Switching the positions

Юнги не считает себя экспертом в разговорах, но то, что с Чимином нужно поговорить, кажется ему очевидным. Проснувшись на следующий день, Юнги в полной мере осознает последствия своих опрометчивых поступков. Например, Чимин вполне резонно может рассказать о произошедшем Тэхену, если тот, конечно, сам все не слышал. Или то, что Чимин может воспринять это как некий намек на отношения или обязательства Юнги перед ним. Юнги не знает. Он не знает, что творится в хорошенькой блондинистой голове Чимина, потому что за общим завтраком тот ведет себя как обычно. Смеется над шутками Сокджина, и на пару с хёном же дразнит Чонгука, которого как родного ребенка защищает, почему-то, Хосок, и ни разу не пересекается с Юнги взглядом и не произносит в его сторону ни одной реплики. После завтрака Юнги с Намджуном и Хоби едут за продуктами к обеду и ужину, и Юнги опять не удается поймать Чимина один на один, ни до, ни после поездки — до самого вечера Тэхен не отходит от того ни на шаг, да и сам Юнги постоянно занят чем-то: то покупками, то готовкой, а после обеда Чонгук и вовсе вовлекает его в одну из своих любимых компьютерных игр, и Юнги не может тому отказать — Чонгук кашляет и периодически шмыгает носом так, что его хочется жалеть и угождать. Отправляться в обратный путь решают сразу после ужина, и так получается, что Чимин даже одну машину с Юнги не делит на этот раз — Чонгук и Сокджин берутся подвезти его и Тэхена до их съемной квартиры, а на Юнги остаются Намджун и Хосок, который планирует остановиться у первого на ночь. Прощание выходит скомканным — Джин предлагает встретиться на неделе и выпить кофе или отправиться в конце недели в бар, но все реагируют на его предложение как-то без энтузиазма, потому что новая неделя будет диктовать уже свои условия и никто толком не знает, насколько будет загружен. В итоге Юнги так и не удается поговорить с Чимином, и он решает оставить все, как есть, в конце концов, тот ни словом, ни даже видом не заставил Юнги чувствовать или думать, что что-то не так. — Хён, ты не заболел? — интересуется вдруг Хосок с заднего сидения машины, когда они выезжают с территории фермы вслед за машиной Чонгука. — Я? — искренне удивляется Юнги, не отрывая взгляда от дороги. — Ты просто… — Хоби замолкает, прикусив нижнюю губу. Намджун нервно ерзает на сидении рядом с Юнги, заблокировав телефон и тоже уставившись вперед. — Ты просто странный сегодня, — пожимает Хосок плечами, поясняя, — молчишь. И до тебя не дозваться. Может, Гуки тебя заразил? Нет, думает Юнги, Чимин вел себя так, как будто ничего не произошло, и то, что Юнги чувствует себя после того, что между ними случилось, не в своей тарелке в кругу своих же друзей, это все только он сам. — Я… я в порядке, — поколебавшись, говорит Юнги, — просто… не выспался, наверное. — Во сколько вы с Чимином закончили игру? — интересуется Намджун, оглядев Юнги пытливым взглядом. — Я не помню, но уже светало, — отвечает Юнги неохотно. Какое-то время они едут в относительной тишине, нарушаемой только музыкой, играющей по радио. Иногда Намджун и Хосок перекидываются новостями из жизни их общих знакомых — Юнги не узнает ни одного имени, хотя, может, он просто слишком погружен в свои собственные мысли, чтобы обращать внимание на их диалог. Юнги думает о том, что так и не поговорил с Джин-хёном — тот должен ему разговор. Мысли возвращаются к его попыткам поговорить с Чимином, не увенчавшимся успехом, после чего он позволяет себе, наконец, обдумать вообще то, почему он допустил произошедшее. Чимин… Чимин красивый. Это очевидный факт, который Юнги не собирается оспаривать, тем более самому же себе. И Чимин в его вкусе. Он во вкусе Юнги даже больше, чем Тэхен. Намджун спросил тогда у Юнги, почему между ними ничего не было, пока Чимин работал для группы из их компании, и Юнги ответил ему не совсем честно — с человеком, который бы его совсем не заинтересовал, он бы не стал обмениваться контактами. Хотя Юнги и не совсем помнит, как получил ка-ток Чимина — кажется, тот обещал прислать ему запись хореографии, которую они репетировали тогда под его трек, но Юнги не уверен. Чимин был настолько дружелюбным, открытым и всегда радостным, когда видел Юнги, что это вполне могло произойти в любой момент. Юнги честно не знает, чем заслужил такое к себе отношение. Очевидно, что он нравится Чимину, и понравился ему еще, когда они пересеклись в первый раз. Хотя, если быть честным, очевидным для Юнги это стало только после того, как они переспали. Но анализируя прошлое, Юнги никогда не показывал какое-то особое отношение к Чимину. Он не флиртовал с ним и делал комплименты только его танцевальным навыкам. Не пытался вывести общение с рабочей плоскости на более интимное — по крайне мере, все то время, что Чимин работал с Юнги, и даже больше — вчерашний разговор после игры был их первым диалогом на личные темы. Но что-то в нем Чимину, видимо, все равно нравится. Только проблема в том, что тогда, при их первой встрече, Юнги не искал отношений, хоть и признавал некую симпатию к Чимину, сейчас же он решил, что отношения все же нужны, но только уже не с Чимином, а с его другом. Не то чтобы это что-то плохое. Тэхен нравится Юнги. Но он нравится ему, скорее… внешне? Если бы его симпатию пояснял Джин, то он бы использовал такие термины, как «гештальт» или «сублимация», но Юнги бы все это, конечно, отрицал. И даже сейчас, ведя машину по ярко освещенной в вечерних сумерках трассе, чуть приспустив окно и вдыхая горячий летний воздух, Юнги, полностью погрузившийся в свои мысли, не может признаться самому себе в том, что в его желании встречаться с Тэхеном нет никакой логики. — О чем задумался, хён? — внезапно вырывает его из своих мыслей Намджун. Эта одна из любимых Юнги черт в Намджуне — тому всегда интересно, что творится в головах у его хёнов, Намджун любит задавать такие, казалось бы, незначительные вопросы, но ценные для Юнги как раз тем, что являются отличным показателем того, насколько он не безразличен своему другу. Но сейчас Юнги не настроен на внятный ответ. — Я… — Юнги мотает головой, пытаясь придумать адекватный ответ, — я… да ни о чем, — отмахивается, в конце концов, он. Намджун скептически щурится на это. — У тебя всегда в голове куча мыслей, хён, уж я-то знаю, — говорит он. — Если думаешь о лирике новой песни, так и скажи. — Просто думаю о том, что машина Чонгука дороже моей, — усмехается Юнги, на самом деле обратив на это внимание, когда взгляд цепляется на едущем впереди авто. — И сколько их у него? — Ту Ламборгини он продал, — внезапно говорит Хоби, вынув наушник из одного уха. — Джин-хён сказал, что Чонгук хочет купить другую машину. — Когда это ты успел поболтать с хёном? — удивляется Намджун, оглянувшись на заднее сидение. — Это что, ревность? — осуждающе качает головой Хосок, тем не менее, наклоняясь и легко целуя его в губы. — Ох, фу, ребята, давайте не в моей машине только, — притворно кривится Юнги. — Юнги-хён, тебе срочно нужно найти девушку, — чуть подумав, Хоби добавляет: — Или парня. У меня в школе танцев все встанут в очередь, чтобы познакомиться с тобой. — А как же твои соседи по квартире? — говорит Намджун, снова оглянувшись назад. — Точнее один конкретный сосед. Ким Тэхен, м? — Тэтэ? — усмехается Хоби. — Я думаю, он не подойдет для этого. — Почему? — спрашивает Юнги, взглянув в зеркало заднего вида. Хосок вздыхает, задумавшись. — Наш Тэтэ… не совсем готов к серьезным отношениям, — наконец, отвечает он. — Тогда уж рассмотри Чимин-и. — Чимин сейчас ни с кем не встречается? — внезапно спрашивает Намджун. — Нет, Чимин, скорее, женат на работе, — тепло улыбается Хоби, покачав головой. — Юнги-хён точно такой же, — усмехается Намджун, на что Юнги только закатывает глаза. — Думаю, вы стоите друг друга. Хён, почему бы тебе не пригласить Чимина куда-нибудь? — предлагает Намджун на полном серьезе. Юнги смотрит в зеркало заднего вида, наблюдая за реакцией Хосока, но тому, кажется, намного интересней то, что происходит в его телефоне, чем ответ Юнги. — Нет, я… — Юнги не находит, что сказать, но Хоби его внезапно перебивает: — А что, хён? — говорит он, не отрываясь от телефона. — Чимин бы тебе не отказал. «Он и так мне не отказал», — думает Юнги, но вслух, конечно, это не произносит. Юнги считает минуты до их приезда в Сеул, пока Хоби и Намджун обсуждают его совместимость с Чимином, а потом перебирают знакомых Хосока из его студии, с которыми уже успел познакомить своего парня, но Юнги о них никогда не слышал, да и никогда не узнает он их, наверное. Когда он высаживает их, наконец, у дома Намджуна, тот, забирая сумки из рук Юнги, вызвавшегося помочь вытащить их из багажника машины, говорит, когда Хоби уже уходит, попрощавшись, в сторону входа в здание. — И все-таки, хён… — О, нет-нет-нет, Ким Намджун, нет, — мотает головой Юнги, пятясь от него обратно в машину. — Мне хватило на сегодня, спасибо. — Почему не Чимин? — все-таки заканчивает Намджун, даже опустив сумки на землю и сложив руки на груди. — Что «почему не Чимин»? — на всякий случай уточняет Юнги, одной ногой уже в машине. — Тэхен, он… — Намджун устало трет глаза ладонью, — я сегодня видел кое-что. — Что именно? — хмурится Юнги. — Как он и Чимин разговаривали о чем-то на заднем дворе. И то, как Тэхен говорил с Чимином… Он довольно грубо высказался, я не буду пересказывать, это не мое дело, все-таки. Но, понимаешь, Тэхен не такой милашка, каким хочет казаться. — Со мной он не груб, — хмуро замечает Юнги. — Да, но он был груб с Чимином, — фыркает Намджун, — а Чимин, он же… он безобиднее новорожденного щенка. Или котенка. Не суть. — Я понял, — кивает Юнги, резким тоном перебивая уже было открывшего рот Намджуна, — тебе не нравится Тэхен. Но нравится Чимин. Твоему парню уже надо начинать волноваться? — зло фыркает Юнги. — Зачем ты?.. — Намджун осуждающе качает головой. — Я просто хочу, ну, чтобы ты был счастлив. — Наму, мне не пять лет, — вздыхает Юнги, закатив глаза, — я сам решу, с кем мне встречаться, а с кем нет. — Хён… — Намджун. Они оба замолкают на какое-то время, смотря друг на друга осуждающими взглядами. Наконец, Намджун не выдерживает и отводит глаза с громким стоном, закрывая ладонью лицо. — Хён, ну я же понимаю, что он — полная копия Тэён в мужской версии… — начинает было он, но одно ее имя заставляет Юнги отойти от машины, со злостью и с силой захлопнув дверь. — Заткнись, — почти шипит он, — не смей даже произносить ее имя. — Хён… — Намджун, совсем не ожидавший такой реакции, делает шаг назад. — Просто заткнись, Ким Намджун, иначе я тебе точно врежу, — уже не так зло, но все так же угрожающе произносит Юнги, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. — Ладно, ладно, хён, я… — Намджун разводит руками, сдаваясь. — Прости, — извиняется он и, в последний раз виновато оглянув Юнги, подхватывает сумки с земли и уходит вслед за Хоби. Юнги какое-то время смотрит ему вслед, затем еще несколько минут, которые уходят на выкуривание сигареты, сидит в машине, смотря перед собой и ничего не видя. Звучание ее имени до сих пор все равно, что ковырять тупым ножом рану, которая никак не затянется. Юнги чувствует вину, что сорвался вот так на Намджуне, на одном из своих самых близких людей, на человеке, за которого он не раздумывая отдаст жизнь, и решает, что нужно обязательно извиниться, но уже завтра. Вздохнув, он тушит сигарету и прячет ее в пепельнице, параллельно проверяя групповой чат, куда Сокджин написал о том, что их компания уже благополучно добралась до дома. Юнги коротко пишет о том, что Намджун и Хоби тоже уже доставлены до адреса и что он на пути к своей квартире. «Напиши, как будешь дома, Юнги-чи», — пишет Сокджин, на что Юнги коротко отвечает: «Хорошо, хён», и внезапно добавляет: «А ты напиши, как будешь свободен. Выпьем кофе втроем», надеясь, что завтра Намджун быстро простит ему его гневный порыв.

***

Юнги обожает свою работу, но начало рабочих будней традиционно считается отвратительным днем, с чем он в этот раз абсолютно согласен. Во-первых, начался сезон дождей — еще ночью город накрывает ливень, который не прекращается ни днем, ни на следующий день. Во-вторых, мотор его машины начал подозрительно стучать, вследствие чего после работы Юнги пришлось завести ее на диагностику и починку, что делало его пешим на ближайшую неделю. В-третьих, на традиционном утреннем совещании в честь начала новой недели его опять назначили музыкальным продюсером нового альбома ведущей группы их компании, что автоматически увеличивало его ответственность сразу на двести процентов. Одно его порадовало — Намджун не злился на него за его слова и был рад забыть инцидент на парковке. Правда, во вторник ему звонит Тэхен и обеспокоенным голосом просит проверить багажник машины на предмет нахождения его сумки. — Ты уверен, что оставил ее в моей машине? — устало переспрашивает Юнги, откатившись от мониторов на стуле подальше, пока его не затошнило от мельтешения на экранах и кофе, выпитого на пустой желудок. — Чонгук уже проверил свою машину, — вздыхает Тэхен. — Я думаю, что оставил ее у тебя, хён. Я же сначала думал, что поеду в твоей машине, вот и сложил все сумки в багажник. Но когда Сокджин-хён сказал, что мы с Чимин-и едем с ними, видимо, забыл забрать ту сумку. Она маленькая и неприметная, поэтому… — он не завершает мысль, снова вздохнув. — Моя машина в ремонте, я съезжу в мастерскую уже вечером, хорошо? — успокаивающим тоном говорит Юнги, закрыв глаза ладонью и откинувшись на стуле. — Если сумка там, завезу ее уже завтра. — Хорошо, хён, буду с нетерпением ждать встречи! — громко чмокнув в трубку, Тэхен завершает звонок, а Юнги еще некоторое время сидит с закрытыми глазами, думая о том, как ему не хочется тащиться в метро лишний раз, потому что сеульское метро — ад на земле. В конце концов, сумка, размером не больше стандартного рюкзака, и вправду оказывается в багажнике машины Юнги, и поэтому в среду, освободившись пораньше почти сразу после обеда — закончить что-то из накопившегося за сегодняшний рабочий день он может и дома, он отправляется к Тэхену домой. Вот только выйдя из метро Юнги узнает, что самому Тэхену не удалось уйти из своего агентства пораньше. — Хён, мне так жаль, — почти хнычет Тэхен. Юнги, стоя под навесом у входа в метро и глядя на усиливающийся дождь, вздыхает. — Может быть, я могу оставить сумку у вашего домовладельца? — спрашивает Юнги, отходя к месту для курения и поджигая сигарету. — Я думаю, что Хоби-хён и Чимин уже дома. Но я тебе скину в ка-токе номер квартиры домовладелицы, на всякий случай, — повеселевшим голосом говорит Тэхен. — Хорошо, Тэтэ, увидимся в следующий раз, — прощается Юнги, сильнее запахнув бомбер. Дорога от метро до нужного ему адреса занимает всего десять минут, но Юнги успевает промокнуть до трусов — настолько усилился дождь. На обратный путь он решает вызвать такси, хоть метро и здорово экономит время, и вообще жалеет, что не взял такси сразу. Он только надеется, что кто-то в квартире действительно есть — Юнги не очень-то хочет беспокоить неизвестных ему людей из-за какой-то сумки. К счастью, после короткой серии стуков дверь квартиры ему открывает Чимин, видимо, только-только вернувшийся с работы. — Хён, ты весь промок! — обеспокоенно восклицает Чимин, затаскивая Юнги за руку в квартиру. — Иди в душ, я найду, во что тебе переодеться. — Не стоит, Чимин-и, я только занести сумку, — отмахивается Юнги, с ужасом осознавая, что начинает краснеть. Все-таки, это первый раз после случившегося, когда он остается с Чимином наедине, и почему-то его забота начинает как-то уж слишком смущать Юнги. — Ты куда-то торопишься? — хмурит брови Чимин, так и не отпустив его руку. — Нет, но… — У нас есть сушилка, твоя одежда высохнет меньше, чем за час, хён. Я не позволю тебе разгуливать в мокрой одежде до воспаления легких, — строгим тоном произносит Чимин, заводя Юнги в ванную и выдав одно из чистых полотенец, сложенных в стопку на одной из полок небольшого шкафчика. В конце концов, Юнги ничего не остается, кроме как сдаться и, скинув неприятно липнущую к телу мокрую одежду, он-таки забирается под горячий душ. Чимин не беспокоит его, видимо, решив не смущать, поэтому Юнги приходится обернуть полотенце вокруг бедер, и так и выйти из ванной, предварительно оглядев себя в зеркало и поблагодарив мысленно Намджуна за то, что заставляет ходить с ним в тренажерный зал в здании компании несколько раз в неделю вместо ланча. Почему-то, именно сейчас ему хочется понравиться Чимину, хотя тот уже видел его не то, что без футболки, но и без штанов.  — Хён, ты!.. — начинает вдруг Чимин, выйдя ему навстречу из их с Хосоком комнаты, но внезапно замолкает, чуть приоткрыв рот. — Это мне? — кивает Юнги на одежду в его руках. — А, — отзывается Чимин, не отрывая взгляда от его груди с напрягшимися от холодного воздуха после горячего душа сосками, — да, — кивает он, приблизившись к Юнги почти вплотную, так и не подняв глаза. — Чимин, — зовет Юнги внезапно охрипшим голосом. На этот раз тот не отзывается. Уронив одежду на пол, Чимин протягивает руку, кладет ладонь на грудь Юнги и большим пальцем обводит вокруг соска, не касаясь вершины. — Черт… — сквозь зубы вырывается у Юнги, — что ты делаешь? — Ты не хочешь, хён? — едва слышно спрашивает Чимин самым невинным тоном, глядя ему в глаза своими поблескивающими глазами. Юнги не отвечает на это. Обняв Чимина за талию, он приближает его к себе, давая почувствовать, насколько он «не хочет». Для Юнги до сих пор загадка, почему его так заводит все, что делает этот парень напротив, но факт остается фактом — у Юнги стоит. — Ответь, хён, — все равно требует Чимин, положив руки на его плечи. Юнги, не отрывая взгляда от его влажных, розовых от блеска губ, отвечает, подчиняясь: — Хочу, — чуть толкнувшись вперед бедрами. И только после этого Чимин его целует. Не голодно, не жадно, как в прошлый раз, а мягко, но глубоко, тихо выдохнув ему в рот. Когда полотенце вдруг падает с бедер Юнги от того, как он притирался последнюю минуту к Чимину в тщетных попытках уменьшить напряжение внизу живота, он, будто очнувшись, прерывает поцелуй, с внезапной нежностью глядя на все еще закрытые глаза Чимина с дрожащими ресницами, и на его покрасневшие губы. — Чимин-а… — Никто не вернется до вечера, хён, — говорит Чимин, будто прочитав его мысли, открыв, наконец, глаза, и облизав губы. — Идем, — зовет он, и второй раз за день берет Юнги за руку и ведет в свою комнату. Заниматься сексом на кровати Юнги нравится больше. Да все лучше, думает он, чем твердый пол гостиной, тем более, если через тонкую стенку летнего домика спят твои друзья. Сейчас же, на узкой кровати, можно посадить Чимина на себя сверху и медленно растягивать его нормальной смазкой, а не слюной, по одному пальцу, пока тот чуть ли не плачет, обнимая Юнги за шею. — Юнги, — хнычет Чимин, больно укусив его в плечо, — ты… — Что такое? — усмехается Юнги, не переставая двигать тремя пальцами, каждый раз стараясь задеть внутри Чимина то, от чего он стонет громче, содрогаясь. — Пожалуйста, — просительно целует его Чимин короткими прикосновениями губ к его губам. Юнги вынимает из него пальцы, напоследок обведя не успевшую закрыться дырочку по чуть припухшим краям. — Резинка? — спрашивает он, впрочем, зная ответ наперед. Чимин мотает головой, прикрыв глаза, заводит руку за спину, и, взяв его нетерпеливо подрагивающий член в руку, направляет в себя. Юнги, вообще-то, никогда не считал себя громким в постели, но Чимин делает с ним что-то такое, отчего он теряет всякую связь с реальностью, и вот уже те странные звуки, разносящиеся по комнате, оказываются его собственным рычанием и стонами, которым тонко вторят стоны и почти мяуканье Чимина. Кончает Юнги как-то совсем внезапно, когда тот особенно сладко сжимает его в себе, с громким стоном втянув его язык в свой рот. Чимин не позволяет ему выйти — прижав его к постели обеими руками, он продолжает двигаться, и Юнги с каким-то неуместным восторгом понимает, что его член, не успевая толком опасть, хоть и ужасно чувствительный, вновь начинает твердеть. Он тянется к Чимину, чтобы поласкать его явно требующий внимания член с блестящей багровой головкой, но тот перехватывает его руку, сцепив их пальцы. — Хочу кончить без рук, — едва слышно выдавливает Чимин. — Блять, Чимин, — стонет Юнги, поднявшись с постели ему навстречу, — ты меня… убиваешь, — последнее слово он выдыхает в ухо Чимина, и тот, наконец, кончает, громко выстанывая его имя. Юнги как можно осторожней перекладывает его на спину, и продолжает двигаться, не резко, но глубоко, но Чимин все равно морщится от неприятных ощущений, поэтому Юнги, в конце концов, приходится выйти из него и помочь себе рукой. Закончив, он ложится рядом лицом к лицу Чимина, глядя тому в глаза. Какое-то время они так и лежат в тишине, восстанавливая дыхание и не отрывая друг от друга взгляда, и Юнги так спокойно и хорошо, как не было уже очень давно. — Хён, — шепчет вдруг Чимин, — поцелуешь меня? Юнги, улыбнувшись, целует, оглаживая большим пальцем его еще влажную от невольных слез щеку, прихватывая губами его губы, иногда проводя по ним языком, едва касаясь. Впрочем, долго они не лежат — планы могут поменяться и в любой момент кто-то из остальных обитателей квартиры может вернуться. Позже, в душе, они, правда, больше целуются и ласкают друг друга, чем действительно моются, и Юнги думает, что может провести так всю свою жизнь, стоя под горячими струями, обнимая Чимина и прижимая его к себе будто в попытке вплавиться в него. Когда он, наконец, собирается уходить, натянув все-таки противно влажную и холодную одежду — благо, такси приезжает быстро и ехать относительно недалеко, хоть и по пробкам, Чимин, обняв его за шею и поцеловав в последний раз, говорит: — Я свободен на этих выходных. Хочешь встретиться? Юнги незамедлительно с энтузиазмом кивает. Чимин расплывается в улыбке. — Напиши мне, хён. И только выйдя из такси и дойдя до своей квартиры, Юнги внезапно осознает, что произошло. — Черт, — говорит он сквозь зубы, закрыв дверь и приложившись об нее несколько раз лбом. Юнги не знает, если честно, как доживет до выходных.