Switching the positions

Не смотря на тот факт, что Юнги уже очень давно не находился в такой щекотливой ситуации, в которой находится сейчас, после того, как он переспал с Чимином во второй раз, и даже более того, согласился встретиться с ним на выходных для третьего раза, настроение у Юнги выше некуда. Даже утром, когда в обычные дни он не то, что встает, а скорее восстает, чтобы отправиться на работу, он чувствует невероятный подъем, настолько, что впервые за несколько лет у него есть силы, чтобы приготовить себе завтрак и нормально поесть. В вагоне метро он ловит свое глупо улыбающееся лицо в отражении оконного стекла, а по дороге от станции до здания компании даже тихонько мурлычет себе под нос слова песни, играющей у него в наушниках. Все его мысли занимает Чимин. С одной стороны Юнги не понимает, почему его так тронула именно их последняя близость. С другой, когда он начинает вспоминать и анализировать, он уже ни о чем другом не может думать — распухшие от поцелуев губы Чимина, его маленькие пальцы в ладони Юнги, его тихие стоны и сияющие глаза, когда он смотрел на него, все это проносится в голове Юнги и заставляет что-то внутри сжиматься от нежности и желания поскорее увидеться. Даже Намджун смотрит на довольного и спокойного с самого утра хёна с подозрением, чуть прищурив глаза. — Ты что, опять на таблетках? — спрашивает он обеспокоенно. — С чего ты взял? — недовольно отзывается Юнги, моментально скривившись. — А, нет, показалось, — отмахивается Намджун. — И все-таки, — продолжает он, устраиваясь на диване в студии Юнги, который уже сел за мониторы компьютера, открывая программы, — хён, откуда столько позитива с утра пораньше? Юнги закатывает глаза. — Просто… настроение хорошее, — пожимает он плечами, улыбнувшись. — У тебя? — скептично спрашивает Намджун, выгнув бровь. — С утра? До первого глотка кофе? — кивает он на нетронутый стаканчик с живительным американо, который сам же и принес, как примерный донсэн своему хёну. — Чего ты докопался? — фыркает Юнги, повернувшись к нему на кресле. — Да так, — пожимает плечом Намджун, — подумал, может, Тэхен тебя вчера так отблагодарил за сумку, что ты до сих пор такой радостный. Имя Тэхена моментально спускает Юнги на землю, а заодно сводит весь позитивный настрой на нет. Честно говоря, о нем-то Юнги как раз и забыл. Увидев, как краска жизнелюбия буквально сошла с его лица за секунду, Намджун обеспокоенно подается вперед, нахмурившись. — Хён, все-таки, ты очень странный. Все в порядке? — переспрашивает он встревоженным голосом. — Да, — тут же кивает Юнги, отворачиваясь, — да, Наму, все, э, нормально. — Сокджин-хён, кстати, писал вчера, сказал, что будет недалеко сегодня, предложил вместе пообедать. — Ладно, — снова кивает Юнги. — Ты не хочешь мне ничего рассказать? — настойчивей спрашивает Намджун, встав с дивана и подойдя к его столу. — Хочу, — тут же отзывается Юнги и, выдержав паузу для драматизма, продолжает: — Иди уже работать, блин. — Вот! Вот такой Юнги-хён мне знаком! — улыбается Намджун, похлопав его по плечу. — Ладно, хён, я пойду, но ты, если что, пиши — я всегда готов тебя выслушать, — и, махнув рукой, наконец, удаляется из студии Юнги, оставив того один на один со своими мыслями. Хорошего настроения как не бывало. Юнги вздыхает, растирая веки пальцами, внезапно чувствуя взявшуюся из ниоткуда усталость. Сложившаяся ситуация ему, конечно, не нравится. С одной стороны Тэхен — парень, который ему, вроде как, нравится, за которым он, вроде как, начал ухаживать, и который, вроде как, даже не против, а, может быть, очень даже за. Что бы там не говорил Намджун, Тэхен не такой уж плохой, с ним легко и интересно, он всегда веселый, и да, он красивый, какой-то невероятно жгучей и завлекающей красотой, где-то темной, как омут, где-то чистой и совершенной, как первый снег. С другой стороны Чимин, Чимин, который заинтересовал Юнги еще тогда, когда работал с их компанией, но Юнги не стал развивать появившийся интерес, почему-то, отступив в последний момент. Да, Юнги решился тогда на первый шаг, если это можно так назвать. Он предложил Чимину вместе пообедать, написав в ка-токе, но Чимин ответил, что его работа в компании уже закончилась, и что он снова вернулся в свою танцевальную студию. Юнги решил тогда, что, наверное, это и к лучшему — он не был готов вступить в отношения, а Чимин казался ему как раз таким парнем, который ищет и ждет чего-то более серьезного, чем одноразовый перепих. Через полгода Юнги выясняет, что не такой уж Пак Чимин сложный парень, и что он совсем не против секса без обязательств. И да, на контрасте, чем больше Юнги узнает Чимина, тем больше он убеждается, что тот как раз такой человек, с которым вступают в серьезные отношения, потому что с ним спокойно и хорошо, он кажется заботливым и поддерживающим — то, что Юнги хотел бы получить от отношений. Не говоря уже о сексе — Чимин отдавался ему те два раза с таким энтузиазмом, буквально всем собой; Юнги думает, что его мягкая кожа создана для того, чтобы ее гладили и ласкали, его губы созданы для поцелуев, а его задница — для рук Юнги. И не только для рук. Юнги смеется от своих же мыслей, внезапно понимая, что его член начинает реагировать на одни только мысли о круглой крепкой заднице Пак Чимина. — Кажется, у кого-то фетиш, — вздыхает он, придвигаясь к столу, чтобы, наконец, начать работать. Работа помогает ему выбросить вообще все мысли, кроме музыки, из головы до самого обеда. В обед же к нему стучится Намджун, чтобы забрать заработавшегося Юнги на встречу с Сокджином. Так как они оба сейчас пешие, обедать они отправляются в ближайший ресторанчик традиционной кухни, расположенный в двух шагах от компании. Сокджин, как ни странно, уже там. На соседнем с ним стуле небрежно свалены кучей пакеты с названиями его любимых брендов, на что Намджун тут же обращает внимание, садясь напротив. — Хён, когда только успел? — спрашивает он, кивнув на покупки. Юнги опускается рядом и раскрывает предусмотрительно оставленное заранее меню. — О, это все Чонгук. Вспомнил, наконец, что давно мне ничего не дарил, — довольно улыбаясь, отзывается Сокджин, вытаскивая из кармана перекинутого через спинку стула легкого пальто матово-чёрную банковскую карту. — Он дал мне свою карточку, так что обед за мой счёт, — говорит он, помахав ею перед лицом парней. Юнги тут же поднимает голову от меню, глядя на него. — Тебя уже что, обеспечивает твой малолетний любовник? Настолько все плохо с модельной карьерой? — незло фыркает он, и тут же получает десертной ложкой по лбу. — Не завидуй, Юнги-я, — Сокджин приподнимает одну бровь, улыбаясь самыми уголками губ, — у такого злобного карлика, как ты, никогда не будет молодого богатого любовника, сложенного, как бог. — Зато меня не ебут за шмотки, — хмыкает Юнги, возвращаясь к изучению блюд. Намджун предпочитает не вмешиваться в их обмен любезностями, скрывая лицо за меню и только едва слышно хрюкая на каждую их реплику. — Зато ты ебешь за шмотки, — Джин наклоняется всем корпусом вперед, понижая голос до шепота. — Намджун-и мне рассказал, сколько денег ты выбросил на этого Тэхена. Юнги, приподняв брови, поворачивается к Намджуну, который испуганно смотрит на него в ответ. — А что такого? Все чистая правда, — говорит он, разводя руками. — Только одна поправочка, Джин-хён: Тэхен ему еще не дал. Так ведь, хён? Сокджин переводит взгляд на Юнги, приподняв одну бровь, и тот молча мотает головой — нет, Намджун еще не знает о Чимине. Джин с пониманием кивает и снова садится прямо, сложив руки на груди. За столько лет они узнали друг друга достаточно, чтобы понимать без слов, что имеет в виду другой, и Юнги мысленно благодарит эту их способность — он еще не готов сообщать Намджуну о случившемся между ним и Чимином. — Нет, не дал, — признает Юнги, откидываясь на стуле, — но мне не это нужно. — А что же тебе нужно? — фыркает Джин, отпивая подстывший за время ожидания чай. Юнги молчит, потому что сам не знает, что, и его друзья это прекрасно понимают. — Ладно! — хлопает в ладони Сокджин. — Мы с тобой отдельно об этом поговорим. — Хорошо бы, — согласно кивает Намджун с усмешкой, возвращаясь к меню, — а то я уже устал поднимать эту тему. — Тебя никто и не просил, — кривится Юнги, тоже снова беря меню в руки. — Ладно, детки, не ссорьтесь, — вмешивается Сокджин, — лучше расскажите мне о том, что я пропустил, пока меня не было в стране. А то со всеми новыми знакомствами я толком с вами не поговорил. Далее разговор сворачивает в уже другое русло, чему Юнги несказанно рад — он успел соскучиться по их таким посиделкам. Время за разговором проходит незаметно, и вот уже обеденный перерыв Юнги и Намджуна подходит к концу. Взяв кофе на вынос, Намджун, не дожидаясь счета, уходит первым, оставляя их один на один для обещанного Джином разговора и позволяя тому заплатить за обед картой Чонгука. — Ну что? — вздыхает Джин. — Есть что сказать? Они медленно бредут под одним зонтом, потому что снова зарядил дождь, дыша полной грудью запахами города — запахом свежеиспеченного хлеба из булочной неподалеку, кофейных зёрен из многочисленных кофеен, натыканных тут и там, уличной еды и мокрого асфальта. — Я переспал с Чимином, — мрачно признается Юнги, неосознанно сжимая в руке бумажный стаканчик с кофе сильнее. — Об этом я в курсе, — начинает Сокджин, но Юнги его перебивает: — Дважды. От неожиданности заявления Джин даже останавливается, и Юнги на какое-то время оказывается под каплями дождя, продолжая двигаться по инерции, но тут же возвращается назад, чтобы встать под зонт. — Это был не первый раз? — спрашивает Сокджин, возобновляя шаг. — Первый. Второй раз был вчера, — поясняет Юнги, смакуя на языке горький вкус кофе. — Вчера? — шокировано переспрашивает Джин, впрочем, не останавливаясь на этот раз. — Я… — Юнги трет глаза ладонью, вздыхая, — я не знаю, как такое произошло. — И ты еще говоришь, что тебе нужен Тэхен? — недоумевающе приподнимает брови Сокджин, морщась от дыма сигареты, которую закуривает Юнги. — Тебе он тоже не нравится? — хмурится он. Джин не отвечает сразу, задумчиво закусив губу и уставившись куда-то на рекламный щит, переливающийся всеми цветами радуги впереди. — Он… неплохой парень, — наконец, говорит он. — Но, Юнги-чи, он вряд ли ищет именно отношений с тобой. Вот Чимин… — Как будто Чимин ищет, — зло фыркает Юнги. — Мы переспали с ним, ни разу не сходив на свидание. А потом переспали еще раз. И оба раза я даже не был инициатором. — Ты понимаешь, о чем я, — щурится Джин, — я вот с Чонгуком… — Да, да, вы потрахались в первый же день встречи и тут же влюбились друг в друга, — закатывает глаза Юнги и отходит из-под зонта, чтобы выбросить окурок в ближайшую урну. — Я не считаю, что Чонгук в меня влюблен, — хмуро говорит Сокджин, когда он возвращается под зонт. — Что? — непонимающе переспрашивает Юнги. — Чонгук не влюблен в меня, — мрачно повторяет Джин. Они так и стоят в стороне от основного потока людей, глядя друг на друга. — Что?.. Почему? Я не понимаю, — мотает головой Юнги, нахмурившись. — Разве вы не?.. — начинает он, но не заканчивает, замолкнув. Джин вздыхает, поджав губы. — Он со мной, потому что, ну, это удобно. Для него и для меня, — пожимает он плечами. — Но он… — Юнги все еще хмурится в недоумении, — он поехал за тобой в Японию. И на ферму. Он… он покупает тебе, — он приподнимает зажатые в руке пакеты с частью покупок Джина, которые любезно согласился помочь понести, — я не знаю, одежду. Дал тебе свою карту… Да то, как он смотрит на тебя, хён! Если бы он не был влюблен в тебя, стал бы он соглашаться отвезти тебя за покупками на другой конец города, а потом в ресторан, где ты обедал с друзьями, даже без него, и стал бы он забирать тебя после? На лице Сокджина появляется какое-то очень уязвимое и беззащитное выражение. Он слабо улыбается, быстро-быстро моргая блестящими глазами. — Ты так думаешь? Ты действительно думаешь, что у него ко мне чувства? — почти шепотом спрашивает он. — Хён, — тепло улыбается ему Юнги, взяв его холодную ладонь в свою, — он бы не стал этого делать, только из-за того, что ты даешь на раз-два. Так поступают только влюбленные парни, поверь. Юнги не знает, откуда в его Сокджин-хёне столько неуверенности в себе. Да, у него был болезненный опыт в прошлом с кем-то значительно старше, кто видел в нем только красивую куклу для секса без чувств, но у кого не было болезненного опыта в их-то годы? Иронично, что тот, кто значительно младше, теперь дарит его хёну столько тепла и заботы, сколько тот заслуживает. — Ладно уж, — смеется Джин, — идем. Они возобновляют прогулку, так и не расцепив пальцы. — Но речь не обо мне, Юнги, — уже серьезным тоном продолжает разговор Сокджин, — чего ты так зациклился на этом Тэхене? Раз у вас с Чимином такая химия… Но Юнги снова его перебивает, неожиданно для самого себя говоря, и, наконец, признавая: — Он напоминает мне Тэён. Я могу заботиться о нем, как заботился о ней. Только в этот раз я все не запорю. — Ох, Юнги, — сочувственно вздыхает Джин, крепче сжав его ладонь, — это же было так давно. Неужели… неужели ты до сих пор думаешь, что в чем-то виноват? — с болью в голосе спрашивает он. — Я виноват, — отвечает Юнги мрачно. — Но в чем? — спрашивает Сокджин, посмотрев ему в лицо. — В том, что выбрал жизнь, тогда как она выбрала смерть? — Хён, я не…- Юнги вздыхает, чувствуя, как начинает ныть где-то в районе груди от тоски и сожаления, — я не хочу об этом говорить. По крайней мере сейчас. Я просто хочу заботиться о Тэхене. — А как же Чимин? — допытывается Джин, все еще глядя на него. — С ним у меня просто… секс и все, — пожимает плечами Юнги. — Ты же понимаешь, что он такого не заслуживает? Да и Тэхен тоже. Если ты хочешь с ним встречаться, прекрати вот это вот все с Чимином, — недовольно хмурится Джин, наконец, отворачиваясь и снова смотря вперед. Юнги с облегчением замечает здание компании, буквально на расстоянии одного светофора. Честно говоря, он уже устал от этого разговора. «Я бы прекратил, — думает он, — но я уже скучаю по Чимину. По его поцелуям и объятиям. По его мягкой улыбке и сияющим глазам», — но вслух этого, конечно, не произносит. Они молчат до самого входа в здание, каждый обдумывая сказанное. Когда они останавливаются, Юнги видит машину Чонгука, припаркованную через дорогу неподалеку от магазина цветов, и его самого возле машины с огромным букетом красных роз. Юнги машет ему и тот машет ему в ответ, наверняка улыбаясь своей кроличьей улыбкой. — Спасибо, хён, — говорит он, когда Сокджин поворачивается к нему, прекратив махать своему парню, — и за обед и за разговор. — Юнги-я, я переживаю за тебя. За тебя и за Намджуна. Постоянно, — говорит Сокджин, сложив брови домиком и надув свои и так пухлые губы. — Не нужно, правда, — тепло улыбается ему Юнги. — Я… я разберусь. — Обязательно пиши мне, если что, — строгим тоном говорит Джин, тыча ему в грудь пальцем. — Беги уже, — закатывает глаза Юнги, отдавая ему пакеты, — твой кролик уже заждался. Сокджин, улыбнувшись ему, кивает и, послав на прощание воздушный поцелуй, разворачивается и быстрым шагом идет к светофору, чтобы скорее попасть в объятия своего парня. Вздохнув, Юнги, наконец, заходит в здание компании. Работа сама себя не сделает, думает он, и это в какой-то степени его даже радует.

***

В пятницу Юнги чувствует себя, как на иголках от предвкушения. Он решает не отменять встречу с Чимином, напротив, пишет ему с вопросом, не поменялись ли планы у Чимина на выходные. Тот отвечает, что ему не терпится увидеться, сопровождая свое сообщение кучей радостных эмодзи, и тогда Юнги приглашает его к себе, в свою квартиру, на ужин с дальнейшей перспективой остаться на ночь. Ему хочется, чтобы пятница скорее закончилась, и чтобы суббота наступила быстрее, поэтому он остается в студии до полуночи, боясь упустить вдохновение, внезапно нашедшее на него в эти два дня. В субботу же утром он едет за машиной, и, забрав ее, решает все-таки в ближайшее же время продать и приобрести, наконец, новую. После автомастерской он заезжает в супермаркет за вином и продуктами — ему хочется впечатлить Чимина своим умением готовить пасту и идеально прожаренный до состояния медиум стейк. Юнги уже давно не чувствовал такой прилив сил — ему хочется петь и дурачиться, а еще обниматься с Чимином как тогда, в душе, и он с восторгом понимает, что может это все сделать с ним сегодня, отчего чувствует еще большую радость. Когда стейк и паста готовы, а сам Юнги принял душ и переоделся в рубашку и брюки — ему хочется впечатлить Чимина не только кулинарными способностями, но и собственно собой, Чимин пишет ему, что выехал из своей студии, и что приедет он примерно через сорок минут. Юнги улыбается, читая сообщение от него, как вдруг телефон в его руке оживает, начиная вибрировать от входящего звонка. Тэхен. Юнги смотрит на имя звонящего и еще некоторое время думает, принимать звонок или нет. В голове проносятся картины из прошлого, когда он вот точно также решал, стоит ли человек его внимания, и в итоге не принял звонок, что кончилось весьма плачевно для того самого человека. Вздохнув, он нажимает на кнопку приема звонка. — Слушаю. — Хён! Это очень срочно! — почти кричит Тэхен. — Ты можешь приехать? — Что? Что случилось? — хмурится Юнги, чувствуя прилив волнения на грани с паникой. — Мне нужно, чтобы ты приехал, — хнычет Тэхен, — очень срочно. — Ты где? — Юнги встает с дивана, тут же направляясь к выходу, больше не мешкая. — Что-то случилось? Что-то серьезное? Я сейчас же приеду. — В том парке, помнишь? В котором мы гуляли после фильма, — уже спокойней отвечает Тэ. — Расскажу при встрече, хён, только поторопись. — Хорошо, Тэтэ, я скоро буду, — говорит Юнги, натянув ботинки и вылетая из квартиры, чуть не забыв захлопнуть дверь. — Отлично! — радостно отзывается Тэхен. — Позвони мне, как приедешь. Он завершает диалог, и Юнги еще какое-то время, стоя в движущемся лифте, смотрит на погасший экран — он совершенно не понимает, что случилось и почему такая срочность, но знает одно — он должен приехать туда, куда сказал Тэхен, чтобы убедиться, что тот в порядке. Сев в машину, он вспоминает, что к нему, вообще-то, уже едет Чимин. Ударившись лбом об руль пару раз, он открывает недавний диалог в ка-токе и пишет: «Сегодня не получится, Чимин-а, появились срочные дела. Прости». Ответ от Чимина приходит моментально. «Хорошо, хён. Все в порядке?». Юнги с болезненной нежностью думает о том, что Чимин слишком добр к этому миру — он не ругается и не злится, судя по всему, из-за нарушенных планов, напротив, беспокоится о Юнги, который совсем не заслуживает этого. «Пока не знаю», — пишет Юнги в ответ и, отбросив телефон на пассажирское сидение, заводит, наконец, машину. Приехав в парк, он почти бегом идет к той скамейке, на которой они в прошлый раз сидели с Тэхеном, и на которой тот сидит сейчас. Тэхен, завидев его издалека, приветственно машет, и когда Юнги приближается к нему с обеспокоенным лицом, молча набрасывается с объятиями. — Хён! Ты приехал! — радуется Тэ, крепко обнимая Юнги за шею. — Да, Тэтэ, я здесь, — отвечает Юнги. — Что случилось? — спрашивает он встревожено, отодвинув того немного от себя, чтобы заглянуть в лицо. Губы Тэхена расплываются в улыбке. — Ты не поверишь, Юнги-хён, — говорит он счастливо, — я очень, очень сильно по тебе соскучился. Рот Юнги непроизвольно раскрывается от услышанного. — Что? — неверяще переспрашивает он. — Мы так давно не виделись, хён, и я подумал, что должен встретиться с тобой, — невинно хлопая глазами, поясняет Тэхен. — Ты не рад? — Я… — Юнги давится воздухом, не зная, что сказать, — рад. Рад, конечно, я всегда рад тебя видеть. — Вот и отлично, — кивает Тэ. — Идем в кино, хён? В том кинотеатре сейчас показывают работы Хаяо Миядзаки. Ты любишь «Унесенные призраками»? Юнги слабо улыбается на это, позволяя тащить себя за руку, куда душе Тэхена угодно, и думая, в какой момент он свернул не туда и стоит ли все это его времени, которое он мог бы провести с Чимином? — Да, Тэтэ, — говорит он устало, все еще не отойдя от шока, — я люблю «Унесенные призраками».