Switching the positions

Капли дождя еще изредка падают с неба, почти сразу высыхая под появившимися из-за туч лучами солнца, когда Юнги привозит Чимина к старой баскетбольной площадке недалеко от школы, в которой он когда-то учился. — Вау, хён, я, кажется, видел эту площадку на одном из твоих снимков, — говорит Чимин с широко распахнутыми глазами, когда они выходят из машины. — Если только на полароидных, — тепло улыбается Юнги. — Их все сделал Сокджин-хён. Он вытаскивает с заднего сидения машины потертый баскетбольный мяч, и идет вслед за Чимином, который, не дожидаясь его, уверенным шагом направляется к пустой площадке. Юнги оглядывает Чимина от светловолосого затылка до пят новых найковских сникеров, думая, что тот неожиданно очень подходит этому месту. На нем все еще одежда Юнги — он настоял на этом, потому что в спортивных брюках и худи гораздо удобнее играть в баскетбол, чем в узких джинсах и легкой майке, да еще без белья. Правда, ничего из многочисленной коллекции обуви Юнги Чимину не подходит — его стопы слишком миниатюрные по сравнению со стопами Юнги, под стать его маленькому лицу и ладоням. Поэтому Юнги настоял на том, чтобы они заехали в магазин спортивной одежды и обуви, и купили Чимину что-нибудь взамен его лоферов, в которых он был на афтепати. Естественно тот сопротивлялся, но Юнги решил не обращать на возмущения Чимина внимание, и просто завел того в магазин за руку, усадил на один из пуфов, принес на примерку то, что понравились ему, и потом просто купил. — Я думал, такие места популярны среди подростков! — замечает Чимин, покружившись вокруг и оглянувшись, видимо, в поисках других людей. — В мое время были, — кивает Юнги, пожав плечами, — сейчас, видимо, их больше занимают компьютеры, мобильники и игровые приставки. — Мне нравится, — тепло улыбается Чимин. Юнги улыбается ему в ответ, чувствуя облегчение. Он действительно хотел привезти Чимина сюда. Он обожал эту площадку. Здесь он когда-то проводил почти все свободное от школы и музыки время. Здесь он впервые увидел ее. Встряхнув головой, Юнги старается отбросить лишние мысли, и, встав на полосу трехочкового, делает первый бросок. — Вау, хён! — восхищенно произносит Чимин, положив ладони на щеки, когда мяч залетает в кольцо. — Я тоже хочу! Он с энтузиазмом бежит за отскочившим от асфальта мячом и, отойдя чуть дальше от кольца, бросает его. Мяч, ударившись о край корзины, отскакивает на другую сторону площадки. — Что это было? — не зло смеется Юнги. Чимин дует губы от обиды. — Тебе придется научить меня, хён, — вздыхает он, подняв мяч и подойдя к Юнги. — Окей, так и быть, неумеха, — кивает тот с улыбкой. Они проводят время на площадке почти до самого вечера, смеясь и играя, и Юнги рассказывает Чимину о своей недолгой спортивной карьере в школе, как его даже приглашали в местный клуб в юношескую команду, что могло стать началом его карьеры, уже как профессионального спортсмена. Но травма навсегда закрыла ему дверь в профессиональный спорт, хотя любовь к баскетболу осталась, и он перенес ее через годы до этого дня. С Чимином легко разговаривать о прошлом, даже о чем-то болезненном, о чем Юнги старается обычно не вспоминать, с ним легко делиться чем-то сокровенным, и в какой-то момент Юнги даже хочется рассказать ему о ней, о том, как она ждала его здесь до позднего вечера и первых звезд на небе, ждала, когда он наиграется и, наконец, уделит ей время и внимание. О том, как целовались с ней на трибунах для зрителей или просто сидели, обнявшись, мечтая о будущем, которое представлялось таким далеким, но обязательно светлым, вдвоем и навсегда. Но Юнги не рассказывает, остановив себя в последний момент и решив, что не будет омрачать этот идеальный день самым темным пятном в своей биографии. После они едут перекусить в один из любимых ресторанов Чимина. Юнги опять же настаивает на том, чтобы на этот раз Чимин выбрал, куда им отправиться, хоть они оба не были одеты подходяще для такого респектабельного места, и в какой-то момент он понимает, что, кажется, Чимин вообще не умеет говорить нет. Может, не всем, конечно, но ему точно. — Ты не похож на любителя европейской еды, — прищуривает глаза Юнги с улыбкой, подняв взгляд с меню на сидящего напротив Чимина. Кухня ресторана оказывается итальянской. Тот, улыбаясь, пожимает плечами. — Я никогда не был в Италии, но хотел бы побывать, — говорит он, отпив воды из своего стакана. — Почему Италия? — приподнимает брови Юнги. — Потому что Париж и Франция в целом — это слишком банально? Не знаю, — отвечает Чимин, подперев кулаком подбородок. — Но и во Франции мне, конечно, хотелось бы побывать, — он замолкает, задумчиво уставившись куда-то в потолок, пока Юнги выбирает блюдо, но нарушает, в конце концов, тишину неожиданным вопросом: — А ты много где бывал, хён? — Не то чтобы много… — задумывается Юнги. — Мы часто с родителями ездили отдыхать на Гавайи, когда я еще жил в Тэгу. Один раз были в Сингапуре и Японии. Пару лет назад с Сокджин-хёном и Наму ездили в три страны Северной Европы. Было весело, но холодно, — Юнги морщится, вспоминая холодный дождь и пронизывающий ветер Финляндии. — Значит, те фото были сделаны тобой? — спрашивает Чимин с неподдельным интересом. — Не все, — тепло улыбается Юнги, — что-то сделал Намджун. Полароидные снимки Джин-хён, но ты это уже и так знаешь. Еще в школе мы с Джун-и подарили ему полароид на рождество, и он какое-то время носился с ним, не выпускал из рук и фотографировал все подряд. — Хотелось бы мне побывать с вами в Северной Европе, — мечтательно вздыхает Чимин. — Я думаю, тебе бы понравилось больше там, где теплей, — говорит Юнги с улыбкой, и Чимин улыбается ему в ответ. Они оба не хотят, чтобы этот день заканчивался, понимает Юнги, когда после ужина отвозит Чимина домой. Какое-то время они сидят в машине, вполголоса делясь друг с другом чем-то незначительным, вроде планов на завтра, потом просто молчат, повернувшись друг к другу и нежным взглядом оглаживая каждую черточку лица напротив. И в какой-то момент Юнги тянется к Чимину за поцелуем, и тот тянется к нему навстречу, удовлетворенно выдыхая, когда губы Юнги, наконец, касаются его губ. Когда рука Чимина, лежащая на бедре Юнги, вдруг начинает ползти вверх, Юнги прерывает поцелуй, чувствуя, как начинает возбуждаться, и отодвигается. Им обоим нужно завтра быть на работе с утра. — Я так и не зарядил телефон, — внезапно стонет от досады Чимин, откинувшись на сидении. — Хоби-хён будет ругаться, — вздыхает он. — Кстати, Чимин, — зовет Юнги, нервно кашлянув, — ты не мог бы… — он замолкает, смотря перед собой и пытаясь подобрать слова, — ты не мог бы не говорить никому, ну… не говорить о нас никому? Лицо Чимина сразу меняется, приобретая нейтральное выражение, без каких-либо эмоций, и Юнги уже знает, что его ничего не выражающее лицо означает, что Чимин услышал что-то, что ему не нравится. — Почему? — спрашивает он тихо, поджав губы и переведя взгляд с Юнги на свои сцепленные в замок руки. — Ты… не хочешь быть со мной? И Юнги больно от этого вопроса, больно от того, насколько Чимин напрягся, задавая его, будто боясь услышать то, что разобьет ему сердце. И Юнги сам боится этого, боится отвечать, поэтому молчит, не зная, в какие слова облечь все то, что происходит у него в душе. Он влюблен в Чимина, но ведь у него уже что-то есть с Тэхеном, так ведь? Да, официально никто из них не озвучивал тот факт, что они встречаются, они целовались-то всего пару раз, но Юнги не хочет, чтобы Тэхен узнал о его отношении к Чимину вот так внезапно, не от Юнги лично. Он рассчитывает, что они останутся друзьями. — Не волнуйся, — в конце концов, нарушает молчание, повисшее между ними, Чимин, — я никому ничего не скажу, — говорит он со слабой улыбкой и поблескивающими глазами. — Ничего же особенного не случилось, так? — Я не… Чимин, я… нет, я… — начинает частить Юнги, но тот его перебивает: — Не нужно, хён. Спасибо за этот день, я хорошо провел время, — говорит Чимин и, быстро поцеловав его в щеку, почти выбегает из машины, прижимая пакет со своей одеждой и обувью к груди. Секунда — и вот он уже скрывается за входной дверью в здание. — Черт, — вырывается у Юнги сквозь стиснутые от злости зубы, — черт, черт! — почти кричит он, несколько раз с силой ударив по рулю. Он не хотел, чтобы день закончился вот так, и ненавидит себя за то, что сделал Чимину больно. Ненавидит, но ничего не может с этим сделать. В конце концов, сделав глубокий вдох и выдох, подавив в себе желание немедленно отправиться вслед за Чимином, Юнги выезжает с парковки, надеясь исправить все после его разговора с Тэхеном. Главное, чтобы не стало слишком поздно.

***

Всю следующую неделю Юнги работает с самого утра и до поздней ночи, пару раз даже оставаясь в студии ночевать, когда энергетики и кофе больше не помогают, а творческий процесс остановить никак нельзя. Обеспокоенный Намджун забегает к нему по несколько раз в день, принося что-нибудь перекусить или с силой вытаскивая Юнги в кафетерий на первом этаже, хоть тот и сопротивляется и ругается последними словами, хоть Намджун и знает, что вдохновленный Юнги — страшная сила. Юнги почти не берет в руки телефон, только раз отвечая Тэхену, что слишком занят на этой неделе, оставляя его звонки непринятыми, а пару десятков сообщений неотвеченными. Но тот тоже занят недельным курсом актерского мастерства, который оплатил ему Юнги, и кажется не особо обиженным, по крайней мере, Юнги на это надеется. В конце недели он зовет Намджуна, чтобы записать первый гайд почти готовой песни. …- И я все еще хочу тебя себе, — хриплым голосом заканчивает Юнги, держа перед собой листок с лирикой. Когда он опускает его, то через плотное стекло звукозаписывающей комнаты видит шокированное лицо Намджуна со слегка приоткрытым ртом. Юнги поднимает большой палец вверх, и тот копирует его жест, как бы говоря, что запись успешно окончена. — О, хён, — говорит Намджун восхищенно, когда Юнги возвращается к нему, садясь на стул рядом, — это одно из лучших, что я слышал от тебя. — Спасибо, Наму, — смущенно усмехается Юнги, поправляя бейсболку. — Но когда ты в последний раз принимал душ? — прищуривается Намджун, скрестив руки на груди. — Ой, да пошел ты, — фыркает Юнги, несильно ударив его кулаком по плечу. — Я серьезно, выглядишь не очень, — хмурится Намджун, оглядев его с ног до головы. — Тебе бы поесть и выспаться. — Да, я поеду сегодня домой, — кивает Юнги, оглушительно зевнув и потянувшись. — Но сначала прослушаю запись. — Давай уже завтра, может? — предлагает Намджун. — А я сегодня с Дохен-хёном сам поработаю над ней, окей? — У тебя своих проектов навалом, — отмахивается Юнги, — да и у хёна тоже. — Но тебе нужно отдохнуть и отвлечься, ты всю неделю не вылезал из студии. — Не в первый раз, — закатывает глаза Юнги, устало развалившись на стуле. — Вот именно, каждый раз одно и то же, — осуждающе качает головой Намджун. — И, кстати, Джин-хён писал в общем чате, что Чонгук тебя потерял. Он, наверное, писал тебе в ка-токе, а ты не видел. Это насчет машины. — Да, точно, машина, — кивает Юнги. — Можно завтра и устроить полноценный выходной. Хочешь с нами? — Хотел бы, но мы с Хоби завтра едем к его сестре, — кривится Намджун. — Это что, типа знакомства с родителями? — тут же оживляется Юнги, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Скорее, подготовка к нему, — вздыхает Намджун. — Наверное, мне сначала нужно получить одобрение от старшей сестры, чтобы попасть на суд к родителям. — Ты же понимаешь, насколько теперь все серьезно? — спрашивает Юнги. — Я этого и хочу, — пожимает плечами Намджун, улыбнувшись. Немного подумав, он нерешительно добавляет: — Эта песня… она же не имеет никакого отношения к Тэхену? — Почему… О чем ты? — хмурится Юнги, подобравшись. — Я не верю, что ты вложил столько смысла в нее, думая о нем, — качает головой Намджун. Юнги молчит, отвернувшись. Он думает о Чимине, о том, чем тот может быть сейчас занят, и ему невероятно сильно в этот момент хочется услышать его голос и увидеть его мягкую улыбку. — Возможно… возможно, ты прав, — наконец, отвечает Юнги, вздохнув. — О ком ты думал тогда? — осторожно интересуется Намджун, и в его голосе нет требовательных нот. — Что если… — начинает Юнги, но тут же замолкает, прикусив нижнюю губу. — Ты думаешь, кто-то может… после случая с Тэён… — Черт, хён, — перебивает его Намджун, — ты ни в чем не виноват, когда ты уже это поймешь? Она была больна и наркозависима, она не могла здраво мыслить и принимать адекватные решения, и не ты должен был ее спасать, а профессионалы. Тем более, вы уже расстались тогда. — Я ее бросил, — едва слышно произносит Юнги, опустив взгляд на свои колени. — Я мог бы ей помочь, но… но не стал. — Да как? — зло фыркает Намджун. — Это была не первая ее попытка… — И я это знал, — перебивает его Юнги, со вздохом нервным жестом поправив бейсболку. — И все равно оставил ее там. — Но ты же помнишь, что это был ее выбор в любом случае? — грустно вздыхает Намджун. — Я обещал о ней заботиться… — И ты заботился! Хён, тебе было восемнадцать! — всплескивает руками Намджун. — Что ты мог сделать? — Выполнить обещание? — слабо улыбается Юнги. — Ты не смог бы спасти того, кто не хотел быть спасенным, — вкрадчиво произносит Намджун. — Мы уже обсуждали это тысячу раз. И то, что ты делаешь для Тэхена… Тебе действительно от этого легче? Юнги не рад, что их разговор вырулил в это направление. Он мало спал последнюю неделю и много работал, он устал и не мог мыслить здраво, будучи максимально уязвимым в таких разговорах сейчас. — Я не знаю, Наму, — стонет он, пряча лицо в руках и откидываясь на спинку стула. — Ты думаешь, я смогу иметь с кем-нибудь такие же отношения, как у тебя и Хоби? Заботиться о ком-то? И не причинять при этом боль? Лицо Намджуна разглаживается, а на губах появляется ласковая улыбка. — Ты же знаешь, что это не так работает, да? — спрашивает он осторожно. — Вступая с кем-то в отношения, мы не берем ответственность за их жизни на себя. Мы не обязаны брать опеку над своим партнером, потому что их жизнь — это все еще их жизнь, их зона ответственности, результат их выбора и поступков. Отношения — это взаимная любовь, забота и поддержка, не только с твоей стороны. И если тебе на самом деле нужно мое мнение — я считаю, что тот, кто действительно полюбит тебя, настоящий счастливчик. Ты хороший человек, хён, что бы ты там себе не думал. — Ты так говоришь, потому что мы друзья, — хрипло произносит Юнги, усмехнувшись. — Именно поэтому, — кивает Намджун, — я знаю тебя давно, я видел тебя в таких ситуациях и в таких состояниях, что вполне могу судить о том, какой ты человек. И я не знаю, оказался бы я сейчас здесь, достиг бы всего этого, без твоей и Сокджин-хёна любви и поддержки. — Ох, только не заплачь, — притворно кривится Юнги, чувствуя у самого комок в горле от всего услышанного. — Я серьезно, — усмехается Намджун. Немного подумав, он добавляет шутливым голосом: — Хочешь поцеловаться? Юнги смеется, отталкивая потянувшегося к нему Намджуна с вытянутыми в трубочку губами. — Пошел ты! Я, пожалуй, и вправду поеду домой, — говорит он, вставая со стула. — Не приезжай завтра в студию. И в воскресенье тоже! — кричит ему вслед Намджун, возвращаясь к мониторам и сохраняя гайд на облаке, чтобы поработать над ним из своей студии. — Хорошо! — кричит в ответ Юнги, закрывая за собой дверь. В своей студии он, найдя телефон, почему-то, на полу под столом, устало разваливается на диване. У него в какао куча непрочитанных сообщений в рабочем чате, от Тэхена, от Чонгука, от Джина, от мамы и старшего брата, в еще парочке групповых чатов, но он игнорирует их все и ищет контакт Чимина, чтобы написать ему. Он думает о том, сердится ли тот до сих пор от слов Юнги, будет ли рад видеть сообщение от него, сможет ли прислать ему селку, потому что Юнги умирает, как хочет его увидеть. Но все, что ему достается в итоге, это сообщение о том, что «этот контакт заблокировал ваш номер». Юнги, шокировано приоткрыв рот, тут же садится на диване, неверяще глядя в экран телефона. Закрыв ка-ток, Юнги переходит в Инстаграм, но, оказывается, что и там Чимин его заблокировал. Юнги еще никогда не чувствовал себя беспомощным перед обстоятельствами настолько. Он так и сидит еще какое-то время, беспомощно сжимая в руках бесполезный телефон и глядя на его уже погасший экран. Хотя чего он ожидал? С самого начала у него с Чимином все пошло не так, и своей последней просьбой Юнги все только усугубил. Юнги жалеет, что все-таки не пошел тогда вслед за ним, не догнал, не объяснил все, оставил все, как есть, и понимает, что поступил тогда эгоистично, и с самого начала так делал. Сколько, он думал, Чимин будет это терпеть? Вздохнув, он разблокирует телефон и набирает Джина. — Юнги-я, куда ты пропал? — после первого же гудка слышит он возмущенное. — Можно я приеду? — тихо просит Юнги, потому что ему невыносима сама мысль о том, что придется возвращаться в ту самую квартиру, где еще неделю назад он так легко мог обнимать и целовать Чимина, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. — Конечно, — тут же отвечает Сокджин. — Останешься на ночь? — Если можно, — вздыхает Юнги. — Даже не спрашивай, — тепло отзывается Джин с улыбкой в голосе. — Спасибо, хён. Через час Юнги уже в квартире Сокджина смотрит, сидя за столом, на то, как тот готовит ужин, а Чонгук активно ему в этом мешает. — Хён, хён, поиграем потом в Лигу легенд? — предлагает Чонгук, доставая кимчи руками прямо из большого пластикового контейнера и отправляя кусочки капусты в рот. — Конечно, — кивает Юнги, улыбнувшись. Ему нравится наблюдать за этими двумя, они отлично друг друга дополняют, и Юнги даже забывает ненадолго об усталости, смеясь над их перебранкой и поддразниваниями. — А хочешь завтра поехать со мной в наш штаб? — неожиданно спрашивает Чонгук. — Познакомлю тебя с ребятами из моей команды, м? Юнги и на это соглашается. После ужина Юнги принимает долгий горячий душ и, переодевшись в одолженную великодушным Чонгуком одежду, играет с ним в компьютерные игры до поздней ночи. Он старается не думать ни о Чимине, ни о Тэхене в этот вечер, устав переживать из-за этой ситуации, и решив, что на сегодня с него хватит этих самых переживаний, и после долгого дня засыпает без тяжелых мыслей в голове и без снов в гостевой комнате квартиры Сокджина до позднего утра следующего дня. После завтрака он объезжает с Чонгуком несколько автосалонов, обзаводится парой каталогов и телефонами консультантов, но так ничего не выбирает. — Хён, можно задать тебе вопрос? — неожиданно спрашивает Чонгук. Они зашли перекусить в кафе, прежде чем ехать в штаб, как называет офис его команды профессиональных геймеров Чонгук, и там выяснилось, что они оба большие любители бараньего шашлыка. Чонгук даже предложил сделать такие вот походы в кафе их традицией. — Валяй, — отвечает Юнги, слишком увлеченный сочным мясом. — Ты встречаешься с Чимини-хёном? — невинно интересуется Чонгук. Юнги чуть не давится от неожиданности вопроса. Он и забыл, что той ночью в летнем домике Чонгук тоже не спал и все слышал. — Я не… встречаюсь с Чимином, — осторожно отвечает Юнги, откладывая палочки. — Ни с кем не встречаюсь, на самом деле. А почему ты спросил? — Мне просто показалось… Да нет, просто показалось, — отмахивается Чонгук, возвращаясь к еде. — Договаривай, раз начал, — требует Юнги, нахмурившись. — Кажется, Тэтэ-хён влюблен в тебя? — полувопросительно говорит, наконец, Чонгук. — Я просто… Тогда на ферме… Я не специально, ты не подумай! — Говори уже, — вздыхает Юнги, устав от его нерешительности. — Я просто слышал, как Чимин-хён и Тэ-хён поругались. Из-за тебя. Окно на задний двор было открыто, поэтому… И не то, чтобы они разговаривали шепотом, знаешь ли. Я не подслушивал! — тут же принимается частить Чонгук. — В общем, кажется, Тэхен-хён тоже не спал и слышал, чем вы ночью, кхм, занимались с Чимин-хёном, — заканчивает, наконец, Чонгук, густо покраснев. — У меня скоро день рождения, и я хотел бы пригласить всех, кто был на ферме, но не знаю, будет ли это комфортно? Для тебя, Чимин-хёна и Тэхен-хёна? Не хочу, чтобы вечеринка закончилась драмой. Или дракой. Юнги отодвигает тарелку от себя, потеряв аппетит. Значит, Тэхен знает о нем и Чимине, думает он. — И я знаю, что ты уехал с Чимин-хёном из клуба неделю назад, — продолжает Чонгук, — вот и подумал, что если вы встречаетесь… — Откуда ты знаешь, что мы уехали вместе? — перебивает его Юнги. — Я вас видел, — пожимает плечами Чонгук. — Кто еще видел? — хмурится Юнги. — Я не знаю, Джин-хён еще, наверное, — отвечает Чонгук, задумавшись. Юнги вздыхает, понимая, что долго эту ситуацию избегать он все равно не сможет. Она настигла его в самом неожиданном месте. — Я не думаю, что тебе есть о чем волноваться, Чонгук-а, — наконец, говорит он. — Приглашай, кого захочешь. — Хорошо, — улыбнувшись, кивает тот. Юнги проводит в компании Чонгука и его друзей весь оставшийся день. Среди его команды есть и те, кто знает Юнги, как продюсера песен их любимых айдолов, но их поведение совершенно отличается от того, как вели себя по отношению к Юнги друзья Тэхена. Они лишь раз упоминают, что знают его и его песни, и не принимаются заваливать после этого вопросами об айдолах и кей-поп-индустрии в целом. Скорее, Юнги заваливает их вопросами о любимых играх, о соревнованиях, просит научить чему-то новому и рассказать о том, как они стали прогеймерами. Ужинать Чонгук и Юнги едут в любимый японский ресторан Джина, предварительно забрав того из его агентства по дороге. Юнги совсем не хочется возвращаться домой, поэтому он снова напрашивается к Сокджину, который, конечно, не против — в конце концов, был период, когда они даже жили вместе, не стесняя друг друга. — Я так блядски запутался в своей жизни, — признается Юнги, когда Сокджин, ожидая возвращения Чонгука из ванной, чтобы лечь спать, приходит к Юнги поболтать перед сном. Джин, лежащий рядом с Юнги на спине, переворачивается на бок к нему лицом и лениво перекидывает через него руку, обнимая. — Расскажи мне, — просит он. Юнги, уставившийся в потолок, будто тот может дать ответ на все вопросы, вздыхает. — Что мне делать? — беспомощно спрашивает он. — Ох, Юнги-чи, это слишком общий вопрос, — усмехается Сокджин, погладив его по еще влажным после душа волосам. — Поговори с Тэхеном для начала. — Я не хочу прекращать то, что между нами, — вздыхает Юнги. — Но я хотел бы, чтобы это все было более, я не знаю, по-дружески? Как у нас с тобой, например. Но вдруг он не захочет? — Если он не захочет, то, во-первых, это его решение, во-вторых, он многое потеряет, — закатывает глаза Джин, приподнявшись на локте и подперев голову ладонью. — Уж я-то знаю, насколько ты хороший друг, и как хорошо иметь тебя на своей стороне. Юнги фыркает. — Вы с Намджуном как будто сговорились. — Поговори с Тэхеном, Юнги-я, — строгим голосом произносит Сокджин. — А потом пригласи Чимина на свидание. — У нас уже было с ним что-то вроде свидания, — нервно усмехнувшись, признается Юнги. — Ох, правда? — удивляется Джин, улыбнувшись. — Помнишь баскетбольную площадку возле школы? Я отвез его туда, — Юнги улыбается воспоминаниям об одном из лучших дней в его жизни, который так восхитительно начался и так отвратительно закончился. — Я не был там больше года. Мы собирались там с ребятами из команды в прошлом году, и знаешь, там ничего не меняется. Я даже рад этому, — признается Юнги. — Я скучаю по тем временам. — Ох, Юнги-я… — Я все еще иногда скучаю по ней, — слабо улыбаясь, говорит Юнги, — но не когда я с ним. Не когда я с Чимином. Что если я не смогу о нем позаботиться, как не смог позаботиться о ней? — он произносит последние слова, обняв Джина одной рукой и уткнувшись тому в грудь. — Ему не нужна твоя забота, кажется, у него отлично получается заботиться о себе самому, — говорит Джин, утешающе погладив его по спине. — Он взрослый, самодостаточный парень, у него есть хорошие друзья, любимая работа, танцы, в конце концов, и он в них хорош. Зачем ему тот, кто будет о нем заботиться? Ему нужна любовь. Юнги молчит, ничего на это не отвечая. Слова Сокджина кажутся резонными, и какой-то частью своего сознания Юнги понимает, что тот прав. Но другая его часть панически боится повторения того, что произошло с Тэён, и у Юнги никак не получается избавиться от этого страха. — Кажется, мне снова нужно вернуться ко встречам со своим психотерапевтом, — грустно усмехается Юнги, выпустив Джина из объятий и снова перевернувшись на спину. — Хочешь, мы с Джун-и поедем с тобой? — сочувствующе предлагает Сокджин. — Хочу, — кивает Юнги, позволив себе быть слабым и нуждающимся хотя бы в этот раз. Джин, ласково улыбнувшись, целует его в лоб. — Просто скажи, когда. И Юнги улыбается ему, чувствуя себя, наконец, лучше, намного-намного лучше, чем всю эту бесконечно тянущуюся неделю.

***

Юнги докуривает третью сигарету подряд, когда Тэхен, наконец, выходит из здания университета, бегом направляясь к нему. — Хён! — радостно кричит он, налетев на Юнги и обняв того за шею. — Я так скучал! — Тэтэ, — полузадушено произносит Юнги, — я тоже скучал. — Куда поедем? — спрашивает Тэхен, выпустив его из объятий и нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок. — А куда бы ты хотел? — улыбается Юнги. — Может, в тот китайский ресторан, в котором мы были на прошлой неделе? — предлагает тот, склонив голову к плечу, как птичка. — Поехали, — кивает Юнги и, сделав последнюю затяжку, выбрасывает сигарету в урну. Тэхен не умолкает всю дорогу до ресторана, рассказывая о событиях прошедшей недели, о заключительном занятии курсов, которое прошло сегодня, о новой роли, которая, возможно, ему достанется, и Юнги внимательно слушает каждое его слово, надеясь услышать что-нибудь и о Чимине. — Как прошла твоя неделя, хён? — спрашивает Тэ уже в ресторане. — Я работал над новой песней. В пятницу записал гайд, — делится Юнги. — Гайд? Что это? — хмурится Тэхен. — Это что-то вроде черновика песни, ее первоначальный вид, — объясняет Юнги. — Композиторы потом запишут нужный инструментал, взяв за основу этот черновик, а исполнители будут знать, как примерно должна звучать песня, чтобы записать топлайн. — Я бы хотел послушать песню в твоем исполнении, — тепло улыбается Тэхен, и Юнги вдруг вспоминает слова Чонгука. Мог ли Тэ быть влюблен в Юнги? Давно ли он адресует Юнги такие улыбки? — Я не очень хороший вокалист, — неловко хмыкает Юнги, набив рот кусочками куриного мяса и жареного риса. — Я уверен, ты слишком строг к себе, — отмахивается Тэхен. — И когда выйдет песня? — Она может и не выйти, — отвечает Юнги. — Что? Ты работал над ней всю неделю! — возмущенно восклицает Тэхен. — Только неделю. И нужно, чтобы сошлось слишком много факторов, чтобы в итоге готовую песню включили в альбом, — пожимает плечами Юнги. — У меня куча гайдов, которые вряд ли когда-нибудь станут полноценными песнями, и это, на самом деле, нормально. Если не знаешь, с чего начать рабочий день, или нет вдохновения, идей, желания и сил на что-то новое, можно всегда перебрать старое. — Давай как-нибудь сходим в караоке-бар, хён? — предлагает вдруг Тэхен, накрыв его ладонь, лежащую на столе, своей ладонью. Юнги кивает и, улыбнувшись, возвращается к еде, аккуратно отняв руку и взяв в неё палочки. На обратном пути, когда Юнги отвозит Тэхена домой, тот подозрительно притихший. Он просто смотрит в окно авто, слушая песни, играющие по радио, и почти всю дорогу молчит, нервно ерзая на сидении, односложно отвечая на что-то сказанное Юнги, и это совсем-совсем на него не похоже. — Не хочешь подняться к нам, хён? — предлагает Тэхен, когда Юнги останавливается на парковке перед зданием его квартиры. — Эм, нет, не сегодня. Но спасибо за приглашение, — отказывается Юнги, нервно усмехнувшись, — завтра нужно быть на работе пораньше, да и я не помню, когда был дома в последний раз. — Жаль, — грустно вздыхает Тэхен. — Знаешь, чего я хочу прямо сейчас, хён? — неожиданно спрашивает он, недолго помолчав. — И чего же? — отзывается Юнги, повернувшись к нему всем корпусом. — Чтобы ты поцеловал меня, — тихо признается он, смущенно улыбнувшись и переведя взгляд с глаз Юнги на его чуть приоткрытые от удивления губы. И Юнги не знает, как реагировать на это. Мог ли Тэхен и вправду влюбиться в него? — Могу я получить поцелуй от тебя, хён? — немного заигрывающе спрашивает Тэ, чуть подавшись вперед, так и не дождавшись от Юнги никакой реакции. — Тэхен, я хотел тебе кое-что сказать, — наконец, говорит Юнги слегка охрипшим голосом. Он отворачивается от Тэхена, боясь посмотреть на того, потому что неделю назад здесь, в этой машине, на этой же парковке, у него также состоялся разговор с Чимином, и Юнги не хочется повторения ситуации, и он думает, что он, черт возьми, сделал не так в своей жизни, почему ему приходится переживать один и тот же круг ада раз за разом? — Что такое, хён? — обеспокоенно спрашивает Тэхен, нахмурившись. — Я не думаю, что нам нужно продолжать это, — наконец, твердым голосом произносит Юнги, найдя в себе силы посмотреть ему в глаза. — И я не про наши встречи. Я про поцелуи. И, я уверен, ты даже знаешь, почему. Выражение лица Тэхена меняется в один момент. Его брови хмурятся, ноздри раздуваются от злости, а губы складываются в тонкую полоску. — Потому что Чимин целуется лучше меня? — зло усмехается он, откинувшись на спинку сидения и сложив руки на груди. — Ну конечно, — хмыкает он, — он же тебе уже и отсосал, и дал себя трахнуть. — Дело не в этом… — начинает было Юнги терпеливым тоном, но Тэхен не дает ему закончить: — Тебе это нужно было? Тупая пустышка, которая раздвигает ноги от одного ласкового слова или взгляда? По щелчку? — Это ты сейчас о Чимине?! — зло цедит Юнги, чувствуя, как начинает заводиться от возмущения. — А о ком еще? — всплескивает руками Тэхен, ухмыляясь. — Не смей так говорить… — Да он же даже не знает себе цену! — почти кричит Тэ. — Он переспал с тобой, толком тебя не зная! Дал себя выебать… — Люди — не вещи, чтобы у них была цена, — резким тоном перебивает его Юнги. — У всего есть цена, хён, — холодно произносит Тэ. — Тебе ли это не знать? — О чем ты? — недоумевающе усмехается Юнги. — Ни за что не поверю, что все, что ты делал для меня, было просто так, — притворно улыбнувшись, отвечает Тэхен, сложив руки на груди. — Ты мне понравился, да, — решает не отрицать Юнги, — но это не все. Юнги замолкает, и Тэхен тоже ничего не говорит, глядя перед собой. — Я надеялся, что мы будем друзьями, — наконец, нарушает молчание Юнги, грустно усмехнувшись своим же словам. — Мне не нужен друг, — зло выплевывает Тэхен дрожащим голосом, и Юнги с ужасом понимает, что его глаза блестят от слез, и он вот-вот расплачется. — Я думал… Черт! — истерически смеется он, прикрыв глаза ладонью. — Я действительно думал, что ты отшил Чимина, потому что влюблен в меня. Но все оказалось еще хуже. Ты сам не знаешь, чего хочешь, — горько заключает он, резким движением вытерев слезу, скатившуюся по щеке. — Тэтэ… — зовет Юнги упавшим голосом. — Определись, хён, — зло говорит Тэхен, повернувшись к нему и посмотрев в глаза. — Ты сделал Чимину больно. Очень больно. И мне тоже. — Я не… — Я пойду. Удачной работы над песней, — наконец, напоследок почти выплевывает он и, выйдя из машины, с силой захлопывает за собой дверь. В голове у Юнги пустота. В груди тоже пусто, и только радио продолжает играть песни, оставаясь единственной связью Юнги с реальностью. Юнги просто хочет, чтобы это закончилось.