Увидимся вчера (See you yesterday)

3.

Над входом звенит колокольчик. — С днем рождения! — Привет, — слабым голосом отвечает Вэй Ин. Кости неприятно ломит. Хуайсан медленно подходит к стойке: — Что такое? — Мне кажется, будто… я уже это делал. — Что делал? — Все, все это. Ты, только что, а потом… — Типа дежавю? — Хуайсан цокает языком. — Думаю, это из-за усталости. Ты выглядишь так, будто не спал последнюю тысячу лет. — Спасибо. Вэй Ин очень устал. Его, словно масло, размазали по слишком большому ломтю, или небрежно собрали как паззл из неподходящих друг к другу деталей. У него бывали галлюцинации от бессонницы и передоза энергией затаенной злобы, но ничего похожего на это. — Но ты же идешь на вечеринку? — Хуайсан возвращается к делам насущным. Вэй Ин берет себя в руки и демонстрирует широкую улыбку: — Конечно! Бесплатная выпивка реабилитирует в моих глазах любой праздник, — он закрывает лицо белой маской. Очертания зданий плывут мимо. Люди бегут сквозь хаос, сотворенный дождем. Квартира оглушает его слишком знакомой музыкой. Блестящие тени вокруг глаз Мянь-Мянь, стена из красного кирпича, листочки мяты и ломтики лайма в стакане, парень в синей футболке. Вэй Ин налегает на выпивку, уговаривая себя, что не сходит с ума. Ведет беспорядочный диалог с Хуайсаном, постоянно отвлекаясь на что-то еще. Происходящее кажется бесконечной рекурсией в зеркальной комнате, откуда нет выхода. Хуайсан уходит на поиски еды. Вэй Ин слышит, как он говорит на кухне с другом Мянь-Мянь, и их смех эхом отдается в голове. Он тщетно воюет с закрытой бутылкой, ощущая горячее прикосновение к шее, и Мянь-Мянь слегка толкает его бедром. — Эй, ты в порядке? — Угу. Да! Я в порядке. — Точно? Вэй Ин оставляет бутылку в покое. С языка готово сорваться множество разных слов, но Вэй Ин сдерживается и произносит: — Мянь-Мянь. — Да? — Я тебе кое-что расскажу, и я… — комната кружится, словно торнадо. — Просто… просто выслушай меня, ладно? Просто… Она выбирается из объятий Лицю: — Я слушаю. — Эм. Мне кажется — я уже делал все это раньше. Был на этой вечеринке. И даже не один, а несколько раз, — говорит Вэй Ин гулким, потусторонним голосом. — Так. — Но в первый раз я упал. С крыши. Я упал и, кажется, я… — горло исторгает хриплый смешок. — Кажется, я умер. Мне кажется — сейчас я мертв. — Что? — Я знаю, я понимаю, что это звучит… — Ты шутишь, — в ее глазах появляется странный блеск. — Нет. Такие шутки как раз в моем стиле, но сейчас я не шучу. — Так… судя по тому, что сейчас все твои части тела на месте, ты не падал с крыши. Если только я не веду беседу с говорящим фаршем, — она дергает его за рукав. — Не похоже на фарш. — Знаю, — соглашается Вэй Ин. — Знаю. Но я уверен на девяносто девять процентов, что это происходило, но не понимаю, каким образом… Лицю наклоняется к ней: — Он в порядке? Мянь-Мянь касается его лба тыльной стороной ладони: — Думаю, он под чем-то. У него были тяжелые дни… — Я в порядке! В порядке, в порядке я… — он смеется. — Прости, что побеспокоил, ты права… права, ничего такого, я… — Вэй Ин… — Мне надо идти. Опираясь на подлокотник, Вэй Ин заставляет себя принять вертикальное положение и, пошатываясь, уходит. Пульс громко стучит в ушах. Он мертв. Забавно, забавно. Вэй Ин смотрит в уличный мрак, разбавленный желтыми пятнами фонарей. Стягивает маску. Мянь-Мянь права. Это невозможно. Он устал. И это сон или галлюцинации, или у него едет крыша. Вэй Ин шагает к дому, лавируя между припаркованными автомобилями, чтобы перейти дорогу. На улице полно призраков. Люди смотрят прямо сквозь них, ничего не замечая. Находят рациональное объяснение любым странностям. Иногда Вэй Ин пытается представить себе — каково не видеть мертвых буквально повсюду. Гуляющих в парке, шепчущихся к кинозалах, после того, как гаснет свет, кричащих что-то в пустоту перед собой. Вэй Ин не помнит, какой его жизнь была до этого. На лестнице многоэтажного дома разносится запах жареного лука и звон посуды. В проходах лежат мусорные мешки. Из-за двери восьмой квартиры доносятся крики. — Добрый вечер. Все хорошо? — миссис Тан оборачивается к нему, развешивая белье под окном. Они говорят на разных диалектах, и Вэй Ин догадывается о содержании ее рассказа по жестам; ее донимает семья из квартиры сверху, выкручивая радио на полную громкость. Он рисует подавляющие шум талисманы на листах использованной бумаги и лепит их на потолок. Женщина ласково гладит его по щеке и, наверное, говорит, чтобы он хорошо питался. На своем этаже Вэй Ин встречает призраков четвертого и второго дядюшек, как и всегда, сидящих за игрой в сянци*. Мягкий стук шашек эхом отражается от стен. (*п.п. — китайские шахматы. Не путать с вэйци аkа го — там совершенно другие правила) — Привет, привет. Четвертый дядюшка подмигивает ему. Второй дядюшка пребывает в глубоком раздумье, сосредоточенно сложив ладони перед собой. Вскоре они примутся спорить. Потом второй дядюшка начнет выкрикивать ругательства, а четвертый — громко хохотать, колотя себя кулаком в грудь. Темноту в квартире разбавляет оранжевый свет уличного фонаря, который пробивается сквозь шторы, и настольная лампа на крошечной кухне. Вэй Ин закрывает дверь и стягивает с ног кеды. — Привет, а-Нин. Сидящий за кухонным столом Вэнь Нин поднимает голову от планшета: — Добрый вечер, Вэй Ин. Как прошел день? Он замотан в шарф, а на руках митенки. Вэнь Нин часто простужается; у него слабый пульс и медленное кровообращение, словно его тело иногда забывает о том, что живо. Что поделать — на WebMD* нет рекомендаций по лечению людей, которые какое-то время пробыли трупами и частично остаются ими. (*п.п. — популярный и самый крупный сайт в США, посвященный различным вопросам о здоровье и здравоохранении) — Эм. Странный вечер. Как у тебя дела? — О, я в порядке. Почти дочитал главу. Вэй Ин плетется в свою спальню, по пути роняя ключи в вазочку, и проверяет уведомления. — Здорово, — откликается он. — Проверю тебя, когда дочитаешь. Восемнадцать сообщений от незнакомого номера с бессмысленными наборами букв; вселяясь в электронику, призраки могут лишь беспорядочно замыкать контакты. Одно сообщение от Хуайсана: Не Хуайсан 22:23 ты в порядке….? Вэй Ин быстро набирает ответ. Труба вдоль стены гремит и издает шипение. Вэй Ин 22:47 ага норм прости что ушел я так хочу спаааааать 😴 Тусклое красное сияние в углу у кровати — словно тлеющие поленья в камине. Вэй Ин развесил там талисманы, отгоняющие бестелесные сущности, но сегодня они не справляются. Призраки наводнили город. — А-Нин, Хэллоуин ужасен, — громко жалуется он. — Как в одном городе может быть столько призраков? Клянусь — я уплыву в открытый океан, чтобы мирно провести там свои последние дни, пока рыба обгладывает мои кости. — Сегодня их в самом деле очень много. — Тебе тоже должно быть неприятно. — Это не проблема, — Вэнь Нин стоит в дверном проеме, с вежливой улыбкой на круглом лице. — Ты голоден? — Эй, не беспокойся, — Вэй Ин выгоняет его обратно к кухонному столу. — А-Ин уже большой мальчик и умеет готовить, — в доказательство своих слов, он открывает ящик и достает брикет лапши из упаковки. — Не отвлекайся от своих дел. — Ты уверен, что все в порядке? — Чувствую себя великолепно. Просто поем чего-нибудь и пойду спать. — Хорошо. Не Хуайсан 22:51 ясно ясно бранч в 11? Вэй Ин 22:54 Тайпэн ты платишь Вэй Ин заливает кипятком лапшу и выскребает из банки соевую приправу с чили. Не Хуайсан 22:56 😱 О М Г этот парень офигенно горяч и он запал на меня я уже слышу как громко он стонет Вэй Ин 22:59 вечная память ушам Хуайсана Не Хуайсан 22:59 помолись за меня!!! Вэй Ин 23:00 вперед вперед вперед Вэй Ин устраивается на диване с ужином, отчего пружины скрипят, как проржавевшие дверные петли. Он дотягивается до смятой обложки журнала «Roadside Picnic» и прячет ледяные ступни под подушку. Едва усевшись, Вэй Ин замечает маленький силуэт, выходящий из стены. — Сянь-гэгэ! Из всех призраков семьи Вэнь, именно а-Юань вызывает у Вэй Ина желание забиться в темный угол и перестать существовать. А-Юаню было четыре, когда на них напали. И столько ему будет всегда; большие глаза, непослушные волосы торчком, полосатая футболка, красные шорты и ссадина на колене от удара об ножку стола. Выпрямляя хрустящий позвоночник, Вэй Ин наклоняется вперед: — Здравствуй! Как у тебя дела? С призраками нужно говорить так же, как с живыми людьми, ведущими обыкновенную жизнь. Они любят цепляться за свои воспоминания, а историю призрачного существования некоторых из них Вэй Ин может узнать только впустив их в свое сознание. Но большинство ведет себя вполне стандартно. Просто… иногда они застревают. А-Юань застрял очень сильно. Хуже, чем призраки других детей, которые попадались Вэй Ину. Возможно, из-за того, как он умер. Его память ограничена днем, после которого разверзлась преисподняя. В тот вечер они собрались за ужином, из телефона Вэй Ина звучала ненавязчивая музыка, а-Юань сидел между Вэй Ином и бабушкой, поедая яичные роллы блестящими от масла пальцами. По крайней мере, это хорошее воспоминание. Он — счастливый ребенок, окруженный любовью. — Ты выглядишь странно, Сянь-гэгэ. — Это должно было быть страшно, но пусть будет по-твоему. Эй, а-Юань, как называется эта кость? — Вэй Ин спускает ворот толстовки вниз, указывая на белую линию вдоль плеча. — Рука? Это рука. — Это «плечевая кость». Однажды я сломал ее, упав с меча, когда мне было тринадцать. — Плечевая кость, — а-Юань теряет интерес к анатомии и с любопытством смотрит на его ужин. — Можно попробовать? — Это может случайно подпалить тебе язык, — предупреждает Вэй Ин. Затем подцепляет кусок лапши с соусом, кладет ее в широко открытый рот а-Юаня, и еда проходит насквозь. — Ну, как? А-Юань задумчиво склоняет голову набок: — На вкус как красный, — предельно честно сообщает он. Он описывает вкус еды цветами и, иногда, звуками. Вэй Ин не уверен — присуще ли такое всем призракам, или это особенность а-Юаня. — На вкус как красный, — повторяет он. — Точно. Лучше, чем лапша дан-дан на прошлой неделе? — Эм. Не-а. — Ты просто не пробовал ее с кинзой, как готовила моя шиц… Вэй Ин осекается, чувствуя сухость в горле и привкус горечи. А-Юань зовет его: — Гэгэ? — Ох, я просто задумался, — Вэй Ин улыбается. — Хочешь почитать? История рассказывает о приключениях храброй курицы. А-Юань водит пальчиком по картинкам и рассказывает собственную выдуманную историю о курице, которая работает врачом. Вэй Ин ощущает присутствие еще одного призрака и поднимает голову, улыбаясь: — О, смотри-ка, бабушка пришла. Здравствуйте, бабушка. — А-Ин, ты выглядишь усталым, — бабушка вечно это повторяет. Вэй Ин же выглядит дерьмово на протяжении последних пяти лет. — Я родился с кругами вокруг глаз. — А-Ин, ты должен поспать. — Так и сделаю. Пока, а-Юань. Веди себя хорошо! А-Юань машет ему на прощание, позволяя увести себя за руку сквозь стену: — Пока, Сянь-гэгэ! — завтра он этого не вспомнит. После того, как они исчезают, Вэй Ин яростно трет лицо ладонями и громко, прерывисто выдыхает. Он не плачет на глазах у а-Юаня, потому что так нельзя — это слишком эгоистично, ведь а-Юань не подозревает, что умер, — это не помещается в сознание четырехлетнего ребенка, и он не должен видеть, как взрослый дядя без причины слетает с катушек. Чаще всего, Вэй Ин в состоянии себя контролировать, но иногда несправедливость случившегося с а-Юанем сдавливает его внутренности в уродливый комок. Вэй Ин быстро проглатывает остатки холодной лапши, плавающей в красном соусе на дне чашки. Потом кладет голову на согнутый локоть и решает усилить парой новых штрихов талисман в заметках на своем телефоне. Отчаяние скребет изнутри по ребрам. — А-Нин, у нас еще остались те бутылочки с выпивкой? — четвертый дядюшка часто обчищает минибары в гостиничных номерах. — Думаю, да, — Вэнь Нин выглядит так, будто жалеет, что не сказал нет. Здесь никто не одобряет его увлечение алкоголем, кроме самого Вэй Ина. — Ты в порядке? Твой голос… — Я в порядке, — но он слишком устал, чтобы встать. Не хватает сил даже поднять голову. Вэй Ин закрывает глаза. В груди разливается боль, бешеные удары пульса накатывают на истлевшую веревку, связывающую его сознание с телом. Веревка натягивается все сильнее. И рвется. Кто-то зовет его: «Вэй Ин?». Но Вэй Ин исчез, разлетелся миллионами крошечных, сияющих осколков. Он слишком устал оставаться целым. «А-Сянь?». Простите. Простите.

______________________________________________

4.

Над входом звенит колокольчик. — С днем рождения! Вэй Ин вскрикивает, а сердце едва не останавливается. Рука со шлепком хватается за стойку. Глядя на Хуайсана Вэй Ин думает, что застрял во сне и не может проснуться. Очертания магазина дрожат беспокойной рябью. — Ты в порядке? Он хватает воздух мелкими, частыми вдохами: — Хуайсан, что происходит? Где… Хуайсан встревоженно распахивает глаза и округляет рот: — Вэй Ин? — Нет, — выдыхает Вэй Ин. Все то же самое, опять все то же самое. — Только не снова, почему это… — Эй, — Хуайсан поднимает обе ладони вверх. Это должно успокаивать, но Вэй Ину чудится угроза. — Ты в порядке? Что ты принял? — Не принимал. Я ничего не принимал. Это не…мое воображение, это… — он хватает Хуайсана за ворот его халата. Вдыхает одуряюще сладкий аромат его духов. — Это ты? Ты это делаешь? Кто-то…подсыпал мне что-то в выпивку, или… — Подсыпал в твою…что? — Хуайсан пытается выдернуть одежду из его пальцев. — Мы еще даже не пили! У меня было три бокала вина на ужин, но это не в счет. Ты что, начал без меня? — Не в этот раз, а в первый… Это петля. Вэй Ин не галлюцинирует. Эта ночь повторяется снова и снова. Он отпускает Хуайсана и отворачивается. — Ладно, — бормочет он. — Ладно. Он умер, и это его загробная жизнь. Он чокнулся, и это плоды его больной фантазии. Его прокляли, и это последствия проведенного ритуала. На этом варианты заканчиваются. Он похлопывает Хуайсана по плечу: — Извини. Я, эм… бизнес сводит меня с ума. — Точно, — неуверенно произносит Хуайсан. — Ты… ладно. Ты… еще хочешь пойти на вечеринку? У Вэй Ина появилась теория. Он постоянно проверяет свои теории, — будь то добавление нового заклинания в печать, которое украсит ее действие фейерверком, или же попытка продержаться рабочую смену на эспрессо и васаби после тридцати часов без сна. — Знаешь, что? Я не в настроении. Пойдем куда-нибудь еще, ага? И Хуайсан, как настоящий друг, которого Вэй Ин не заслуживает, отвечает: — Вэй Ин! — и добавляет: — Угх, как скажешь. — Прогуляемся к реке. Где там городской пляж, который ты показывал? До него далеко? Недалеко, но пляж забит людьми, поэтому они просто идут по набережной. Впереди сияют строгие очертания Манхэттенского моста, отбрасывая на воду золотые блики. Шум проходящего поезда расходится над рекой громовым раскатом. Иногда Вэй Ин ощущает нечто, движущееся внизу. Скорее всего — водяная нечисть, похожая на ту, с которой он разбирался на Корлирс Хук в прошлом месяце. Вэй Ин негромко свистит. Может он и неудачник в давно нестиранной толстовке, но еще — некромант с тысячной армией призраков, готовой прийти на его зов, а Нью-Йорк — его территория. Существам в этом городе приходится с ним считаться. — Эй, — произносит Хуайсан. Они опираются на перила, глядя на высотки по другую сторону реки, подернутые туманом. — Эм… я хотел бы попросить об одолжении. Вэй Ин встает на цыпочки, налегая на холодный металл всем весом. Вода завораживает. И почти отвлекает от удушающего чувства, что этот разговор он уже слышал. — Ты хочешь, чтобы я поехал в Цинхэ. — Откуда ты зна… Вэй Ин трет кончик носа пальцем: — Мертвые, Хуайсан, рассказывают мне разное. Шепчут мне по ночам… — Не веди себя как мудак, — Хуайсан пихает его в плечо. Он едва ли вложил в толчок усилие, но перила скрипят под руками Вэй Ина и изгибаются, словно оплавляясь. Он тянется к исправной секции, промахивается и теряет равновесие. Голова ударяется об опору, вода вышибает из груди воздух. Холод поглощает его целиком.

_____________________________________

5.

Колокольчик. — С днем рождения! Вэй Ин выплевывает воду и вытирает рот рукавом. Сухим рукавом. Он был на пирсе. Он был на пирсе и… Возможно, это проделки Хуайсана. Вэй Ин бежит. Кеды скрипят по плитке на полу коридора. Он задыхается почти так же, как под водой, а потоки воздуха напоминают речное течение. Сражаясь с головокружением, Вэй Ин хватается за стену. Уже коснувшись ее ладонью, вспоминает отлетевшую штукатурку и выступающий оголенный провод. Слышит негромкое «Бах!» и лампочки ярко вспыхивают. Разряд белой молнией пронзает тело.

______________________________________________

6.

Колокольчик. — С днем рождения! — О, да ладно! Какого хрена… — рука дымится. Это не темная энергия. Вэй Ин чувствует резкий запах жженой плоти. Еще попытка. — Эй! Вэй Ин! На полпути вниз по лестнице Вэй Ин спотыкается об развязавшийся шнурок, и ступеньки уходят из-под ног. Падение кажется таким быстрым и таким медленным.

______________________________________

13.

Колокольчик. — С днем рождения! Вэй Ин колотит руками по стойке: — Черт! — Эм, — произносит Хуайсан. — Что случилось? Памятуя, что лестница — его смертельный враг, Вэй Ин перебирает руками по стенке, спускаясь вниз. Хватается пальцами за каждый выступ между кирпичами, медленно перешагивая со ступеньки на ступеньку. У него уходит минут десять, чтобы преодолеть лестничный пролет, но он справляется. Яркие огни Мотт-стрит превращают ее в кадр из старого фильма. Бурля и пенясь, словно шампанское, потоки дождя исчезают в водостоках. За угол поворачивает машина. Вэй Ин разворачивается и бежит. Нога не находит опору, и он успевает подумать: «блядь», и еще: «да вы шутите», прежде чем рухнуть в открытый люк.

__________________________________

14.

Колокольчик. — С днем рождения! — Черт! — Вэй Ин трет шею, убеждаясь в целостности своего позвоночника. — Ладно, забудем про лестницу. Это временной парадокс. Скорее всего. Вэй Ин окружает себя плотным коконом энергии мертвых, на которой держится весь этот магазин, и щелкает пальцами. Хуайсан замирает. Трюк дается ему нелегко; с тем же успехом он мог бы грести против бурного течения. Все силы Вэй Ина против неумолимого потока времени. Уши заполняют громкие крики: «Вэй Усянь… Вэй Усянь… Вэй Усянь…» Вэй Ин выбирается наружу, хватая ртом ночной воздух, и пытается идти в направлении главной улицы. Тень от пожарной лестницы кажется прутьями клетки. Очертания аллеи расплываются, и Вэй Ин останавливается возле изрисованных краской жалюзи, сгибаясь пополам. Кровь с гулом несется по венам. Голоса вытесняют все мысли из головы. Он не в силах завершить свой трюк со временем. Заклятие рвется, как туго натянутая леска. — Вэй Ин! — Хуайсан высовывается из двери магазина и машет ему. — Как ты… — Я должен идти, — теплая струйка крови соскальзывает к губам. — Извини, я… — он вытирает рукавом нос и уходит прочь. Темное заклинательство смеется над законами гравитации, непроницаемыми стенами, погодой, разложением и естественным ходом жизни, но не может подчинить время. Еще в Илине Вэй Ин пытался заставить локвы поспеть раньше срока, но результат каждый раз был разным. Иногда плоды наливались соком, приобретая золотой цвет осенних листьев дерева гингко, а иногда отваливались от веток, или покрывались черной гнилью, или же попросту превращались в пыль. Он останавливал время на полминуты ради развлечения, чтобы узнать, на что еще способен его нестандартный путь совершенствования. Пытаться поставить время на паузу подольше — все равно, что предотвратить морской прилив. И все же старый трюк дался ему огромным трудом. Такой ничтожный прием. Не Хуайсан 21:04 😐😐😐 ты в курсе что ведешь себя странно ты в норме? Вэй Ин идет и идет, падает на лестнице, поднимаясь в квартиру, джинсы на коленках пропитываются водой. Он усаживается, опираясь спиной на перила, убирает волосы с лица и видит четвертого дядюшку. — Господин Вэй, вы в порядке? — Все отлично! — отзывается он. — Я в порядке. Вау, эти ступеньки меня когда-нибудь доконают! Вэй Ин вваливается в свою дверь: — Привет, а-Нин! — Вэй Ин, ты… — Извини! Время побеседовать с призраками. Дверь, ведущая к пожарному выходу, не поддается, а руки не слушаются Вэй Ина, но в конце концов, он побеждает. Его встречает морозный, свежий от дождя воздух. Лестницу не меняли еще с войны и ступеньки скрипят, как больные суставы. Вэй Ин осторожно обходит горшки с растениями, поднимаясь на верхушку дома. Сияние улиц и крыши окружают его со всех сторон, на черепицах темнеет граффити. Над головой — небо болезненного зеленоватого цвета старого синяка. Вэй Ин присаживается на перила, пока ветер приносит к нему отпечатки чужих жизней. Внизу завывает сирена. Машины мелькают золотисто-красными огоньками, словно рыбки кои в пруду. Под ним — город, в котором столько судеб вынуждены постоянно пересекаться друг с другом, при этом оставаясь одинокими. Вэй Ин насвистывает короткую трель и ждет. Некоторые призраки — лишь едва заметное сияние, как пленка бензина на воде. Но есть и четкие, знакомые силуэты. Например — изящный призрак кошки, которая любит спать у вентиляционных выходов. Прозрачная старушка, которая вечно поливает свои цветы треснувшей пластмассовой лейкой. Почти невидимый мужчина, частенько распивающий пиво в кресле-качалке на площадке пожарной лестницы. Вэй Ин еще не понял, как помочь им двигаться дальше, но он найдет способ. Как только сможет выяснить, чего они хотят. Вэй Ин слушает, как их голоса то становятся громче, то затихают, уносимые ночным бризом. Как плеск воды об камни на речном берегу, или пение сверчков в жаркую ночь июля. И думает, что это приятный звук. Самый одинокий звук в мире. Думает, как он замерз, устал и ему одиноко, и сегодня его день рождения. — Сегодня громко, а? — Девушка с высоким хвостиком и в джинсах до середины талии награждает его презрительным взглядом в ответ. Иногда он может ощущать призраков физически. От нее исходит сердитая вибрация потревоженной гитарной струны. — Как в огромном оркестре, и каждый считает себя главным. — Ты здесь точно не главный, — отвечает она. — Ты откликнулась на мой зов, разве нет? — она с отвращением фыркает. К нему плывут десятки призраков. Они любят внимание, и это объединяет Вэй Ина со всем призрачным населением Нью-Йорка. Они любят, когда кто-то может их видеть и слышать. — Привет, — улыбается Вэй Ин. Перед ним собралась целая толпа. — Дело вот в чем. До вас доходили слухи о других темных заклинателях? Действительно сильных. Таких, которые творят невозможное, нарушая все законы природы. Так же, как и люди, призраки редко замечают, когда их используют. Но они почувствуют, если заманить их в ловушку для ритуала — станут зыбкими, расплывчатыми и даже немного хрупкими. Эти призраки яркие. Их голоса возбужденно гудят, словно капли дождя по металлической кровле. — Вы ведь сказали бы мне, что тусите с другим темным заклинателем, правда? Вы бы меня не обманули? Их энергия ведет себя странно, думает Вэй Ин. Словно он держит руку над кастрюлей с кипящей водой — такое же жжение на коже. Но это ему ни о чем не говорит. Он никогда не сталкивался с таким проклятием, но это не означает, что его нет. Раньше никто не подозревал о существовании темного пути совершенствования, а потом один отчаявшийся юноша изобрел его, оказавшись на горе, усыпанной останками трупов. Спустя некоторое время, призраки плавно и быстро разлетаются в ночи. Глаза слипаются. Вэй Ин борется с сонливостью. Но усталость наливает его тело свинцом и кружит голову. На таком расстоянии кажется, что земля движется, а Вэй Ин ощущает, будто его тело лишилось костей и вышло из-под контроля. Он пытается уцепиться за перила, но не успевает, и скользкий металл со скрипом уходит из-под ладони. Вэй Ин нависает над пустотой. Его охватывает ужас, все нутро собирается в узел и подскакивает вверх, как на американских горках, у которых отказали тормоза. И он падает, и…

______________________________________

15.

Колокольчик. — С днем рождения! Удар выбил из него весь воздух. Вэй Ин сотрясается от оглушительной волны адреналина. Он видит, как его руки мелко дрожат на стойке. Черный зонт. Розовое пятно шелкового халата. Ярко-красный рот Хуайсана. Если это проклятие, то искусно составленное. — Ладно, ладно, — Вэй Ин позволяет себе расслабиться, утыкаясь лбом в холодное, шершавое дерево. — Аааааааааааааа! — Вэй Ин? У него нет времени. — Извини! На этот раз Вэй Ин отталкивает Хуайсана с дороги и выбегает. Чертов колокольчик снова звенит. Снаружи льет дождь. Голова тут же немеет от холода, а волосы намокают. Он уходит. Не Хуайсан 21:04 какого хрена Вэй Ин ВЭЙ ИН У Ли Тун закончилась бумага для талисманов. Вэй Ин переходит от одного уличного фонаря, окруженного светом, рассеянным каплями дождя, к другому. Мокрый асфальт блестит под ногами. Вэй Ин 21:12 Мне кое-что нужно Срочно Встретимся в магазине? Лао-Ян 21:16 Буду через 20 минут Ян Цзайхань — алхимик. Он переделал подвал в лавку, где можно разжиться предметами для ритуалов. Когда-то он был главой мелкого клана в Жунане, а потом клан Цишань Вэнь убили всех его адептов, и он бежал. Он не говорит об этом, а Вэй Ин не спрашивает, но от этой истории так и несет чувством вины. Это у них общее. Вэй Ин 21:29 Появилось срочное дело Извини Не Хуайсан 21:30 Хммммммм Вэй Ин спускается в подвал, минуя сильный поток горячего воздуха. И входит в небольшое помещение с низким потолком и сильным ароматом кориандра, смешанным с запахом средства для уборки. Черная кошка спит между двумя корзинами с халапеньо. Внимание Вэй Ина неизбежно привлекает полка с рядами розовых булочек в форме ракушек, посыпанных сахарной пудрой. — Привет, Жозефина, — говорит он, и женщина отвлекается от выпечки, кивая ему. — Здравствуй, Вэй Ин. — Он у себя? — Да. Не ударься головой. Вэй Ин обходит полку с булочками, которые раскладывает Жозефина, и пригибается, проходя сквозь занавеску из крупных бусин. Вниз уходит крутая лестница. Вэй Ин соблюдает осторожность. — Лао-Ян? Это я, твой лучший клиент! Ян Цзайхань сидит в своем любимом кресле, положив ноги на стол. Сегодня на нем нет привычного светло-серого ханьфу, а вместо него он одет в старую джинсовую куртку. Мужчина опускает газету и смотрит на Вэй Ина: — Давненько я от тебя ничего не слышал. Первую зиму в Нью-Йорке он встречал один, и в квартире сломалось отопление. Хозяин квартиры игнорировал все сообщения. Вэй Ин спал, натянув на себя все содержимое своего шкафа и, через две недели, заболел. Его попеременно бросало то в жар, то в холод. Невидимые глаза следили за ним отовсюду, и он ощущал их недовольство. Вэй Ин зашел в лавку, чтобы купить бумагу для согревающих талисманов и очнулся, лежа на ковре. Держа его за запястье, Ян Цзайхань спросил: — Где твое ядро, парень? — Я его отдал, — пробормотал тогда Вэй Ин. — Хреново, — прокомментировал Ян Цзайхань. Они поругались, после того, как он ответил — да, он в порядке, в самом деле в порядке, и — нет, он не помнит, когда ел в последний раз, и — нет, позвонить некому. Вэй Ин проспал три дня у печи, застегнутый в спальный мешок и укрытый слоями одеял, приходя в себя только чтобы проглотить горькие настойки, парацетамол и немного каши. Ян Цзайхань знал, кто он и что сделал, но ему было все равно. Он не спрашивал, почему Вэй Ин плачет во сне или кричит от кошмаров. Сладковатый запах разогретой резины напоминает Вэй Ину дни, когда он пошел на поправку и рисовал рожицы на старой газете, отчего пальцы пачкались черной типографской краской. На плите стоит знакомый железный чайник. Полки все так же стонут под весом сосудов, коробок и перевязанных жгутами свертков. Одна из стен полностью занята выдвижными ящиками, помеченными красными бирками. — Босс Тун не дает мне отдыхать, — Вэй Ин закрывает дверь, сдвигая ее с выцветшего ковра, и ногой проталкивает в проем. — Так уж и не дает? Слыхал — ты самостоятельно зачистил пару проблемных точек. — Одну или две. Ян Цзайхань раскатисто хохочет: — Чжао И боролся с тем призраком десять дней, а ты разобрался за одну ночь! — Чжао И стоит сменить профессию. Даже призрак, полностью охваченный безумием, в курсе, что от него надо держаться подальше. — В чем-то ты прав. Ладно, что за срочность? — Мне нужна лучшая бумага и киноварь, — отвечает Вэй Ин. — Примерно для, эм, тридцати талисманов. И большая кисть. — А что я получу взамен? — Ай-я, никаких услуг по старой дружбе? Скидка для коллег? — Ты же знаешь, как обстоят дела, — возражает Ян Цзайхань и Вэй Ин, конечно, знает. Адепты Ланьлин Цзинь внимательно следят за магазинами и складами, которые подозреваются подпольной торговле. Продавцы вынуждены изворачиваться и хитрить, чтобы выжить. Вэй Ин обошел большинство местных лавок, и товар Ян Цзайханя очень хорош. — А ты, в лучшем случае, фрилансер. — Наемный некромант-неудачник, я тебя понял, — Вэй Ин плюхается на другой стул, и мокрые джинсы прилипают к бедрам. — Что тебе нужно? Сигнальные талисманы? — Четыре сигнальных и четыре для взлома. Я так понимаю — ты будешь делать их на моей бумаге и моими чернилами. — Эй, мой гениальный разум стоит гораздо больше твоих бумаги и чернил! Ян Цзайхань фыркает: — Четыре и еще четыре, гений. — Хорошо-хорошо. Для кого они? — Я не знаю. — Хорошо, ладно, — в телефоне Вэй Ина примерно две сотни разных талисманов, которые он никому не показывал. Некоторые он меняет на что-то полезное. Некоторые так и останутся в безвестности. Вэй Ин не может контролировать применение своих изобретений, но надеется на лучшее. Ян Цзайхань проверяет свой телефон, оживший после уведомления: — Ты сегодня занят? Тут обсуждают демона, призрака и нечто, похожее по описанию на гоблина, но, скорее всего, это просто одержимая кошка… Местные заклинатели, не состоящие в кланах, следят за сверхъестественной активностью. Они обращаются к Вэй Ину со странными делами, которые не могут решить сами. Вэй Ин всегда соглашается. Но, два месяца назад дни смешались с ночью, превратившись в бесконечные сумерки, и Ян Цзайхань перестал его тревожить. — Не могу, извини. — Из-за своего срочного дела? — Завтра я буду свободен, — отвечает Вэй Ин. — Если этот день наступит. — Что? — О, — он качает головой. — Не обращай внимания. Ян Цзайхань подходит к ящикам и возвращается с желтыми полосками рисовой бумаги, кистью и чернилами. — Чай готов, будешь? — Давай, — Вэй Ин мысленно составляет форму талисмана, соединяя энергетические каналы по принципу бамбуковых желобков, переносящих воду. — Эй, парень. Вэй Ин выпадает из размышлений. Перед ним — пуэр в голубой фарфоровой чашке со сколотым краем и контейнер с четырьмя горячими баоцзы, чуть заветрившимися и сморщенными после микроволновки. — Ешь, — приказывает Ян Цзайхань. — Ты опять похудел. — Я на мели и должен оплатить счета в этом месяце. Вэй Ин кладет баоцзы в рот, раздумывая над талисманом для взлома замков. Через двадцать минут он откладывает кисть и дует на чернила, чтобы те быстрее сохли. — Готово, — Ян Цзайхань снова убирает газету и наклоняется, чтобы посмотреть. — Вот, — Вэй Ин кладет перед ним тонкую стопку желтых бумажек. — Четыре и еще четыре. Ян Цзайхань убирает их в нагрудный карман. Взамен дает Вэй Ину толстую стопку бумаги и кусочек киновари, замотанный в ткань: — Бумага, киноварь. Упаковать? — Спасибо, — Вэй Ин наблюдает, как он складывает все в коричневый бумажный пакет и с благодарностью принимает его. — Надеюсь, эта киноварь получше той, что ты подсунул мне в прошлый раз, — Вэй Ин чуть язык в узел не завязал, пытаясь объяснить Вэнь Цин, откуда у него ожоги на ладонях. — Еще никто не жаловался. — Все остальные используют ее для слабых талисманов. А я должен быть уверен, что она хорошего качества до того, как поле для призыва взорвется вместе со мной. — Хорошего. — Ладно, — Вэй Ин теребит угол пакета. — Эй… ты все еще хранишь ее, да? Ты же ее не продал? В ответ на него бросают странный взгляд: — Я не идиот. Если бы я продал эту штуку кому угодно, адепты Ланьлин Цзинь в тот же день вломились бы в мою дверь. — И в мою тоже, — бормочет Вэй Ин. — Спасибо, что оставил…ее у себя. Ян Цзайхань складывает руки на груди: — Так ты ее не заберешь? — Нет, — да. — Все в порядке, она мне… она мне не нужна. — Хм, — коротко отвечает Ян Цзайхань. — Что ж… тогда до встречи. — Угу, иди уже. Вэй Ин приходит домой, почти составив в своей голове схему поля для ритуала. Вэнь Нин поднимает голову от планшета: — Добрый вечер, Вэй Ин. Ты… — А-Нин, такое уже было сегодня: я захожу в дверь, ты здороваешься, мы уже… — Нет. Тебя не было весь вечер. Какой именно вечер? У Вэй Ина снова путаются мысли. — Боже, думаю, я… — Что? — А, ничего, — и в самом деле — какая разница? — А-Нин, я собираюсь творить очень злую магию на крыше. Если почувствуешь что-то странное, не пугайся, ага? Вэнь Нин, улыбаясь, кивает: — Постараюсь не волноваться. — Отлично. Вэй Ин — первый темный заклинатель в мире и самый могущественный. Если у этой проблемы есть решение, он его найдет. Вэй Ин выходит на крышу с бумажным пакетом, кое-какими предметами с кухни и ведром воды. Режет палец складным ножиком и рисует маскирующий талисман на полоске желтой бумаги в другой руке. Он создает двадцать таких талисманов, а затем нанизывает их все на проволоку. Прячет в пакет, чтобы они не промокли. Однажды он попробовал ламинированные талисманы, но пластик забивал энергетические каналы, отчего они дымились и плевались искрами. Вэй Ин разворачивает кусок киновари. От него исходит запах графита и рыбного клея. Лучшую киноварь производят на фабрике в Шесяне, которая сотрудничает с кланом Гусу Лань. Они контролировали все поставки, но пару лет назад кто-то начал продавать ее на черном рынке по двойной цене. Даже в тусклом свете фонарика ее алый цвет такой насыщенный, что кажется нереальным. Вэй Ин посмеивается, представляя себе чопорных адептов клана Лань, охраняющих склады, полные киновари. Талисман на обрывке плотной бумаги должен предотвратить появление дыма. Вэй Ин режет киноварь на кусочки и размешивает ее ступкой в чернильнице. Обычно ее разводят водой, но Вэй Ин смешивает воду с собственной кровью, которую хранит в склянках в холодильнике. Вэнь Цин это не одобряет, но кровь заклинателя обладает духовной силой и делает чернила гуще. Так ими удобно писать на любой поверхности. Когда-то Вэй Ин ненавидел растирать чернила. Одиннадцать утра ассоциировались с началом пыток в душной комнате с Цзян Чэном и учителем каллиграфии. В свинцово-сером небе перекатывался гром. Накрапывал летний дождь. А сейчас он искренне наслаждается, медитативно описывая пестиком круги на глине. Вэй Ин закатывает мокрые рукава и встает коленями на влажную крышу. Осушающий талисман заставляет воду мгновенно исчезнуть. Обмакивает кисть из козьей шерсти в киноварь и принимается за работу. Поле отнимает у него много времени. Вэй Ин ошибается в направляющих заклинаниях; их приходится соскребать и писать заново. Поле, разрушающее проклятие, должно быть очень мощным, поэтому Вэй Ин пытается выжать максимум из того, что знает. Это ловушка во времени, которая в принципе не должна существовать. У нее есть конкретная цель. И все вращается вокруг смерти. Разворачивая цепочку талисманов, Вэй Ин подпитывает каждый из них энергией. Они наливаются свечением, выскальзывая из его рук, и красными фонариками поднимаются над полем. Если кому-нибудь вздумается посмотреть на крышу, они ничего не увидят. Вэй Ин выводит последнее заклинание, и поле загорается ослепительным алым цветом. Мелкий мусор на крыше сгорает, распространяя запах жженых волос. Поле соединяет воздух, землю, сонмы призраков и самого Вэй Ина. Щупальца затаенной злобы завиваются вокруг него черной завесой. Вэй Ин глубоко вдыхает, сосредотачиваясь. Тьма поднимается выше и выше. Обволакивает Вэй Ина, пробираясь в его меридианы, и приходится схватиться за талисман-якорь, чтобы затаенная злоба не поглотила его. Призраки голодны, даже те, что не озлоблены, и они хотят все, до чего могут добраться. Иногда Вэй Ину приходится притвориться непригодным для них сосудом. Заклятие входит в силу, темная энергия повисает густым туманом. Вэй Ин ждет и ждет, но ничего не происходит. Он осматривает свои ладони и руки. Черная дымка поднимается от кожи, растворяясь в воздухе, и заклинание сходит на нет. — Черт! — в ярости, Вэй Ин выливает целое ведро воды на поле. Оно с шипением исчезает в облаке пара. Итак — ему не удалось снять проклятие. Но они все оставляют следы, вроде именной метки мастера на фарфоровых вазах ручной работы. Нужно найти отпечаток проклятия, и он приведет Вэй Ина к своему создателю. Вэй Ин пробует еще три варианта. У него заканчивается киноварь, вопли призраков звенят в ушах, в глазах темнеет, и он в изнеможении опускается на крышу у стенки. Ничего. Это не проклятие. Сидя на пожарной лестнице, Вэй Ин по одной опустошает крошечные бутылки виски, пока не перестает ощущать холод и все остальное. — Ну, давай, — заплетающимся языком говорит он, и, не заботясь о том, что его услышат, кричит: — Давай же! Хочешь убить меня… Мягкий голос звучит сверху: — Вэй Ин? — Вэнь Нин выглядывает из окна. — Что происходит? Вэй Ин смеется с чувством, что его рот забит стеклянными осколками, и салютует ему бутылкой: — Бросаю вызов смерти! Важнейшая часть любого дня рождения, — он допивает остатки алкоголя. Руки ходят ходуном. — Черт. — Ты в порядке? — А-Нин, твоя сестра уже вернулась? — Цзецзе сегодня работает. У миссис Назимовой. Сказала, что будет поздно. — Окей. Вэй Ин спускается по пожарной лестнице, отчаянно хватаясь за перила. Добирается до квартиры миссис Назимовой и колотит в дверь. Изо рта вырываются облачка пара. Дверь открывает Вэнь Цин. Ее волосы собраны в пучок и несколько локонов обрамляют уши. Красная блузка походит на киноварь. Она переступает через порог наружу: — Вэй Усянь, что ты тут делаешь? — Цин-цзе, я… — его трясет; вероятно, последствия передачи огромного количества энергии в поле. Кажется, он вот-вот рассыпется на сотни мелких кусочков. — Я… Он падает на складной стул хозяйки, с которого она однажды повествовала Вэй Ину о домовом, духе ее квартиры. Мысли напоминают беспорядочный клубок разорванных нитей. Вэнь Цин поджимает губы и наклоняется к нему, упираясь руками в колени: — Я слушаю. Вэнь Нин и Вэнь Цин — единственные, кто видел Вэй Ина в худшие дни его жизни. Когда он не встает с кровати неделями, Вэнь Нин приносит ему чай и яичницу с помидорами, иногда очень вежливо намекая на то, что пора бы принять душ. Когда он возвращается домой после изгнания семейки поехавших призраков и настолько измотан, что не в силах пошевелить языком, Вэнь Цин укладывает Вэй Ина спать, следя, чтобы его никто не тревожил, и иногда даже играет на пипе, помогая уснуть. Изредка ей приходится доставать иглы. Они всегда рядом с Вэй Ином — в бессонные ночи, когда ему снятся кошмары, и в приступы круглосуточной работы над талисманами. Над тумбочкой у его кровати висят записки с напоминаниями вроде: «Вэй Ин, не забывай пить воду!». А в шкафу стоят лекарственные настойки, чтобы выводить из тела излишки энергии инь. В конце самого отвратительного и бессмысленного дня его всегда встречают их улыбающиеся лица. Вэй Ин задолжал им больше, чем когда-либо сможет вернуть. Слова испаряются с языка под жестким, испытующим взглядом Вэнь Цин. — Да ничего такого, я в порядке. — Ага, по тебе видно. Вэй Ин опускает глаза. Одно из растений миссис Назимовой засохло и бледные, пожухшие стебли бессильно лежат в горшке. Не раздумывая, Вэй Ин посылает в него немного энергии: «Просыпайся. Просыпайся!». Зеленая верхушка расправляется и тянется к его пальцам. — Вэй Усянь, прекрати реанимировать петрушку и рассказывай. — Ладно, — вздыхает Вэй Ин. — Хорошо. Эм, мне кажется, я… кажется, со мной что-то не так. — Что именно? «Я умираю». «Я умер». Вэй Ин смеется. Это не очень веселый смех, и она это слышит. — Сколько ты выпил? — Нисколько, на этот раз. Думаю, я не… — На этот раз? — Я проживал эту ночь много раз, — продолжает Вэй Ин. — Это довольно увлекательно, если игнорировать тот факт, что это происходит со мной и никак не заканчивается, и я понятия не имею, как это остановить. Вэнь Цин хмурится: — Я тебя не понимаю. Она берет его за запястье, проверяя меридианы — бесполезные, пустые. — Я знаю, что это звучит безумно и больше похоже на результат больного воображения, но я… Она его обрывает: — Вэй Ин. Умолкни. — Да, извини, я… Она выпрямляется: — Иди к себе. Тебе надо поспать. Ты ужинал? — Я ел баоцзы у лао-Яна. Она кривится: — И это, скорее всего, единственное, что ты ел за последние десять часов. Чего он хотел? — Мне было нужно кое-что. Босс ушла охотиться на призраков. — Хм. Вэнь Цин заходит в квартиру миссис Назимовой. Вэй Ин слышит звуки ее голоса, но не различает слова. Через минуту она снова появляется и выходит, закрывая за собой дверь. — Как миссис Назимова? — Чувствует себя беззащитной и одинокой. Давай, идиот, поднимайся. — Хорошо. Цин-цзе, ах, я не… Лестница оказалась неожиданно скользкой. Холод покрыл металл тонкой коркой льда. Занося ногу над цветочным горшком, Вэй Ин слышит, как вторая с трагичным скрипом соскальзывает со ступеньки, и он переваливается через перила. — Вэй Ин!

____________________________________

16.

Колокольчик. — С днем рождения! — Нет! Черт… — он твердо стоит на полу, а не кувыркается в воздухе. Вэй Ин глубоко дышит, пытаясь унять тошноту, подступающую к горлу, и стискивает ладони в кулаки: — Я выберусь отсюда! Я выберусь из этой ночи! — Вэй Ин? Интересно, он заперт в пространстве или только во времени? На нем нет повреждений, но Вэй Ин помнит, как умер. Вэнь Цин могла… На этот раз он даже не добирается до дома. Вэй Ин слышит пронзительный скрежет, и на него падает проклятый фонарный столб.

________________________________

17.

Девушка в костюме Сейлор Нептун случайно толкает его под колеса. Вэй Ин успевает заметить выражение лица таксиста и ощутить укол вины.

__________________________________________

22.

Мотоциклетные шины визжат по тротуару. Все случается быстро. Почти безболезненно. Как разрушить проклятие, если это не проклятие?

______________________________________________

25.

На этот раз Вэй Ин пытается добраться до Вэнь Цин. Он шагает быстро, как может. Через два часа он падает с лестницы в парке и валяется посреди мокрых, слежавшихся листьев. Ощущает как в спину втыкается битое стекло. Если это и правда загробная жизнь, дело дрянь.

___________________________________________________________

26.

Вэй Ин корчится у дверей бара от режущей боли в груди, разрывающей ее на части. Кто-то спрашивает, вызвать ли ему скорую, и он смеется в ответ. Ощущает щекой шершавый, мокрый асфальт тротуара. Ему не выбраться. Отсюда нет выхода.

______________________________________________________________

27.

Он моргает. Ощупывает чистую, сухую щеку. Мир кажется нереальным. — Вэй Ин? Он сползает по стойке на пол: — Прошу, Хуайсан, — просто уйди. — А? Оба долго молчат. Вэй Ин слушает приглушенный шум машин снаружи. Колокольчик снова звенит. Со скрипом захлопывается дверь. Он трет ладонями коленки под слоем джинсов, наблюдает как с каждым вздохом поднимается и опадает живот. Во рту сухо. Вэй Ин не ощущает себя мертвым, но, должно быть, он умер. Он закрывает глаза, и на этом все заканчивается.

___________________________________________

28.

Над входом звенит колокольчик. — С днем рождения! Вэй Ин разрывает бумажного человечка на мелкие кусочки и смотрит на Не Хуайсана. — Вэй Ин? — Так не должно быть. — Что? — Все! Черт! — он слышит, как собственный голос становится тонким, почти срывается на писк. — Не обращай внимания, это… это неважно. Мне надо выпить, идем. Это не имеет смысла. Ничего из этого не имеет никакого смысла. И вот он стоит посреди квартиры со стенами из красного кирпича и понятия не имеет, как попал сюда. — Вэй Ин? — Хуайсан странно смотрит на него. — Что тебе налить? — Что угодно, кроме пива, — отвечает он. — Что-нибудь покрепче. Я собираюсь напиться так, будто эта вечеринка в мою честь. Мянь-Мянь недовольно складывает руки на груди: — Ты сказал — тебе не нужна вечеринка. — Так и было. — Значит, я сама должна была догадаться, что ты хочешь отпраздновать? После того, как ты красноречиво подчеркнул, что точно этого не хочешь? — Мянь-Мя-а-а-ань, — хнычет Вэй Ин. — Не будь такой жестокой, сегодня же мой день рождения… — Вэй Ин. Ты ведешь себя как говнюк. Нельзя просто исчезнуть на два месяца, а затем внезапно объявиться и винить нас в том, что мы не читаем твои мысли. Мы думали, ты… Умер или скоро умрет, забитый насмерть в Башне Золотого Карпа. В желудке появляется гадкое чувство, будто он проглотил ком живых червей. Мянь-Мянь качает головой: — Рада тебя видеть. Вэй Ин до жжения прикусывает губу, глядя как Мянь-Мянь уходит на диван к Лицю. А Хуайсан просто предлагает: — Давай пить. И Вэй Ин пьет и пьет, и пьет. Самое время отпраздновать день, когда ему навечно исполняется двадцать шесть. Он переходит от одной группы людей к другой, танцует, забывает их имена, смеется над плоскими шутками, лишь наполовину осознавая, что делает. Он сбегает от духоты на кухню и сталкивается с кем-то. — Воу, — парень ловит его за плечи. Он довольно смазливый. — Привет. — Привет, — отвечает Вэй Ин. — Привет. — Развлекаешься? Он сможет. Вэй Ин отвечает ему самой уверенной из своих улыбок: — Да! Хотя, я заметил недостаток энтузиазма по отношению к своему коктейлю из водки с чили. Похоже, мой талант так и не оценят при жизни. Они танцуют, руки этого парня обнимают его за талию. Вэй Ин смеется, а парень смотрит на его губы и маленькую ранку на них. — Ты хочешь… — предлагает Вэй Ин. Он даже не возбужден. Ему просто до смерти хочется почувствовать чьи-то прикосновения. Вэй Ину кажется, что иначе его разум расстанется с телом, стряхнув эту оболочку как сухие листья. И тогда любой призрак сможет завладеть им так же просто, как надеть растянутую перчатку. Дверь закрывается, парень подходит ближе. Большим пальцем гладит скулы Вэй Ина, задерживаясь на подбородке: — Ты чертовски красивый. Вэй Ин с трудом подавляет смешок. Круги под глазами и бледная кожа делают его похожим на ходячего зомби даже без грима. — Благодарю. — Можно… — его взгляд спускается ниже. От этого у Вэй Ина ноют зубы. — Ага. Да. Конечно. Он целуется сносно, просто сносно. Проталкивает язык в его рот и обхватывает лицо Вэй Ина ладонями. Все хорошо, все нормально, это лучше, чем ничего. Вэй Ин жив и кто-то его хочет, даже если это частный случай. Он так устал, и очертания комнаты плывут, и Вэй Ин сгребает рубашку пальцами, чтобы уцепиться за что-то, пока этот парень стягивает с него толстовку, высвобождает руки Вэй Ина и выбрасывает ее куда-то, а затем покрывает поцелуями его шею. Вэй Ин думает — считается ли некрофилией секс с человеком, который умирал несколько раз подряд, и хихикает. — Что смешного? — Ничего. Они перебираются на кровать. Вэй Ин замечает трещину в краске на потолке. Незнакомец просовывает руку под футболку Вэй Ина, поглаживая низ спины, и Вэй Ин вспоминает, почему он никогда не разрешает снимать с себя одежду. У обычных людей есть шрамы от операций, например. Но у них не бывает клейма. Или свидетельств пыток. Его передергивает, когда чужие пальцы задевают шрам на боку, нанесенный мечом, и еще раз, сильнее, когда они перемещаются к животу. Туда, где было золотое ядро. Вэй Ин ненавидит, когда это место трогают, даже несмотря на то, что это просто белая отметина на коже, лишенная нервных окончаний. — Все нормально? Вэй Ин смотрит на это лицо — совершенно незнакомое лицо, которое он где-то видел, и думает, что если бы в этот раз у него были накрашены губы, на нем остался бы чернильный след. Как уродливый шрам. — Извини, — смеясь, говорит он. — Извини! Вэй Ин скатывается с кровати, одевается и уходит. Закрывает дверь в ванной на замок. Моет руки и не узнает свое отражение. Стоя на ярко освещенной кухне, он рассматривает бутылки с алкоголем и стаканы с отметинами пальцев и губ. Он напился еще сильнее, и это одновременно хорошо и плохо. Когда Вэй Ин пьян, по-настоящему пьян, его разум впадает в сонное оцепенение. Проваливается в сумрак. Мозг перестает работать. Мир перестает иметь смысл, и Вэй Ин просто смиряется с несовпадениями и неправильностями. Все становится дико смешным и грустным, но это известно только ему одному. Протягивая руку за бутылкой с прозрачной жидкостью — скорее всего, это ром, Вэй Ин ударяется бедром об кухонную стойку и громко ругается. Стопка стаканов соскальзывает и рассыпается по полу. — Вэй Ин, тебе уже хватит. — А, да ничего, все норм… — Вэй Ин наконец дотягивается до рома. Но Хуайсан оказывается быстрее и отодвигает бутылку. — Хуайсан, не надо нотаций, друзья так не поступают… — Я не собираюсь тащить тебя домой, как мешок с картошкой. Или провести ночь в реанимации, ясно? Вэй Ин смеется: — Я точно столько не проживу. — Что? — Неважно. Парень, с которым Вэй Ин был наверху, проходит мимо кухни. Хуайсан толкает его локтем: — Вы хорошо повеселились? Каков он? Вэй Ин не может сказать, что ушел. Не может сказать, что его тело напоминает чертово поле битвы и, когда к нему прикасаются — гораздо хуже, чем когда его никто не трогает. Что он так же отчаянно стремится к тому, что ему недоступно, как все призраки в этом городе. — О… ха-ха. Ты-то знаешь, что я без комплексов, а вот его смутила парочка моих шуток. Понимаешь, о чем я? Хуайсан хихикает: — Конечно, конечно. Вэй Ин прикрывает глаза. Внутри ворочается болезненная тошнота. Сохранять вертикальное положение не представляется возможным, и Вэй Ин оседает на барном стуле. Складывает руки на столе и роняет на них гудящую голову. Короткий проблеск сознания и Вэй Ин вспоминает: — Этот парень знает, кто я, — сообщает он. — А? — Друг Мянь-Мянь. Он знает мое имя. — О. — И, если он знает, то, наверное, и Цзини тоже знают. Это не круто. Этот факт выпал из головы двадцать-с-чем-то смертей назад. Теперь они схватят Вэнь Нина, потому что Вэй Ин не мог не похвастаться результатом своей работы в подсобке Ли Тун. Потом найдут сбежавшую от них Вэнь Цин и призраков Вэней; второго и четвертого дядюшек, бабушку и а-Юаня. Вот, что это такое. Ловушка Цзиней, временная петля, удерживающая Вэй Ина до тех пор, пока они не придут за ним. Или Вэй Ин просто очень, очень мертв. Хуайсан морщится: — Но я не думаю, что это проблема. Так ведь? Не думаю, что они… — Ты так не думаешь? А мне что делать? Ты так хорошо их знаешь, но думаешь, что они не смогут разрушить мою жизнь одним щелчком? Взгляд Хуайсана потухает: — Прости, я, — он опускает глаза. — Я не знаю. Вэй Ин жалеет, что не прикусил язык, но сказанного уже не вернешь. Он снова кладет голову на руки. Во рту стоит мерзкий привкус, а в висках пульсирует боль. — Вэй Ин… — перед ним ставят стакан. — Выпей воды, ладно? — Ага, — Вэй Ин выпрямляется и делает несколько глотков. Холод ломит зубы. — Ох, Хуайсан, Хуайсан. — Мм? — Наверное, это мое наказание. — За что? Вэй Ин издает короткий смешок: — За что? Сколько осужденных некромантов ты знаешь, Хуайсан? Ты что — зажигаешь с каждым темным заклинателем, изгнанным из клана? Я для тебя ничего не значу? — Вэй Ин, — шипит Хуайсан. — Не так громко! — Да все нормально, никто не поверит… Ему нужно выпить еще. Вэй Ин вскакивает со стула и тянется за бутылкой. Нога скользит. Он успевает заметить кухонное полотенце на полу… кто вообще покупает кухонные полотенца из шелка?.. и падает. Он чувствует, как треснул череп. Зубы прокусили язык. — Вэй Ин! Ох, твою мать… Он лежит. Вокруг разливается что-то вязкое, похожее на суп. Интересно, много ли крови? Вэй Ин не видит. На этот раз он обидел Мянь-Мянь и Хуайсана. Интересно, будет ли новая петля? Или это их последний разговор, перед тем, как Вэй Ин окончательно умрет на кухонном полу? Очертания комнаты начинают дрожать. Челюсть саднит. Тело вибрирует, будто через него пропустили разряд тока. Он не чувствует ног. Рот открыт, но оттуда не исходит ни звука. Хуайсан кричит. Наверное. — О, господи! — Что случилось? Он что… — Вэй Ин! Вэй Ин, не… — Мне…

________________________________________________

29.

— …жаль. Над входом звенит колокольчик. — С днем рождения! Он не может смотреть Хуайсану в глаза. Вэй Ин молча сбегает, спускаясь по лестнице к заднему входу. Вытирает мокрое лицо рукавом. Последняя смерть оказалась хуже всех предыдущих. Перед глазами стоит выражение паники Хуайсана. Съежившись под дождем, Вэй Ин уходит прочь. Бездумно пересекает дорогу. Спустя порядочно времени, проверяет телефон. Экран сообщает ему время — 21:49. Вэй Ин стоит возле прачечной, освещенной только собственной вывеской, и со всех сторон его обступают многоэтажки. Не Хуайсан 21:02 Вэй Ин? Впереди стоит силуэт. Ничего не делая, просто наблюдая за ним. Юноша в светлых одеждах. Не-призрак. — Эй! — кричит Вэй Ин. — Эй, ты в порядке? Юноша смеется и тиски беспокойства отпускают. Его глаза пьяно блестят. — Как тебя зовут? — Мо Сюаньюй. Мо. Семья Мо, мелкий клан, связанный с Ланьлин Цзинь. Ну, конечно. Конечно! Вэй Ин закипает от ярости: — Ты! Что ты тут забыл? Что ты со мной сделал? Затаенная злоба вокруг Вэй Ина щелкает множеством электрических разрядов. Шум мертвых голосов нарастает. Мо Сюаньюй просто смотрит на него: — Мне нужен ты. Тело Вэй Ина гудит от темной энергии. Она окружает его облаком черного дыма. — Это приказ клана Цзинь? Глаза Мо Сюаньюя широко распахиваются: — Нет! — Прекрати это! Прямо сейчас! — Не могу! Я это уже сделал. Мне нужен ты. — Зачем? Что ты… Он исчезает, как секундный морок. Вэй Ин озирается, высматривая юношу в пелене дождя, но его нет. — Где ты? Вернись! Затаенная злоба струится по меридианам, собираясь в пустоте, оставшейся от золотого ядра. Голову заполняют истошные вопли. «Вэй Ин! Успокойся», — произносит незнакомый голос. Сердце, которое заходилось в бешеном ритме, вдруг резко замедляется, словно кто-то убавил пламя горелки. Вэй Ин прислоняется к бордюру, обнимая руками ноги и утыкаясь в колени. Как же он устал. Он так устал. Внезапно рядом останавливается автобус. Яркий свет освещает ряды сидящих внутри людей. В нем есть что-то манящее — иллюзия движения, иллюзия побега… двери захлопываются. Вэй Ин бросается к автобусу и колотит в окно: — Эй! Водитель награждает его разъяренным взглядом. Вэй Ину плевать. Двери с шипением открываются. Он обшаривает карманы в поисках бумажника и подносит проездной к считывателю. Автобус, с тихим вздохом двигателя, начинает движение. Внутри полно призраков. Вэй Ин пытается не обращать на них внимания. — Ладно, — бормочет он. Поднимает руки и берется за поручень. — Все хорошо. Он говорит вслух с самим собой и это должно привлекать внимание, но ему плевать. Может, если он доедет до конечной остановки, то проживет достаточно долго, чтобы вырваться из петли. Или нет. Еще одна петля. Он разберется с этим, когда будет чуть менее мертв внутри. Вэй Ин поднимает голову. В паре метров от него стоит юноша, и его лицо просто нереальное. Он во всем белом, его точеный силуэт наполнен красотой в каждом плавном изгибе. Его длинные черные волосы, наполовину собранные в хвост… Он такой серьезный. Вэй Ин идет к нему. Автобус поворачивает, поручень тянет раненное запястье и Вэй Ин выпускает его, падая прямо на этого парня, который даже не покачнулся, пронзив Вэй Ина взглядом. — Оу! Простите. Незнакомец перешагивает на другую сторону прохода, отдаляясь от него. В его руках стопка книг, и, под шнурком от одежды, попавшем под палец, виднеется удостоверение. Вэй Ин наклоняется вперед, чтобы увидеть имя. — Лань Ванцзи, — читает он. — Это ты? Незнакомец хмурится: — Да, — у него мягкий голос. Вэй Ин поднимает руку в шаблонном приветственном жесте: — Привет! А я Вэй Ин. Лань Ванцзи не мигает. Он кажется сконфуженным… или злым? Сложно сказать. Вэй Ин пытается придумать что-нибудь еще. Он хочет, чтобы этот человек не отводил от него взгляд, потому что иначе он может исчезнуть. Даже если Лань Ванцзи сочтет его сумасшедшим, хотя, скорее всего, он и правда сбрендил. — Ты только что с работы? Из школы? Длинная пауза. — Исследование, — отвечает Лань Ванцзи. — В библиотеке. — Что ты изучаешь? — Музыку. Что-то мелькает в памяти Вэй Ина, тут же исчезая. — Это здорово, это в самом деле… ладно, я бы задал тебе миллион вопросов на эту тему, в любую другую ночь. Я, знаешь ли, типа… сегодня я немного не в себе. И каждую сегодняшнюю ночь, вроде как. Обычно я не садился в этот автобус, потому что водитель, работающий по выходным, меня ненавидит за то, что я… — он падает на ряд задних кресел. Это бессмысленно. Все это неважно. Скоро Вэй Ин снова окажется в магазине. — О, а еще — прямо здесь умер мужчина, от сердечного приступа. Он сидит вон там и дышит пассажирам в затылок, хотя он настолько нематериален, что не может привести воздух даже в малейшее движение. Иногда я говорю ему, чтобы проваливал, хотя это вызывает неодобрение у тех, кто не видит, с кем я веду беседу. — Ты можешь видеть призраков? — в глазах Лань Ванцзи появляется огонек любопытства. — Да. Да, я могу их видеть. И они повсюду. Если честно — от них невозможно спрятаться! — Вэй Ина разбирает неудержимый смех. Это ненормально. — Прости, прости. У меня просто… боже, у меня наихудшая ночь в жизни, и она никак не закончится, так что я сейчас не в лучшем настроении. Лань Ванцзи внимательно на него смотрит. Автобус наклоняется. Колеса яростно визжат, но за этим не следует толчка… гололед… Вэй Ин тут же понимает, что сейчас произойдет. — Черт, — выдыхает он. Они движутся так быстро, что уличные огни проносятся как метеоры. Даже два десятка смертей спустя в сознании Вэй Ина срабатывает рефлекс — беги, беги, беги! Но ему некуда бежать. Нереальный парень продолжает на него смотреть. Вэй Ин улыбается в ответ и вздыхает, ощущая себя безумцем. Остались считанные секунды. — Ты этого не вспомнишь, — сообщает он. — Но мне было приятно поболтать с тобой, Лань Чжань. Лань Ванцзи моргает. Теперь его взгляд выражает почти что шок. — Откуда тебе известно мое первое имя? — А? — Я не говорил его тебе. Оно просто слетело с языка. Лань Чжань. — О. Эм. Странно, да? — они никогда не встречались. Так откуда бы ему знать молочное имя незнакомца? Их несет прямо на здание, и нет ничего, чтобы предотвратить столкновение. Вокруг все кричат, цепляются за поручни, стараются открыть двери и выбить окна. Забавно, думает Вэй Ин. Пытается представить, каково это — верить в наличие хотя бы одного шанса. Лань Ванцзи, Лань Чжань, не двигается с места, наблюдая как за окном мелькает город. — Лань Чжань, тебе не… — Нет, — говорит Лань Чжань, спокойно держась за поручень одной рукой и сжимая во второй голубой зонтик. — Это случается каждый день. Каждый день… — Погоди, и ты тоже? Удар.