Увидимся вчера (See you yesterday)

30.

— Безрассудно, — произносит голос рядом с ним и… вот он — Лань Ванцзи, Лань Чжань с красивым голубым зонтиком в руке, в шерстяном пальто — белом, как изнанка морской раковины, с темными глазами на бесстрастном лице. — Лань Чжань, это ты! — Мгм. — Хорошо, — говорит Вэй Ин. — Хорошо. Лань Чжань отпускает запястье Вэй Ина. Но ощущение его пальцев не исчезает, как если бы их силуэт выжгли прямо на коже. Под бинтом пульсирует боль. — Ты же помнишь меня, правда? — спрашивает Вэй Ин. — Да. — Вау! Это… — Вэй Ин стоит, глупо раскрыв рот. — Эм… тогда предлагаю пропустить автобус. — Лань Чжань кивает. — Отлично! Идем, найдем место, чтобы поговорить. Встречный поток людей прижимает их к краю тротуара. Мимо проходит некто в недо-костюме Человека Паука, а рядом — совершенно точно кактус. Но, может, и покемон. Смешные, неправдоподобные фигуры одна за одной выходят из полумрака на свет, словно огромные куклы на сцену театра. — Очень странный праздник, — сообщает Вэй Ин. — Время от времени я подумываю над тем, чтобы не вылезать в этот день из кровати, и, похоже, как раз сегодня тот самый случай, когда мне надо было это сделать, а? — Возможно. Вэй Ину кажется, что Лань Чжань будет не в восторге от «Макдоналдса», а еще, после десяти вечера это место кишит призраками, поэтому Вэй Ин приводит его в небольшое кафе на углу с немецким названием, которое обожает Хуайсан за йеменские завтраки. — Что ты будешь? — спрашивает он Лань Чжаня. Зеленый чай для него и латте для Вэй Ина. Пока бариста суетится за стойкой, внимание Вэй Ина поглощают сочащиеся маслом малауахи и туго закрученные золотистые буреки на витрине*. Он экономит на продуктах в этом месяце, пытаясь дотянуть до следующего чека за работу в магазине, поэтому не обедал на сменах, позволяя покупателям и занятиям в подсобке отвлечь себя от тянущего чувства голода в животе. Обычно, он не обращает на такое внимания, но сейчас Вэй Ин валится с ног, вымотанный временными петлями. Словно пытается справиться с джетлагом. (*п.п. Малауахи — йеменские блины из слоеного теста, бурек или бурекас — роллы из слоеного теста с самыми разными начинками, обжаренные в масле) — Восемь девяносто восемь, — говорит кассир. Вэй Ин пытается выдернуть свой потрепанный бумажник из заднего кармана джинсов. — Конечно, ох… — он дает ей пригорошню смятых в ничто купюр и опускает еще пару в баночку возле кассы. Он не помнит, когда в последний раз покупал кофе, но, учитывая то, что он застрял в уникальной в своем роде временной аномалии, то обязан хотя бы оставить нормальные чаевые. Он ведет Лань Чжаня к столику в углу. Лань Чжань вешает свое пальто у двери. На нем черный свитер с высоким горлом и, пожалуй, самая красивая юбка*, которую когда-либо видел Вэй Ин. Шелк пепельно-голубого цвета с серым отливом струится как волны на поверхности озера от легкого ветерка. Лань Чжань садится на соседний стул, откидывая назад длинную прядь волос. (*п.п. — см. комментарий в конце главы) Официантка приносит напитки. — Спасибо, — говорит ей Вэй Ин, но она смотрит на Лань Чжаня. Он замечает, что посетители в очереди на кассу и люди, выходящие из кафе, тоже смотрят на Лань Чжаня. — Пожалуйста, — отвечает официантка. Вэй Ин ухмыляется, когда она уходит: — Ты, наверное, давно привык к такому? Лань Чжань плавными движениями наливает себе чай и опускает чайник на стол. — Нет, — тихо отвечает он. — Потому что ты… о… у тебя кто-то есть? Он по-прежнему смотрит в стол: — Нет. — Ладно. Осознавая, что пялиться невежливо, Вэй Ин обхватывает ладонями свою кружку кофе и вдыхает его запах. Мягкий горьковатый аромат достает до самого горла. Он моргает, ощущая, как влажный пар от напитка пристает к щекам, носу и векам. Вэй Ина слегка потряхивает с того момента, когда Лань Чжань оттащил его от дороги. — Итак, — произносит Вэй Ин, нарушая молчание. — И сколько раз у тебя была… петля? Для этого вообще есть какой-нибудь термин? Лань Чжань поднимает взгляд. В свете многочисленных лампочек, свободно развешанных под потолком, его глаза — карие с золотыми крапинками, похожими на капельки мёда. Что-то внутри Вэй Ина переворачивается и падает в низ живота. — Я называю их «повторениями». — Ну и ладно. А мне больше нравится «петля», — говорит Вэй Ин. — Так что я буду пользоваться этим словом. И сколько петель было у тебя? — Двадцать девять, — говорит Лань Чжань. Кажется, он даже не задумался над ответом. — Эта — тридцатая. — Ага… — Вэй Ин начинает загибать пальцы, но петли в его памяти превратились в поплывшую акварель. — Кажется, у меня тоже было двадцать девять. Черт, это много. А ты встречал кого-нибудь еще, кто тоже застрял? — Нет, — говорит Лань Чжань. — Но могут быть и другие. — Но мы не можем знать наверняка, так? Вряд ли кто-то трубил бы об этом на улице: «Я попал в самую извращенную версию Дня сурка, прожил эту ночь двадцать девять раз подряд, и каждый из них был полным отстоем». Сильно в этом сомневаюсь. — Да. Лань Чжань, похоже, не из разговорчивых, но это ничего. — У тебя есть какие-нибудь теории? — спрашивает Вэй Ин. — Несколько. Вэй Ин ждет, но Лань Чжань больше ничего не говорит. — Любопытненько! Ладно, раз уж теперь нас двое, то мы сумеем во всем разобраться, да? Лань Чжань выглядит менее оптимистичным: — Мгм. Вэй Ин делает большой глоток кофе, и пенка облепляет губы. Он облизывает рот. — Окей. Во сколько начинается твоя петля? — В девять. — Моя тоже. Ровно в девять. Если время здесь вообще существует, ха-ха. И как долго тебе удалось продержаться? — Два часа и тридцать восемь минут, — четко рапортует Лань Чжань. Значит, они оба еще ни разу не дожили до наступления следующего дня. — Ладно, — кивает Вэй Ин. — Похоже… думаю, моя длилась примерно столько же. Я просто шел, куда меня несли ноги, и свалился с лестницы в парке, как идиот. А самая короткая? — Менее десяти секунд. — Угх, нда, — у меня тоже была практически мгновенная смерть. Поскользнулся и пробил головой полку. Игра закончилась, вот так вот. Лань Чжань кивает. — Думаешь — петля продолжается? — Вэй Ин подпирает подбородок ладонью. — После того, как мы умираем, время останавливается или продолжает идти? Существует параллельная реальность, где кто-то рассматривает содержимое моего черепа на кухонном полу? Ну… будет рассматривать, через пару часов. Хотя, я же помню, что это происходило, значит, — это прошлое… ох, как все сложно. Наша временная линия в полной жопе. — Недостаточно информации, — говорит Лань Чжань, впервые проявляя какие-то эмоции, сдвинув брови. — Я… надеюсь, что нет. — Точно. Хотя бы потому, что в этом городе уже обитает слишком много неупокоенных душ, и не хотелось бы добавлять к ним двадцать девять моих призраков и столько же твоих. — Ты сказал, что видишь их. Вэй Ин и правда так сказал, да? Единственному человеку, который мог это запомнить. Ладно. Возможно, это ничего не значит. Возможно, есть и другие заклинатели, которые видят призраков. Вэй Ин не проводил социальных исследований на эту тему, но наверняка есть значительная вероятность того, что его способность не уникальна. — Эм…ага, — отвечает он. — Они…эм… для меня это обычное дело. Я уже почти перестал извиняться за то, что случайно прошел кого-то насквозь. — Ясно, — говорит Лань Чжань. Его лицо снова ничего не выражает. — Ты мне не веришь. — В это сложно поверить, — Лань Чжань осторожно оглядывается на соседний столик слева, где пара незнакомцев поглощены обсуждением эпизода «Survivor».* — Я веду подробное исследование по призракам. И ни разу не встречал людей, способных их видеть. (*п.п. Survivor — американское реалити-шоу, в котором аж 40 сезонов и это не предел. Сильно похоже на российский аналог «Последний герой».) — Ты заклинатель? — произносит Вэй Ин прежде, чем успевает подумать. Лань Ванцзи. Лань Чжань. — Погоди-погоди… ты — Лань! Ты из клана Гусу Лань. Ты — принадлежишь к клану! Лань Чжань видит его. Вэй Ин понятия не имеет, возможно ли такое — Лань! Они не могли сделать исключение для одного из Ланей. Заклинание разрушено? Его сняли? — Это проблема? — А? — Вэй Ин отрицательно качает головой. — Нет-нет, все в порядке, просто я не… Это точно глюк. Заклинание дало сбой из-за петли или многочисленных смертей. Потому что эту печать нельзя было разрушить, она слишком мощная, но в нее можно было внести ошибку. Скорее всего. — Ты знаешь кого-то из кланов? — спрашивает Лань Чжань. — Угу. — В подкорке мозга зарождается предупреждающий звон. — Неплохо так знаю. — Я думал, что свободные заклинатели почти не имеют с ними общих дел. — Так и есть! Обычно. Но я, эм… Я тоже принадлежал к клану. Вэй Ин надеется, что крохотный кусочек правды повлияет на их диалог значительно лучше, чем попытка сделать вид, что у них нет ничего общего — сложных родословных, политики и традиций. Куча свободных заклинателей когда-то были учениками кланов. Так что это не должно вызывать вопросов. Лань Чжань замирает, не донося чашку до рта: — К какому клану? Вэй Ин ухмыляется: — Да какая разница? Ого, эта ночь становится все чудесатее и чудесатее. Ты — Лань! Взгляд Лань Чжаня пронизывает его, словно шальной призрак пролетающий сквозь запертые двери. Но Вэй Ин очень долго был в бегах. Он сумеет справиться с одним воспитанным, немногословным адептом. — Наверное, стоит обменяться информацией, да? У нас точно должно быть что-то общее; нечто, что нас связывает. Что ты делал перед тем, как умер в первый раз? — Был в библиотеке. — Какой библиотеке? — Библиотеке школы заклинательских искусств на углу Хестер-стрит и Боуэри. — А, в этой. Лань Чжань продолжает: — Я занимался там до девяти часов. Сел на автобус до дома. Приготовил ужин и позвонил дяде. Затем я умер. — Как? — Сердечный приступ. Вэй Ин потрясенно восклицает: — О господи, серьезно? Но ты же… сколько тебе лет? — Двадцать шесть, — отвечает Лань Чжань. — Оу. Мне тоже. — Полагаю, случился разрыв коронарной артерии, — обыденно добавляет Лань Чжань. — В смысле, твое сердце просто… разорвалось? — Да. — Это… вот блин. Сочувствую. Вэй Ин не может сказать, что его собственная смерть стала большим сюрпризом. Тело Вэй Ина — гремящий костями старый мешок, который дышал на ладан задолго до того, как проклятие положило ему конец. Но Лань Чжань должен быть сильным, он же Лань! Он не мог умереть таким образом. Лань Чжань кивает, больше ничего не рассказывая. Наверное, это был не лучший способ начать знакомство. — А ты? — Э, — Вэй Ин задумывается. — Ну, я был на вечеринке в честь Хэллоуина с другом. Ты знаешь Не Хуайсана? Думаю, знаешь. — Да, — нечитаемые эмоции в его голосе. — Я знаю главу Не. — Угу, короче, мы с ним отправились перекусить. Зашли в местечко с бабл ти, где уже бывали до этого. А потом я ушел, и… потом… ох, провал в памяти. Я не помню, как закончилась та ночь. — Ты не помнишь, как умер? — Нет, — отвечает Вэй Ин. — Извини. — Пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте, он не находит ничего, кроме серой мути с красными вспышками. И, кажется, чье-то лицо. — У меня всегда была ужасная память, а…эм… постоянные смерти повлияли на нее не лучшим образом. Лань Чжань молча расстегивает рюкзак и достает тонкий ноутбук серебристого цвета. Он включает его и ставит на столик между ними. Затем создает файл с таблицей и начинает печатать. Называет первый столбец «Петля». Второй — «Причина смерти, Лань Ванцзи». Вэй Ин потягивает латте, потряхивая свою дурацкую толстовку, чтобы хоть немного ее просушить. Когда Лань Чжань заканчивает, в таблице появляется тридцать пунктов и двадцать девять из них имеют причины смертей. Вэй Ин скользит глазами по второму столбцу: — Упавший балкон… крушение поезда… Ты правда все это запомнил? Каждую? — Смерть — довольно памятное событие. — Лань Чжань берет чашку с чаем. — Только не для меня. — Вэй Ин продолжает читать. — Лань Чжань, не слишком ли много сердечных приступов? В первый раз и… во все остальные разы. — Мгм. — Четкими движениями пальцев Лань Чжань создает новый столбец. Этот называется «Причина смерти, Вэй Ин». И говорит: — Что ты помнишь? Не самый любимый вопрос Вэй Ина. — Так, ладно. В первый раз… полагаю, — большой и жирный пробел. А затем тоже… а, погоди! Во второй раз я задохнулся, захлебнувшись выпивкой. Не ожидал от алкоголя такой подставы. В третий меня сбила машина. Вообще, меня сбивало кучей машин. Но не всеми одновременно. И мотоциклом! Однажды я утонул, что было довольно неприятно. Где-то на четвертой петле. Он смотрит как загадочный Лань Чжань аккуратно печатает все это ровными рядами букв, тихо щелкая белыми клавишами. Происходящее кажется нереальным. — А еще было много петель, когда я не мог выбраться из места, где находился. Падал с лестницы, и это было ужасно, снова и снова, и петли менялись так быстро… — Здесь? — Лань Чжань указывает на несколько верхних строк. — Ни одна из этих не длилась больше двух минут. — Ага, — отвечает Вэй Ин. — Да, наверное? Я решил, — это проделки Не Хуайсана, потому что он всегда появляется в начале моей петли, и поэтому пытался от него убежать. Это… было не очень мудрым поступком. — Глава Не знает? Вэй Ин отрицательно качает головой: — Он ничего не заметил. Он не помнит, что сегодня ночью мы встречались с ним тридцать раз подряд. — Как ты вышел из здания? — Не знаю. Что ты делал, когда застревал? — Я был в библиотеке, — отвечает Лань Чжань. — Сначала ты не мог уйти… а потом смог? — Мгм. Вэй Ин закусывает губу. Не он один что-то скрывает. От мысли, что не только он пытается обмануть Лань Чжаня, на душе становится спокойнее. — Один раз, — продолжает Вэй Ин. — Я пытался уйти так далеко, как мог. Предположил, что у проклятия есть что-то типа радиуса действия. И, если я выйду за его пределы, то все закончится. К твоему сведению — этого не случилось. Я сделал это… примерно три или четыре петли назад. — Я сел на поезд, — говорит Лань Чжань. — Петля двадцать пять. — Как далеко ты уехал? — Недалеко. — Черт. — Мгм, — уголок рта Лань Чжаня чуть приподнимается — крохотная, едва заметная эмоция. Из мрачной кучи бесконечного абсурда начинает выстраиваться хрупкий мостик согласия, пробивается нежно-зеленый побег взаимопонимания. — А один раз, — вспоминает Вэй Ин. — Думаю, я… у меня был апоплексический удар, или что-то вроде того. Я просто сел и все потемнело, — он жестом показывает, как погас свет. — А потом — ничего. Думаю, на двадцать седьмой петле. Лань Чжань печатает: — В твоей семье случались апоплексические удары? — Не знаю. А в твоей бывали сердечные приступы? — Нет, — отвечает он. — Ни одного. — Да уж. О! А в той петле, перед которой мы встретились, я разбил голову об пол в чужой кухне. А это была очень красивая кухня. Умер на глазах у толпы людей. Отстой. Лань Чжань педантично фиксирует все в таблице. Вэй Ин заглядывает в нее. Вдвоем, они сравнивают свои столбцы. — Некоторые совпадают, — замечает Вэй Ин. — Видишь? Нас сбивало машиной и било током… — Но большинство не совпадает, — возражает Лань Чжань. — Верно. Большинство из них кажутся… случайными? Вообще-то, некоторые выглядят так, будто над нами кто-то измывался; что не так с этой лестницей или с библиотекой? Мы должны там что-то сделать? Или у кого-то просто странное чувство юмора? — Я не знаю, — Лань Чжань стремительно перебегает глазами от записи к записи. Промеж его бровей возникает морщинка, похожая на складку на белой бумаге. — Много падений, — заключает он. — Ага, — соглашается Вэй Ин. — Как думаешь — в первый раз я упал? — Ты мне скажи. Что, если первый раз был решающим? Это имеет смысл — ведь именно тогда все пошло наперекосяк. Если бы только его память не напоминала бесполезные осколки зеркала, разбросанные по полу. — Что еще? — Вэй Ин пытается ухватиться за новую ниточку. Очень важно, чтобы Лань Чжань не уходил, потому что без него он ощущает себя на краю бездонной пропасти. — Когда у тебя день рождения? — Двадцать третьего января, — отвечает Лань Чжань. — Ясно. О, а у меня — сегодня. — С днем рождения. — Спасибо. Кто бы мог подумать, что я проживу все самые неудачные гороскопы для Скорпинов всего за одну ночь? Возможно я из тех людей, которые родились и умерли в одну и ту же дату, как Шекспир, к примеру. Такое ведь тоже бывает? Шансы умереть в свой день рождения сильно повышаются; ввиду неумеренного употребления алкоголя, люди идут на неоправданный риск. — Я слышал что-то подобное, — говорит Лань Чжань. — Где ты родился? В Гусу? — Мгм. — А я родился здесь, — рассказывает Вэй Ин. — Ну, не здесь-здесь, а в Чикаго. Мои родители много путешествовали и нигде подолгу не задерживались. — Твои родители не входили в клан? — Нет. Хотя, отец поначалу был в клане, но потом ушел оттуда, чтобы жениться на маме. А она была свободной заклинательницей. Твои родители из клана Лань? — Только отец, — отвечает Лань Чжань. — Моя мать была… свободной заклинательницей, как твоя. — Их больше нет в живых? — Нет. — Ох, — произносит Вэй Ин. — Мои соболезнования. — Лань Чжань кивает. — Мои родители тоже умерли. Неудачная ночная охота. — Сколько тебе было лет? — Шесть, — Вэй Ин пожимает плечами. — Но это ничего; это случилось давным-давно. Я почти ничего не помню. В конце концов его нашли в Илине. Наверное, мама и папа сказали ему ждать там, и Вэй Ин ждал. Ждал и ждал, а они так и не вернулись. — Это очень ранний возраст, — замечает Лань Чжань. — Сейчас у тебя есть семья? — Ну, какое-то время я был сам по себе. — Он надеется, что Лань Чжань не станет его расспрашивать. Вэй Ин убежал из приюта, чтобы вернуться в Илин, боясь, что родители не смогут его найти. — А потом меня усыновили, и я стал учеником в клане. Его нашел Цзян Фэнмянь. «Здравствуй, Вэй Ин». Цзян Фэнмянь дружил с его родителями, поэтому Вэй Ин решил, что может отправиться с ним в Пристань Лотоса, которая находилась недалеко от Илина, и пожить с кланом Юньмэн Цзян, пока мама и папа не вернутся. Вэй Ину не сказали, что они погибли. Жизнь не поделилась на две части — теплое «до» и холодное «после». Высокий, резкий голос госпожи Юй пролетал острой стрелой сквозь стены, когда она кричала на дядю Цзяна, а Вэй Ин не понимал причины этих ссор. Скорее всего, это означало, что нужно подождать еще. Прошло много лет прежде, чем он понял, сколько придется ждать. — Что случилось с твоими приемными родителями? — спрашивает Лань Чжань. — Погибли на войне. — Причина смерти: Вэй Ин. — У тебя не осталось родных? — Не осталось тех, кто поддерживал бы со мной связь, — поправляет Вэй Ин. — Что насчет тебя? У тебя есть родственники? — У меня есть брат, — отвечает Лань Чжань. — Старший. Нас воспитывал дядя. — Значит, — ты живешь в клане? — Это мой второй раз за границей, — говорит Лань Чжань. — Сколько ты живешь в Нью-Йорке? Вэй Ин улыбается: — О. Я тут что-то около пяти лет. Этот город сжирает мои деньги до последнего цента. А ты? Они продолжают этот странный танец — то сближаясь на несколько шагов, то снова расходясь. Вэй Ин уже много лет не держал в руках меча, но его тело помнит. Мышечная память хранит каждое движение, и он думает, что Лань Чжаня было бы сложно победить. Лань Чжань спокоен, как глубокий омут, сидит прямо, как сосна, и постоянно говорит с одной и той же интонацией. Однако Вэй Ин чувствует, как он медленно, неукротимо зажимает его в угол. — Два года, — говорит Лань Чжань. — И еще три года до войны. Почему ты сюда приехал? — Ах, ну ведь все мечтают тут жить. Иногда я смотрю, как таракан крадется по моей подушке, и понимаю — это самое потрясающее событие за всю неделю. — Почему ты больше не живешь в клане? — спрашивает Лань Чжань. — Неразрешимые противоречия, — продолжая улыбаться, отвечает Вэй Ин. — Что это зна… — Боги, это странно, тебе не кажется? — Вэй Ин кладет руки на стол. — Похоже на быстрое свидание, только в конце нас неизбежно ждет смерть. Эй, а что, если в этом и есть замысел — разбавить скуку, а? — Все усложнится, — с нотками металла в голосе произносит Лань Чжань, — Если ты не расскажешь мне то, что может быть важным. — О, Лань Чжань, не надо так. — Потные ладони чуть покалывает. Шея горит. — Это ведь не так уж важно, верно? Мы уже выяснили, что есть то, что нас объединяет, но нет ничего, что объясняет, как мы оба застряли в смертельной временной петле. А еще мы не встречались друг с другом раньше, так что вряд ли здесь замешаны личные мотивы. Вот только Лань Чжань — не простой незнакомец. Он принадлежит к одному из самых влиятельных кланов в мире заклинателей. А Вэй Ин… о, Вэй Ин мог бы быть гораздо более интересной персоной, если бы официально его не объявили мертвым. Лань Чжань возвращается к ноутбуку, рассматривая таблицу их злоключений; экран бросает голубоватые отсветы на его лицо. Он кажется растерянным. Вэй Ин следит за дыханием и держит рот на замке. В течение нескольких минут Вэй Ин вертит в голове эти кусочки информации, словно ювелир, въедливо изучающий каждую грань алмаза. Читает строчку «Крушение поезда» в столбце смертей Лань Чжаня и «Упал с лестницы в парке» в своем. — Эй, — произносит он. — Как думаешь — мы умираем в одно и то же время? Лань Чжань смотрит на него: — Похоже на то. — Да, судя по всему. — Сравнение по времени вроде бы дает результат, но насколько верный? Почему заканчивается петля? Действительно ли они могут дожить только до полуночи? — Хм, нужно провести расследование. Надо узнать… — Ты — темный заклинатель? Вэй Ин давится воздухом на вдохе, и время замирает. Мозг парализует паника, прикрытая улыбкой: — Как грубо, Лань Чжань! Вообще-то о таком принято спрашивать не раньше второго свидания. — И все же? — Да. — Как он узнал? Адепты кланов теперь находят темных заклинателей по запаху? — Я темный заклинатель. Это проблема? — Это ты меня проклял? Вэй Ин смеется. Он попросту не в силах сдерживаться — еще один кусок ложится в возвышающуюся перед ним гору абсурда. — Я тебя…нет! Нет, это не я. — Лань Чжань буравит его взглядом, сжав губы в тонкую полоску. — О, господи. Ладно-ладно. — Вэй Ин поднимает левую руку, показывая три пальца в клятвенном жесте: — Я, Вэй Ин, клянусь, что не насылал на тебя, Лань Чжань, Лань Ванцзи, человек, которого я встретил буквально пять минут назад, проклятие, обрекающее бесконечно проживать одну и ту же ночь, умирая в конце. — Он опускает руку на стол. — Доволен? — Значит, есть еще один могущественный темный заклинатель, который привел в действие очень сложный ритуал. — Ох, — говорит Вэй Ин. — Откуда ты знаешь? — Я его засек, — отвечает Лань Чжань. — Несколько повторений назад. Внутренности Вэй Ина в ужасе прилипают к позвоночнику. Ему нужно очень, очень осторожно подбирать слова: — О, э… — произносит он. — Нет, тогда это был я. Я знаю, что это говорит не в мою пользу, но… клянусь, Лань Чжань. Я тебя не проклинал. Губы Лань Чжаня сжимаются еще плотнее, и Вэй Ин уже начинает догадываться, что означает это выражение лица. Но он просто говорит: — Нам нужно обменяться номерами. — Похоже, что быстрое свидание перед смертью идет лучше, чем думал Вэй Ин. Но все же он медлит, когда Лань Чжань просит его телефон. Неуверенно достает старую, раздолбаную модель смартфона, которую Ян Цзайхань дал ему несколько лет назад. Экран покрыт паутинкой трещин, и пальцы хорошо помнят каждую из них. Вэй Ин шутит, что у него нет памяти за исключением той, что находится на флэшке. Но его телефон на самом деле помнит все самое важное лучше Вэй Ина: его расписание, день рождения Вэнь Цин и все его талисманы. Еще на нем есть проклятие. Он не любит, когда его касаются другие люди. — Лучше я сам, — говорит Вэй Ин. Лань Чжань вздыхает, но снимает блокировку на своем телефоне и передает его Вэй Ину. Он набирает свой номер, отправляет на него сообщение и ждет. Его телефон устало издает меланхоличный писк. — Хорошо. Теперь у тебя есть мой номер, а у меня — твой, — он возвращает телефон Лань Чжаню. — Наверное, придется их запомнить… если только у тебя нет способа передавать информацию в следующую петлю. — Нет. — И у тебя тоже? Но это хорошо, что каждый раз мы возвращаемся на исходную. А иначе, только представь: к этому моменту от меня могла бы остаться кучка костей, украшенная двумя глазными яблоками, печально взирающими на мир. Лань Чжань, если все-таки до этого дойдет, ты позаботишься о них? Лань Чжань отвечает с убийственной серьезностью: — И не подумаю. В груди Вэй Ина расцветает фейерверк восторга. Словно там поселился рой светлячков, осветивших темноту под его ребрами. Он смеется: — Жаль, очень жаль. Жаль, что они встретились таким образом, очень жаль, что Лань Чжань оказался адептом самого праведного и консервативного клана в мире, и жаль, что Вэй Ин — убийца, предатель и еретик, который ничего не может ему предложить. По крайней мере, — ничего, что не вызовет у Лань Чжаня отвращение, потому что он кажется очень интересным. Он похож на того, с кем Вэй Ин непременно захотел бы познакомиться поближе, если бы его жизнь сложилась иначе. Если бы Вэй Ин был другим человеком, с которым захотел бы сблизиться Лань Чжань. — Что теперь? — спрашивает Лань Чжань. Вэй Ин водит пальцем по округлой ручке кофейной кружки. — Я думаю, — отвечает он, — Стоит пройтись по тем местам, где ты был в первую ночь. Взгляд Лань Чжаня устремляется в стенку за его спиной. Вэй Ин всё понимает. Лань Чжань кажется очень сдержанным и необщительным человеком, а Вэй Ин бесцеремонно врывается в его жизнь. Они никто друг для друга. Вэй Ин — темный заклинатель и скрывает все остальное. Пару минут назад Лань Чжань считал, что он его проклял. Если честно, Вэй Ину повезло, что Лань Чжань еще не попытался его арестовать. — О, Лань Чжань, послушай, — их взгляды встречаются, и живот Вэй Ина скручивает, словно ему двинули под дых. — Если я не отвечаю на твои вопросы, то это…это не означает, что я не хочу сотрудничать, или подшучиваю над тобой… ну, если только самую малость. Просто… есть вещи, которые я не могу тебе рассказать, правда не могу, прости. Лань Чжань медленно моргает: — Все в порядке, — отвечает он. — Прошу прощения, если мои вопросы были… слишком личными. — Нет-нет, все хорошо, честно. Нельзя сказать, что мы встретились при обычных обстоятельствах, потому что вся эта ночь напоминает чью-то дурацкую шутку, а ты… мы… пытаемся найти какую-то зацепку. Лань Чжань кивает. — Давай пройдемся заново по твоей петле. Что происходило перед тем, как ты умер. Куда ты ходил, что делал. Хорошо? — Хорошо. — Сначала библиотека? — Мгм. Они сталкиваются плечами, шагая под зонтиком Лань Чжаня. Улица окружает их размытыми дождем, огнями, телами и быстро мелькающими ногами. Вэй Ин мельком слышит гудение неоновой вывески «ОТКРЫТО» на двери прачечной. Он чувствует себя таким живым. Окрыленным. Он знает, что Лань Чжань может быть опасен, но облегчение от встречи с ним перекрывает все опасения. Несет его словно лодка по спокойной реке туда, где он должен быть. Его разум напряженно складывает вместе кусочки головоломки: — Ты сказал, что занимался в библиотеке… но разве ты учишься не в NYCCS? — Да, — подтверждает Лань Чжань. На следующей улице потише, и Вэй Ину больше не нужно с усилием прислушиваться к его мягкому голосу. Деревья стоят ровным строем вдоль аллеи, и потоки дождя стучат по голым веткам, стекая вниз маленькими ручейками. Вэй Ин перешагивает кучу опавшей листвы и корявых сучков, чувствуя сладковатый запах гниения. — Ты на музыкальном отделении? — Пишу докторскую. — Ого! — восклицает Вэй Ин. — Круто. — Он вспоминает как изучал брошюры университетов для поступления в докторантуру в Китае и США, загибая уголки на тех, что привлекли внимание. Реши Вэй Ин поступать сейчас, то завалил бы все вступительные экзамены. Его бы прогнали взашей из приемной, но, вероятнее всего, убили. — Музыкальные техники в заклинательстве, — говорит Лань Чжань. — Экспериментальное направление. — Тебе это нравится? — Да, очень, — оторвав на секунду взгляд от толпы, Вэй Ин успевает заметить, как блеснули его глаза. — Ох, это здорово. Я стащил у Хуайсана его удостоверение для доступа в библиотеку и прочел кучу литературы о музыкальных техниках. Кто руководит твоим исследованием, кто твой наставник? — Вэй Ин запомнил почти все имена в этой сфере. Чисто из академического интереса и, чтобы почерпнуть для себя несколько кусочков полезной информации. — Сяо Синчэнь. Вэй Ин вздыхает: — Он ученик Баошань-саньжэнь, верно? — он не говорит: «Он вроде как мой дядя. Думаю, он знал мою мать». — Да. — Никогда его не встречал. Но слышал, что он…эм… очень хорош. А его исследовательскую работу, сочинение по контрапунктам* и передаче духовной энергии, я прочел вдоль и поперек. Но, говорят, он не берет студентов. (*п.п. Контрапункт — учение об одновременном движении нескольких самостоятельных мелодий, голосов, образующих гармоническое целое) Лань Чжань опускает зонтик, чтобы не задеть нависшую ветку: — Я попросил его сделать исключение. — Ну конечно. Кто бы тебе отказал? — Он, — отвечает Лань Чжань. — Серьезно? — Мгм. Но я проявил настойчивость. Решил, что хочу учиться только у него. — Правда? — Лань Чжань не перестает удивлять. — И на какую тему твоя диссертация? — Исследование, — говорит он. — С практическим анализом. — Типа — ты применяешь мелодии в деле, фиксируешь результаты, а затем — излагаешь, как они сработали? К слову, на чем ты играешь? — Гуцинь. И — да, в общих чертах. — Как традиционно, — поддразнивает Вэй Ин. — От Ланя я ничего другого и не ждал. Что делают твои мелодии? — Усмиряют озлобленных призраков, — рассказывает Лань Чжань. — Они более эффективны, чем музыкальные техники, которыми пользуется мой клан в настоящее время. — О, — отвечает Вэй Ин. Горечь разливается внутри, сковывая тело, как вязкая трясина. — Это… уверен, это полезная штука. Наверняка делает изгнание духов приятным занятием, а? — Да, — подтверждает Лань Чжань. Вэй Ин пытается смириться с этими правилами, но они ужасно ограниченные. Усмирение и уничтожение; всегда только усмирение и уничтожение. Заклинатели из кланов не пытаются помочь неупокоенным душам, им не приходит в голову приложить хотя бы малую толику усилий. Для них это рутинная работа, утомительная обязанность, заполняющая промежутки между ночными охотами, которые приносят им славу. Иногда Вэй Ину приходится неделями заниматься одним призраком, который навел шуму, но никому не навредил, а затем обнаружить, что какой-то адепт уничтожил его, отправив в небытие, и от души осталось не больше, чем от раздавленного таракана. — Ага… в смысле — кого волнуют мертвые и их злоба, верно? Лань Чжань не отвечает. И они продолжают путь в тишине. Здание школы безмолвно стоит между закрытых на ночь чайных. Оно ничем не выделяется, кроме выцветшей красной надписи над входом, но Вэй Ин улавливает нечто, что будит внутри давно позабытые ощущения. Запах озона вокруг защитного поля; заклинания, наэлектризованные жаждой призраков пробраться внутрь. — Давно хотел заглянуть сюда, — говорит Вэй Ин. — Судя по рассказам, тут интересно. — В библиотеку может прийти любой заклинатель, когда заканчиваются занятия, — отвечает Лань Чжань. — О, я в курсе. — Это хорошее место, хорошая школа. Но Вэй Ин — нехороший человек. Однажды его пригласили провести занятие в школе заклинательства в Эчжоу. Ему нравятся дети, нравится буйство их воображения, как они говорят все, что приходит в голову, их забавные и неоднозначные умозаключения, искренние эмоции. Вэй Ин тогда был старшим учеником Юньмэн Цзян. Он стоял перед классом из двадцати детей семи-восьми лет, одетых в синие одежды, и рассказывал им о духовной энергии, учил их создавать простые сигнальные талисманы и отвечал на вопросы, чувствуя себя опытным учителем, настоящим адептом клана Цзян. А они смотрели на него так, будто он действительно был им. Пару месяцев назад Мянь-Мянь предложила ему провести уроки по магии талисманов в школе. Всего несколько занятий для детей, которые этим интересовались. Он отказался. Может ему есть, что рассказать этим подросткам, а может и нет, но это и неважно, потому что Вэй Ин портит все, к чему прикасается. Он и правда ходячее бедствие. Поэтому он не винит Лань Чжаня за подозрения в свой адрес. Может даже Лань Чжань прав на его счет. Лань Чжань тянет входную дверь. Она послушно открывается, незапертая, и они входят в неосвещенный коридор. Коридор приводит их прямиком в читальный зал. Деревянные столы с настольными лампами, втиснутые между стеллажами разных размеров, которые скрипят под весом книг, делают зал уютным. — Вы вернулись. — Девушка за стойкой выглядит молодо, ее волосы собраны в свободный, чуть растрепанный пучок. Она улыбается Лань Чжаню. — Привет! — влезает Вэй Ин. — Ничего, если мы здесь осмотримся? Мы подозреваем, тут что-то есть. Обещаю, это быстро! — Привет, — отвечает она. — Эм. Конечно, ради бога. Уходя, Вэй Ин слышит как Лань Чжань произносит: — Не ожидал, что вы еще будете здесь. — Много работы, — отвечает библиотекарь. — Администрация школы урезает бюджет, а недавно — уволила моего помощника, и за всё теперь отвечаю я одна. Или вы так признаетесь, что пытались вломиться в библиотеку? — Только из хороших побуждений, — отвечает Лань Чжань, и она смеется. Вэй Ину хочется запечатлеть это в своей памяти: Лань Чжань рядом с кем-то, кто ему нравится. — Итак, — произносит он. — Где именно? — Там, — Лань Чжань указывает на стол в углу, рядом с окном, которое выходит в ночную темноту. — Ясно. Пусто. Вэй Ин пару раз обходит зал, прислушиваясь к нему, пытаясь уловить злобу. Кроме той, что повсюду наполняет этот город. Он слышит шипение, проходя между стеллажами. Под столом, скрючившись в позу лягушки, сидит призрак. — О, привет, — он оглядывается на Лань Чжаня, который внимательно наблюдает. — Лань Чжань, тут… — Призрак, — продолжает он за Вэй Ина. — Да, — он кажется удивленным. — Ладно, надеюсь — это на самом деле призрак, а не агрессивный полтергейст. И он не швыряется мебелью, и не оставляет на полу банановые кожурки. Ну, к примеру. — На лбу Лань Чжаня возникает тонкая складка. — О, очень странная история, лучше не спрашивай. — Вэй Ин поворачивается к библиотекарю: — Ваш призрак… как он себя ведет? Не демонстрировал проявлений агрессии? — Он начал раскидывать вещи чаще обычного, — отвечает она. — Я подозреваю, что он пытается привлечь мое внимание, только непонятно, зачем. — Ясно, — Вэй Ин встает коленями на жесткий коричневый ковер. Коротко свистит и призрак вздрагивает. — Давай, выходи. Это старик со слезящимися глазами, чьё полупрозрачное тело выглядит хрупким, как бумажная салфетка. Его энергия затаенной злобы оседает тонкой пленкой соли на языке Вэй Ина. — Привет. Чем вы недовольны? Призрак тычет пальцем в красные часы на стене, позади библиотечной стойки. Похоже, он не может говорить. — Часы? — Яростный кивок. — Не там висят? — Нет. — Неправильное время? — Да. — Ладно. Но… время правильное, — Вэй Ин достает телефон. — Видите? Десять пятнадцать. Призрак мотает головой. Снова тычет пальцем. — Сколько, по-вашему, времени? — Призрак рисует на ковре. — Два? Хорошо. — Складывает ладони под щекой, укладываясь на них, а затем нарочито топает ногами. — Вы хотите спать… но вас будят? — Кивок на стойку. — Она вас будит. Потому что на часах неправильное время? — Кивок. — Понял. — Вэй Ин поднимается: — Можно взглянуть на часы? — Что такое? — спрашивает Лань Чжань. — Не уверен. Возможно, в них какое-то искажение. Снятые часы сочатся энергией затаенной злобы. Пластиковый корпус чуть вибрирует в руках, и тьма шепотом взывает к Вэй Ину. Он гипнотизирует их взглядом, до рези в глазах, и, наконец, стрелки съезжают с десяти, смыкаясь вместе на двух часах. — Вот оно! Всё, я нашел. Гроздь темной энергии висит на одной из стрелок, оплетая металлические внутренности часов, словно ветка глицинии. Вэй Ин тихонько зовет ее, распутывая: — Давай же, давай. — Тьма сопротивляется. Ей некуда деться, кроме самого Вэй Ина. Он дорого заплатил за создание Тигриной печати тьмы, заплатил практически всем, что у него было, но она была охренительно хорошим сосудом. Теперь Вэй Ин вынужден пользоваться талисманами или, в некоторых случаях, предлагать в качестве сосуда собственные меридианы. Хорошо, что это лишь крошечный сгусток. Он сворачивается у него под грудиной, обжигая внутренности льдом. — Готово, — сообщает призраку Вэй Ин, переставляя стрелки на часах. — Та-да! Теперь время правильное. — Призрак фыркает и уходит. — Не за что! — Обернувшись к Лань Чжаню, он говорит: — Время! Любопытная штука, не так ли? — Мгм. Вэй Ин окидывает библиотеку еще одним взглядом, но тут больше нет ничего примечательного. — Думаю, здесь мы закончили. Извини. Они прощаются с библиотекарем. Снаружи разум Вэй Ина пронзает осознание: — Ты его не изгнал! Призрака. — Не похоже, чтобы в том была необходимость, — Лань Чжань поправляет на плече лямку рюкзака. — Он не причинял вреда. — Ха, — произносит Вэй Ин. — В чем дело? — Ни в чем. Я просто… удивлен. Итак, куда ты пошел потом? — Домой к наставнику. Это неподалеку. Ближе к центру улица оживляется. Из припаркованных на обочинах машин доносится музыка. Автобус с запотевшими окнами пытается проехать через скопление такси. Мимо проходит группа людей в белых простынях, и призрак на углу квартала хихикает над ними. Вэй Ин расспрашивает Лань Чжаня о Сяо Синчэне, не вдаваясь в подробности, просто чтобы поддержать разговор. — Его нет дома, — сообщает Лань Чжань. Вэй Ин чувствует, как сами собой расправляются плечи. Вряд ли Сяо Синчэнь горит желанием встретить Вэй Ина. Они сворачивают на улицу с многоквартирными домами цвета морских ракушек. Лань Чжань подходит к третьей по счету двери и нажимает кнопку домофона. Тот отзывается предсмертным хрипом. — Ты часто приходишь к нему домой? — спрашивает Вэй Ин. — Здесь я обсуждаю с ним мое исследование, — говорит Лань Чжань. — Иногда мы вместе ужинаем. Он очень дружелюбный человек. Вскоре по другую сторону толстого стекла появляется силуэт. Дверь открывает девочка в бирюзовом комбинезоне и с заколкой в форме лисьей головы в волосах. Ее глаза целиком белые. — О… добрый вечер, молодой господин, — она отвешивает небрежный поклон Лань Чжаню, который тоже здоровается в ответ. — А с вами… Вэй Ин кланяется: — Меня зовут Вэй Ин. Привет! — Он уже давно отвык от всех этих церемоний. Госпожа Юй сейчас шлепнула бы его по спине: «Грубиян!». — Это… — начинает Лань Чжань. — Зовите меня а-Цин, — перебивает девочка. — Вы к даочжану? Его нет дома. — Вообще-то, эм… мы ищем кое-что, — вмешивается Вэй Ин. — Правда, я не уверен, что именно. Не возражаешь, если мы зайдем, чтобы осмотреться? Мы ненадолго! Сунув руки в карманы, а-Цин улыбается: — Хорошо. Следуя за ней на кухню, где ярко пахнет едой, Вэй Ин ощущает знакомые талисманы на дверном проеме. — Эй, это же мои! — Ага, — отвечает а-Цин. — Мы уже встречались. В магазине. — О, извини. У меня ужасная память на лица, да и на всё остальное тоже. И как они работают? Всё нормально? — Ты не врал, — отвечает девочка. — Гораздо лучше обычных. У нас в саду иногда объявляется этот уродский призрак, который пугает кроликов. Но я не видела его уже почти неделю. — Отлично! — Вэй Ин гордится этой частью своей работы, радуясь, что может сделать хоть что-то хорошее. — Я всё ещё довожу их до совершенства, так что приходи через недельку. Может, у меня будет кое-что получше. — Приду, — обещает она. А-Цин заваривает чай, они беседуют. Вэй Ину нравится эта девочка. Она прямолинейная и смешная, нелестно отзывается об адептах кланов, но Лань Чжань ее не останавливает. Они перебираются в садик позади дома, на скамейку, чтобы поиграть с кроликами а-Цин. Коричневый Юэбин замирает в руках у Вэй Ина. Он чувствует, как зверек дрожит, часто-часто вздымая бока. — Это ничего, — ободряет его а-Цин. — Он всегда недоверчиво относится к незнакомцам. — Юэбин фыркает и возится, когда Вэй Ин гладит его по ушам, но, в конце концов, успокаивается. Тяотяо спит на коленях Лань Чжаня. А-Цин уходит в дом, чтобы позвонить. — Мы сидели здесь, — говорит Лань Чжань. — Чувствуешь что-нибудь? — Неа, — качает головой Вэй Ин. Кажется, Лань Чжань уже привык к тому, что он — ходячий детектор призраков. — Тишина. — На улице взвывает сирена автомобиля и затихает. Чьи-то крики. Заливистый хохот. — В смысле — никаких призраков. Освещенные окна в многоэтажках над их головами, уходя ввысь, постепенно уменьшаются до размера золотистых точек, которые собираются в причудливые созвездия. Вэй Ин смотрит, как пар изо рта клубится в воздухе. Чувствует, как затаенная злоба пульсирует под ребрами. — Лань Чжань… как думаешь, — мы прямо умерли-умерли? Лань Чжань перебирает шерстку на спине Тяотяо. Кончики его пальцев покрывают плотные мозоли. — Я не знаю. — Эх, — Вэй Ин мысленно прикидывает варианты — умерли, живы, на грани или не существуют. — Стоп, что это за звук? — Тяотяо, — отвечает Лань Чжань. — Он скрипит зубами. Это означает, что ему приятно. — Мило, — почти все свое время Вэй Ин проводит в компании мертвых, и ощущать мягкое, живое существо у себя в руках — приятно. Может он и чувствует себя хрупким, как бумага для талисманов, но все еще достаточно материален, чтобы держать Юэбина. — Ты умеешь с ними ладить. — Я часто прихожу к ним, — отвечает Лань Чжань. — И у меня есть кролики дома. — В смысле — здесь, в Нью-Йорке? — В Облачных Глубинах. — Сколько? — Много. — Что? Лань Чжань, ты меня разыгрываешь! Он достает телефон и снимает блокировку. На экране — два белых кролика, спящих на солнечном лугу. Затем Лань Чжань открывает галерею и листает фотографии, пока не находит нужную. На снимке — множество, по меньшей мере — двадцать, кроликов — белых и круглых, как рисовые шарики, рассыпаные в траве. — С ума сойти! — восклицает Вэй Ин. — Боже, какие они милые! И как их много! Лань Чжань, ты наверняка подошел к их воспитанию очень серьезно. Готов поспорить — они тебя обожают. — Это так, — взгляд Лань Чжаня теплеет. Уголки губ чуть приподнимаются вверх, у глаз цвета темного золота появляются едва заметные морщинки — это улыбка! Он улыбается! Смех Вэй Ина искрится пузырьками содовой на языке. На следующем фото — Лань Чжань в белых одеждах клана Лань, с белым кроликом в руках, окруженный десятками других, которые толкаются, пытаясь забраться к нему на колени. — Ну все, прекрати. От этого зрелища у меня выпадут все пломбы и раскрошатся зубы… Картинку загораживает блик на экране. Вэй Ин тянется к телефону, чтобы повернуть его, и случайно задевает пальцы Лань Чжаня. Кожу обжигает кипятком. Лань Чжань вздрагивает. Они часто сталкивались плечами, руками, локтями под зонтиком Лань Чжаня; Вэй Ин даже случайно наступил ему на ногу, но это — другое. Они коснулись друг друга пальцами, сидя в полутьме на скамейке. — О, извини, — Вэй Ин быстро обнимает Юэбин, пряча другую руку, сжатую в кулак. — Ты…ты по ним скучаешь? Лань Чжань кивает. — Через пару лет у тебя будет несколько сотен кроликов. — Лань Чжань слушает его с безмятежным лицом. — Лань Чжань! Они захватят Облачные Глубины! — Младшие ученики любят за ними ухаживать. — Это ужасно! — жалуется Вэй Ин. — Да как ты можешь, Лань Чжань, — рассказывать мне про адептов клана Лань с кроликами в руках, это просто возмутительно… — Лань Чжань продолжает улыбаться одними глазами. Он совсем не такой, каким представлял его Вэй Ин. Наконец Лань Чжань говорит: — Пора идти. А-Цин улыбается им на прощание: — До свидания, молодой господин. Было приятно с тобой познакомиться, Вэй Ин. — Пока! Снаружи Вэй Ина пронизывает ветром, и он ёжится. Ночь становится холоднее. По пути на автобусную остановку они проходят мимо небольшой раменной, окруженной светом фонариков и окутанной запахом жареной свинины чашу и мисо супа. Мультяшный шрифт на стекле предлагает булочки карангэ и тантанмён рамен с черной лапшой в честь Хэллоуина. В окне мужчина, покрытый татуировками, сидит над большой чашкой, вычерпывая лапшу из горячего бульона. Желудок Вэй Ина заворачивается от голода. На остановке тоже нет ничего необычного, все призраки ведут себя прилично. Подъезжает автобус. — Странно, что никто из свободных заклинателей ничего не заметил, — говорит Лань Чжань. Вэй Ин отводит взгляд от автобуса: — А что кланы? Тоже ничего? — Это… мне не приходило в голову обратиться к ним, — Лань Чжань кажется сконфуженным. — Но поблизости есть офисы крупных кланов. Кажется, офис клана Цзян — ближайший. Сердцебиение учащается до панического шума в ушах, схожего с гулом в трансформаторной будке. — Не нужно, — поспешно говорит Вэй Ин. — Думаю, если свободные заклинатели ничего не заметили, то можно предположить, что кланы точно ни черта не знают. Тротуар ведет под пролет моста, где их тени отливают оранжевым. В нос лезет кисловатый запах ржавчины, похожий на дыхание старика, которое исходит от металлических переборок, опутанных сеткой в том месте, где заканчивается фасад здания. — У кланов обширные связи, — настаивает Лань Чжань. — Думаю, стоит хотя бы спросить. Вэй Ин не может появиться в офисе Юньмэн Цзян, как и в офисе любого другого клана, но также не может сказать об этом Лань Чжаню, потому что тогда он скрутит его прямо здесь и потащит к ним силой. — Лань Чжань, мы только зря потратим время. Мы… — Нужно попробовать все варианты. — Но почему тогда ты сразу к ним не обратился? — сопротивляется Вэй Ин. Они выходят на хорошо освещенную улицу. — Потому что знал, что это бесполезно! — Вэй Ин… — Я разве неправ? — Вэй Ин поворачивает за угол, направляясь в другую сторону. Он не может. Не может. — Идём. Где следующая точка? Лань Чжань не следует за ним. Обернувшись, Вэй Ин видит, как тот готовится привести новый аргумент в свою пользу. Но затем Лань Чжань смотрит вверх и быстро произносит: — Вэй Ин, тебе лучше уйти оттуда. — Что? — Уличный фонарь слепит глаза, закрывая то, что находится над его головой. — Не беспокойся — вряд ли что-нибудь свалится на меня с неба…

_______________________________________________ 31.

Лань Ванцзи моргает, видя письменный стол, и вздыхает. Очевидно, он не успел. Он достает вибрирующий телефон. Неизвестный номер 21:02 Ааааааа!!! Как говорится — бойся своих желаний!!! Он добавляет Вэй Ина в контакты и встает, чтобы уйти. Скорее всего «Вэй Ин» — это псевдоним. Выдуманное имя. Темные заклинатели часто подражают Вэй Усяню. Утверждают, что он взял их в ученики в Илине или, — что изучали его секретные труды. Одеваются как арлекины в черную с красным одежду и повсюду носят бамбуковые флейты. Хотя Вэй Ин не копирует Вэй Усяня так же безвкусно, но по-прежнему бросается в глаза. Вероятно потому, что Вэй Ин уже не подросток, злящий духов на станции метро. Он не похож ни на одного из заклинателей, с которыми Лань Ванцзи приходилось иметь дело. Лань Ванцзи 21:04 Кажется, ты упоминал, что на тебя падали предметы. Вэй Ин 21:05 Окок! да я забыл Твоя взяла 🙄 Лань Ванцзи 21:06 Ты в порядке? Вэй Ин 21:06 В порядке А ты? Что это было? Лань Ванцзи 21:07 У меня тоже все хорошо. Внешний блок кондиционера. Вэй Ин 21:07 Эх, а все так хорошо шло Эта петля была длиннющей Я не пон.почему она закончилась Лань Ванцзи 21:08 Почему ты боишься идти в офис клана Цзян? Вэй Ин 21:08 Ничего подобного Лань Ванцзи 21:09 Значит, пойдем туда сейчас. Думаю, нам стоит к ним зайти. Снаружи он снова смотрит в телефон. Вэй Ин 21:13 Ага Где встретимся? Лань Ванцзи 21:14 На углу Канал-стрит и Боуэри. Перед входом в храм? Вэй Ин 21:14 Ок Вэй Ин 21:15 Итак………. Мы решили, что у этого есть причина У всего происходящего Лань Ванцзи 21:15 Полагаю, что так. Вэй Ин 21:16 Нужно придумать этому название Аномалия Нет погоди Живи быстро, умри молодым Оп-ля! Петля! Лань Ванцзи решает не удостаивать ответом последние сообщения. Вэй Ин 21:19 Лань Чжань? Вэй Ин 21:20 Ладно, над названиями мы ещё поработаем Вэй Ин устремляется к нему навстречу, заметив его на Боуэри-стрит: — Лань Чжань! Лань Ванцзи угодил в ловушку бесконечной ночи вместе с самым сильным темным заклинателем в Нью-Йорке, который прибежал на место встречи мокрым, задыхающимся и с улыбкой, способной осветить целую улицу. Каждый раз звук его имени из уст Вэй Ина на мгновение бросает Лань Ванцзи в ступор. — Вэй Ин. — Привет! — отвечает он. — Извини… еще раз. — Нет нужды извиняться, — возражает Лань Ванцзи. — Давай продолжим. Они идут на запад по Уолкер-стрит, и Вэй Ин говорит еще быстрее, чем в прошлый раз. У него множество теорий: возможно, происходящее как-то связано с Хэллоуином, или точки их смертей составляют символ или букву; как найти других, кто тоже застрял в петле. Отвлекается на необычные костюмы, многочисленных призраков, ресторан, предлагающий «самое вкусное фо из курицы, Лань Чжань, ты обязан его попробовать!». Лань Ванцзи впервые видит человека, способного болтать без остановки. У клана Лань есть правило, запрещающее праздные разговоры. Но даже обычные люди не говорят вслух буквально все, что приходит им в голову. — Вэй Ин, — перебивает он. — Смотри, куда идешь. Вэй Ин перестает чертить линии на карте Манхэттена, поддерживая ее ладонью снизу. — Ничего страшного, я… — он почти выходит на дорогу, но тут же отпрыгивает назад, пропуская несущийся мотоцикл. — Точно, ты прав — меня часто сбивали машины — Мы не можем позволить себе неосторожность, — напоминает Лань Ванцзи. — Лань Чжань, я никогда в жизни не соблюдал осторожность. Это очевидно. — Мгм. — Но, ради тебя, попытаюсь, — они выходят из продолговатой тени здания под свет уличного фонаря. Темные круги под глазами Вэй Ина похожи на размазанную тушь, но от улыбки исходит тепло и беспечность. Лань Ванцзи понятия не имеет, как можно постоянно улыбаться так широко. Они разделяются и снова сходятся, разделяются и сходятся, обходя людей, мусорные мешки, пожарные гидранты, меняясь местами, словно пряди волос в косичке. У Вэй Ина прыгучая, легкая походка, чуть приподнятые плечи и развевающийся кончик хвоста, который вылез из-под капюшона. Лань Ванцзи начинает с легкостью находить его в толпе. — Офис клана Цзян в той стороне, — говорит Лань Ванцзи, показывая вдоль Лафайетт-стрит. Вдалеке с визгом взрывается фейерверк, похожий на цветок одуванчика, разлетающийся в небе огненными пушинками. В глазах Вэй Ина мелькают его отблески. — Может лучше зайдем в офис клана Оуян, который на Бродвее? Лань Ванцзи отвечает ему взглядом, полным скептицизма. Балин Оуян не заметили бы призрака, даже если бы тот начал распевать оперные арии прямо посреди приемной. — Ладно, — тихо отвечает Вэй Ин. — Мы… тогда пойдем туда. Поток слов прекращается, когда они подходят к офису клана Цзян. Лань Ванцзи полагает, что у Вэй Ина были неудачные встречи с адептами кланов. Возможно — с адептами клана Цзян, которые выполняют приказ расследовать любые намеки на неправедный путь, потому что глава их клана ненавидит его последователей. Но Вэй Ин непохож на темного заклинателя. Он не пользуется символами, которые они обычно носят; например — гербом клана Илин, который очень популярен в интернете. У него нет тату с именем Вэй Усяня на шее или запрещенных талисманов на тыльных сторонах бледных, узких ладоней. Поэтому он вряд ли привлечет внимание адептов. Они стоят перед стеклянной дверью, украшенной лотосом семьи Цзян. Это новое представительное здание, выделяющееся белизной рядом со старыми, видавшими виды офисами юристов и зданием суда. — Я подожду снаружи, — Вэй Ин кажется совсем юным в свете ламп у входа. — Ты иди, тебе вряд ли нужны помощники. — Ты промокнешь. — Ничего страшного, — Вэй Ин яростно трясет головой. — Я и так мокрый, и мокрее уже не стану. Я правда тебе не понадоблюсь, только буду привлекать лишнее внимание. И ты узнаешь больше, если они не увидят меня рядом. — Вэй Ин. — Чего он так боится? — Если ты что-то… — О, — быстро произносит Вэй Ин. — Хотя, если подумать, я могу подождать и внутри. Створки двери разъезжаются в стороны с негромким шелестом. — Иди вперед, Лань Чжань, — говорит Вэй Ин. — Я сразу за тобой! Лань Ванцзи останавливается, чтобы снять с запястья ленту. Повязывает ее как положено, и серебряная бляшка холодит лоб. Расправляет сзади шелковые концы. Адепты клана Цзян не обязаны выполнять его просьбы, кроме как из уважения. У их кланов не самые близкие отношения. Поэтому Лань Ванцзи придется воспользоваться своим именем тем способом, которого он старается избегать, при этом не зная, — осталось ли от его репутации хоть что-то, что может оказать на них влияние. Вторая дверь, из красного дерева, раскрывается, приводя их в комнату с дорогой обстановкой, освещенную свечами. Небольшие колонны украшены зелеными занавесями. С потолка свисают фонари из шелковой ткани, в которых сияют ночные цветы. Слух Лань Ванцзи улавливает радостное журчание фонтана. Отполированные скамьи вдоль стен смахивают на косточки авокадо, а по левую сторону коридора тянется стена с зеркалами. Отражение Лань Ванцзи исчезает в одном, тут же появляясь в следующем. Вэй Ин оборачивается на дверь. — Ты… — Я в порядке, — отвечает Вэй Ин. Лань Ванцзи подходит к стойке, и юноша за ней поднимает голову. В его взгляде появляется изумление, и Лань Ванцзи понимает, что его узнали. — Добрый вечер. Могу я поговорить с полномочным представителем клана Юньмэн Цзян? — Ханьгуан-цзюнь! — Младший адепт встает, чтобы отвесить нервный поклон. — Я не знал, что вы… вы с официальным визитом? Вам назначена встреча? — Нет, — отвечает Лань Ванцзи. — Прошу прощения, что не предупредил заранее. Если сейчас неподходящее время, то я уйду. — Нет-нет… — Кажется, он начинает паниковать. — Позвольте… я узнаю. Подождите немного, пожалуйста! Лань Ванцзи коротко кивает. Вэй Ин смотрит в другую сторону, разглядывая картину-свиток* на стене. (*п.п. Особый вид картин на длинных рулонах бумаги, которые можно аккуратно свернуть и хранить в специальном футляре) Вскоре из соседнего помещения выходит еще один адепт. Она примерно одного возраста с Лань Ванцзи; большинство адептов клана Цзян очень молоды. У нее круглое, внимательное лицо. На боку поблескивают ножны меча цвета индиго, отделанные серебром. — Ханьгуан-цзюнь, — она кланяется, сложив руки. Лань Ванцзи отвечает. — Меня зовут Сюэ Лиин, я управляю этим офисом. Мы…э… не были готовы к вашему визиту. Лань Ванцзи ждет, когда она узнает Вэй Ина. Хотя он больше не принадлежит к клану, ему должны оказать уважение как спутнику Лань Ванцзи. Вэй Ин оборачивается, и Лань Ванцзи с трудом сдерживает удивление, увидев белую маску, скрывающую его лицо. Рот, похожий на потеки расплавленного воска, неестественно растянут в вопле персонажа картины Мунка. — Привет! — говорит Вэй Ин. — Меня зовут Мо Сюаньюй. Рад встрече, спасибо, что уделили нам время. Сюэ Лиин приподнимает брови. — Поддерживаю праздничное настроение, — продолжает Вэй Ин. — Не обращайте на меня внимания, я тут за компанию с Лань Чжанем. — Хорошо, — с сомнением отвечает Сюэ Лиин, и они кланяются друг другу. — Сюда, — она указывает рукой на дверь. — Прошу. — О, — произносит Вэй Ин. — Не стоит, я просто подо… — Под маской мелькает улыбка. — Эм… хорошо, ладно, ничего страшного. Из этой комнаты доносится громкий, несдержанный смех. Сюэ Лиин прикусывает губу, открывая двери и впуская их внутрь. Обстановка здесь выглядит еще дороже: шелковые ширмы с изображениями лотосовых озер, высокие стебли лиловых гладиолусов в вазах из нефрита. — Вот черт… Адепты, вальяжно сидевшие на диванах и креслах, вскакивают, как провинившиеся котята. Кажется они кидались комками бумаги в урну у дальней стены, пользуясь для этого духовными силами. Лань Ванцзи слышал, что адепты клана Цзян ведут себя… раскованно, но у него почти не было возможности убедиться в этом лично. Многие говорят, что в клане Цзян уважают свободу воли и любят вычурные украшения. Он смотрит на Вэй Ина, но тот его не замечает. Лань Ванцзи видит бешено пульсирующую вену на его шее, прикрытой маской. Вэй Ин нервничает? Боится? — Ханьгуан-цзюнь… — адепты поспешно кланяются, и Лань Ванцзи возвращает поклон. Некоторые с любопытством рассматривают Вэй Ина, и он машет им рукой: — Мо Сюаньюй, привет, рад знакомству, — его голос звучит странно. Возможно, из-за маски. — Это неофициальный визит, — говорит Лань Ванцзи. — Разумеется, — отвечает Сюэ Лиин тоном, в котором отчетливо слышится «конечно, так я и поверила». — Чем мы можем вам помочь? — Я хотел бы узнать, не замечали ли вы необычных происшествий этой ночью. — Новая смена только пришла, — отвечает один из адептов. — Я сейчас принесу отчеты за последние часы. — Вам нужно что-то определенное, второй господин Лань? — спрашивает Сюэ Лиин. Она уже догадалась, что речь не о безобидных призраках. — Нет, — Лань Ванцзи понятия не имеет, что ему нужно, а Вэй Ин молчит. Его маска полумесяцем маячит сбоку. Юньмэн Цзян не пользуются детекторами затаенной злобы, изобретенными Вэй Усянем, как и его талисманами. Их подход довольно традиционный. Они собирают жалобы, направляют отчеты в соседний офис на Лексингтон-авеню. Лань Ванцзи считает это даже близко не столь эффективным, как огромная, хитросплетенная сеть свободных заклинателей, которые патрулируют улицы, опрашивают людей, ищут нечисть. Призраки становятся буйными очень быстро. Огромное море энергии затаенной злобы Нью-Йорка непрерывно бурлит, словно по нему постоянно гуляет шторм. Сетей для ловли призраков, расставленных Юньмэн Цзян, попросту недостаточно. Адепт показывает им отчет, написанный такими ровными рядами иероглифов, словно их вырезали на поверхности бумаги. Обычная для Хэллоуина смесь мелких происшествий и очевидных розыгрышей. Лань Ванцзи читает описание нападения призрака в тату салоне в центре города и фотографирует его на телефон. — Также мы получили сведения о странном случае в парке Коламбус, — добавляет адепт, постукивая пальцем по журналу. — Но ничего не обнаружили, когда прибыли на место. — Как по мне — это пустая трата времени, — вставляет другой. — В отчете написано, что оно появляется и исчезает, но мы ждали и… ничего. Лань Ванцзи фотографирует и эту запись тоже: — Что-то еще? Они отрицательно качают головами. Сюэ Лиин оборачивается к нему: — Второй господин Лань, мне передать что-нибудь главе Цзян? Цзян Ваньинь недолюбливает всех… кроме своего маленького племянника, но особенно он не любит Лань Ванцзи. Вряд ли он обрадуется известию о том, что Лань Ванцзи был в офисе. Но адепты обязаны доложить главе, что Ханьгуан-цзюнь заходил и расспрашивал о призраках. — Нет, — отвечает Лань Ванцзи. — Благодарю вас за помощь. — Без проблем, — говорит она. — Позвольте вас проводить, второй господин Лань, господин Мо. Они обмениваются прощальными поклонами в приемной. Лань Ванцзи уходит, Вэй Ин идет следом. Они проходят в молчании целый квартал. Позвоночник Лань Ванцзи напряжен, как натянутая струна, поясница противно ноет. Спина болит уже порядочно времени, но он не помнит, когда это началось. Лань Ванцзи гадает, почему Вэй Ин ничего не говорит. Рядом со «Старбакс» Вэй Ин стягивает маску и кидает ее в мусорный бак. Красный полиэтиленовый пакет выглядывает сквозь пустые глазницы. Волосы облепили потную шею Вэй Ина завитками, похожими на детские каракули. — Ты в черном списке клана Юньмэн Цзян? — спрашивает Лань Ванцзи. — Что-то вроде того, — голос Вэй Ина звучит низко и глухо, но на этот раз — не из-за маски. — Ты настолько известен? — Нет, — отвечает он. — Нет, я никто. Куда мы идем теперь? — Кто такой Мо Сюаньюй? — Не знаю. Сюда, верно? Проходя между припаркованными машинами, Вэй Ин выходит на дорогу. — Вэй Ин, стой… Лань Ванцзи пытается ухватить его за руку, промахиваясь. Его сердце прыгает, прыгает, толкая Лань Ванцзи под машину вслед за Вэй Ином. Вокруг поднимается неистовый грохот рокового аккорда.