Глава 5
9 марта 2021 г., 16:54
34.
— Вэй-сюн? Тело Лань Чжаня на кухонном полу. Глаза широко раскрыты, но в них пусто. Вместо теплого аромата Лань Чжаня и еды на вынос Вэй Ин чувствует запах гари. Он моргает, видя вопросительное лицо Не Хуайсана. — Встретимся позже, ладно? Я тебя догоню. — Он не помнит и половины всех оправданий, которые ему говорил. — Ладно… Над входом звенит колокольчик. Вэй Ин вздыхает. Лань Чжань не умер, с ним все хорошо. С ним все хорошо. Лань Чжань, Лань Чжань. Это имя звенит и перекатывается в голове Вэй Ина серебряной монеткой. В момент перед самой смертью ему показалось, что он ощутил нечто знакомое. Но Вэй Ин не в силах объяснить себе прилив внезапной горечи, накрывший его с головой в полумраке кухни в квартире Лань Чжаня. Стоя там как идиот с пустым стаканом в руках Вэй Ин перекатывал ее языком во рту, пытаясь проглотить. Он надеется, что Лань Чжань ничего не заметил. И вновь этот странный танец. Лань Чжань что-то скрывает, но Вэй Ин скрывает от него гораздо больше. Здесь они квиты. Вэй Ин 21:05 Черт А я решил, что все шло хорошо Лань Чжань ☂️ 🐇 🤔 21:05 Я тоже Вэй Ин 21:06 Думаю я затупил Тебя снова поджарило током Лань Чжань ☂️ 🐇 🤔 21:07 Да Вэй Ин 21:08 Прости Лань Чжань Лань Чжань ☂️ 🐇 🤔 21:08 Не в первый раз. Я в порядке. Что случилось с тобой? Вэй Ин 21:09 Я эм Забыл что не следует трогать людей которых бьет током Он запирает магазин на ключ. Загадочный молчаливый Лань Чжань. Лань Чжань, чья улыбка всегда четко отмерена одним теплым мгновением. Лань Чжань, которого обожают кролики, коллекционирующий старые музыкальные инструменты, играющий призракам на гуцине и умирающий от разорванного сердца. По дороге к месту встречи Вэй Ин поддается своему любопытству. Согласно информации о Лань Чжане в Википедии, Вэй Ин угодил во временную петлю вместе с «самым сильным заклинателем нынешнего поколения» (куча ссылок). Он пролистывает длинный список самых известных ночных охот из пятидесяти шести пунктов. Статья подтверждает все, что рассказывал ему Лань Чжань, и сообщает многое сверх того. У него есть титул («Ханьгуан-цзюнь»), а также, они с братом известны как «два Нефрита клана Лань». Фото старое: «Лань Ванцзи в возрасте восемнадцати лет», говорит подпись. Он стоит на каменной лестнице, убрав одну руку за спину — красивый и возвышенный, в бледно-голубых одеждах и белой налобной ленте, которую Вэй Ин видел в офисе клана Цзян. О нем часто говорили. До войны кланы находились под пристальным вниманием публики, и Лань Чжань был очень знаменит. Весь Weibo забит постами о нем. О том, как он выглядит, какой он хороший и самоотверженный. Споры о том, когда он вступит в брак и с кем. Есть и не слишком лестные эпитеты — его называют холодным и безразличным. «Высокомерный» попадается почти так же часто. Пять лет назад Лань Чжань исчез из светской хроники. Никто не знает, почему, но дискуссии не прекратились. Википедия содержит короткое замечание об отсутствии деятельности с пометкой «не подтверждено». Вэй Ин переходит по ссылке к обсуждению. Необоснованные слухи Пожалуйста, перестаньте добавлять их в статью! Они ничем не подтверждены; все это — слухи! — Howlerhappy (обсудить) Это ФАКТ, что ЛВЦ был в уединении и подтверждено заявлением Гусу Лань в июне (https://mbd.baidu/newspage/data/news_1005491564…), — Bunny168 (обсудить) Ладно, но почему мы называем это «принудительным» уединением, хотя заклинатели все время уходят в уединение. Почитайте статьи о других адептах клана Лань. Спс. — Джем (обсудить) На три года?????????? — незарегистрированный пользователь IP 49.248.161.142 (обсудить) В заявлении по ссылке нигде ничего не сказано об «уединении». Кланы регулярно штампуют подобные заявления, которые ни о чем не говорят. Гусу Лань ни за что не подтвердил бы, что ЛВЦ находится в принудительном уединении. — незарегистрированный пользователь IP 41.160.161.92 (обсудить) Заявление ГСЛ никак не объясняет, почему Лань Ванцзи не присутствовал на весеннем собрании кланов. Как мне кажется, его отсутствие о многом говорит. Стоит хотя бы принять эти слухи во внимание, — Sohessey (обсудить) Но это все — неправда. Мы не имеем права это распространять. Спс. — Джем (обсудить) @Bunny168 Довольно самонадеянно использовать термин «заключение», при полном отсутствии намеков на судебное разбирательство в отношении лвц, — Ziqq244 (обсудить) Лвц — самый активный член клана! Какое «отсутствовал», если его посадили под замок!!! — незарегистрированный пользователь IP 96.8.253.262 @Ziqq244 Согласен, а также добавлю, что клан ГЛ печально известен своей косностью и устаревшими правилами (что видно по статьям, связанным с этим топиком), и это вызывает разочарование у многих, включая меня. ГСЛ не давал комментариев ни по одному из разбирательств (н-р исключение из клана Су Шэ), особенно, когда это касалось членов самого клана. Не имея сведений от внутренних источников мы не можем говорить о наличии нарушений, а также — что ГСЛ сделал или не сделал с Лань Ванцзи. Предлагаю вернуться к нейтральным формулировкам об отсутствии его появлений на публике и запретить редактирование статьи до тех пор, пока все не прояснится. — Ahconfusius (обсудить) Мусолят одно и то же. Сколько прыти от анонимных комментаторов. Статью ограничили в редактировании из-за потока ваших идиотских правок. Народ, придите в себя. — KingCanary (обсудить) Вэй Ин пытается отыскать первоначальную версию статьи, но телефон зависает в попытке загрузить все правки. Не верится, что некто настолько честный и праведный, как Лань Чжань, совершил проступок, за который собственный клан посадил его под замок. Он переходит назад на страницу в Weibo. Читает чей-то пост двухлетней давности с догадками, основанными на заявлении Лань Сичэня. А кто-то увидел подтекст в белых одеждах Лань Чжаня, которые тот надел для визита в Цинхэ — единственное собрание кланов, на котором он присутствовал за последние два года. В самом конце треда в Twitter длиной в шестьдесят комментариев с конспирологическими теориями (у Лань Чжаня есть тайный любовник, Лань Чжань женат, и тому подобное) он находит следующее: Ran knife emoji @yo_ran ответил\а @linister И…………мы что — даже не вспомним о в*й у*яне? Вэй Ин таращится на сообщение до тех пор, пока буквы не расплываются перед глазами. Ему не приходило в голову поискать посты о «Вэй Усяне». Он смотрел видеоролик, где Ланьлин Цзинь рассеяли его прах на помпезной церемонии под радостное ликование остальных кланов, и на этом все. Он знает, что большую часть информации о нем удалили, оставив только ту, где его называют убийцей и основателем неправедного пути совершенствования. С чего бы кому-то думать, что Лань Чжань как-то связан с ним? Они и не встречали друг друга до этой ночи. Пытался ли Лань Чжань найти сведения о нем? Вэй Ин не пользуется соцсетями. Он вообще едва ли бывает онлайн. Ведет сайт магазина с аккаунта Ли Тун, отвечает клиентам через ее WeChat, а талисманы выкладывает анонимно с компьютера в интернет-кафе. Он часто носит маску на улице и не разрешает себя фотографировать. Ходит на работу разными маршрутами и старается не появляться в одних и тех же магазинах. Просто на всякий случай. Он оставил только имя, которое ему дали родители — «Вэй Ин». Из всего своего наследства он мог избавиться только от имени, но не от формы ладоней, цвета глаз или волос, и поэтому его он оставил. Хорошо это или плохо, но он все еще Вэй Ин. К тому же — есть и другие люди с тем же именем, хотя иероглифы могут и отличаться. Хотя такие несостыковки и кажутся слишком крошечным, чтобы удачно ввести кого-то в заблуждение или все отрицать, но в эту лазейку можно вместить целую жизнь, и Вэй Ин точно это знает. Половину жизни — наверняка. На экране телефона появляется уведомление, рассыпаясь на пиксели там, где стекло пошло трещинами. Лань Чжань ☂️ 🐇 🤔 21:21 Я опоздаю на пару минут. Вэй Ин 21:22 Ладно ? Ноги сами несут его к месту встречи, и он уже изучил этот маршрут в деталях. Как глупо — они застряли в бесконечной ночи и умирают каждые два часа, но Вэй Ин все равно ждет эту часть петли, ждет, когда снова увидит Лань Чжаня напротив позолоченного фасада буддийского храма. Ждет с таким же нетерпением, как первых лучей света на горизонте — тонких, но ослепительных, предваряющих рассвет. Он выглядывает знакомую фигуру в просветах между автомобилями и, наконец, — вот он. Лань Чжань протягивает ему коробку из полистирола. — Привет. Ты что — купил мне еду? — Вэй Ин открывает крышку. Внутри тесными рядам лежат шесть пельмешков с золотистой корочкой. — Ох, это… Лань Чжань, очень мило с твоей стороны. Но ты не обязан так делать, правда. — Я знаю, — спокойно отвечает Лань Чжань. — Меня никто не заставляет. — Что ж… ладно. Спасибо. — Вэй Ин понимает, что очень голоден. И Лань Чжань принес ему еды, потому что знал об этом. Вэй Ина окутывает теплом — пар согревает лицо, а в груди разливается жар. Он подцепляет пельмешек за толстый хрустящий краешек и засовывает в рот целиком. Улыбается от того, как соленые кусочки свинины обжигают язык. — Мм, они очень вкусные. Присутствие Лань Чжаня придает ему уверенности. Но Вэй Ин пока не решил, что чувствует по этому поводу. Он протягивает Лань Чжаню коробку: — Хочешь? Он отрицательно качает головой: — Это для тебя, — его слова звучат словно эхо в длинном туннеле. Для тебя, для тебя… Они шагают от одного пятна света под уличным фонарем к другому. Если повернуть голову чуть влево, краем глаза Вэй Ин может любоваться волосами Лань Чжаня — сияющими и гладкими, как черный сатин. Его лицом. Вэй Ин думает, что это слегка напоминает свидание. Они могли бы отправиться в «Metrograph», чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, или на рынок на Канал-стрит, чтобы поесть уличной еды, или устроить одиссею, которая обычно начинается возле уличного вагончика с тако, а заканчивается в сорока кварталах от него, в баре, далеко за полночь, с гудящими ногами, переполненным желудком и разморенной солнцем головой. Но Лань Чжань совсем не похож на человека, который добровольно появился бы на публике рядом с Вэй Ином. Он — второй молодой господин Гусу Лань. А Вэй Ин есть Вэй Ин. — Эй, Лань Чжань. Как так вышло, что ты не носишь свою… — Вэй Ин указывает пальцем на лоб. — Она провоцирует лишнее внимание, — отвечает Лань Чжань. — Были случаи нападения свободных заклинателей на адептов моего клана. Поэтому в прошлом году было решено сделать исключение. — Ого. Я знал, что все плохо, но… Гусу Лань работает рука об руку с Ланьлин Цзинь. Это Вэй Ин узнал из обрывков сплетен, рассказанных Хуайсаном, и немного от Мянь-Мянь. Многие ненавидят клан Цзинь, но Вэй Ин понятия не имел, что неприязнь также затронет и клан Лань. Он рассказывает Лань Чжаню о знакомых призраках на пути в магазин. Вэй Ин знает здесь каждый угол. Большинство улиц Манхэттена напоминают ровные клеточки на тетрадном листе, расположенные в отрезке между двумя реками, но в этом районе они петляют и изгибаются. Аллея, где находится магазин, изогнута, как арбузная долька, рассеченная ножом на три части. В этих переулках-разрезах прячутся маленькие ресторанчики, бары на цокольных этажах, которые пульсируют светом по вечерам, парикмахерские, где можно подстричься всего за восемь баксов, безупречно-белые массажные салоны и квадратное здание почты из бетона. Кажется — здесь никогда ничего не меняется. Днем улица всегда забита туристами, которые преграждают проходы, слушая историю войн между тунами*. А по ночам воцаряется атмосфера сонного запустения; женщины курят, стоя у дверей, с Пелл-стрит иногда долетает рев мотоциклов, воздух сочится усталостью и ароматом жареной курицы. (*п.п. Туны — изначально создавались как сообщества азиатских мигрантов в США, чтобы поддерживать друг друга социально и экономически, но позже оказались поглощены криминальными элементами и, к концу 1800х, превратились в мафиозные кланы) Когда-то здесь не было житья от призраков, но в пятидесятых заклинатели изгнали самых буйных. Вэй Ину достались только те, что, голодая, слоняются вокруг ресторанных кухонь, дух ребенка в лавке с лекарственными травами, который вываливает содержимое чайных коробок, и водные гули, пугающие туристов, неожиданно вылезая из луж. Теперь в этом крошечном уголке города все тихо благодаря ему. Они останавливаются у магазина в конце аллеи. Окно усыпано капельками дождя. Вэй Ин отпирает дверь. — Итак…эм… Моя петля начинается тут. Но задерживаться необязательно, потому что я проверил в нем каждый угол. — Ты работаешь здесь? — спрашивает Лань Чжань. — Ага, — Вэй Ин морщится, когда дверь задевает колокольчик. Если они сумеют выбраться из петли, первое, что он сделает — сорвет этот гребаный колокольчик. Он наблюдает за тем, как ЛаньЧжань осматривает забитые всякой всячиной деревянные полки, монотонно гудящий телевизор, окруженный креслами, и талисманы, излучающие потусторонний красный свет. — О, Лань Чжань, ты, наверное, задаешься вопросом почему это место похоже на морг? Но Лань Чжань и сам уже нашел ответ, над дверью. — У входа нет защитных заклинаний. Это… — Скорее как приветственный коврик для призраков. Ему отвечают тяжелым взглядом: — Ты впускаешь сюда любых существ? Даже если они несут угрозу? — Пусть лучше зайдут сюда, чем куда-то еще, не так ли? — Вэй Ин хрустит пальцами. — Я смогу с ними разобраться. А еще он полезный! Для исследований. — Владелица магазина не возражает? — Босс Ли не против. Ее тут почти не бывает. Она разрешает мне взрывать свою подсобку за то, что мои защитные приспособления приносят ей кучу денег, — Лань Чжань приподнимает бровь. — Это преувеличение! Взрыв случился всего раз, и почти не по моей вине. Большинство товаров мы все равно продаем онлайн; люди заказывают их на сайте, а я пачками отправляю им талисманы с брелоками для телефона в подарок. Эй, а ведь никто больше не вешает брелоки на телефоны, Лань Чжань! И, кажется, мы недостаточно хорошо скорбели по этому поводу. — Твой работодатель тоже темный заклинатель? — Неа. Ей просто нравятся деньги, а я оказался тем, кто их приносит. Это звучит ужасно, но на самом деле, работа здесь — самое ценное, что кто-либо давал Вэй Ину. Даже несмотря на мизерную зарплату. Он приводит Лань Чжаня в подсобку, заставленную коробками, готовыми к отправке, с дряхлым факсом и призраком, воняющим как немытая пепельница. — Как давно ты здесь работаешь? — Лань Чжань рассматривает незаконченные деревянные заготовки и наброски талисманов, разбросанные по столу. — Всего пару месяцев. До этого у меня была работа в супермаркете. Но моя подруга терпеть ее не могла и говорила, что я превращаюсь в мизантропа, а меня так никто еще не называл. Но, знаешь… Все выживают как могут. — Вэй Ин возвращался из супермаркета мрачным и раздражительным, добивая терпение Вэнь Цин ночными экспериментами в своей спальне. А потом встретил на охоте Ли Тун. — Тебе это нравится? — Очень. — Это чистая правда. — Хотя меня по-прежнему эксплуатируют, мне плевать. Так хорошо иметь возможность творить, и я даже не понимал, как сильно мне этого не хватало, пока… Ох, мой мозг постоянно что-то подкидывает, как чокнутый игровой автомат. Благодаря этому месту, мне больше не приходится рассказывать короткие факты об астрономии незнакомцам, которые пришли за молоком и презервативами. Я могу экспериментировать, и мне есть с кем поговорить. — Покупатели? — Ха. Их здесь почти не бывает. Лань Чжань задумывается. — Призраки? — Эм. Ну да. — Едва заметная складка на лбу Лань Чжаня становится глубже, но уже поздно жалеть о сказанном. — Иногда мы просто… развлекаемся вместе, смотрим старые мультфильмы. Те, что здесь обитают, вообще-то довольно милые. Иногда они приносят мне всякое… интересные штуки, которые находят на улице. Они как сороки. Это звучит жалко. Лань Чжань кивает. Внутренности Вэй Ина горят со стыда. Закончив водить Лань Чжаня по магазину, он ныряет в шкаф в подсобке, собирая необходимое. — Как думаешь — в других местах время тоже искажено? — Да, — без сомнений отвечает Лань Чжань. — Я тоже так считаю. — Вэй Ин выбирает один из светящихся индикаторов небольшого размера. — Пожалуй, возьму этот. — Он соединяет его с телефоном и открывает модифицированный калькулятор. Цифры в окошке бешено мелькают, как ролик в счетчике: 42.12. — Фух… это много. Лань Чжань тоже заглядывает в экран его телефона. Вэй Ин чувствует изумительно-свежий запах его туалетной воды. — Приложение определяет уровень энергии затаенной злобы? — Верно, — Вэй Ин внутренне восхищается тем, насколько близка оказалась его догадка. — В искажениях ее довольно много, поэтому я надеюсь, что оно их найдет даже, если это окажется остаточный след. Он одалживает у Лань Чжаня бумагу, чтобы сделать несколько талисманов-проявителей. Размышляет над заклинанием, которое действовало бы как призрачные очки для Лань Чжаня, посмеиваясь над этим про себя. — Все, я готов. Выйдя на улицу Лань Чжань раскрывает свой зонт. Вэй Ин запирает дверь, присоединяется к нему, и они, плечом к плечу, идут дальше. Нервы щекочет от того, как быстро это стало чем-то привычным, и Вэй Ину от этого не по себе. — Следующее место — вечеринка? — спрашивает Лань Чжань. — Вечеринка в квартире, да. Туда меня притащил Хуайсан. Они ждут у двери, когда кто-нибудь впустит их в здание из красного кирпича. Прежде, чем зайти внутрь, Вэй Ин бросает взгляд вверх, на окна, следящие за ним десятками желтых глаз. Находиться тут снова — неуютно. Он старался не возвращаться в это место, после первых петель, чтобы не гадать, кто прячется за разрисованными лицами, и не ощущать одиночество, обостряющееся с каждым битом, который доносился из музыкальных колонок. Он нащупывает в кармане толстовки безнадежно смятую маску, но не надевает ее. — Эм… эти люди не особо фанатеют от адептов кланов, так что… постарайся не выделяться, ага? — предупреждает Вэй Ин, поднимаясь по лестнице. — Постараюсь. Разве это возможно? Лань Чжаня все знают. Может стоило попросить его остаться снаружи. — Но все любят Не Хуайсана, — добавляет Вэй Ин. — Но только потому, что Хуайсан тоже не в восторге от того, что состоит в клане, не говоря уже о том, что возглавляет его. А еще Хуайсан закатывает отличные вечеринки. И Мянь-Мянь поручилась, что он не собирается читать нотации тем, кто балуется темной энергией. — Полагаю, это основное правило, — словно нехотя говорит Лань Чжань. Кажется, в этом вопросе их точки зрения сходятся. — Большинство пробовало хотя бы пару трюков, даже если в итоге они решили этим больше не заниматься. — Хотелось бы, чтобы таких действительно было большинство. — Энергия мертвых нынче как популярный наркотик для молодого поколения. Он стучит в темно-синюю дверь, отгоняя от себя чувство дежавю. Кто-то что-то кричит с другой стороны, и дверь открывается. Их встречает Мянь-Мянь в черной балетной пачке. — Привет! — говорит Вэй Ин. — Ты пришел! С днем рождения! — Она видит человека за его спиной, и выражение ее лица резко меняется: — Лань Ванцзи? — Добрый вечер, — мягко здоровается Лань Чжань. Стаскивая кеды в прихожей Вэй Ин пытается демонстрировать полную уверенность в себе и отсутствие паники. — Все нормально… Лань Чжань со мной. — Конечно, — кивает Мянь-Мянь. — Тогда понятно. — Они оба хорошо знают, что тут ни черта непонятно. Вечеринка уже набрала обороты; в порядочно пьяной толпе раздаются смех и крики. Лань Чжань вешает пальто, но берет с собой рюкзак. Они следуют за Мянь-Мянь к диванам, занятым людьми. — Итак, — произносит Вэй Ин. — Вы двое знакомы друг с другом? — он надеется, что это прозвучало достаточно дружелюбно, а не как обвинение. — Вэй Ин… — Мянь-Мянь бросает на него недовольный взгляд. — Ты… забыл? — Ты же знаешь, что да. Ведь мой мозг напоминает кусочки швейцарского сыра пропущенного через терку. — Все, что касалось кланов, стало для Вэй Ина размытым пятном. Места, где он был, и люди, которых он знал. Правила этикета и понятие чести. Даже первая ночь в клане Цзян оставила не больше воспоминаний, чем пейзаж, мелькнувший за окном поезда. — Мы наверняка виделись во время учебы. — Э… Ханьгуан-цзюнь? — Не Хуайсан, говорящий с другом Мянь-Мянь, оборачивается к ним. Округляет глаза и поспешно складывает руки для поклона. Но приветствие выходит не слишком подобающим, вероятно потому, что он одет в розовый шелковый халат и пытается не пролить алкоголь в пластиковом стакане. — Я… не ожидал вас тут встретить. Лань Чжань кланяется в ответ: — Глава Не. — О господи, сколько формальностей, — вздыхает Вэй Ин. — Ханьгуан-цзюнь. — Читать этот титул на экране телефона совсем не то же самое, что говорить его вслух. — Поверить не могу, что у тебя есть титул. Хотя, нельзя не признать, что он красивый. Когда-то у Вэй Ина тоже был титул, который произносили словно ругательство. Он рос и распространялся, пока не поглотил его целиком. Свой Лань Чжань носит с таким же достоинством, как и белую ленту на запястье. Их представляют другу Мянь-Мянь, Лэй Шэну, и еще нескольким людям. Все они изумляются при виде Лань Чжаня, но только Мянь-Мянь и Хуайсан с удивлением наблюдают, как Лань Чжань постоянно оборачивается к Вэй Ину, очевидно способный видеть его. Наконец обмен любезностями заканчивается. Вечеринка превратилась в автокатастрофу, и Вэй Ин пока не уверен, какая роль ему досталась — наблюдателя или жертвы, попавшей под колеса. Хуайсан улыбается: — Второй молодой господин Лань, вы ведь не пьете, верно? — Да. — А я — пью, — заявляет Вэй Ин, внезапно осознавая, что не может проходить через все это трезвым. — Я буду пить за двоих. — Вэй Ин, — с нажимом произносит Лань Чжань. — О, точно. — Они должны смешаться с толпой, но не могут забывать о деле. Он обращается к Лэй Шэну: — Ничего, если мы…эм… взглянем на часы? — Это для расследования? — вмешивается Мянь-Мянь. — О… ага. Лэй Шэн скептически рассматривает их, но все же отвечает: — Валяйте. — Круто, спасибо, — Вэй Ин оборачивается к Лань Чжаню. — Сначала выпивка, потом хронологические феномены. — Лань Чжань вздыхает. — Я ненадолго! — Вэй Ин. — Да, хорошо, я все понял. Пей быстро и умирай через двадцать минут у подножия лестницы. Обещаю хорошо себя вести! И не задерживаться, — Вэй Ин надеется, что это его убедит. Нервы гудят, как провода под жарким солнцем. Хуайсан хранит молчание, пока они не садятся за кофейный столик, окруженный частоколом чужих конечностей, и только потом произносит: — Вэй Ин, что происходит? — О… эт…это? — он оборачивается к Лань Чжаню, который ведет чрезвычайно светский разговор с Лицю. Они походят на изящных журавлей с традиционной картины, грациозно склонивших друг к другу головы на длинных шеях. — Понятия не имею. — Печать пропала? — Да. — Он пока еще не успел это осознать. Где-то там у Вэй Ина есть брат и племянник; хотя он потерял право называть их семьей, но сможет увидеть, если решит найти. Они тоже смогут его увидеть. И все остальные ученики его клана. — Хуайсан, ты точно уверен, что в Ланьлине ничего не случилось? Они не… передумали, так ведь? Ты с кем-нибудь говорил? — Не знаю, — отвечает Хуайсан. — Боюсь, что я ничего не знаю. — Он прикусывает губу с поблекшей помадой и неуверенно улыбается: — Вэй-сюн… — Все в порядке, — Вэй Ин задвигает обратно панику, рвущуюся из груди. — Все хорошо. Давай, наливай. Текила c шипением льется на дно желудка и вскоре кружит ему голову. По телу расходится приятное тепло, когда Вэй Ин возвращается к Лань Чжаню. Завидев его, Лань Чжань прощается с Лицю… а ведь она действительно заслуживает его внимания, и направляется к Вэй Ину. Вэй Ин ощущает себя вором. — Привет, — улыбается он. — Я умеренно пьян. Давай браться за расследование. Настенные часы отстают на полчаса — без трех минут десять. Лань Чжань осторожно снимает их, касаясь только кончиками пальцев, и они выходят на лестничную площадку, чтобы осмотреть. Сквозь стену доносится смутный шум вечеринки. — Странно, — замечает Вэй Ин. — Они спешили, когда я впервые их увидел, я точно помню. Полночь. — Хуайсан тогда поздравлял его с не-днем рождения. Ироничная вышла шутка. — Как часы в библиотеке, — вспоминает Лань Чжань. — Ты уверен, что они спешили? — Ну, не на все сто процентов, — Лань Чжань чуть наклоняет голову вбок. Совсем немного, но жест выглядит как усмешка. — Могу сказать в свою защиту, что был мертвецки пьян, а Хуайсан заставил меня задуматься о собственной смерти, и в тот момент это казалось просто неловким, но сейчас выглядит жестоким. Они наблюдают за дергаными движениями стрелок. — Смотри, здесь малюсенькое искажение. Ты видел? — Стрелка перемещается на десять, тут же сдвигаясь назад на три минуты. — Мгм. — Потрясающе. Мне нравятся аномалии, которые на меня не вопят. Вэй Ин открывает приложение, которое мгновенно сходит с ума, но не сообщает ничего полезного. Индикатор непрерывно светится красным, а счетчик показывает 4106.09 прежде, чем выдать ошибку и отключиться. — Супер. Похоже, у нас джекпот. Пока Вэй Ин призывает темную энергию, пытаясь разобраться, почему она ощущается иначе, чем обычно, из-за угла появляется призрак. Ее белые волосы похожи на висячие корни, в руках — тряпичная сумка, прижатая к груди, словно младенец. Она тяжело дышит. — О, здравствуйте. — Кто это? — спрашивает Лань Чжань. — Я уже видел ее. — Вэй Ин вспоминает ступеньки и неподвижную улыбку на лице. — В первой петле, прямо на этом месте. Она останавливается перед входом в квартиру и исчезает. Спустя две минуты вновь возникает у подножия лестницы. Кажется, время заперло ее между первым и вторым этажом. Этот призрак гораздо миролюбивее того, что они встретили в парке, но ее присутствие все равно обдает Вэй Ина ледяным холодом. Когда женщина проходит мимо в третий раз, Вэй Ин зовет ее: — Эй! Здравствуйте. Мы хотим помочь, вы можете… — Она обращает к нему слезящиеся глаза, но он не видит в них понимания. — Ох. Я… кажется, она меня не слышит. Лань Чжань садится на лестничную площадку и достает свой гуцинь из снопа белоснежных искр. Вэй Ин едва не вскрикивает при его появлении: — Что ты делаешь? Лань Чжань на мгновение замирает: — Музыкальная техника Гусу Лань, «Расспрос». Она позволяет говорить с духами. Он тоже может говорить с призраками. Вэй Ин не знает, почему, но от этого тепло, как от лучика солнца, пойманного в ладони. Лань Чжань говорит с призраками. Вэй Ин кивает: — Тогда давай. Лань Чжань играет плавную мелодию и ждет. Струны дергаются под его неподвижными пальцами. Неуверенные ноты звучат, как натужные гаммы из музыкального класса. — Она идет домой, — говорит Лань Чжань. — Она вышла, чтобы купить пива и апельсинов. Ее ждет муж. Вот только когда они спрашивают об этом Лэй Шэна, то узнают, что квартира выставлена на продажу. Уже давно. Она не может вернуться домой потому, что ее муж умер год назад, а она ушла вслед за ним через две недели, и все ее вещи распродали или выбросили. У нее не осталось родных. Вэй Ин распутывает щупальце темной энергии, которое тянет стрелку часов назад. Затем рисует талисман, чтобы открыть дверь в квартиру. Она занимает совсем небольшую площадь в этом здании. Вэй Ин включает фонарик на телефоне, и тот выхватывает из темноты желтоватую плитку коридора. На кухне едко пахнет краской, а стены похожи на белый холст в ожидании кисти, которая заставит его заиграть цветами. В луче света медленно кружится пыль. Лань Чжань держит гуцинь, сидя на ковре, и смотрит на Вэй Ина. — Она нашла его тело. — Ясно. Вэй Ин достает талисман-проявитель. Он бесполезен для временных аномалий, но зато Лань Чжань сможет увидеть призрака. Они наблюдают, как она снимает с запястья тряпичную сумку и открывает холодильник. Бережно убирает туда бутылки из зеленого стекла, словно расставляя книги на полке. Зовет кого-то, но Вэй Ин ничего не слышит. Она прислушивается, закрывает холодильник и снова зовет. Подойдя ко входу в следующую комнату она хватается за дверной косяк и нагибается, будто пытаясь отдышаться. Выражение опустошенности на лице говорит о том, что она узнала. — Скажи ей, что его нет, — просит Вэй Ин. — И нам жаль. Звуки гуциня пронзают Вэй Ина насквозь, втыкаясь под кожу рыболовными крючками. Призрак долго смотрит на Лань Чжаня. Затем открывает дверь, и морщинки на лице складываются в улыбку. Она исчезает. И больше не возвращается. — Это все? — удивляется Вэй Ин. — Чтобы разрушить ее петлю надо было просто… открыть дверь? — Это лучше, чем взрыв, — замечает Лань Чжань. — Точно. Вэй Ин ощущает печаль. Он сотни раз стоял вот так в разных комнатах, опустевших секунду назад. Уходя призраки всегда оставляли свои горькие, смешные и странные истории Вэй Ину. Хотя, кроме него, больше некому было их запечатлеть. Он всегда работает один. Он ловит взгляд Лань Чжаня, и эта печаль становится секретом на клочке бумаги, который они передают между собой. Шею саднит от напряжения, тьма пытается пробраться в тело, а перед глазами стоит улыбка призрака перед тем, как она открыла дверь… но рядом с Лань Чжанем не так одиноко. Просто тихо и грустно. Они возвращаются в квартиру и пробираются сквозь толпу. Лань Чжань вешает часы на место. — Здесь есть что-нибудь еще? — Не знаю. — До сих пор Вэй Ин полагался на свою интуицию, которая всегда предупреждала об опасности, но аномалии не дают о себе знать, пока он не сталкивается с ними лицом к лицу. Вэй Ин смотрит на индикатор, который меняет цвет с красного на синий. — Давай прод… Мянь-Мянь неожиданно появляется сбоку, широко улыбаясь: — Прошу прощения! Я хочу забрать Вэй Ина, всего на секунду. Ему нужно выпить еще. По выражению ее лица ясно, что лучше не спорить. — Верно! — соглашается Вэй Ин. — Ведь я никогда не отказываюсь от шанса выпить, особенно — с моей лучшей подругой Мянь-Мянь. Лань Чжань, подожди немного. Его вталкивают в кладовую, заставленную керамической посудой и контейнерами под самый потолок. Мянь-Мянь с резким скрипом поворачивает ручку на двери, закрывая ее. Свет ослепляет. — Вэй Ин. — Мянь-Мянь. Что такое? — Вэй Ин, — повторяет она. Блеск теней на ее глазах слегка отвлекает. — Мы оба неглупые люди. Что происходит? Как ты? Он не сможет задурить ей голову, только не в этот раз. — Я…эм… Я не знаю. — Он видит тебя. — Да, да. И это странно, — Вэй Ин прислоняется бедром к полке с блендером и теребит кончик пряди волос. — Это просто… так получилось. — Другие тоже тебя видят? — Эм… да. — Как? — Ни малейшего понятия. Я работаю над этим. — Блядь. Вэй Ин. — Точно, — соглашается он. — «Блядь» — очень точное определение. К такому они не были готовы. Вэй Ин дважды отвозил Вэнь Нина и Вэнь Цин в укрытие, когда Мянь-Мянь сообщала, что Ланьлин Цзинь нападали на их след. Она все слушает, все замечает и общается с правильными людьми. Но она неспособна защитить Вэй Ина от всех заклинателей в мире. — А Лань Чжань? — Не думаю, что он что-то мне сделает. — Лань Чжань явно не одобряет его способ совершенствования, но даже в офисе крупного клана он не сказал об этом ни слова. Мянь-Мянь кивает: — О, если бы он собирался тебя сдать, ты бы уже давно узнал. Но Лань Чжань никогда не выдавал темных заклинателей, а он видел всякое. — Ладно. — Вэй Ин хочет доверять Лань Чжаню с момента, как налетел на него в автобусе, а тот бросил в ответ раздраженный взгляд, который словно вернул Вэй Ина на раскаленный солнцем лодочный причал в Юньмэне, в липкий летний воздух, пропахший рыбой, солью и речным илом, наполненный криками рыбаков и старушек, продающих золотистые доупи*. В ту жизнь, которая когда-то у него была и ушла безвозвратно. Сердце болезненно замирает от того, как сильно хочется верить Лань Чжаню. (*п.п. Доупи — пирожки из бобовой муки с мясом, грибами или бамбуковыми ростками. Традиционная уличная еда провинции Хубэй, где Мосян расположила Юньмэн) — Вообще-то, — произносит Мянь-Мянь. — Я хотела сказать, что он… он разве не имеет ничего против? Потому что ты это… ты? Вэй Ин пожимает плечами: — Он не знает, кто я. Он думает, что я просто… ну, знаешь — не в меру болтливый темный заклинатель, повернутый на призраках. — Погоди, что? Он совсем тебя не помнит? — С чего бы? Мянь-Мянь стоит, вытянув руку ладонью вверх, словно демонстрируя Вэй Ину нечто совершенно очевидное. — Вэй Ин, какого черта? Это же Лань Ванцзи! Ты серьезно не… Еще один камень в огород ужасной памяти Вэй Ина. Почему все сегодня считают своим долгом напомнить ему об этом? — Нет! Слушай, мне нужно идти. Но все отлично, правда, ничего страшного в этом нет. Ладно, возможно, он с трудом меня терпит, но нам нужно разобраться с кое-каким совместным делом, а потом он сможет наслаждаться жизнью, свободной от Вэй Ина. — Нда, — растягивая слова произносит Мянь-Мянь. — Я прямо вижу, как он мечтает от тебя избавиться. От этого больно. Как и от мысли, что Лань Чжань ждет его. — Извини, мне надо… Дверная ручка скрипит в его руке. Мянь-Мянь кладет свою руку сверху: — Вэй Ин. Прошу тебя, будь осторожен. Если они могут тебя видеть… — Я знаю, — отвечает Вэй Ин. — Постараюсь. Спешно покидая кладовую, он едва не сбивает с ног кого-то прямо у двери. — Оу… Лань Чжань? — Прошу прощения, — говорит он. — Я не знал, что ты там. — Ничего страшного! Мы уже закончили, — Вэй Ин замечает, что Лань Чжань стоит в стороне от веселящейся толпы, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и медленно блуждает взглядом по комнате. — Ты в порядке? — Много людей, — отвечает он. — Не любишь толпы? Это нормально. В последнее время я тоже от них не в восторге. Извини, что притащил тебя сюда. — Все хорошо. Они выходят из квартиры. Лань Чжань внезапно замедляет шаг, когда они выходят на Восточную Хьюстон-стрит, и отстает от Вэй Ина. Внимательно рассматривает автобусную остановку. — Что такое? — Ничего, — качает головой Лань Чжань. — Я… ничего. — Хм. По коже распространяется знакомое покалывание. Вэй Ин свистом отгоняет призрака и успокаивает энергию затаенной злобы, а затем улыбается Лань Чжаню: — Итак, следующая точка. Там тоже были часы, так что… приготовься. Придя на место они обнаруживают, что кафе не работает, а внутри темно. На тетрадном листе, приклеенном скотчем к окну, написано: «КАРАНТИН. НЕ ВХОДИТЬ». — Черт, — Вэй Ин дергает дверную ручку, и та поддается. Внутри все выглядит так, будто кафе покидали в спешке: неубранные пластиковые стаканчики для напитков, грязные тарелки и смятые салфетки. Стулья в беспорядке теснятся между столиками. — Здесь все было совершенно иначе. — Еще одна аномалия? — предполагает Лань Чжань. — Скорее всего. — Вэй Ин замечает движение под потолком. Черную дымку, безмолвно облизывающую стены. Индикатор в руках Вэй Ина загорается красным, но тут же гаснет. «ОШИБКА». — Да, это она. Призрак с треском распахивает дверь за их спинами, врываясь яростным порывом ветра. Все то же платье в цветочек на фоне обоев с карамельными полосками, но лицо женщины превратилось в злобный оскал, затянутый тьмой так, что даже Лань Чжань видит его без талисмана. Вэй Ин решает попытаться: — Здравствуйте. Вы слышите меня? — Она смотрит в ответ. Звук из ее рта напоминает хрип радиопомех, слова прерываются треском. — Кажется, это «нет». Но она отвечает Лань Чжаню. Замирает при звуках гуциня, нервно заламывая руки прежде, чем дотронуться струн. Она не охвачена безумием, как призрак в парке, но тоже попала в петлю — появляется и исчезает, причем все быстрее. У нее уходит три петли, чтобы рассказать свою историю Лань Чжаню, и к этому моменту затаенная злоба уже окутывает ее ноги. Сегодня вечером она должна сесть на поезд. Она ждет уже столько времени, но когда подходит поезд, оказывается, что ее билет неправильный. — Неправильный? — переспрашивает Вэй Ин. — Пустой, — уточняет Лань Чжань, и Вэй Ин замечает кусочек белой бумаги в ее руке. — Хм. Впервые слышу. Что-то случилось в метро? — Возможно. Призраки часто приходят на заброшенную станцию парка Сити Холл, чтобы сесть на поезд. Их полно в туннелях, ждущих шанса уехать. Там постоянно творится всякая чертовщина, а билеты крадут, теряют или отдают в обмен на что-нибудь демонам мошенникам, но Вэй Ин еще ни разу не видел, чтобы билет был пустым. — Я охочусь в туннелях, — говорит Лань Чжань. — Там каждый день что-то происходит. — Да, я слыхал, что там весело, — соглашается Вэй Ин. — Ну… в призрачном смысле. — Ты туда не ходишь? — Не могу. Слишком громко. Пальцы Лань Чжаня замирают над струнами. Он смотрит на Вэй Ина: — Громко? — Да. Я…эм… чутка поехал крышей, когда спустился туда. Вэнь Нин обнаружил его, сидящего на краю платформы, и позвонил Вэнь Цин. Его не было четыре дня. «Вэй Ин, что ты делаешь?». А он ответил: «Жду поезд». Он отказывался слушать Вэнь Цин, которая утверждала, что это не его поезд. «Я должен съездить к родителям», — сказал Вэй Ин. И почти не слышал, что она говорит, за воплями призраков. «И шицзе тоже скоро приедет», — он вырывался из рук, когда его вели наружу. В итоге Вэнь Цин воткнула иглу ему в шею, а Вэнь Нин донес до квартиры. «Я запрещаю тебе возвращаться на эту станцию, — приказала Вэнь Цин, когда Вэй Ин очнулся разбитым и больным. — Мне плевать, что ты там нашел. Это не твое дело». Больше он туда не ходил. Он знал бы, если ходил; должно быть, со временем и правда что-то случилось, если это повлияло на призраков. — Значит, мы должны достать ей другой билет. С тех пор прошло порядочно времени, но Вэй Ин не забыл заклинание. Не спуская глаз с черной дымки Лань Чжань подходит к столу, где Вэй Ин выводит на бумаге талисман своей кровью. — Поспеши, — тихо говорит он. — Пытаюсь, — отвечает Вэй Ин. Он слышит, как тьма начинает взывать к нему. — Я ведь не печатаю билеты для призраков, Лань Чжань. Угх, хорошо еще, что на них нет QR-кода. Они выходят в узкий проход позади магазина, и Вэй Ин поджигает билет на тарелке. Когда он окончательно рассыпается в пепел призрак кланяется, прижав билет к груди. Гуцинь издает три высокие ноты. — Она говорит «спасибо». Вэй Ин кивает: — Пожелай ей хорошей поездки. Думаю, она будет долгой. Красивые пальцы Лань Чжаня играют, потом он ждет ответа. — Она сказала, что готова отправляться. — Хорошо, — Вэй Ин чувствует, как губы дрожат, и улыбка вот-вот исчезнет, стоит лишь чуть пошевелиться. — Да. Это хорошо. Они смотрят, как она растворяется в воздухе. Индикатор в руке Вэй Ина мигает красно-синим. Вряд ли теперь прибор скажет ему то, чего он еще не знает. — В твоей петле больше искажений, чем в моей, — замечает Лань Чжань. — Точно. — Это мягко сказано. Места, куда ходил Вэй Ин перед смертью, бурлили энергией затаенной злобы. — Но что насчет призрака в парке? Ее в моей петле не было. — Значит, есть кто-то еще? Их взгляды встречаются. Вэй Ин громко выдыхает: — Как много вопросов… Лань Чжань издает задумчивый звук. — Покажи мне конец своей петли. — Хорошо. Идем. Они смотрят на баскетбольную площадку, чья разметка похожа на белые линии лекала на ткани. Одна половина освещается уличным фонарем, а другая располосована тенями — серыми, как старая кость. Тени шипят, словно клубок змей, и, возможно, на это стоило бы обратить внимание. — Эм… в общем, мы стояли тут, — Вэй Ин указывает на площадку бледной рукой. — Разговаривали. Немного погуляли вокруг. И немного повздорили. — Из-за чего? — Хуайсан считает… что мне не хватает смелости кое с чем разобраться. Но… я не уверен. Думаю, я ничего не могу сделать, потому что там больше ничего нет. Думаю… вряд ли есть смысл в этом копаться. — В чем? — В моих ошибках. — Как объяснить свою историю Лань Чжаню, не рассказывая все? Как вся его жизнь разлетелась на осколки в его же руках, как все поглотило пламя. Как за ним тянется вереница из десятков мертвых душ. — В ошибках, — эхом повторяет Лань Чжань. — В общем, — продолжает Вэй Ин. — Я умер где-то поблизости, наверное. Не припомню, чтобы ходил куда-то еще. — По-прежнему нет? Вэй Ин пытается. На самом деле пытается, но та ночь остается за пределами его памяти. — Извини. После всех этих смертей я… понимаешь? — Да, — в низком голосе Лань Чжаня слышны мрачные нотки. Наверняка ему тоже нелегко бесконечно умирать, но он ни разу не пожаловался. Вэй Ин улыбается: — Лань Чжань, не сдавайся! Однажды мы с этим разберемся, и все станет ясно, как день. Я еще не придумал, как, но мы это сделаем. — Ты так уверен, что этому есть рациональное объяснение. — Ну, может и не рациональное. Может быть. Но объяснение точно есть. Лань Чжань качает головой: — Ничто из этого вообще не должно быть возможным. — Верно, — кивает Вэй Ин. — Слишком много энергии, это… — Нет, — возражает Лань Чжань. — Это нарушает базовые принципы мироздания. Невозможно управлять временем. Вэй Ин уже и забыл, что такому не учат в заклинательских школах. Он ухмыляется: — О, Лань Чжань. Сейчас я очень сильно тебя разочарую. Он хмурится в ответ: — Что ты имеешь в виду? — Идем, — Вэй Ин талисманом открывает ворота на баскетбольную площадку. — Так, встань здесь. — Лань Чжань встает под кольцом. — Смотри на меня. Не отводи взгляд! Вэй Ин щелкает пальцами и… черт — удерживать Не Хуайсана было очень трудно, а духовная сила Лань Чжаня сносит его с мощью грузового поезда. Вэй Ин разворачивается и бежит, цепляясь за щупальца темной энергии, как за пучки гнилой травы. Хорошо, что ее здесь много. Холод ветра ломит зубы, за забором Вэй Ин видит город — островерхие многоэтажные здания, испещренные трещинами, как мраморное яйцо*. Каждая клеточка его тела сопротивляется и голову затапливают вопли, но Вэй Ин думает, как выглядело бы удивление на лице Лань Чжаня, и эта мысль подстегивает его продолжать. (*п.п Мраморное или чайное яйцо — скорлупу сваренного вкрутую яйца разбивают, но не чистят. Варят с чаем и\или специями 3-4 часа, потом оставляют на ночь, а с утра получается очень вкусное яйцо с мраморным узором на белке) Заклинание щелкает, как натянутая резинка, и огромная волна энергии с шумом прокатывается над площадкой, возвращая время на свое место. Вэй Ин лежит на мокром асфальте, корчась от боли, безжалостно выворачивающей его наизнанку, как мусорщик старый мешок с вещами. Он кашляет, ощущая, как рот заполняется теплой, вязкой кровью. — Вэй Ин! У Лань Чжаня уходит почти десять секунд, чтобы пробежать расстояние между ними, так что у него получилось не так уж плохо. Вэй Ин переворачивается, смеясь, а Лань Чжань опускается рядом с ним на колени, в глазах ярко горит изумление. — Видел? — Вэй Ин снова кашляет, вытирая рукавом губы. — Как далеко я ушел? А еще — что думаешь насчет пробежек во времени? У них есть шанс стать зрелищным видом спорта, или нет? — У тебя кровь, — говорит Лань Чжань. — Ничего страшного. — Вэй Ин! Он берется за протянутую ему руку, принимая помощь Лань Чжаня, и поднимается с земли. Толстовка окончательно промокла, вода затекает под футболку и скользит вниз по коже. Вэй Ин садится на краю площадки, где белая линия разметки проходит прямо под ногами. Лань Чжань закрывает их обоих зонтом. — Хорошо получилось, верно? Я часто развлекал так а-Юаня. Он хохотал во все горло, когда я заставлял птиц замереть в воздухе. Но мое заклинание распространяется только на конкретные объекты. Ничего и близко похожего на то, что случилось с нами. Так что количество энергии, которое понадобилось бы… — А-Юань? — О, — Лань Чжаня так легко заговорить. — Это призрак, который часто приходит ко мне в гости. Я знал его, когда он был жив. — Должно быть, это нелегко, — мягко произносит Лань Чжань. — Ага, — в горле клокочет, как в переполненном водостоке. — Да, это… он славный малыш. Ему не повезло. — Вэй Ин сглатывает, чувствуя привкус металла. — Короче. Любопытно то, что сейчас этот трюк требует больше усилий, чем обычно. Я выяснил это много петель назад. Наверное потому, что это временная аномалия внутри временной аномалии. А еще у тебя очень высокий уровень совершенствования, ох — удерживать тебя было нереально сложно. Лань Чжань кивает, помогая ему встать. Вэй Ин даже не может насладиться тем, как его рука задерживается на талии, потому что каждый сантиметр тела саднит, словно один сплошной синяк. Позвоночник вопит от боли. Он хватает ртом ледяной воздух, отчего легкие начинают ныть, и улыбается Лань Чжаню: — Возможно ты теперь снова решишь, что я свожу тебя с ума этими временными петлями, и потому я не показывал свой трюк раньше. Но, надеюсь, моя демонстрация также доказывает, что это не я — ведь я едва не взорвался, остановив тебя во времени. Представить боюсь, каково было бы поместить тебя в прошлое. — Я не думаю, что это ты, — говорит Лань Чжань. — Ладно. Это… хорошо. — Но Лань Чжань совсем не выглядит довольным. Черты его лица и шея явно напряжены. — Но, в общем, такое вполне возможно! Просто не для светлых заклинателей. Хотя, с точки зрения энергетических затрат — это страшное расточительство. — Ясно. Вэй Ин прислоняется к опоре, выходя с площадки, потому что пульс барабанной дробью стучит в ушах. Ноги трясутся, он снова чувствует кровь во рту и сплевывает ее на клумбу. Лань Чжань долго молчит, но наконец произносит: — Почему ты пользуешься им? — Чем? — Темным путем. Ох. Вот и оно. — Потому что не могу иначе, — тяжело отвечает Вэй Ин. — Почему ты совершенствуешься? — Он опасен, — слова Лань Чжаня эхом отдаются в голове, словно Вэй Ин уже это слышал. — Как и любой вид совершенствования. Лань Чжаню явно не по душе это сравнение: — Использование энергии затаенной злобы — огромный риск. Она… — Я знаю, — отвечает Вэй Ин. Тьма, угнездившаяся под его ребрами, протестующе стонет. Пытается заставить его не слушать. Облако кислоты в желудке вскипает, отдавая кислятиной. — Она разрушит тебя. «Вэй Усянь…» — Я знаю! — крик звучит как выстрел. Глаза Лань Чжаня темнеют: — Она вредит телу, но больше всего вредит душе… «Она вредит телу…» — Лань Чжань, хочешь убедить меня перестать этим заниматься? Слишком поздно. Вэй Ин начал думать, что они неплохо поладили, несмотря на мелкие недомолвки, секреты, изнурительное однообразие постоянных смертей. Он правда начал так считать, но сейчас Вэй Ин не знает, как истолковать взгляд Лань Чжаня. Скорее всего, это отвращение. Вэй Ин ему противен. Лань Чжань подходит ближе. Вэй Ин мечтает, чтобы он оказался как можно дальше. — Вэй Ин… — Не надо, я просто… Снова это чувство вторичности — словно Лань Чжань уже говорил эти слова. Шея покрывается холодным потом, в ушах стоит пронзительный звон. Вэй Ин никак не может понять, почему все кажется таким знакомым. «…ты больше не носишь меч?». «Вэй Усянь…» Цзян Чэн и кто-то еще, белоснежный силуэт рядом с ним. Они стоят в темном помещении, которое провоняло кровью, или вскоре запахнет ею. «Вэй Усянь!». «Все, кто идут по неправедному пути, заплатят огромную цену». — Вэй Ин! Не смотри на меня так. Не надо. Вэй Ин пятится назад, переходя через улицу, и ноги запутываются в мусорном мешке. Он со стоном приземляется на согнутую руку и плечо, на короткое время видя брата. Вокруг шумит дождь, одежды промокли насквозь, влажные пряди волос облепили Цзян Чэну лицо, а его руки сомкнулись на шее Вэй Ина. Видение пропадает. Облака напоминают картонных монстров из дешевых ужастиков. Череп раскалывает боль, начинаясь в затылке и прорастая сквозь голову извилистым корнем. «Вэй Усянь, Вэй Усянь…» Он стискивает зубы, и…__________________________________________________ 35.
— Хорошего вечера! Лань Ванцзи едва не забывает ответить: — Спасибо. Хорошего вечера. Книга Вэй Усяня в его рюкзаке с каждым разом становится только тяжелее. Сообщения от Вэй Ина, безмолвные раскаты его смеха отмеряли время Лань Ванцзи в библиотеке, выскакивая на экран смартфона одно за другим. Но сейчас телефон молчит и Лань Ванцзи гипнотизирует его взглядом, будто это могло бы его оживить. Петли сводят их вместе, но Вэй Ин убежал. После самой странной ссоры, в которой приходилось участвовать Лань Ванцзи, потому что ему кажется, что она уже случалась раньше. Он предполагает, что в этот раз говорил немного иначе, но испытывал знакомую пустоту в животе, словно все его содержимое высосало воздушным вакуумом. Тревога ввинчивалась в грудь, но сказанные им слова выражали совсем не это. Они прозвучали как обвинение. Лань Ванцзи договорил, и лицо Вэй Ина опустело. Он должен извиниться. Он имеет основания для беспокойства, но не сумел высказать его должным образом. Лань Ванцзи испугался, увидев магию, которую считал невозможной, и Вэй Ина на земле, кашляющего кровью. Он испугался так сильно, что обидел Вэй Ина. Лань Ванцзи быстро идет сквозь толпу людей, повторяя хорошо знакомый маршрут. Под прямоугольной вывеской с балериной из розового неона двое мужчин обсуждают службу по доставке упаковок для яиц и средства для посудомоечных машин. Лань Ванцзи сворачивает к лотку с уличной едой. Он надеется, что Вэй Ину понравятся паровые рулетики из рисового теста. Стоя в очереди, снова проверяет телефон. Ни одного сообщения. Лань Ванцзи 21:10 Вэй Ин? Он приходит к месту их встречи. Как обычно, Вэй Ина пока нет, и он ждет. Лань Ванцзи 21:36 Ты уже в пути? С пластиковым контейнером в руках он направляется туда, где работает Вэй Ин. В магазине темно, но в окне виднеются алеющие огоньки талисманов, сделанных Вэй Ином. Лань Ванцзи разворачивается и идет в обратном направлении. Лань Ванцзи 21:58 Вэй Ин? Он входит в знакомую квартиру, где грохочет вечеринка. Пол и стены вибрируют, словно Лань Ванцзи стоит внутри пульсирующего сердца. Он пробирается сквозь мешанину людей и костюмов, пытаясь отыскать знакомое лицо. Слишком много народу, все они находятся слишком близко — прямо как на собраниях кланов, которые ненавидел Лань Ванцзи. Дракула кокетливо тянется к кому-то и сталкивается с Лань Ванцзи, бормоча извинения. Он находит Не Хуайсана, похожего на райскую птицу. Он сидит на подлокотнике дивана, активно жестикулируя стаканом. — Глава Не, — Лань Ванцзи быстро кланяется в знак вежливости. Все же — перед ним глава клана. — Вы видели Вэй Ина? Не Хуайсан кланяется в ответ, теряет равновесие и взмахивает рукавами, пытаясь не упасть. — Ханьгуан-цзюнь! Не ожидал встретить вас здесь, — он поджимает губы, раздумывая, а потом говорит: — Наверху. Лань Ванцзи смотрит в направлении его взгляда, замечая движение тени на лестнице. — Благодарю. Сердце пропускает несколько ударов, пока Лань Ванцзи поднимается к Вэй Ину. Он сидит, зажав бутылку коленями и обхватив ладонями горлышко. Заметив Лань Ванцзи, Вэй Ин пинает носком перила, затем подбирает ноги и встает. Бутылка болтается в его пальцах, как игрушка. Лань Ванцзи идет следом. Они заходят в спальню. Вэй Ин закрывает дверь. Грязноватый свет проникает в комнату сквозь люк в крыше. Прислонившись спиной к стене Вэй Ин поворачивается, скрестив ноги. Делает глоток из бутылки. Лань Ванцзи читает название на этикетке: «Absolut Pears». — Ты пришел, — говорит Вэй Ин. — Да. — Лань Ванцзи ставит пластиковый контейнер на книжную полку. — Вэй Ин… — Все в порядке, Лань Чжань. Я успокоился. Не надо читать мне нотаций. — Я не собирался. — Но ты думаешь, что я могу… знаешь… потерять контроль и впасть в искажение ци. — Вэй Ин снова пьет, вытирает подбородок тыльной стороной ладони. — Хотя, наверное, это неважно. Все равно мы оба мертвы. Он устало моргает, глядя в пол. Опять пьет. Лань Ванцзи включает лампу неподалеку, чтобы видеть его. — Темный путь совершенствования… запрещен моим кланом. По серьезным причинам. Он едва не говорит: «Нас объединяет один и тот же человек. Ради него я предал свой клан». Интересно — как много Вэй Ину известно о том, чье имя он носит, помимо страшилок, которые рассказывают повсюду. В любом случае он должен знать, как кончил Вэй Усянь… и все равно продолжает идти по этому пути. — Все в порядке, — отмахивается Вэй Ин. — Все в порядке, я все понимаю. Он опасен. Я… я отлично знаю, насколько, поверь мне. — Прости, — Лань Ванцзи хотел бы, чтобы Вэй Ин посмотрел на него. — Я не собирался тебя отчитывать. Но, Вэй Ин… — Как думаешь — Мянь-Мянь сделает мне еще один коктейль? — Вэй Ин прислоняется головой к стене, уперевшись подбородком в ключицу. — У нее отлично выходит «Ледяной анестетик»*, я бы с удовольствием сейчас его выпил, — его голос звучит глухо и непривычно. (*п.п. Frozen painkiller, название коктейля, более буквальный перевод — «замороженное обезболивающее». В общем, Вэй Ину нужна полная анестезия))) Вэй Ин пьет. Его руки окутывает тонкая черная дымка энергии затаенной злобы. — Как ты себя чувствуешь? — О. Я в порядке. — Теперь дымка змеится вокруг шеи, поднимаясь к лицу. Вырывается облачком изо рта. — Нет, ты… Глаза Вэй Ина затуманиваются, дыхание оставляет следы на бутылке. Голова опускается, плечи вздрагивают, поднимаясь вверх, и тут же расслабляются. Бутылка с мокрым всплеском выскальзывает из руки и с глухим стуком приземляется на ковер. — Вэй Ин! — Он падает, Лань Ванцзи подхватывает его за талию. Они оказываются в неловком положении: подбородок Вэй Ина лежит на его плече… Лань Ванцзи, не задумываясь, бережно усаживает его податливое тело на пол, прислоняя спиной к стене. — Вэй Ин? — Прости, — бормочет он. — Привет, прости, я что… — Ты потерял сознание. Слабый смешок: — О… хм, да, такое иногда случается. Но все хорошо, я правда в порядке. Бутылка валяется на полу, и содержимое разливается вокруг нее темным пятном. Убедившись, что Вэй Ин не завалится набок, Лань Ванцзи встает и закручивает бутылку крышкой. — Как часто? — О, ну, знаешь. Лань Ванцзи не знает и подозревает, что ему не понравится ответ. Он берет его за запястье. Вспоминает, как Вэй Ин дернулся от соприкосновения руками, но Лань Ванцзи должен узнать, что с ним не так. Ведет пальцами по коже, нащупывая пульс. Странное, слишком медленное сердцебиение. Духовная энергия Вэй Ина кажется слабой, едва заметной. Должно быть, его меридианы забиты энергией затаенной злобы. Лань Ванцзи концентрируется, собирая свою духовную энергию, и выпускает ее из тела в тело, передавая Вэй Ину. Пульс остается прежним. Он не изменяется даже под влиянием новой ци. Пульс остается прежним, а Лань Ванцзи чувствует, как ледяной холод поглощает тепло, которым он пытается заполнить Вэй Ина. Он безрассудно отдает ему еще больше, и все это пропадает в никуда. Тьма угнездилась внутри него, обернувшись вокруг золотого ядра, словно довольная кошка. Вдруг Вэй Ин дергает головой, затем рукой, пытаясь вырвать ее из хватки Лань Ванцзи. — Не надо… Лань Ванцзи не отпускает, хотя должен. Он продолжает бесплодные попытки, зная, что бессилен помочь. — Лань Чжань, я… — Ты не… Заговорив одновременно, оба умолкают. — Ты болен, — настойчиво произносит Лань Ванцзи. Серьезно болен, если говорить начистоту. — Не болен, — возражает Вэй Ин. Его лицо белее бумаги. — Если не считать простуды, от которой никак не могу избавиться. Господи, я и не знал, что мои легкие могут источать столько слизи, — он вытирает ладонь об джинсы. Не болен. Вэй Ин сказал, что принадлежал к клану. Даже с низким уровнем совершенствования или после серьезных ранений его энергия должна ощущаться иначе. — Тогда… — Лань Ванцзи не может произнести это вслух, оставляя слова висеть в воздухе. Вязкий ледяной ужас собирается в груди. Вэй Ин продолжает лежать неподвижно, но затем шевелит губами. Лань Ванцзи понимает, что он собирается солгать, и опускает взгляд на свои руки — одну на тонком запястье Вэй Ина, и другую, которую все еще держит на пульсе. Слушать его ложь, видя улыбку, невыносимо. Но, неожиданно, Вэй Ин тихо зовет его: — Лань Чжань? — Его нет? — спрашивает Лань Ванцзи. Бледные губы Вэй Ина исторгают жуткий смех: — Ты меня раскусил. — Как ты… — Лань Ванцзи едва может держать себя в руках. — Как? — О, Лань Чжань. Знаешь, как бывает — кладешь что-нибудь на сиденье в вагоне метро и забываешь это забрать? Я… Лань Ванцзи поднимает взгляд: — Вэй Ин. Ресницы Вэй Ина мелко дрожат, и все веселье уходит с лица: — Разве это так важно, Лань Чжань? Его просто нет. Этим утром, которое случилось больше месяца назад, Лань Ванцзи медитировал на бамбуковой циновке на своем балконе. Золотой диск выскользнул из объятий серых облаков, и целых десять минут длился этот великолепный рассвет; лучи солнца переливались через перила, касаясь его согнутых ног, и ласкали лицо. В последнее время он чувствовал себя истощенным, и оказалось так приятно ощущать движение духовной энергии по телу. Он слышал истории о заклинателях, потерявших ядро. Страх распространялся повсюду, где появлялся клан Вэнь, из-за адепта, который мог разрушать ядра руками. Вэнь Чао подвергал этому наказанию тех, кого особенно ненавидел. Лань Ванцзи однажды прочел поверхностное описание наблюдения за медицинским состоянием и изменениями в организме десяти анонимных жертв. Семеро скончались от болевого шока в течение недели. — Как давно? — спрашивает он. Вэй Ин до крови прикусывает губу. — На войне. Значит, это был Вэнь Чжулю. Клан Вэнь поймал Вэй Ина и сделал это с ним. В животе собирается гнев, но Лань Ванцзи подавляет эмоции. У него будет время для них, позже. Способ совершенствования Вэй Ина опасен даже при наличии ядра. Без него это неописуемый риск. Как долго он сможет устранять последствия, оставленные темной энергией? Есть ли что-то, что остановит ее от разрушения его тела? Воображение Лань Ванцзи подсовывает ему синюшные легкие, обугленные сигаретным дымом. Черные вены, опутывающие лица оживших мертвецов. Вэй Ина на баскетбольной площадке с окровавленным ртом. — Ничего страшного, — произносит Вэй Ин. Он убирает, точнее отдергивает запястье, подбирает ноги и скрещивает руки, словно выставляя перед собой щит. — Просто… можешь дать мне бумагу для талисманов? Лань Ванцзи кивает. Он носит бумагу в кармане пальто, потому что Вэй Ин просит ее почти в каждой петле. Он также протягивает ему чернила, но Вэй Ин не хочет ничего запачкать, поэтому Лань Ванци вынужден наблюдать за тем, как Вэй Ин режет палец и выводит заклинания собственной кровью, одно за другим. — Для чего они? Подобрав один из талисманов с пола, Вэй Ин прикладывает его поверх сердца и держит, чуть раздвинув пальцы, чтобы Лань Ванцзи видел. — Это лабиринт. Ладно — скорее абстракция, очень… абстрактная абстракция. Я нашел схему лабиринта старого императорского дворца на одном сайте. Затаенная злоба входит туда и бесконечно ищет выход. Лань Ванцзи узнает верхнюю часть заклинания: — Эти символы… такие же, как в ловушке для призраков. — Верно. Тот же принцип, но слегка модифицированный. Помогает избавиться от избытка энергии, но нельзя пользоваться им постоянно — призраки злятся, считая, что я трачу их энергию впустую. Это ошибка, которую делает большинство темных заклинателей. Призраки всегда знают, что ты делаешь с их затаенной злобой и, если им это не нравится, мстят. Нельзя пользоваться ими как батарейками. — Он снимает талисман и демонстрирует его Лань Ванцзи: — Он заполнился. Видишь? — Красные линии заклинания набухли и расплылись. Черная дымка оборачивает палец Лань Ванцзи, коснувшийся бумаги. — Ну вот, я услышал себя, и теперь это правда похоже на батарейку с энергией инь. После этих слов затаенная злоба успокаивается. — Что ты делаешь с ними потом? — спрашивает Лань Ванцзи, потрясенный его изобретением. — Со временем энергия рассеивается. Если я ими не пользуюсь, то вывешиваю за окно, в качестве предупреждения. Надо держать четкую линию поведения в отношении призраков. Не стоит их злить, но и они должны знать, что со мной шутки плохи. Лань Ванцзи возвращает ему талисман. Вэй Ин откладывает его в сторону и берет следующий. — Все в порядке, Лань Чжань. Говори то, что хочешь сказать. Степень твоего неодобрения сейчас заметна даже на Северном полюсе. — Темная энергия разрушает твое тело. И ты более уязвим перед нею, без золотого ядра. — Верно. — Но ты все равно ею пользуешься. — Все чем-то рискуют. Если не соблюдать осторожность и не знать, с чем играешь, то последствия неизбежны. Иначе не бывает, — вторая рука Вэй Ина покоится на коленке. Он поднимает взгляд на Лань Ванцзи. — У меня все под контролем. Я не дилетант и не жертва. — Каким образом? — С помощью талисманов, как видишь. И еще — долгих медитаций, лекарств для выведения темной ци… я кое-кого знаю, кто с удовольствием втыкает в меня иголки на регулярной основе. У меня, знаешь ли, целый режим лечения. — Нельзя свести риск к минимуму. — Нет, нельзя, — Вэй Ин выглядит уставшим, но смотрит на него с вызовом. — Я знаю, что тебе полегчает, если в мире станет одним темным заклинателем меньше, Лань Чжань. Ты ясно дал это понять. Но… у меня нет другого выхода. Ты хочешь, чтобы я перестал практиковать темный путь, а ты смог бы? Ты знаешь, что творится в этом городе, ты смог бы просто пройти мимо? Лань Ванцзи думает о своем призраке и запрещенной мелодии, которую хочет дописать, чтобы подарить ему успокоение. — Нет. — Видишь, — мягко произносит Вэй Ин. — Там есть люди, которым нужна помощь. И не только живые — среди призраков полно тех, кого предали и забыли. Адепты просто уничтожают их, но я не могу так поступить. Они заслуживают справедливости и покоя, а я могу им это дать. — Его зрачки сильно расширены. — Если бы ты мог слышать их, Лань Чжань… ты бы меня понял. Редко, но Лань Ванцзи их слышал. Иногда в телефон проникает посторонний голос и рассказывает свой одинокий монолог. А Вэй Ин постоянно слышит вопли, мольбы и плач всего призрачного населения Нью-Йорка. Наблюдает за сотнями бесплодных попыток все исправить, или за тем, как они даже не пытаются сделать то, что не успели выполнить при жизни, и предлагает им себя. Голова кружится от осознания. Словно Лань Ванцзи наблюдает за крошечной планетой в небе размером с пылинку, за звездой, прекрасной в своем одиночестве посреди бесконечной холодной темноты. Внутри все ноет, при взгляде на Вэй Ина, но Лань Ванцзи готов это принять. — Я слышал их, — говорит он. — Иногда слышу и сейчас. Вэй Ин улыбается. Хотя это лишь тень, лишь отзвук его яркой улыбки, Лань Ванцзи не может отвести от нее глаз. — Ясно. Напряжение между ними, кажется, исчерпало само себя. Через минуту Вэй Ин убирает второй заполненный талисман и приклеивает новый на грудь. Затем трет пальцем кончик носа и ухмыляется: — Дикая ночка. — Да. Очень. — Каждый раз, когда кажется, что уровень странностей уже достиг потолка, следующее событие пробивает крышу. В затянувшемся молчании Лань Ванцзи беспокойно складывает вместе и расцепляет руки на коленях. И наконец решается: — Когда Ло Цинъян сказала, что тебя нельзя увидеть, что она имела в виду? Вэй Ин тихонько вздыхает: — Ох, ты это слышал. — Ненамеренно. — Что ж. Эм. Она просто удивилась, — Вэй Ин смотрит в окно, сглатывая. — И…э… вообще-то это забавно — ты не должен меня видеть. Я должен быть вне твоего восприятия, а ты — смотреть сквозь меня на стенку. Не должен слышать ни единого моего слова. — Почему? — Я изгнан. Ланьлин Цзинь. Они стерли меня со всех радаров. Адепты кланов не могут меня видеть, а я не могу видеть их. Не могу их слышать, а они не могут слышать меня. Не могу находиться на территории кланов. Примерно то же самое, что существовать. По крайней мере, это так работает… работало… в течение нескольких лет. До этой ночи. — Вэй Ин качает головой. — Какого черта… После войны многих подвергли наказаниям. Уничтожили остатки клана Вэнь. Жестоко разобрались с семьями и кланами, которые его поддерживали. Но изгнание было… редкостью. Лань Ванцзи читал в исторических хрониках, что такому подвергали тех, чей смертный приговор отменяли после просьбы о помиловании. Преступление Вэй Ина было настолько тяжким, что повлекло за собой высшую меру наказания… но некто выступил на его стороне. Почему Лань Ванцзи никогда об этом не слышал? — Что ты сделал? За что тебя приговорили? — Я расскажу, — Вэй Ин снова не смотрит ему в глаза. — В другой раз я все расскажу, хорошо? — Хорошо. — «Ты — Лань!». Вэй Ин выглядел очень удивленным. Но есть и другие адепты, знавшие Вэй Ина до этой ночи. — А что же глава Не? — Ха, — Вэй Ин выдергивает нитку из рукава толстовки. — Хуайсан всегда меня видел. Он просто столкнулся со мной однажды и улыбнулся, а я чуть в обморок не упал. Возможно это связано с их техниками совершенствования, ведь методы заклинательства клана Не работают иначе, не так, как у остальных. Но, может, с Хуайсаном все не так просто? Я бы поставил на это. — А Ло Цинъян? — Ушла из клана. Она продолжает совершенствоваться, но больше не является адептом Ланьлин Цзинь и практикует свои техники. Иногда так забавно слышать, что мир заклинателей ограничен кланами… в смысле — адептами кланов. Никто не берет в расчет свободных заклинателей. — Ясно, — Лань Ванцзи видит в этом логику. После войны появилось гораздо больше свободных заклинателей. У многих адептов открылись глаза, после того, как Ланьлин Цзинь заняли верховное положение в мире совершенствующихся. Многие кланы уменьшились, разрушились или смешались с крупными. Неправедный путь разрастался, как ядовитый сорняк. Клану Цзинь это не понравилось. Никому не понравилось. — Короче, Мянь-Мянь… мы вроде как оба в замешательстве, потому что печать разрушена. — Полагаю, это было несложно, — отвечает Лань Ванцзи. — Ее создавали адепты Ланьлин Цзинь. Вэй Ин смеется: — Сколько яда, Лань Чжань! Ох уж эти Цзини и их дерьмовые заклинания, да? — Мгм. — Их лучший ученик мертв. А остальные адепты не обладают талантами, соответствующими их положению. Вэй Ин качает головой, и его ухмылка гаснет: — Ну, обычно так и есть, но… в моем случае, ох. Они правда постарались на славу. Печать была сделана на совесть. — Ты пытался ее сломать? — Однажды, да. — Почему? — Я был пьян. И сделал глупость. Такое количество энергии убило бы меня, если бы я довел ритуал до конца, а это, сам понимаешь, было бы контрпродуктивно. И даже, если бы он сработал, то что бы я делал потом? Если бы кто-то из адептов увидел меня, то тут же уничтожил. — Нет, — качает головой Лань Ванцзи. — Почему только однажды? — О. Ну, у меня было время поразмышлять над этим, выкладывая товар на стойки в супермаркете. К слову — это довольно успокаивающее занятие. Но не слишком подходит для людей со слабыми суставами. — Он накручивает нитку на палец и разрывает. — Я понял, что никто не хочет меня видеть и… не знаю. Казалось — так лучше. Как будто меня и правда не существует. Каждая стена отливает собственным оттенком оранжевого. Вэй Ин двигает ногой, отбрасывая резкую тень. Лань Ванцзи с трудом может представить — каково лишиться своего клана, каково перестать совершенствоваться. — Так что я просто остался тут, — продолжает Вэй Ин. — Вел себя тихо. Ставил товар на полки. Никому не мешал, — его бесцветный тон выражает всю бессмысленность такой жизни. Лань Ванцзи не может представить в ней Вэй Ина. — А теперь ее нет? — Ага. Не знаю, почему. Я подумал… может, они изменили решение, насчет моего изгнания. Может, они узнали, где я и чем занимаюсь. Может… — Вэй Ин трясет головой. — Парень на этой вечеринке — Лэй Шэн, он знает, кто я. А если свободный заклинатель знает, то, наверное, и все заклинатели клана Цзинь тоже, а они повсюду, и… — Он умолкает, с приоткрытым ртом. — Постой-постой… Парнишка, э… — его пальцы выстукивают нервный ритм на коленке. — Не из клана Цзинь, а одного из побочных кланов, я так думаю. Я встретил его прямо перед тем, как сесть в автобус. Он сказал «Ты мне нужен», и… извинился? Не знаю — это случилось так внезапно, а потом он исчез… А потом я сел на автобус и встретил тебя, и автобус разбился, и… много всего произошло. Но перед этим я… — Вэй Ин трет ладонью глаза так яростно, словно пытается выдавить их из черепа. — Ох, в голове такая каша — я точно знаю, что оно лежит на поверхности, точно знаю, но ничего не могу вспомнить, — он вздыхает. — Вот черт. Черт! — Отдохни, — предлагает Лань Ванцзи. Он отдает Вэй Ину контейнер с рисовыми рулетами, давно остывшими. — Поешь. Я принесу тебе попить. Лань Ванцзи спускается на кухню и ищет чистый стакан. Слова Вэй Ина продолжают звучать в ушах. Вода льется через край, пока Лань Ванцзи размышляет о том, что клан Цзинь изгнал Вэй Ина, сделав его невидимым и неслышимым. Наверняка за использование темного пути. Вэй Ин явно занимался этим очень долгое время. Все правила твердят Лань Ванцзи, что он обязан сообщить о Вэй Ине, как только выберется из петли. Но он не собирается этого делать. Лань Ванцзи верит в его добрые намерения. Твердо верит. — Прошу прощения, — произносит кто-то за его спиной. Лань Ванцзи извиняется в ответ, отходя от раковины. Рассматривает кухонную стойку, пеструю от разноцветных упаковок с едой и бутылок. Вэй Ин, должно быть, сильно голоден — у него нет ядра, но Лань Ванцзи понятия не имеет, что из этого пришлось бы ему по вкусу. Он стоит над тарелкой с фруктами, чувствуя тонкий запах лимона, который не дает яблочным долькам почернеть, и понимает, что хотел бы знать. Он хотел бы знать о Вэй Ине все. Даже самые неприглядные секреты. Лань Ванцзи открывает дверь, занося в комнату стакан воды и нагруженную едой одноразовую бумажную тарелку. Вэй Ин выскакивает ему навстречу: — Мо Сюаньюй! Он сказал, что его зовут Мо Сюаньюй, вот почему я… Клан Мо, мелкий клан, связанный с Ланьлин Цзинь. Имя показалось ему смутно знакомым, когда Вэй Ин назвался им в офисе клана Цзян, хотя в тот момент Лань Ванцзи не смог понять, почему. Насколько ему известно, в семье Мо не было заклинателей. Он слышал только об одном человеке, много лет назад. Скорее всего, им был Мо Сюаньюй. — Надо найти его, — говорит Вэй Ин. — Я уверен, что он что-то знает, он… Лань Ванцзи вручает ему тарелку и стакан: — Ты сказал, что он исчез. — Ага. Думаю — убежал. — Он не был призраком? — Вряд ли, — Вэй Ин опускает плечи. — Но не спорю, что с призраком было бы проще. Найти мальчика из плоти и крови гораздо труднее, — он вздыхает. — Ладно, давай… — Сначала поешь. — Ай-я. Ладно, хорошо. Усевшись прямо на пол и скрестив ноги, Вэй Ин ставит тарелку на колено. Жует рулеты и макает чипсы в пасту чили, которую Лань Ванцзи положил на край тарелки. Клубника мажет верхнюю губу красным соком. — Лань Чжань, — Вэй Ин берет шпажку с кусочком дыни и протягивает ему. Лань Ванцзи медлит. — Давай же, открывай рот. Она очень вкусная. Он наклоняется. Губы Лань Ванцзи и кончики пальцев Вэй Ина разделяет совсем ничтожное расстояние. Такое, что Вэй Ин не может не чувствовать жар его дыхания, когда Лань Ванцзи берет кусочек дыни зубами, касаясь сладкой мякоти языком, и снимает ее со шпажки. — Нравится? — спрашивает Вэй Ин, внимательно наблюдая за Лань Ванцзи. Вэй Ин не может не знать, не может не видеть эмоций Лань Ванцзи, написанных на его лице огромными буквами. — Мгм. Вэй Ин морщит нос в забавной улыбке: — Лань Чжань, какой же ты… — посмеиваясь, Вэй Ин берет новый кусочек фрукта. Лань Ванцзи жалеет, что он не договорил. Отчаянно желает спросить, что Вэй Ин думает о нем. Кто он ему? Вэй Ин снимает ломтик манго с зубочистки. Его глаза словно омуты, в которых можно тонуть до бесконечности. — Ханьгуан-цзюнь ест дыню с темным заклинателем на вечеринке, куда явился без приглашения. Я в ужасе. Сколько правил клана Лань ты сейчас нарушаешь? Лань Ванцзи чувствует, как его шея и уши горят красным, точно уличная вывеска. — Семь. Вэй Ин смеется. К счастью, он не уточняет, какие именно. Они доедают фрукты. Лань Ванцзи пытается не смотреть, как Вэй Ин облизывает свои пальцы, испачканные соком. Очень пытается. — Ну все, я наелся. — Вэй Ин поднимается и идет прямо. Лань Ванцзи принимает это за хороший знак. — Идем, найдем этого Мо Сюаньюя. Время в этой комнате будто совсем замедлилось, но когда Лань Ванцзи выходит на крыльцо и проверяет телефон, то понимает, что уже одиннадцать ночи. Их вновь окружает город — сумрак аллей, выходы из метро, уставшие толпы прохожих. Тревожной нотой в какафонии шума вдали завывает сирена. Лань Ванцзи слушает, как Вэй Ин рассказывает о продавце уличной еды во Флашинге — единственном месте в Нью-Йорке, где готовят реганмен*. Улицы по-прежнему безлики и полны хаоса, но стали менее враждебными. Кусочки паззла начинают обретать смысл и кажется, если Лань Ванцзи возьмется за него вновь, то сможет собрать картину целиком. (*п.п. Реганмен — одно из самых популярных блюд из жареной лапши в Китае, родом из провинции Хубэй) — Если мы выберемся из… — Аномалии, — быстро вставляет Вэй Ин. — Если мы выберемся из Аномалии. — Из этого, — с нажимом произносит Лань Ванцзи просто, чтобы Вэй Ин улыбнулся шире. — Я хотел бы… хотел бы попросить тебя о помощи. — Меня о помощи? — С одним призраком. Я не думаю, что он как-то связан с… — Аномалией. — Сложившейся ситуацией. Но он важен для меня. Вэй Ин цокает языком: — Лань Чжань, по моей вине ты погиб уже несколько десятков раз, и я должен тебе миллионы одолжений. Это меньшее, чем я могу отплатить. — Ты ничего мне не должен. — Лань Ванцзи подозревает, что Вэй Ин умирал столько же раз по его вине, а может и больше. — Хорошо. Все-таки нас обоих убил блок кондиционера. Теперь между нами особенная связь, так что я с радостью окажу тебе услугу, если ты ее примешь. — Приму. Вэй Ин в самом деле может помочь. Выбравшись из петли, они помогут призраку двигаться дальше, а потом Лань Ванцзи уедет с чистой совестью… почти. Они сворачивают за угол. — Ладно, Лань Чжань. Если у тебя есть название получше, я слушаю, — Вэй Ин толкает его локтем. — Эй, а что, если назвать петлю как ураган. Ну, типа — «Крошка», или «Герт»? «Временная аномалия по имени Герт». — Вэй Ин. Это звучит еще хуже, чем есть сейчас. Затем на них обрушивается стена, но это совсем неважно. На них обрушивается стена, окруженная черной дымкой… но в самое последнее мгновение Лань Ванцзи слышит смех Вэй Ина, и сердце рвется в небо, как легкий бумажный фонарик.
