Увидимся вчера (See you yesterday)

Должен быть какой-то выход. Вэй Ин находит магазин, где продаются бумага и чернила, но весь товар — ширпотреб, который годится максимум на компас. «Оружие» на витрине: иглы с ядом, проклятья в стеклянных флакончиках, огненные стрелы, веревка для подчинения демонов, дух кинжала в тыкве-горлянке — бесполезный мусор. Призрак лягушки окликает Вэй Ина, когда тот проходит мимо магазина музыкальных инструментов: — Вэй Усянь! Не хочешь зайти? Посмотришь на товар поближе. На этот раз Вэй Ин не обращает на него внимания. Сотни призраков в зоне отчуждения, поглощенные злобой. Гнев и жажда мести творят ужасные вещи с душой, и все это недовольство порождает чудовищ. Неупокоенные мертвые — это осколки времени; моменты невыносимой скорби, жестокости или несправедливости, которые вернулись в этот мир, потому что он не обратил на них внимания, потому что имел наглость жить дальше, оставив их в прошлом. Везде, где живут люди, будут и призраки. Во время войны Вэй Ин призывал на помощь их силу, впятеро большую, чем сейчас. Тогда они сражались на его стороне, а не… Давно ему не приходилось прятаться от мертвых. На границе ничейной земли его окликает знакомый голос: — Кто здесь? Мусорный дух, выглянув из мусорного бака, запихивает в рот желто-зеленую банку «Циндао». Вэй Ин пытается улыбнуться: — Привет. Меня зовут Вэй Ин. — Привет! Меня все зовут Толстяком. — Ничего, если я тут посижу? — Да, на здоровье. Мне нравится компания. Толстяк вылезает из бака и с трудом взбирается на треснувшую ступеньку. Его тело цвета бараньего жира — мягкое и бесформенное, как у ребенка, с тошнотворно-кислым запахом и черными глазами-бусинками. Сев рядом, Вэй Ин кладет локти на колени. Обнимает себя руками, чтобы унять дрожь. С каждой петлей воздух кажется все холоднее. Ночь возвышается перед ним монолитной стеной. Мысли беспомощно барахтаются в трясине страха. — Ты ведь не пойдешь туда? — спрашивает Толстяк. — Я должен. Туда где, энергия затаенной злобы гуще и мощнее, чем когда-либо видел Вэй Ин. Последняя его смерть была чудовищной; последние воспоминания о том, как его царапали, кусали и душили, окрашены в кроваво-красный. — Зачем? — Думаю, я создал это. — Создал… — Толстяк ахает. — Ты это он! Они все… все говорят о тебе! — Ага. Я тут знаменитость. — Но зачем тебе делать… — Я не нарочно, — Вэй Ин складывает вместе ладони, потирая друг о друга большими пальцами, чтобы сбросить напряжение. — Я…ох… Несколько лет назад… я создал оружие. Потом я его уничтожил. Наверное. — Наверное? — Не помню, чтобы я это сделал. — О. Тогда — откуда ты знаешь? — Ну, я бы понял, если бы кто-то им воспользовался. Такое невозможно держать в секрете. — Особенно, если бы она попала в руки Цзинь Гуаншаня. — И… нужно много энергии, чтобы ее уничтожить. Такое… оставило бы следы. Если бы у него было время, Вэй Ин деактивировал бы Тигриную печать тьмы; постепенно, одно за одним, снял бы все заклинания, пока обе ее половинки не превратились в безобидный металл. Но вряд ли в его распоряжении было хотя бы несколько недель, вряд ли у него был хоть один день. И теперь дом, где он спрятал семью Вэнь, превратился в уродливые, выжженные руины, оцепленные колючей проволокой, а Вэй Ина регулярно просят наложить чары подавления на призрака, потерявшего разум, или отогнать ночные кошмары талисманами. Здесь, в загробном мире, темная энергия разрастается буйно, как плесень. — Мне кажется, я создал это место, — продолжает Вэй Ин. — Ведь здесь должен быть просто… самый обычный призрачный город. — Так ты не хотел, чтобы… — Нет, маленький демон. Мусорный дух морщит нос: — В другом мире все иначе. Там хорошие люди. Мне нравятся их голоса. И мусор. — Точно. Здесь все хуже. Может, потому что в этом мире и так много энергии затаенной злобы. Администрация пытается ее сдержать, верно? Дух кивает: — Я видел их тут. Полицейский — такой ворчун — отругал меня за то, что я живу поблизости. Как будто мне есть куда пойти! Это моя улица, так что я не побегу вслед за остальными! Я даже не помню, как тут все было раньше. Ты ведь сделаешь так, чтобы стало лучше? — Для этого я и пришел. — Тебе все равно не стоит туда ходить, — Толстяк жадно облизывает кольцо от пивной банки. — Там плохо. — Знаю. Поэтому я и должен все исправить. — Ты когда-нибудь видел такое? — Однажды. Воспоминание оживает прежде, чем Вэй Ин успевает его подавить. Лес, влажный, затхлый, склизкий туман, потоки дождя, ветки, хлещущие по рукам и лицу. Рассвет без солнца. Стоны мертвых, похожие на совиные крики, неупокоенные кости в корнях деревьев. Эти воспоминания никогда не оставят его в покое. «Перестаньте». Вот что делает энергия затаенной злобы. Вытягивает жизнь из тела по лоскутам — окровавленным, дурно пахнущим и отвратительным, похожим на изнанку легких. Вэй Ин заставляет себя смотреть вперед, на пустынную городскую улицу, на разорванные тенты, сугробы мусора и тусклый блеск острых осколков в оконных рамах. Призрака нет. — Ты все исправил? — спрашивает его мусорный дух. — Вроде того. — Скорее перенес все в другое место. — Но я не смогу сделать так еще раз. — Почему? — Я дал обещание. Хотя, надо признать, сейчас его обещания почти ничего не стоят. «…ты, я и а-Чэн, мы всегда будем вместе…» «…обещал быть моей правой рукой, и…» «…защищай а-Ли и а-Чэна ценой своей жизни…» Вэй Ин давал обещания даже себе. О том, чего он не станет делать. Когда он их нарушил, небеса не упали ему на голову. Между этой секундой и той прозвучал тихий, болезненный щелчок, а затем Вэй Ин совершил то, что нельзя описать словами, и пошел вперед, не оглядываясь. «А-Сянь…» «Останови их!». Вэй Ин смотрит на свои трясущиеся руки со смешанным чувством глухого сожаления. Все равно что наблюдает за посторонним человеком, плачущим в метро. В чем дело? «Я не знаю, как их остановить…» — Ты в порядке? — спрашивает мусорный дух. — О, — Вэй Ин издает смешок. — Ага. Его уставшая душа держится на честном слове, как расшатавшийся зуб. Постоянный напор энергии затаенной злобы заставляет тело болеть так, что Вэй Ин не может не обращать на это внимания и скрючивается в позу, от которой чувствует себя еще более маленьким и жалким. Болит ноюще, не переставая. Болит там, где чувствительнее всего, будто его боль знает эти места наизусть. И, конечно же, она знает. Подняв голову, Вэй Ин с трудом различает силуэт в черном и алом, выходящий из темноты. Сердце в груди ускоряется, отбивая бешеный ритм в ребра. Этот призрак всегда стоит в стороне от толпы, но, в отличие от нее, всегда находит его. Может, с ним можно договориться. В следующий раз Вэй Ин обязательно попробует. — Было приятно с тобой поболтать, — говорит он духу, вяло поднимаясь на ноги. — Еще увидимся. — Подожди… тебе и правда нужно идти? — Да. Глядя на своего призрака, Вэй Ин не узнает себя. Не узнает ничего вокруг. С этого расстояния все кажется бездонной пропастью, без конца без края. Без света, без очертаний. Только полет вниз, а потом — ничего. Есть ли здесь кто-то, кто его услышит? Кто-то, кто сможет это прекратить?

____________________________

47.

Год, после своего изгнания, Вэй Ин не практиковал темный путь. «ОСТОРОЖНО ПРИЗРАКИ» — огромные красные буквы над главным входом в здание. На всех этажах — ни души. Обитатели этих обшарпанных стен давно сбежали. Снаружи висел затхлый, липкий воздух лета, но внутри пронизывало январским холодом. Вэй Ин, недавно избежавший казни, поднялся на третий этаж, зашел в квартиру, лег на грязный линолеум и попытался заснуть. Наступила ночь, и стены содрогались, словно при землетрясении. Раздавались крики. Стекла скрипели в оконных рамах. Вэй Ин наблюдал. Затем все прекратилось. Призрак прошел сквозь провисший, словно дряблое брюхо, потолок, и спустился по стене, осторожно перебирая конечностями, как крадущаяся пантера. Ее темные глаза внимательно изучали Вэй Ина. — Ты видишь меня, верно? — спросила она. — Почему ты не боишься? — спросила она. — Эй, что с тобой такое? Ты немой? — Давай же. Скажи что-нибудь. — Что ты тут делаешь? Здесь никто не живет. — Я тебя не звала. Убирайся! — Кто ты? Спустя время, она ушла. Вэй Ин точно не знал, когда. Он был глубоко погружен в себя. Он лежал в пустой комнате, зажав под рукой бутылку, мечтая, чтобы все исчезло. Боль лежала рядом с ним, гладя его по щеке. Вставай, Вэй Ин. Наступил новый день. Самое худшее еще впереди. Его тело превратилось в руины. Как дом, уничтоженный изнутри пожаром. Выжженные дотла меридианы, едва пульсирующая ци. Шрамы, покрывающие сердце и легкие, печень и почки. И боль, такая сильная боль, что выходила за грань восприятия; словно он погрузился в бесконечный холод, словно стал телом, похороненным во льду. Вот только Вэй Ин не мог оставаться на одном месте, иначе они бы его поймали. Его неутомимые мертвые. Они шли за ним по пятам, как голодные псы. «Верни нам наши жизни. Отдай нам свою. Отдай нам то, что наше по праву». Вэй Ин не знал, почему продолжает жить. Он устал бороться. Он просто хотел спать до тех пор, пока все не закончится. Лето сошло на нет. Ночи стали темнее, и голод высасывал сок из костей. Вэй Ин бродил в городских трущобах. — Вы что-то потеряли? Руки соскользнули с крышки мусорного бака. Она упала с лязгом. Крошечная старушка вышла во дворик рядом с многоэтажным домом. Она осторожно подходила к Вэй Ину, словно к бездомному коту, шаг за шагом. Вэй Ин знал, что должен соврать. Сказать — ага, уронил ключи, выбрасывая мусор, как глупо. Улыбнуться, пошутить. Но тогда, в темноте, он не смог найти в себе сил даже попытаться. Вэй Ин всегда смеялся и улыбался, несмотря на боль. А тогда словно забыл как говорить. Старушка кивнула, в ответ на молчание. — Нет денег? — она говорила на мандарине с легким акцентом, но очень четко. — Нет. — Семья? — Нет семьи. Ее выражение лица смягчилось. Она позвала его к себе домой — они приготовили слишком много, он должен помочь все съесть, но Вэй Ин отрицательно покачал головой. Представил себе тесную кухню во влажном пару, ноги, прижатые друг к другу под столом, и содрогнулся. Ее доброта резала больнее ножа. — Я не могу, — он попятился. — Спасибо. Я не могу. Вэй Ин стоял на стеклянной поверхности льда. Под ним — вода; яростно ревущая, черная бездна.

**

— Эй, ты что — сдурел? Вэй Ин не помнит как попал в Нью-Йорк. У него не было ничего, удостоверяющего личность, доказывающего, что он еще жив. Когда владелец дома узнал, что он спит там, то пригрозил выселить, если он не заплатит, и Вэй Ин нашел лишь одно место, куда его взяли на работу — местный супермаркет, где менеджер выдавал зарплату наличкой. Рабочие часы казались бесконечностью, зарплата — жалкими грошами, а каждая смена — бесконечным конвеером вынужденных «улыбнись, приди в себя, принеси то, найди это…» — Ты меня слышишь? Я с тобой разговариваю! Мертвые становились все громче. Они знали, что Вэй Ин их слышит, и преследовали его — требуя, крича, плача, чтобы привлечь внимание. Вэй Ин их игнорировал. Он ничем не мог им помочь. Он устал, так устал, что иногда не мог отличить живого от призрака, так устал, что все окружающее переставало казаться реальным. Он плохо спал. Кошмары были как цепкие руки утопленников. Затем его поставили на ночные смены, и магазин превратился в гудящий, бессонный ад. Вэй Ин бродил между стеллажей, дожидаясь рассвета, и увидел Цзян Фэнмяня рядом с запотевшей дверью холодильника. «А-Ин, уже поздно. Отправляйся в постель». Лиловые одежды дяди пропитала кровь. В груди зияла открытая рана. Вэй Ин заставил себя отвести взгляд, но видение никуда не исчезло. — Здравствуйте, дядя Цзян. «Тебе пора в кровать. Пора спать, а-Ин. А-Ин». — Я нарушил обещание. Простите. Лед пошел трещинами. Начал разваливаться на куски.

**

В тот день произошло три события. Незначительных. Но и этого хватило. Рядом с домом, где жил Вэй Ин, кто-то оставил мешок с безжизненными, жухлыми подсолнухами с туго связанными стеблями. Он услышал женский смех из прачечной — радостный и теплый. Он зашивал куртку, порвавшуюся по шву, как его учили, когда ему было десять. Ледяное, удушливое напряжение собиралось в груди, словно сердце Вэй Ина заливало водой. К концу смены пульс гудел в ушах, как провода под высоким давлением, а дыхание застревало между ребрами. Вэй Ин пошел обратно в квартиру, сквозь всполохи неона. Только что прошел дождь, и асфальт гладко блестел в полосках света, оставаясь кобальтово-черным в тени. Повернув за угол, Вэй Ин увидел реку. Фигуру, сидящую на краю причала. Внутренности завязались в узел внутри живота. Скрип досок и облепленные илом лодки. Плеск воды между сваями. Ее ноги, касающиеся поверхности озера, светло-розовые одежды, собранные на коленях, похожие на прибитые дождем лепестки камелии. Она смотрела на звезды. Губы двигались сами собой: — Шицзе? Нет, только не здесь, а лучше — нигде. И снова Вэй Ин вспомнил, что ее больше нет в этом мире. И снова почувствовал это — жгучую, разрывающую на части, ревущую боль. Он сел. Он лежал на асфальте. Разбитый, изломанный. Он погружался в омут. Вода заливала лицо. Позже Вэй Ин понял, что испытывает симптомы быстро прогрессирующего искажения ци. Потоки его внутренней энергии, которые сходили с ума с тех пор, как клан Цзинь отпустил его на свободу, начали выходить из-под контроля. В приступе гнева, который он не помнил, Вэй Ин расколотил стул. Стены его квартиры сочились кровью, оставлявшей вязкие следы поверх краски. Гневные крики стояли в ушах, когда он ложился спать: «Чудовище, ты убил их… ты убил… Вэй Усянь…». Иногда он видел Вэнь Цин. Вэнь Нина. А-Юаня. Бабушку. В худшие дни он видел ее. Она никогда с ним не говорила, хотя иногда казалось, что вот-вот что-то скажет. Она появлялась и исчезала за углом комнаты в пустой квартире, растворяясь в бледных лучах лунного света. Ее образ начал расплываться в его воспоминаниях. Затем — бездна.

**

— …приготовьтесь к новой зимней буре, с обильным снегопадом, который начнется вечером и продлится до самого утра. Ожидается от двадцати до пятидесяти сантиметров осадков, с минусовыми температурами в некоторых регионах… Сквозь окно в магазине Вэй Ин смотрел, как снег становится гуще и гуще, зная, что впереди длинная ночь. В его квартире сломалось отопление. Ему ни за что не заснуть. После смены он отправился в бар. Пропивал остатки налички в своем кошельке, пока бар не закрылся. Катался на метро, кутаясь в куртку, дрожь не давала ему отключиться. В пять утра, полусонный, он вышел из подземки, чтобы найти кофе. Снег был красивым. Это он помнит. В ярко-оранжевом свете на землю опускались снежинки, словно крупные хлопья пепла. Укутанная в белое улица лежала перед ним в тишине. Вэй Ин долго шел, ботинки со скрипом сминали снег. Руки без перчаток болели, как и ноги. Вскоре он трясся так, что кости протестующе стонали. Но он все шел и шел, в поисках места, которое было бы ему знакомо. Холод карабкался по лицу и забирался под одежду, такой колючий, что тело сводило судорогой. Он упал. Вэй Ин не помнил, чтобы спотыкался. Убрав снег с глаз, Вэй Ин вскрикнул и тут же стиснул зубы от жгучей боли в окоченевших руках. Его одежда промокла до нитки. Авеню в монохромной гамме выглядела так странно. Надписи превратились в абракадабру. Вэй Ин не узнавал этот район — гротескный и темный. Не видел никого поблизости. Ему никогда не было так холодно. Когда он снова упал, по ощущениям — через час бесплодных шатаний, Вэй Ин понял, что дело плохо. Он больше не чувствовал ног и пальцев на руках; они казались белыми и твердыми, словно мрамор. Колени не слушались, — слишком одеревенели, чтобы двигаться. Мысли путались. Тяжело дыша, он задрал голову к небу грязно-желтого цвета, словно надеясь получить от него ответ на вопрос, что делать дальше. Снежинки путались в ресницах, таяли и затекали в глаза. Время шло. Паника отступила перед одолевающей его безразличной, тяжелой усталостью. Неважно, пойдет ли он дальше и на сколько его хватит. Впереди его ждет все то же самое. Тело будет сопротивляться, а затем перестанет. И нестрашно, если дальше ничего не будет. Он ждал. Ждал, когда наступит конец. Когда все прекратится. Озноб превратился в жар, зудящий в груди и в плечах. Во влажную, липкую летнюю ночь. Вэй Ин бросил свою куртку на землю. Наконец, он согрелся. Кожа стала горячей, как уголек, и накатила такая сонливость, что Вэй Ин готов был заснуть на месте. Он прошел по коридору к спальне, где фонари в форме лотосов испускали ласковый, мягкий свет. Он слышал плеск воды. Он собирался упасть и не просыпаться очень, очень долго. «А-Ин, уже поздно». — Я знаю. — Открывать рот было больно. — Я вернулся. «А-Сянь?». Откуда-то издалека донеслось: -… как лед… его в больницу? — Его нельзя… там его, они… Внезапно, его дернули вверх. — Не надо! — рявкнул Вэй Ин, сбрасывая ладонь со своей руки. — Оставьте меня…

**

Он пришел в себя в незнакомой комнате. Он не мог пошевелить конечностями. Кожа казалось покрытой волдырями, пальцы пульсировали, словно свежие ожоги на солнце. Тело бесконтрольно дрожало. Над ним склонился пожилой мужчина: — Ты — Вэй Усянь. И Вэй Ин подумал: «Меня вынесут отсюда в мусорном мешке. По частям». Он сипло ответил: — Отпустите меня. — Извини, — ответил незнакомец. — Не могу. Цзян Фэнмянь сидел в позе лотоса рядом с медицинским шкафчиком. Кровь капала на потрепанный ковер. «Пора спать, а-Ин. А-Ин». — Уходите, дядя Цзян, — с трудом выговорил Вэй Ин. — Не смотрите на это. Оглянувшись через плечо, незнакомец сказал: — Там никого нет, парень. — Знаю. — Вэй Ин попытался поднять тяжелую, гудящую голову. — У меня галлюцинации. — Хорошо, что ты это осознаешь. Давно это с тобой? Края потолка потемнели. — Если хотите убить меня, — ответил Вэй Ин, — не затягивайте. Ненавижу долго ждать. — Возьму на заметку. — Он вздрогнул от горячего прикосновения ко лбу. — К несчастью, я уже выполнил норму убийств тощих, болтливых некромантов на этой неделе. Тебе придется тут задержаться. — О, — произнес Вэй Ин и потерял сознание. После этого, воспоминания путались. В следующий раз, когда Вэй Ин очнулся, он лежал калачиком внутри душного спальника. Его окружал небольшой кабинет и запах еды. Попробовав сесть, Вэй Ин обнаружил, что его запястья связаны. Незнакомец подошел к нему, когда Вэй Ин пытался порвать мягкую веревку зубами и ногтями. — Эй, перестань. Перестань… — когда путы ослабли, Вэй Ин заметил пластыри на лице незнакомца, исцарапанные руки, два забинтованных пальца, и все внутри перевернулось. — Я что… — Ты был не в себе, — сказал незнакомец по имени Ян Цзайхань. — У тебя в голове скопилось много жара. Когда в теле поднялась температура, случился всплеск ци, который едва не разорвал сердечный меридиан. Горло защипало. — Вы должны были оставить меня на улице. Ян Цзайхань кивнул, и это понимание выглядело чудовищным. Это заставило Вэй Ина разозлиться. — Я сделал это не ради благодарности, парень. Ты очень ясно дал понять, что тебе это не нужно. — Отлично. — Дрожащими руками Вэй Ин помог себе встать на колени. Все в нем протестовало, работая на пределе сил. — Мне надо идти. — Ты не дойдешь даже до конца квартала. — Это не ваша забота. — Ты всегда такой вспыльчивый? — Да, — короткий всхлип прозвучал как хриплый смешок. — Да, всегда. — Тогда тебе не повезло. Ты теперь мой должник, — Ян Цзайхань снял с печки чашку и поставил ее перед Вэй Ином. От нее веяло теплом. — Садись и ешь. Через десять минут твой внутренний холод возьмет вверх, и вся моя работа пойдет прахом. Каша с разваренной свининой и бронзово-темными кусочками тысячелетнего яйца. Вэй Ин вдохнул ее запах, и солоноватый пар оставил влажные следы у него на лице. Вдруг захотелось плакать или разбить что-нибудь, или послать нахер этого настырного незнакомца. Но пустой желудок заворачивался от голода, и Вэй Ин взял ложку и принялся за еду. — Ты давно не ел, а, — заметил Ян Цзайхань. — Угу. За кашей последовала порция жареных пельменей и еще одна тарелка каши. Вэй Ин не помнил, когда ел досыта в последний раз. Он прикрыл зевок ладонью, а на ноги мягко упало сложенное одеяло. — Как мне к тебе обращаться? Полагаю, всем известный титул тут не годится. — Вэй Ин. Вздох. — Ванная за соседней дверью. Чай вон там. Не болтай. Мне нужно сосредоточиться. Вэй Ин ополоснулся над раковиной и надел чистую футболку с чужого плеча. Его отражение будто издевалось над его бестолковой возней. Тело подвело Вэй Ина. Продолжало подводить и сейчас. Прислонившись к стене, он впервые четко увидел себя с тех пор, как его изгнали. Коротко обстриженные, неряшливые волосы, бледные шрамы. Безразличный взгляд с жуткой бездной внутри. Он так похудел и осунулся, что казалось будто его застывшее, пустое лицо — лишь пародия на настоящее. Вот что бывает с теми, кого давно должна была забрать преисподняя, и почти забрала. Сидя под одеялом, рядом с печкой в кабинете, Вэй Ин пил оставленный для него чай. Ян Цзайхань сидел за столом, углубившись в чтение медицинских книг и бормоча себе что-то под нос. Сухой земляной запах заполнял комнату, когда он взвешивал, отмерял, толок и резал ингредиенты, подогревая их на огне. Усталость закрывала веки Вэй Ина. Снаружи была куча людей, готовых дорого заплатить, чтобы заполучить Старейшину Илина, Вэй Усяня. Ян Цзайхань мог бы запросто продать его, как скотину, пока Вэй Ин спал. Вэй Ин позволил себе закрыть глаза и ни о чем не думать.

**

— Просыпайся. Нога в шлепанце снова толкнула его в бок, сильнее. Подняв голову с пола, Вэй Ин пробормотал: — Что? — Смутно осознавая что делает, он взял протянутую ему Ян Цзайханем глиняную миску с настойкой и поперхнулся первым глотком. — Это отвратительно. — Грубиян. Выпей все. А это, — Ян Цзайхань указал на ряд бутыльков на столе, — забери с собой. — Они такие же на вкус? — Хуже. — Ты… — Вэй Ин запнулся. — Я не могу за это заплатить. За все… — Я так и думал, — ответил Ян Цзайхань. Он сел на стул неподалеку, разгладив выцветшую ткань одежд на коленях. — У меня есть предложение. Ты делаешь отличные талисманы, верно? — Лучшие. И что? — Заходи сюда раз в неделю. Поешь нормальной еды, примешь лекарства. А если с моим товаром будет что-то не так… — О, — Вэй Ин отвел взгляд. — Тебе лучше… найти кого-нибудь другого. Ян Цзайхань скрестил руки на груди: — Мне нужен лучший. Раз уж ты не помер, то имей в виду. Вэй Ин издал тихий, усталый смешок. Осознание, что Ян Цзайхань все знает, что он все видел, скреблось под кожей. Он не мог притвориться или превратить все в шутку, все было так как есть. Вэй Ин потер лицо и ответил: — Ладно. — Отлично. Начинаешь прямо сейчас. Большая часть товаров Ян Цзайханя была запрещена кланами. Непроверенные, экспериментальные талисманы. Полоски бумаги в ящике фонили энергией, с которой Вэй Ин не имел дела много месяцев… по крайней мере, некоторые из них. Эти талисманы предлагали защиту буквально от всего на свете, и Вэй Ину нужно было это опровергнуть. Работа оказалась не из легких — его мозг заржавел и туго соображал, после долгого бездействия, а тут были сложные, незаконченные заклинания, написанные людьми с разной степенью умений. Вскоре Ян Цзайхань вмешался: — На сегодня хватит. Перед Вэй Ином появились часы — семь тридцать. Три часа промелькнули незаметно. — Я могу еще. — Можешь промыть пророщенный горох. Вперед. Чуть позже, тем же вечером, Вэй Ин вышел наружу. Встал на углу перекрестка в одной футболке и джинсах, дрожа так сильно, что стучала челюсть. Снег растаял в жирную слякоть, забрызганную грязью. К рассвету она превратится в лед. От воздуха болели легкие, но где-то глубоко внутри Вэй Ин ощутил холодное одиночество, по другой конец своей боли. Подумал о том, чтобы просто идти и идти… — Привет. На почтовом ящике сидел призрак. Он выглядел одного возраста с Вэй Ином, может, чуть старше. От него не исходило энергии затаенной злобы. Недавняя смерть, ненасильственная. Просто внезапная и без должного погребения. Спустя пару секунд, Вэй Ин ответил: — Привет. Как тебя зовут? Похороны прошли тихо. С картонным надгробием из захудалого магазина сувениров. У Ян Цзайханя было полно корней астрагала и диоскореи японской, чему призрак не особенно обрадовался. Но зато — оценил арахис и рисовое вино, а еще — поблагодарил их за ритуальные деньги, сложенные и сожженные в неглубокой тарелке. Он задал массу вопросов о загробной жизни, но Вэй Ин не смог ответить на большинство из них. — Извини, извини, — сокрушался прирак. — Мне всегда говорили, что я слишком любопытный. — Мне говорили так же. — Ты меня видишь. Почему? Когда-то ему было бы слишком больно говорить об этом. Сейчас же эти воспоминания будто принадлежали кому-то другому. — Я попал в место, населенное призраками. Они хотели, чтобы я их увидел, и… сделали так, чтобы я смог. — Ты часто так делаешь? — Нет. — Кто-то просил меня найти? — Нет. Дым благовоний висел между ними сизым туманом. Растворяясь в воздухе, призрак спросил: — Тогда, почему я? Вэй Ин улыбнулся: — А почему не ты? Удачи! Мимо провизжал мотоцикл. Кто-то кричал в окно. Призрак исчез. Вэй Ин остался. Он сидел, допивая вино, освещаемый тусклым желтым светом фар проезжающих машин, посреди растаявшего снега и мертвых. «Помогите, — будто шептали они. — Помогите. Помогите мне, помогите нам…» Вэй Ин прикончил вино и вернулся внутрь. Той ночью он плохо спал, лежа в спальнике, в кабинете Ян Цзайханя, чувствуя, как отчаяние душит горло. На следующий день, когда он уходил, Ян Цзайхань вручил ему новенький iPhone со словами: — Этот хлам едва работает. Но если отопление так и не появится, напиши мне, что возвращаешься. — Я буду в порядке. — Мне нет пользы от окоченевшего трупа, парень. Увидимся через неделю. — Обязательно, — ответил Вэй Ин. — Ага.

**

Но, семь дней спустя, он вернулся. Они поели свинины дунпо. Вэй Ин рылся в талисманах, слушая, как Ян Цзайхань стучит по клавишам старого калькулятора. В десять ночи Ян Цзайхань дал ему бумажный сверток со снадобьями для успокоения ци и выпроводил из лавки. Конец следующей недели, — все то же. И еще одной, и еще… Вэй Ину начали нравиться эти тихие, теплые вечера. Никого не волновало, что он произносил не больше десяти слов за все время. Выглядел бледным и вялым, или нервным и раздраженным. Лао-Яну было плевать. Он ничего от него не ждал. Он знал, что говорили о Вэй Ине, и знал человека, которого спас на улице от холода. Этого ему хватало. Постепенно, потоки внутренней энергии пришли в норму. — Риск нового срыва будет преследовать тебя до конца жизни, — сказал ему лао-Ян, и эти слова повисли над Вэй Ином, как кружащий над головой коршун. Он знал, что долго не проживет. Можно было только гадать, сколько ему осталось. Ему перестали сниться сны. Большинство призраков, что он видел, были ему незнакомы.

**

Вэй Ин больше не практиковал темный путь, но его многочисленные подражатели сделали это за него, наводнив международный черный рынок талисманами и инструментами, якобы сделанными Старейшиной Илина до смерти. Все они никуда не годились, некоторые были опасны. — Уничтожь это. Лао-Ян поднял голову от газеты: — Что с ними не так? — Они неправильные, — Вэй Ин постучал пальцем по левой половине заклинания. — Этот символ разворачивает поток энергии обратно, а этот — усиливает его. Энергия потечет обратно в человека, активировавшего талисман. Разрывая его на части. — Это один из твоих? Вэй Ин фыркнул: — Если только перерисованный раз сто. — Так и понял, — ответил лао-Ян. — Купил их у парня в Чэнду. Он считает себя твоим преемником. — Вау. Удачи ему, — Вэй Ин заставил себя проглотить новую порцию настойки из водорослей, приготовленную для него лао-Яном. Что-то вроде легкого наказания за короткий обморок на работе, от которого на щеке остался опухший синяк. Лао-Ян приподнял бровь: — Не хочешь даже попробовать? — Не особенно. — И даже не скучаешь? — Нет, — ответил Вэй Ин. — Не скучаю. Он так и думал, в тот момент. Но затем… — Эй, посмотри сюда. Лао-Ян поставил на стол ноутбук, и Вэй Ин отвлекся от подробного изучения монеты хобу. На экране был список предметов, выставленных на аукцион, с фотографиями черной флейты с алой кисточкой. Вэй Ин закатил глаза: — Да брось. Это уже двадцатая за эту неделю, оставь их в покое. Вэй Ин не знал, что случилось с Чэньцин, и ненавидел то, как сжимался желудок каждый раз, когда он слышал, что кто-то нашел ее. Она исчезла во взрыве или досталась одному из глав кланов. Чэньцин не могла оказаться в руках человека под ником «Бяньфуся», который нелегально торговал предметами для заклинателей на черном рынке. — Присмотрись. Эта выглядит иначе. Описание товара «НАСТОЯЩАЯ!!! ВАУ!!!» не вселяло уверенности. Затем Вэй Ин долистал до восьмой фотографии и увеличил отверстие для губ. — Черт… она настоящая. Это она. — Да? — переспросил лао-Ян. — Откуда ты знаешь? — Отметины от зубов, — ребра сжались, едва выпуская наружу голос. — Да? — Бронь стоит двадцать долларов. Никто еще не делал ставок. Лао-Ян издал низкий грудной звук: — Он даже не понял, что она настоящая. Но кто-нибудь другой может догадаться. — Я соберу денег. Сколько бы это ни было, — сказал Вэй Ин. — Как? Продашь почку? — Если придется. — Черт тебя побери. Вэй Ин, в отчаянных попытках заработать денег, недавно набрел на клинику в Швейном квартале, которой владел британский «колдун», покупавший человеческие органы для магических ритуалов. Ритуалы звучали как бред, но в операционной было чисто, а колдун хорошо платил. Настолько хорошо, насколько это вообще возможно, сказал Вэй Ин лао-Яну. Лао-Ян не согласился. — Это духовное оружие, — настаивал Вэй Ин. — Она опасна. — Остальные причины были личными, не стоящими упоминания. — Просто сделай так, чтобы наша ставка была лучшей. Я позабочусь об остальном. Через три дня Вэй Ин получил сообщение от лао-Яна: «Она твоя», и его словно наградили ударом в солнечное сплетение. Вэй Ин 18:16 Сколько Лао-Ян 18:17 $959 Какой-то придурок дал больше. К счастью, он опоздал. Тысяча долларов. Неплохо, учитывая сумасшедшие войны ставок за поддельное наследие Старейшины Илина. Вэй Ин вбил в поиск «восстановление после нефрэктомии», а потом вернулся к чату. Вэй Ин 18:20 Спасибо Я достану деньги Сколько у меня времени Лао-Ян 18:22 Я уже заплатил. Кому нужны твои дерьмовые почки, умник? Тебе бы в лучшем случае дали 50 за обе. Будешь мне должен ближайшую сотню лет. Вэй Ин 18:23 Блядь Ты шутишь В следующий визит в лавку его ждала продолговатая шкатулка на столе лао-Яна. Вэй Ин открыл защелку, поднял крышку и провел пальцами по черному корпусу Чэньцин, покоившейся на бархатной подушке. — Ну здравствуй. Он сделал эту флейту собственными руками. Напитал собственной кровью, связал с темной печатью и украсил красной шелковой кисточкой, взятой с чужой могилы в день, когда он спустился с Погребальных холмов. Теперь она снова лежала перед ним — в царапинах и отметинах, но до сих пор целая. Вэй Ин не осмеливался сказать вслух, что скучал по ней. Своему темному оружию, при виде которого люди дрожали от страха. Но Чэньцин была его частью. Они были частью друг друга. С тем же успехом Вэй Ин мог бы сказать, что ненавидит собственную руку. Бамбук отозвался легкой дрожью на его прикосновение. Будто приветствовал, как Суйбянь, когда оказывался у него в ладони. Горькое и радостное чувство. В последнее время Вэй Ин снова сочинял мелодии для призраков, обычно — поздним вечером, дожидаясь поезда, ощущая их сильный, дурманящий запах из тоннеля, барабаня пальцами по бедру, словно отбивая секретный код: Это я. Я здесь. — Спасибо, — сказал он лао-Яну. Погладил сколы, оставленные нижними зубами. — Оставь ее у себя. Сунув руки в карманы, лао-Ян внимательно рассматривал Вэй Ина. Затем произнес: — Раз уж ты уверен. — Уверен. Чэньцин отправилась в сейф и осталась там. Музыка в голове Вэй Ина продолжала складываться сама собой.

**

Весна, пришедшая в город, превратила его в мокрые мусорные дебри. По ночам опавшие лепестки на тротуарах выглядели как хлопья мыльной пены. Сидя за компьютером в библиотеке Вэй Ин смотрел как Цзинь Гуаншань развеивает по ветру его прах, и школьник, игравший в «Майнкрафт», спросил, почему он смеется. Он подхватил простуду, и разрывающий горло кашель усугублялся, пока не стал пневмонией. Когда Вэй Ин приходил в себя, лао-Ян рассказал ему об одном деле. — Сообщения с угрозами? — Точно. С его собственного номера. Ему же и еще нескольким контактам. — И что в них? — «Смотри на меня. Ты должен смотреть на меня». Это его пугает. Вэй Ин, доедая остатки гигантской порции риса в горшке, задумался. — Хакеры творят все более странную херню, — продолжил лао-Ян. — Кому придет в голову… — Хакеры? Нет. Это призрак. — Призраки не умеют влезать в телефоны. — Умеют, — возразил Вэй Ин. — Продвинутая форма одержимости. Более опасная, чем шумный полтергейст в цветочной вазе. — Как так? — По двум причинам. Во-первых, телефон представляет собой узелок в цепочке, соединяющей его с другими устройствами. И, во-вторых, люди связывают всю свою жизнь с технологиями. Любовь, ненависть, свои желания, свои страхи, голоса, фотографии, расписания… Это как открытая дверь. Что угодно может войти внутрь. Это не обычная одержимость. Она не подходит под стандартную классификацию, основанную на степени озлобленности духа. Одержимая электроника ведет себя непредсказуемо, а призрак внутри меняется очень быстро. Если проводить исследование по всем правилам, то надо учитывать не только то, что пытается сделать призрак, но и то, как он это делает, а также — чем ограничиваются его действия. Как он туда попал, на какой частоте распространяется его влияние, как далеко распространяется… Теоретически, может, нет ничего страшного в том, чтобы оставить его в покое. Но, может, стоит провести аккуратный ритуал усмирения, потому что его действия затрагивают сотни людей без их ведома… Голос царапал воспаленное горло. Он уже давно не говорил так много. Вэй Ин сглотнул и добавил: — В общем. Это сложно и муторно, поэтому это будут игнорировать до тех пор, пока возможно. — Но у тебя же есть идеи, — сказал лао-Ян. — Есть. А если подумать над деталями, то появится еще несколько. Откинувшись на спинку стула, лао-Ян постучал пальцем по лбу: — А ведь слухи не врали насчет тебя. — Насчет чего? К сведению, я никогда не похищал девственниц для ритуалов и не превращал воду в реках в кровь. — Беру свои слова обратно. У тебя солома вместо мозгов. — Эй! — Вытерев рот, Вэй Ин воткнул палочки в еду. — Я гений! — Это точно. — В глазах лао-Яна по-прежнему плясала смешинка, но голос сделался мрачным: — Который тратит свое время на это. — Он махнул рукой на талисманы, которые перебирал Вэй Ин. — Может и так. — Какие у тебя планы, парень? Вэй Ин пожал плечами: — Съесть еще риса. Поспать завтра до полудня. — И это все? — И все, — твердо ответил Вэй Ин. — А потом… делать работу, которую я ненавижу. Собирать счета, которые я не могу оплатить. Когда-нибудь я просто захлебнусь кровью. Кто вообще размышляет о будущем? Лао-Ян вздохнул: — Понятно. — Встав, он отправился за горшочком с рисом. — Посмотри на это поближе, а потом скажи, что думаешь. — Хорошо. — Там много всего. Какой у тебя e-mail? Вэй Ин изучал десятки скриншотов — сообщения, глюки, ошибки, задавал вопросы, которые лао-Ян передавал клиенту. Несколько часов спустя, Вэй Ин наконец нашел способ освободить призрака. Лао-Ян ответил: «Он благодарен и попросил отправить это», и прислал пятьдесят долларов. Вэй Ин так удивился, что дыхание застряло в горле. В течение недели Вэй Ин получил еще четыре дела. Он написал лао-Яну: «ты пилил меня за то, что я слишком много работаю!!!» Лао-Ян 23:30 Так и есть. Но о тебе заговорили. Ты произвел на людей впечатление. Местных заклинателей, которые что-то могут, не хватает, и у них нет твоих знаний. Выбор за тобой. Вэй Ин 03:17 Хорошо я подумаю Лао-Ян 07:12 Я знаю, что ты устал. Не хочу добавлять тебе проблем. Вэй Ин 08:03 Я не сказал нет Просто не могу позволить себе работать за бесплатно По крайней мере сейчас Лао-Ян 11:26 Это не бесплатно. Вэй Ин 12:46 Чего? Лао-Ян 14:13 Ты не адепт клана. В реальном мире люди платят заклинателям, кроме тех случаев, когда платить нечем. Как хочешь. Можешь работать по ставке или договариваться индивидуально. Можешь уменьшить количество часов на основной работе. Перестать брать ночные смены. Они же сводят тебя с ума. Вэй Ин 15:57 Было бы неплохо Постой А как же заклинатели из кланов. Чем они занимаются Лао-Ян 16:05 О Эм

**

Весна перешла в лето, жара забралась даже в потаенные уголки города, и Вэнь Цин с Вэнь Нином вернулись из мертвых. В ту первую ночь Вэнь Цин спала в кровати Вэй Ина. Вэй Ин завалил диван кучей одеял и уселся с бутылкой соджу на подоконнике в кухне, наблюдая за улицей. Дверь в спальню скрипнула, и он обернулся. — Вэй Ин? — мертвенно-бледное лицо Вэнь Нина выплыло из сумрака, как луна из-за туч. — Привет, — ответил Вэй Ин. — Ты в порядке? — Угу. А-цзе заснула. Что ты делаешь? — Ничего. — Вэй Ин помахал бутылкой, соджу плескалась внутри. — Полуночничаю. Вэнь Нин кивнул. Подошел к кухне. — Ты был… Как у тебя дела? — О, ну знаешь. Было не так чтобы очень, поначалу. Но сейчас я в порядке. — О, — произнес Вэнь Нин. — Я… правда очень рад, что ты в порядке. — Я тоже. Я думал… хотя, наверное, я должен был догадаться. Ты помнишь что-нибудь? — Смутно. А ты? — Нет. Осталась парочка прикольных шрамов, а так… нет, ничего. Но это даже лучше, верно? — Эм… — Вэнь Нин скорбно поджал губы. — Я не знаю. — Думаешь, они придут за тобой? — Возможно. Да. — Нда, — протянул Вэй Ин и повернулся к окну. — Ну ладно. Когда улеглась радость встречи, все усложнилось. Вэй Ин пытался делиться своим крошечным жилым пространством. Вести беседы во время еды за кухонным столом, спорить из-за ванной, из-за уборки, из-за масла чили, которое он добавлял в еду. Все было слишком тихо, слишком обычно. Это не могло продолжаться долго. Он не давал себе расслабляться. Но то, что случилось потом, поймало его врасплох: призраки вернулись. Второй дядюшка. Четвертый дядюшка. Тетушка, которая зашивала им одежду и спала с открытым ртом, словно рыба. Дядюшка, который обучал Вэнь Цин полевой медицине, и тетушка, которая научила Вэй Ина сооружать оросительные каналы и играть в кости. Бабушка, которая, улыбаясь, говорила Вэй Ину, что он выглядит уставшим. Все невинные люди, которых Вэй Ин пытался спасти, оказались в его гостиной. Улыбающиеся, мертвые. Вэй Ин сделал талисман, чтобы сделать их видимыми, впервые в изгнании применив магию. Он лепил его над дверью, когда Вэнь Нин тихо спросил: — А-Юань с вами? Бабушка оглянулась, а затем принялась звать: — А-Юань? — ее беспокойство передалось остальным. — А-Юань, где а-Юань? Они разбрелись в поисках, эхо голосов заполнило ночь. Неделями ничего не происходило. Вэй Ин посвящал все свободные часы поискам призраков детей. Он верил, надеялся, что это ни к чему не приведет. А-Юань перешел в следующую жизнь. Такая удача казалась единственным вариантом, после кошмара, что он пережил. Как выяснилось — зря. — Сянь-гэгэ? — маленькие ручки прошли сквозь окно. Призраки встретили его так, будто а-Юань где-то прятался, дразнили его и щипали за щеки. Брат и сестра Вэнь участвовали в этой странной, печальной встрече со стойкостью, на которую было больно смотреть. Вэй Ин улыбался, когда с ним говорили, и сделал еще двадцать копий своего талисмана, потому что пачкать бумагу кровью было легче, чем смотреть на Вэнь Нина и Вэнь Цин посреди теней убитых родственников. Когда призраки начали расходиться, Вэнь Цин закрыла окно, прислонилась лбом к стеклу и заплакала. Прикрывая рукой рот, почти беззвучно. Вэй Ин услышал шепот Вэнь Нина. И оставил их оплакивать свое горе. После этого призраки Вэней стали ежедневными гостями. Они все пострадали, их воспоминания оказались обрывочными и смутными, оторвав их от реальности. Они часто забывали, что умерли. Несмотря на все усилия Вэй Ина, они отказывались уходить из этого мира, даже а-Юань, и тогда он решил взять заботу о них на себя. Тем временем, дела накапливались. Плачущий фантом на крыше. Гуль в парке. Соседская девушка, которая упала в Ист-Ривер и вернулась совсем другим человеком. Призрак за призраком. «Помоги мне. Помоги нам. Помоги, помоги, пожалуйста…»

**

Ночь была жаркой. Сидя на гладкой бетонной плите, Вэй Ин слушал плеск воды об городскую набережную. Здешняя смерть была совсем недавней: энергия затаенной злобы кружилась вокруг, прилипая к коже. Больно обжигала, его меридианы словно располосовало лезвием, и Вэй Ин будто готовился шагнуть с крыши. Глубоко вдохнув, он собрался с духом. — Помогите! — крик взмыл в воздух, тонкий, как писк кролика. — Прошу, помогите, я… — На меня это не действует, — отозвался Вэй Ин. — Выходи. Вода забурлила. Нечто поднялось из волн реки — голова, плечи. Кожа призрака была прозрачной, молочно-белой, как у трупа. На щеках и ключицах виднелись серые трещины. — Родители по тебе скучают, — сказал ей Вэй Ин. Они тут же поняли, что девушка в их доме — не их дочь, хотя у нее было ее лицо. — Как грустно. — Острые клыки, вместо зубов. — Интересно, они будут меня любить, когда увидят это? Пожалуй, что — нет. И вскоре ей понадобится новая живая душа. Вэй Ину придется изгнать ее до того, как она до кого-нибудь доберется. — Мне жаль, что с тобой случилось такое, — сказал он. — Бесполезные слова, — ответила она. — Слишком поздно для сожалений. — Верно. Слишком поздно. — Ты ее убьешь? — Она уже умерла. Но я с ней разберусь. Вэй Ин встал, а призрак взлетел над водой и схватил его за запястье. Ее пальцы были холодными и склизкими. Ее обида полилась внутрь Вэй Ина, заполняя тело тяжестью — за себя, за семью, за жизнь, которой у нее не будет. — Вэй Усянь, — произнесла она. — Не хочешь отправиться со мной в реку? Изумрудно-зеленые, почти черные глубины приближались, затапливая все вокруг. Заполняя мир бесконечным, неизмеримым спокойствием. Словно темнота ночи. Словно тишина небытия. Словно конец всего. Вэй Ин ударил ее темной энергией, и она отпустила. — Скоро увидимся, — бросила она на прощание.

**

Заполненный холодной, мертвой энергией призрака, Вэй Ин отправился домой. Он чувствовал себя странно. — Ладно, — сказал он Вэнь Цин. — Давай начнем. Вэнь Цин скрестила руки на груди: — У тебя кровь из глаз бежит. — Видимо, сегодня их очередь. В следующий раз побежит из уха, или из обеих. Твоя ставка? — Придурок. — Она встала с дивана, чтобы принести салфетки. — Ты несешь чушь. Вытирая кровь с лица, Вэй Ин ответил: — Эй, вокруг полно других темных заклинателей. Слыхал, они отлично справляются. — Бездари. Творят черт-те что. — Спасибо, что ценишь мои таланты и опыт, Цин-цзе. — Сядь. Вэй Ин сел. Вэнь Цин села рядом, подобрав под себя одну ногу. Прядки волос выбивались из ее неаккуратного пучка. — То, что случилось тогда, — сказала она, — не должно повториться. — Знаю. — Вэй Усянь. — Жестко. — Ты… — Этого не повторится, — пообещал Вэй Ин. — Ни с Вэнь Нином, ни… ни с кем. — Ты должен был сказать, — вздохнула она. — Ты делала все, что могла, так что изменилось бы, если я… — Теперь мы уже не узнаем. Потому что ты слишком мало доверял мне, чтобы даже попробовать. — Это не… — Вэй Ин ошарашенно уставился на нее. — Об этом я не думал. Постепенно, ее суровое выражение лица сменилось раздражением: — Боги, да ты непробиваемый. — А еще я сногсшибательно харизматичный, поэтому ты простишь… — Вэй Ин не успел добраться до самой приторной части. Вэнь Цин ударила его в плечо. — Ау! — Ты не обаятельнее сверчка, которого пытался приручить а-Нин, когда ему было шесть. Вэй Ин рассмеялся, слишком тонко, выдавая дрожь в голосе. После этого настала тишина. Когда она стала невыносимой, Вэй Ин добавил: — Прости. Вэнь Цин отрицательно покачала головой: — Все в прошлом. Последним, что помнил Вэй Ин, после того как в него воткнулась игла, тело полностью парализовало, а ее пальцы коснулись лба — спасибо, и — прости. Между ними не осталось невыплаченных долгов. Позже Вэй Ин понял, почему. Никому не хотелось уносить этот груз с собой в могилу. Его взгляд наткнулся на запертую дверь в спальню Вэнь Нина, где тот спал медикаментозным сном. — Не знаю, сколько ему осталось, но… давай выжмем из этого все, что можно? — сказал Вэй Ин. — Он это заслужил. — Попробуем. — Звук, который издала Вэнь Цин, едва ли походил на смех. — Забавно, никому другому я бы его не доверила. Вэй Ин вытянул шею, положив голову ей на плечо. Он не помнил, когда в последний раз касался кого-то специально, и на секунду в груди стало так тесно, что воздух застрял в горле. Вэнь Цин застыла. Затем положила руку к нему на голову, мягко поглаживая пальцами волосы: — Ты справился? — Нет. Она взяла вверх, но зато я по-прежнему симпатичный. — Кожа да кости, и похож на труп. Как ты себя чувствуешь? — А, эм. Сложно сказать. — Было так же, как в первый раз? — Нет. Хуже. Я не смог ограничить энергию, которую я впитал. — Без разницы. Твое тело не сможет вынести большой объем. Твои меридианы разорвутся. — М-м. — Для ясности, это смертельно. — Я не пытаюсь снова стать тем, кем я был, — ответил Вэй Ин. — Я только… делаю то, что должен. Через открытое окно донесся звонкий, жалобный детский плач. Солнце палило и плавило улицу целый день. Сейчас воздух остывал и сгущалась бархатная темнота. По рукам пробежала дрожь. — Если они узнают, где мы… — голос Вэнь Цин звучал едва различимо, как неуловимый шепот. — Нам лучше умереть. Я сама его убью. — Не узнают, — сказал Вэй Ин. — Я буду вести себя тихо. — Именно так, — согласилась она. — Это значит — никакого духовного оружия. Никаких выбросов энергии. — Я могу выполнять большую часть работы с помощью талисманов и магических полей. — Что случилось с Чэньцин? — У меня ее нет. — Хорошо. Никакой музыки. Вэй Ин дернул головой: — Да ладно, Цин-цзе, что… Она была неумолима: — Если адепты услышат, как ты играешь, то сразу поймут, кто ты. Талисманами и полями пользуются многие, но никто не сумел повторить твою музыку. Слишком большой риск. Ты умный, найди другой способ. — Что насчет свиста? Это безобидно. — Ни за что. — Тогда это тупик! Чтобы помочь ему, я сделаю что угодно, я… — Хорошо, — вздохнула она. — Черт с тобой, свисти. — Хорошо. — С этим можно работать. — Хорошо. — Ты обещаешь? — Да. Я обещаю. В этот раз все будет по-другому. — Почему? — Потому что все изменилось, — ответил Вэй Ин. — То, что случилось… уже случилось, ничего не изменить, это в прошлом. Больше не думай об этом, ладно? Не думай. Я не думаю. Что-то появилось во взгляде Вэнь Цин. Вэй Ин сначала решил, что она злится. Затем понял, что это жалость. Она никогда его не жалела. Вслух она сказала: — Закати левый рукав. Я принесу иглы.

**

В самом начале темный путь отбирал много сил. После пересадки ядра, тело Вэй Ина стало чужим. После создания Тигриной печати тьмы — врагом. Настойки и иглы могли только поддерживать его. Но брат и сестра Вэнь полагались на него. Он не мог их подвести. И, заодно, было приятно быть полезным — помогать другим, занимать чем-то ум. Вэй Ин создавал лекарства, чтобы помогать Вэнь Нину. Он усилил защиту квартиры. Он начал ходить на ночные охоты. Осторожно, понемногу пользуясь темной энергией.

**

— Вэй-сюн? — Хуайсан? Что ты… В Нью-Йорке жила примерно сотня адептов кланов. С печатью клана Цзинь, Вэй Ин не видел ни одного из них. Но Не Хуйасан ворвался в его жизнь, заставив обратить на себя внимание. Намерения Хуайсана, если они имелись, были покрыты мраком. Он не мог знать, что Вэй Ин жив, или же был хорошим лжецом. Вэй Ин не мог сказать наверняка, и от этого встреча ощущалась еще более неловкой. Они никогда не были близки, а тогда он словно наткнулся на инопланетянина. Хуйасан остался таким же изнеженным и беззаботным, какими были они все, до войны, увлекался рисованием, часто занимался сексом и избегал своих обязанностей в клане. Для него Вэй Ин оказался глотком свежего воздуха, опасным секретом, который приносил ему удовольствие, благотворительностью, которой ему нравилось заниматься. Что ж, ладно — Вэй Ин мог сыграть эту роль, напиваясь за счет Хуайсана. Но что ему не нравилось — как Хуайсан вмешивался в его жизнь. Когда он позвал Вэй Ина в андерграундный коктейль-бар, за их столик подсел кое-кто еще — Мянь-Мянь. Хуайсан весело болтал, будто они все случайно пересеклись за светским ланчем, но напряжение не уходило. Фразы обрывались на середине. Паузы становились все длиннее. Мянь-Мянь вела себя вежливо и тихо, осторожно смеясь. Вэй Ин слишком много пил, не отвечая на вопросы, и через час ушел. Не Хуайсан 22:48 Извини! Я знал что ты не пошел бы если бы я сказал Вэй Ин 22:50 Нет. Не пошел бы Это было жестоко Она такого не заслужила Не Хуайсан 22:53 Она не возражала! Вы работаете в одной сфере Разве не здорово было встретиться? Возможно, Хуайсан был прав, потому что Вэй Ин встретил Мянь-Мянь снова, четыре дня спустя. Яогуай оставил за собой запутанную цепочку разрушений — он знал, что Вэй Ин напал на его след — и Вэй Ин пошел за ним в заброшенный бизнес-центр. Он насвистывал указания парочке призраков-ищеек, направляя их внутри пустого офиса, и вдруг услышал шелест меча, покидающего ножны, а затем увидел ее, в темно-синих одеждах, перешагивающую через экран, сложенный пополам, как книга. — Мянь-Мянь. — Привет, Вэй Ин. — Она оглянулась. — Ты снова ею пользуешься. — Да. — Он не говорил об этом вслух. — Ясно. Они замолчали, напряжение росло. Яогуая там не оказалось. В конце концов Мянь-Мянь произнесла: — Что ж… еще увидимся, — и собралась уходить. — Постой, — выпалил Вэй Ин, и она остановилась. — Что ты хотела спросить? Они устроились на парапете, на крыше. Осенний воздух немного отдавал дымом, запахом апельсинов и соли. Листья в свете фонаря переливались, как разноцветная тушь. — Расскажи мне как все случилось, — попросила она. Она не сказала — расскажи, как ты его убил. И Вэй Ин рассказал. Воспоминания о тропе Цюнци возвращались к нему ослепительным солнечным светом, фигурами вдалеке, поблескивающими оружием на вершине утеса. «Вэй Усянь, останови это». «Как? Как я могу остановиться?». «Вэй Усянь!». Кровь, словно брызги росы, блестела на траве. «А-Ли, она… ждет, что ты придешь». История подошла к концу, и остался только шум автомобилей. Вэй Ин едва не подскочил, когда она заговорила: — Это случилось быстро? Ворочая пересохшим языком, он ответил: — Да. — Спасибо. Что рассказал. — Кажется, она говорила искренне. Мянь-Мянь вытерла глаза рукавом и встала: — Спокойной ночи, Вэй Ин. Вэй Ин просидел на крыше до рассвета. Он помнил, как был уверен в своей правоте. Когда-то он был помощником Цзян Фэнмяня. Он был старшим адептом одного из четырех великих кланов. Он был сильным, ловким и умным, он отличал хорошее от плохого. Даже после того, как он отказался от клана Цзян, а мир сошел с ума, и дорога под его ногами стала тоньше, а свет померк, внутри него по-прежнему жило твердое зерно решительности. Я уверен в своих намерениях. Я знаю, что должен делать. — Ох уж твои беспокойства, — дразнил он Вэнь Цин, гуляя по Погребальным холмам и крутя флейту в пальцах, а Тигриная печать тьмы покоилась в рукаве. — Я в состоянии с этим справиться, не волнуйся. — Разве мог он сомневаться в том, кто он есть? Но, вот, внезапно. Он стоял над телом Цзинь Цзысюаня, не веря своим глазам. С криком обвинял Вэнь Нина, будто это он в гневе потерял над собой контроль. Напугал а-Юаня до истерики, похожий на того самого демона, которым он называл себя в шутку. Беспомощно пытался остановить Вэнь Цин и ее брата, когда те поклонились ему и ушли встретить смерть. Нельзя винить меч в своих руках за жизни, которые он забрал.

**

Вступив на темный путь, год спустя, Вэй Ин нарушил правило о неконтролируемом использовании темной энергии. Во время разрушительной драки с байгуцзин на складе, огромный демон снес стальную опору и бросился на Вэй Ина. Он даже не думал; темная энергия кружила вокруг него, словно пчелиный рой, и металлический штырь развернулся и полетел обратно, как копье, воткнувшись демону в торс. Кости посыпались на пол. Вэй Ин вернулся в квартиру полумертвым, и Вэнь Цин произнесла: — Вэй Усянь. А он ответил: — Знаю, но одна тварь чуть не оторвала мне голову. И она сказала: — Не было бы никакой разницы. Вэнь Цин явно испугалась. — Ты можешь прекратить, — настаивала она. — Если это слишком сложно. Мы найдем другой способ, с а-Нином. Другого способа не было. Она это знала. И Вэй Ин ответил: — Я не перестану. Вэнь Цин скрестила руки: — Вэй Усянь, я не собираюсь быть твоей сиделкой. Я пытаюсь наладить свою жизнь. Я не могу кружить над тобой, как ястреб, чтобы не дать тебе сорваться. — Я в порядке. — Так же как в прошлый раз? — Нет, не как в прошлый раз, — отмахнулся Вэй Ин. — Я не идиот, я понимаю, что… — Мы закрывали глаза на твое вранье, — перебила Вэнь Цин. — Делали вид, что не видим, как ты разваливаешься на кусочки, когда… — И что мне было делать? Она громко выдохнула, собираясь ответить. Затем ее плечи опустились, и Вэнь Цин покачала головой. Он поймал на себе ее взгляд, темный от боли: — Я благодарна. Я правда благодарна за все, что ты сделал для меня и для него, для всей нашей семьи. За то, что делаешь до сих пор. Но… мы не хотели новой войны. Все эти смерти. Мы этого не стоили. Мы целители, всегда говорила она. Мы не отбираем жизнь. Вэнь Цин спросила напоследок: — Ты будешь начеку? — Да, — ответил Вэй Ин. — Я буду начеку. — Тогда скажи нам. Мы заслуживаем знать. Он заслуживает знать до того, как ты снова утопишь его руки в крови.

**

Правила важны, а Вэй Ин идет против потока, его разум — словно террариум с бабочками-убийцами. Он сжигает изобретения слишком опасные, чтобы показать их миру. Хранит кошмарную музыку у себя в голове. У судьбы отличное чувство юмора; он стал вдвое более искусным темным заклинателем, чем был раньше, вынужденный сражаться с худшими из порождений этого города с одной рукой, привязанной к телу. И он сдержал свое обещание, почти. «То, что случилось тогда, не должно повториться».

**

Стоя на границе, Вэй Ин смотрит как энергия затаенной злобы затягивает Луну темной вуалью. — Что ж, — негромко произносит он. — Ладно. Он научился прятаться, и для этого нужно совсем немного усилий. Вэй Ин умный. Он умеет держать себя в руках. — Я никто, — отвечает он через плечо, устремляясь вперед. — Просто проходил мимо.