Иллюзион

— Чтобы вдруг оборваться, там слишком хорошее покрытие! — Не паникуй так. Может, он не там. Может, у него просто телефон разрядился. — Я не могу. Не могу… Мотор старенькой Тойоты фыркает недовольно, когда Ник вдавливает педаль в пол. Взвизгивает сцепление. Взвизгивает Зои на пассажирском сиденье. — Ты нас убьешь так! — Плевать… Машина вылетает на улицу, ведущую к бару. Ник бьет по тормозам. Ник срывает с себя ремень безопасности. Ник распахивает дверь и не заботится о том, чтобы захлопнуть ее. Ник бежит. Ник падает на колени. И воет. *** В ту ночь, когда музыка звучала в пустом полутемном зале маленького уютного бара, в ту рождественскую ночь, когда мир укрыло снежное покрывало, в ту ночь Ник засыпала в своей холодной постели, сжимая в руках телефон, из динамика которого звучал низкий, чуть хрипловатый голос нового знакомого. Они разошлись, стоило мелодии отзвучать, обменявшись номерами и договорившись созвониться через пару дней. Но созвонились уже через пару часов. И говорили, говорили, говорили. Уже перед самым рассветом Ник раззевалась прямо в трубку. Виктор хмыкнул и посоветовал ей ложиться спать, но она отказалась прощаться. Тогда он просто начал тихонько рассказывать ей старую сказку, и говорил, говорил, говорил, пока она не заснула. А утром они созвонились снова. Через неделю они вместе хохотали над дурацкой комедией в темном зале кинотеатра, набивая рты соленым попкорном. Через две недели они перемазались как дети сладкой ватой в парке аттракционов. Ник выбила в тире дурацкого силиконового зайца на веревочке и заставила Виктора прицепить его на мобильник — потому что у него передние зубы как у меня, Вик, это как будто маленькая я, видишь? — и Виктор, конечно, прицепил — потому что и правда похож ведь, практически одно лицо, не отличишь. Через месяц все завсегдатаи привыкли, что трижды в неделю по вечерам в баре звучат скрипка и рояль. Через полтора месяца Ник познакомилась с сестрой Виктора — Зои. После аварии, унесшей жизни их родителей, Зои перебралась в Сиэтл, навещая брата пару раз в год. Девушки быстро спелись — обе оказались остры на язык, отчего страдал чаще всего именно Вик, чем и был страшно — и, разумеется, притворно — возмущен. Через полгода на очередном вечере рояля и скрипки за рояль вдруг села Зои, а Виктор, уступивший ей место, опустился перед ошарашенной Ник на одно колено. Через год Ник вертелась перед огромным зеркалом в свадебном салоне, примеряя белое платье, пританцовывая в такт играющим фоном рождественским песням, и болтала по телефону со своим женихом. Зои улыбалась, глядя на ее светящиеся счастьем глаза и широкую улыбку. А потом связь прервалась. Пока Ник недоуменно разглядывала полностью заряженный телефон, музыкальную программу прервали выпуском местных новостей. И стало не до улыбок. Взрыв бытового газа. Так они сказали. Ник не удосужилась переодеться. Продавцы что-то кричали вслед, когда Ник, а за ней и Зои, позабыв обо всем, вылетели из салона. Хлопнули двери машины, взревел двигатель. Взвизгнуло сцепление. Взвизгнула Зои. Взвизгнули тормозные колодки. Ник не визжала. *** Ник не замечает боли в отбитых коленях. Ник не замечает, как пропитывается грязью белое подвенечное платье. Ник не замечает, как впиваются в плечи пальцы Зои. У Ник в глазах — объятый пламенем бар. «we could build a bridge of joy, bridge of joy, bridge of joy, we could build a bridge of joy, in this Christmas» У Ник в глазах — объятый пламенем дом. «our life is broken down, broken down, broken down, and my soul is broken down, in this Christmas» Прошлое и настоящее смешиваются, растекаются, забиваются в глотку запахами гари и слез. Ник воет. Воет страшно, на одной ноте. Воет, пока не заканчивается воздух в легких. Воет, пока не начинает задыхаться от недостатка кислорода. Воет, пока не срывает голос. Прямо перед Ник в грязном снегу утопает покореженный телефон с оплавленным силиконовым брелоком. В ушах шумит. И в голове шумит тоже. Ник протягивает руку, дрожащими пальцами касается того, что когда-то было дурацким зайцем, и зажмуривается до белых точек перед глазами. Реальность раскалывается, рассыпается, распадается, и на Ник рушится, падает, падает тишина…