14-й год правления императора Чэнхуа

      Старые глаза бабушку Чжоу не подвели, и вошедшего к ним Суй Чжоу она заметила издалека:       — Ой, мой дорогой внук пришел!       — Здравствуйте, бабушка! Счастья вам, такого же огромного, как Восточное море, и долгих лет жизни, как у гор Наньшань.       Простое и лишенное вычурности приветствие очень обрадовало бабушку Чжоу. Жестом подозвав Суй Чжоу, она притянула его поближе, любуясь, и усадила подле себя. Широкая улыбка ни на мгновение не покидала ее лица.       — Как хорошо, что ты пришел! Какая радость! Почти месяц ко мне не заглядывал. Бабушка уж было решила, что ты за работой забыл о ней!       В присутствии своей бабушки, которая с самого детства баловала его, привычный холод с лица Суй Чжоу исчез:       — Как бы ваш внук ни был занят, он всегда улучит время увидеться с вами.       Бабушка Чжоу велела служанкам принести для гостей конфет и засахаренных фруктов. Поддавшись уговорам старушки, Суй Чжоу отправил в рот дольку мандарина.       — У вас двоих сердца бьются в унисон или что-то в этом роде? — вдруг рассмеялась бабушка. — Жуньцин, когда я только что попросила его поесть, тоже выбрал цукаты.       «Конечно наши сердца бьются в унисон», — подумал Суй Чжоу, но бабушка не знала всех подробностей их отношений, а волновать пожилого человека подобным откровением было не лучшей идеей, так что он лишь неопределенно хмыкнул в ответ.       — В отчем доме с тобой обошлись несправедливо? — спросила бабушка, все это время внимательно следившая за выражением его лица.       Ее вопрос застал Суй Чжоу врасплох.       — Нет, — покачал головой он.       — От меня таиться не нужно, — недовольно проворчала бабушка Чжоу. — Почему ты прячешь от бабушки свою печаль? Если твои родители обидели тебя, только скажи — я им устрою!       Родители Суй предпочитали младшему сыну старшего, а бабушка Чжоу больше всех любила Суй Чжоу. И была очень недовольна тем, что над ним издеваются.       Суй Чжоу это немного позабавило: он уже давно не был слабым, беззащитным ребенком. Однако забота бабушки трогала до глубины души.       — Ничего такого, бабушка. Меня так просто не обидеть, не волнуйся.       Но бабушка Чжоу и без Суй Чжоу знала обо всем, что творилось в их доме.       Самомнения у Суй Аня было выше крыши, но вот способностей и удачи недоставало. В науках он, убив на учебу большую часть жизни, так и не преуспел. Хорошо хоть, что семейное богатство позволяло ему не заботиться о еде и одежде. Если бы смирился с таким положением дел, мог бы жить припеваючи. Тысячи бедняков вокруг горбатились в поте лица, но подобного богатства позволить себе не могли. Впрочем, у бедняков свои трудности, а у богачей — свои. Суй Аню не приходилось зарабатывать себе на чашку риса, и он сосредоточился на императорских экзаменах, которые, скорее всего, и за всю жизнь бы не сдал. Родные были бессильны переубедить его.       Бабушка Чжоу неоднократно упрекала его за это, но, к сожалению, Суй Ань ее не слушал и продолжал упорно стоять на своем. Если бы продолжила уговоры, тот бы решил, что она выделяет своего любимчика Суй Чжоу. Не в силах совладать с ним, бабушка Чжоу оставила его в покое. Если даже родители Суй Аня не против, то какой прок ей, старухе, за него беспокоиться?       Жена Суй Аня разделяла его идеи. Госпожа Цзяо мечтала о продвижении своего мужа. Изначально Суй Ань еще сомневался в выборе пути, но из-за нее окончательно уверился в своем решении. Правда лишь для того, чтобы вновь и вновь разочаровываться, терпя неудачи на императорских экзаменах. А Суй Чжоу, в отличие от своего незадачливого старшего брата, неуклонно поднимался по карьерной лестнице, получил дворянский титул и даже стал во главе Императорской Стражи, добившись реальной власти. Все это и стало причиной отсутствия мира в семье.       — Ты правильно сделал, что переехал. Так они тебя не побеспокоят. Раз в год навещай родителей, чтоб не переживали, и ладно. Твои родители заблуждаются, а бабушка — нет. Кто прав, а кто виноват, я прекрасно знаю, — она утешающе похлопала Суй Чжоу по руке.       — Бабушка, да я уже забыл, — Суй Чжоу не знал, смеяться ему или плакать.       И это была правда. Суй Ань за свою жизнь миру совсем не повидал, а потому принимал все слишком близко к сердцу. Но с чего бы Суй Чжоу зацикливаться на подобных мелочах?       Кругозор и видение мира у них были разными, так что и поступки со взглядами на многие вещи отличались. Суй Чжоу приходилось ежедневно справляться с десятками серьезных задач (теперь, когда он стал главой, по пустякам его не беспокоили), и времени на то, чтобы волноваться из-за неприязненного отношения брата и предвзятости родителей у него не было. Вот если бы бездельничал целыми днями, только из-за подобного бы и переживал.       Бабушка Чжоу была рада это слышать. Ей из всей семьи Суй было достаточно лишь одного Суй Чжоу.       — Раз так, то бабушка рада. У тебя есть такой друг, как Жуньцин. Это многого стоит. Тысячу золотых добыть легко, а одного друга — сложно. Дорожи им. Если есть что сказать — говори. Не допускай недопониманий, а не то пожалеешь! Чем человек старше, тем больше видит. Человеческая жизнь длится всего несколько десятилетий, а потому важно прожить ее счастливо. До тех пор, пока твои поступки не мешают окружающим, не стоит сдерживаться и проявлять чрезмерную осторожность.       Тирада ее была глубокомысленной, и сказана была, казалось, с каким-то скрытым посылом. Да и звучала так, будто это были ее последние слова, что не понравилось Суй Чжоу:       — Зачем говорить такое на Новый год, бабушка? У нас с Жуньцином все будет хорошо. Тебе не о чем беспокоиться.       — Хорошо-хорошо, — улыбнулась бабушка и не стала больше ничего добавлять.       Когда они покидали дом Чжоу, пошел снег.       Суй Чжоу взял с собой зонт, но лишь один. Тан Фань хотел было вернуться и попросить у служанки Чжоу второй, но Суй Чжоу остановил его, сказав, что им и одного хватит.       Тан Фань не стал настаивать. В новогодние праздники им выпал редкий шанс отдохнуть, и они никуда не спешили.       На улицах обычно было шумно и оживленно, из-за чего насладиться тишиной, как в маленьких городках Цзяннани, не удавалось. Но теперь из-за снега многие остались сидеть по домам, из-за чего на улицах было немноголюдно и относительно тихо.       Они шли плечом к плечу, молча наслаждаясь с таким трудом заполученными минутами свободы и покоя.       Снегопад становился все сильнее.       Суй Чжоу незаметно пододвинул зонт поближе к Тан Фаню, и вскоре плечо его стало белым от снега.       Заметив это, Тан Фань предложил:       — Впереди есть чайная. Давай зайдем и передохнем?       — Хорошо.       Посетителей в чайной было немного. За столиками сидела всего пара человек.       Заметив Суя с Таном, навстречу им вышла девушка:       — Дорогие гости, присаживайтесь, пожалуйста. Что будете пить?       Каждый раз, когда они куда-то выходили вдвоем, Тан Фань всегда заводил с кем-то разговор, и этот раз не стал исключением. Услышав ее слова, он улыбнулся:       — Разве в чайной не чай пьют? Как будто у вас есть и другие напитки?       Девушка блеснула на него прекрасными глазами из-под полуприкрытых век:       — Возможно, в других чайных так и есть, но у нас по-другому. Чай из цветков локвы, османтуса, обычный дикий чай или сливовый сок? Гости могут выбрать, что пожелают.       — В такое время года и чай из цветков локвы? — несколько удивился Тан Фань. — Кажется, на севере она не растет?       — Он из провинции Аньхой, — с улыбкой ответила девушка. — Летом собрали и высушили. Семья, что выращивает локву привезла ее в столицу. Цветки приятно обволакивают горло и помогают при кашле. Их очень полезно заваривать зимой. Принести?       После такого Тан Фань был не в силах отказаться.       — Тогда две чашки. Спасибо, — кивнул он.       Девушка очаровательно улыбнулась ему, развернулась и ушла. Фигурка ее была, пусть и не соблазнительной, но изящной и привлекательной.       Стоило ей уйти, как Суй Чжоу холодно произнес:       — Ты ей приглянулся.       — …