Освободи меня.

Энджи смотрит с надеждой. Он, кажется, впервые сам это понимает. Потому что надежда, такая как она сейчас есть, в нем расцветает впервые. Даже желая исправить отношения в семье, Тодороки не лелеял надежду так сильно. Он, наоборот, её в самые дальние углы запихивал, запрещал нос высовывать. Эту он просит не исчезать. Кейго этой надеждой обжигается. Готовится даже руку отдёрнуть, в последний момент позволяет заботе потушить пожар внутри. Он на мгновение забывает всё — игнорирует даже свое сердце, уже как месяц отказывающееся признаки жизни подавать. «Живи» говорит. Он снова поддаётся. Думает о своих решениях, недавно полных нежелания жить, новые принимает. Решает вновь поверить ему, доверить какую-то частичку себя. И пусть Таками все ещё не может назвать себя героем, возвращая свою прежнюю жизнь, он хочет оживить хоть что-то в себе. — Ты оставил меня тогда. Ушёл, даже слова не сказав. Разорвал партнерство через свою ассистентку, — начинает с самого плохого. Освежает и так яркие воспоминания, будто бы ставит себе цель болью поделиться. — И я умер. А потом злодей снова меня убил. Почему же только дважды умерев, я могу увидеть в твоих глазах желание остаться? Специально игнорирует имя того, кто закончил его жизнь. Пусть он больно и делает Старателю сейчас, напоминать ему о семье не хочется совершенно. Видеть Энджи убитым горем слишком невыносимо. Настолько, что Кейго легче свою жизнь отдать. И плевать, что отдавать почти нечего. — Прошу тебя, Энджи. Не иди за мной, если ты не уверен, что не убьёшь меня в третий раз, — произносит то, о чем думал так долго. Даёт маленькую надежду им обоим, пытается показать то, насколько больно его потерять. Ведь невыносимо на деле. До ломоты в костях, до боли, скручивающей все органы. Ястреб отворачивается и делает шаг к дому. Так быстро в жизни, но так медленно для Старателя. Он видит уходящего парня будто бы в замедленной съёмке, уверяется в том, что именно такой момент его в кошмарах преследует. И только тогда, когда от Ястреба и след простыл, Энджи делает свой шаг вперёд. Идёт за ним.

***

Дверь легко поддаётся напору, тихо-тихо открываясь и позволяя хозяину квартиры лицезреть привычный беспорядок. Когда он вообще в последний раз пытался создать из «творческого беспорядка» что-то более приемлемое? Слишком трудный вопрос. Проходя немного вперёд, Кейго провел пальцами по близкой полке, отмечая большое количество пыли. Конечно, он ведь и живя здесь не часто умудрялся протирать её, а теперь… «Стоило делать это тогда, теперь будет намного сложнее, » — с грустной улыбкой думает парень, вспоминая то, как даже перья помогали ему с уборкой. Не позволяя себе большую слабость, Таками вздыхает, опуская сумку с скромным пожитками на пол. Однако повернувшись, дабы закрыть дверь, он встречается взглядом с Старателем. Тот стоит, опираясь плечом на дверной косяк. Он ничего не говорит, после в сторону Ястреба даже не смотрит, будто бы он и не в его квартиру «вторгся». Кейго именно так и считает, потому что увидеть его здесь и не надеялся. Не сегодня. Молчание длится с вечность. И только на начале второй Кейго решается диалог начать. Такой ненужный здесь, такой наверняка нелепый и скучный… И не родившийся. Старатель, по-видимому, в который раз в свои руки все берет. Этим даже не нужно ничего доказывать, просто именно в этом момент шаг должен сделать он. И смысла рассуждать об этом ноль, потому что это очевидно при первом же взгляде на Ястреба, застывшего на месте. А тот и не верит. Все ещё думает, что спит. Быть может, даже вечным сном. До сих пор горит в адском синем пламени, оплакивает свою жизнь и погибшие мечты. Всё так и есть, потому что не может быть, чтобы после всего Энджи к нему шаг сделал. Сделал ведь. Старатель закрывает дверь нарочито медленно, к Таками поворачивается и так по-привычному хмурится. Смотрит всего лишь несколько мгновений, а у Ястреба уже ноги подкашиваются. Энджи всего лишь скалится, так будто бы он готов очередного злодея в землю в топтать, а Кейго пеплом к его ногам осыпается. Мужчина протягивает руку, чересчур ласково проводит пальцами по бледным щекам юноши, наблюдая за тем, как он губы кусает. Не оставляет и шанса на побег, когда над ним же склоняется и жадно впивается в чужие истерзанные губы. Ловит руки Кейго своими, буквально заставляя себя за шею держать. Потому что хочется видеть отдачу, уже давным-давно забытую. Хочется видеть то, что Ястреб и сам не против, что желания взаимны. И пусть Энджи знает, что у них не взаимно и не было, не любоваться протянутыми в ответ руками не может. Ястреб не может не сдаться. Потому что как бы он забыть и закопать в себе чувства не пытался, они каждый раз выживают. Трещина и покрытые, в грязи измазанные, но живые. И стоит ему лишь в сторону Старателя взглянуть, как они по новой сверкают. Не дают здраво мыслить, заливают приятным теплом все тело и так и кричат «сдайся». Сдаётся. Обнимает Энджи за шею, на носочках приподнимается и сам целует. Позволяет мужчине сминать свои губы в поцелуе, уже границы страстного перешедшего. Хватается пальцами за рубашку на Энджи, сжимает так, будто бы от этого жизнь зависит. А это уже фактом является — Кейго без него мёртв. Тодороки дышит через раз, кажется, уже рычать готов. Неудобно до жути, но прекратит целовать Ястреба — слишком невозможно. Хочется ближе, чтобы даже воздух между ними не мог существовать. Хочется лишь вдвоём, чтобы в этой праведной тьме путь освещал лишь один знакомый силуэт. Плевать на все обстоятельства. Плевать на все то, что уже заставило Энджи отказаться от этого пацана. Во второй раз он его не упустит, не оставит одного в холодной постели из-за каких-то вообще не важных «но». Старатель недовольно шипит, когда Ястреб кусает его за нижнюю губу и отстраняется. Смотрит на парня с вопросом, ощущая, как от резкого раздражения на ладонях вспыхивает и угасает пламя. Вопрос задать он даже не успевает, ведь Кейго цепляет длинными пальцами его запястье и устремляется вперед. Ведет старшего по коридору, ни на секунду не ослабляя хватки и вскоре толкая плечом дверь, ведущую в спальню. В прежнем молчании доходит до кровати, после чего резко разворачивается и толкает Энджи на неё. Выходит до ужаса слабо. Настолько, что Старатель невольно приподнимает уголки губ в улыбке, но добровольно садится на кровать. Красноречиво тянет руку к Ястребу, наблюдая за тем, как пацан на его же колени садится. У Кейго руки трясутся. Трясутся до такой степени, что он уже думает о том, что присутствие Старателя на него влияет сильнее наркотиков, которых он и не пробовал никогда. Но он уверен, что вставляет от них намного слабее, чем от того, что руки Энджи Тодороки сжимают твои бедра. И не остается ничего, кроме того как закинуть руки на могучие плечи, подаваясь вперед и возобновляя поцелуй. Блондин целует сам, пока ему это разрешено. Сминает чужие губы, проводит по ним языком и засасывает. Ведет руками от плеч выше, слегка оттягивает короткие волосы и выдыхает в губы Энджи. Чужой взгляд настолько мутный и возбужденный, что остановиться сейчас кажется худшей участью, чем смерть. А умереть Таками еще успеет. Например, прямо сейчас, наблюдая за тем, как Старатель не сдерживает природную грубость, приподнимается вместе с парнем, уже через секунду опрокидывая его спиной на кровать. Кейго улыбается. Именно в этот момент, находясь почти на пике своего возбуждения, он улыбается. Так ярко и по-родному, что Энджи переклинивает. Он не понимает, чего хочет больше — прямо сейчас обнять этого ныне бескрылого ангела и просидеть так пару часов, или разложить его на этой кровати, наблюдая еще и пик его разврата. Хотя какие объятия, когда Ястреб приподнимается и стягивает с Старателя рубашку, попутно целуя в ключицы. Какие объятия, когда наступает очередь Энджи раздевать Кейго. Когда ладони почти горят от эмоций, грозясь просто сжечь к черту одежду на этом пацане. И когда угроза сбывается, а белая футболка на Ястребе становится черной и обугливается. — Ты решил сжечь меня? — с ноткой грусти произносит Кейго, позволяя Энджи стянуть с себя свободные штаны с бельем. — Замолчи, если ты и правда не хочешь сгореть подо мной. Старатель осекается, думает, что был груб слишком. Тут же смотрит на лицо младшего героя и считывает эмоции, с облегчением понимая, что Ястреб, по-видимому, не обиделся. Слишком сложно обидеться, когда колкости со стороны первого героя так привычны, что любимы. Кейго готов выслушивать их раз за разом. Неважно, чем он их заслужит — главное, что они звучат для него. Мысли начинают путаться ровно с того момента, когда блондин обнаруживает, что они оба нагими остались. Когда Энджи ведет руками по его телу и сжимает пальцами сосок, он не сдерживает стона. И будто бы этот стон действует как красная тряпка для быка, Старатель ведет еще ниже, слегка надавливает на пах и обхватывает ладонью чужой член. Следит за тем, как заламываются брови Ястреба, пока стоны срываются с покрасневших губ, и медленно надрачивает до того момента, пока младший не начинает хныкать от удовольствия. Удовлетворительно кивая, резко хватает Таками за бедра, подтаскивая к себе и замечая некое замешательство, которое быстро проходит. Кейго кивает в сторону тумбы и слегка елозит по кровати, подавая явный знак. Энджи открывает первый же ящик, замечая небольшой тюбик с красноречивым названием. Даже не показывая своего некоторого смущения, он выдавливает смазку на свою руку и наклоняется к Ястребу. Замирает на мгновение, после которого видит кивок и оставляет на чужих губах легкий поцелуй. Целует после шею, неосторожно прихватывая кожу зубами, пока пальцами касается ануса и осторожно надавливает, размазывая смазку. Погружает палец, внимательно прислушиваясь к звукам со стороны Ястреба, но замечая лишь стоны, удивительно сладкие для собственного слуха. Не останавливается, медленно и максимально аккуратно вводит палец, терпеливо ожидая момента, когда сможет вставить ещё. Растягивает так долго, как только может, чтобы не причинить боли. Кейго все равно хмурится от дискомфорта, но терпеливо молчит. Притягивает Энджи к себе за плечи, шепчет «я в порядке» и целует. Целует, целует, целует. Потому что без этого в жизни смысла не будет. Старатель уже ввел третий палец, во всю трахая ими Ястреба, понимая лишь то, как трудно сдержаться, когда от своего же возбуждения дискомфортно становится. Он разводит пальцы внутри парня, слишком резко двигает рукой и слышит полустон-полукрик. Замечает как Кейго сжимает одеяло пальцами и тяжело дышит — решает, что можно. Но Ястреб слегка крутит головой, тянет Старателя на себя и усмехается на его недовольство. Заставляет его сесть, вновь взбираясь на чужие колени и тяжело выдыхая. Он упирается ладонями в мощные бедра, так давно привлекшие его внимание и приподнимается, кидая красноречивый взгляд на Старателя. Тот лишь усмехается, помогая парню насадиться на член. Шипящий от дискомфорта Кейго жмурится, вновь приподнимаясь и постепенно привыкая, пока Энджи покрывает поцелуями его плечи и ключицы. До одури жарко. Настолько, что Кейго кажется, что он расплавится прямо так, сидя на чужом члене и не сдерживая откровенные стоны. Но лучше смерти и не придумать, ведь сидит он на том, на ком и должен. Потому что других людей в его жизни слишком мало, а Старателя — не бывает много. Замечая расслабленность Таками, Энджи кладет руки на его талию и резко вскидывает бедра, откровенно наслаждаясь вырвавшимся с чужих уст криком. С удовольствием повторяет, буквально чувствуя то, как у него срывает тормоза. Вдалбливается в чужое тело, оставляя укусы на коже Ястреба, безжалостно сжимает слишком тонкие по сравнению со своими запястья. Ведет руками выше, гладит пацана по спине… И понимает, как сильно тот дрожит. Видит вернувшуюся боль во все еще мутном взгляде, почти предсказывает то, как она сменяется смятением. Но это слишком больно. Видеть Ястреба таким — невыносимо. И Энджи таким его видеть не будет. Лучше уж вечно слушать подколы по поводу его возраста, чем видеть то, как второй герой Японии буквально разваливается на части. Позволить ему убить себя этим смятением — позволить ему убить Старателя, лишая мира сразу двух превосходных спасителей. Лишая их друг друга. — Забудь об этом, Ястреб, — шепчет прямо на ухо дрожащему парню, нарочно грубо насаживая его на свой член. — Даже без них ты свободен. И даже без них нужен мне. Кейго дергается, разрываясь между истерикой и держанием себя в руках. Но выбор ему и не дают — Старатель притягивает его к себе, так по-странному ласково гладит по щеке и завлекает в поцелуй. Не позволяет Кейго даже дышать, заставляет испытывать маленькую смерть с каждым новым толчком. Ястреб захлебывается эмоциями, не знает, куда себя деть. Пожар, пожирающий его кожу, теперь перебрался и внутрь. Не жалея ничего, он сжигает все старое, оставляя лишь пепелище, на котором завещает вырастить новое. Говорит на своём непонятном языке забыть свою боль, освободить место для чего-то большего. И Ястреб слушается. Отдаётся целиком и полностью, подмахивает бедрами и оставляет смазанный поцелуй на щеке Старателя, пока сам же его волосы сжимает. Стонет в голос от ускорившихся толчков и кончает, с трудом удерживая себя в сознании. Слишком много и слишком сильно для этого дня и этой жизни, пусть оно того и стоит. Старатель придерживает содрогающееся тело, делает последний толчок и выходит, кончая следом за Кейго. Дышит тяжело, вспоминая одну из шуток пацана про «отдых в пару дней после захода» и старается не улыбаться. Улыбается, видя лишь покрасневшие чужие щеки.

***

Кейго открывает глаза лишь под утро. Кидает взгляд на окно, в которое пробиваются солнечные лучи и оглядывается. Он один. Снова. Непонятное чувство начинает пожирать душу. Кривые пальцы презрения к себе снова тычут прямо в лицо, смеются над парнем. Снова поверил. Не обращая внимания на дискомфорт, он откидывает одеяло и поднимается. Безразлично оглядывает комнату и подходит к большому зеркалу, в отражении которого четко видит все украшенное засосами тело. Кейго жмурится от обиды, поднимая руку, грозясь разбить поверхность. — Проснулся, — голос Энджи звучит прямо за спиной. Тот даже не спрашивает, утверждает, пока стоит в дверном проходе с смешной кружкой в руках. Ястреб удивленно оглядывается, прикладывая руку ко рту, но тут же убирая. Он здесь. Не покинул, не ушел вновь, не сделал больно. Остался здесь, разделяет день, ночь, отчаяние. Отчаяние. Кейго вновь переводит взгляд на зеркало, разглядывая шрамы на спине. Энджи это замечает. — Эри удивительный ребенок, хочу я тебе сказать. Она смогла вернуть причуды уже нескольким людям, — тихо произносит Старатель, подходя ближе и осторожно касаясь плеча Ястреба. Улыбка появляется на зеркальной поверхности.