Призрак

      Юнги даже не задумывался о том, что читать чужие дневники так увлекательно и интересно. Захватывает получше, чем этикетка освежителя воздуха в туалете.       Таким образом, он читал часов до двенадцати и теперь может с лёгкостью назвать себя помешанным чудиком, который проявляет симпатию к незнакомому человеку. Хотя, он теперь знает о нем побольше, чем его лучший друг Тэхён, о котором тут кстати тоже написано. Этот парнишка — Чимин, очень даже ничего такой, и, если бы они встретились, Мин даже замутил бы с ним, тем более они оба — би.       Многочисленные фотографии и рисунки, попытки написать хоть один нормальный стих — все это прилагалось к прочтению, и было оценено Мин Юнги. Также Юн нашёл парня в интернете и выяснилось, что он хороший танцор. Такой гибкий и изящный, что в голову невольно лезли похабные мысли с участием этого мальчишки. И да, Чимину двадцать один, а Юн является для него хёном.       Закончив штудировать соцсети и ежедневник младшего, Шуга краем глаза заметил, что уже наступил поздний вечер, и по-хорошему надо бы поесть и идти спать, как и делают все послушные мальчики двадцати трёх лет. Но перед этим надо бы сесть и разложить всю информацию по полочкам иначе, что-нибудь точно спутается в крашеной миновой башке.       Чирк зажигалки, и через несколько минут воздух наполняется клубами дыма, а в голове Юна всплывает немой вопрос:       «Итак, что мы имеем?»       И вправду, а что мы имеем из полученной информации? А имеем мы парнишку по имени Пак Чимин с охренительным голосом и такой же задницей. Пак Чимина, который милый словно ребёнок, но и сексуальный, как сучка, когда танцует. Также он является старым жителем квартиры, в которой живёт Мин, и внуком плаксивой бабульки. Ах, да!       И самое важное забыл, он сейчас в коме, на волоске от смерти. И снится Мину. Вроде бы, все.       Юнги тянется к пачке, за ещё одной трубочкой с никотином, но, как и вчера, ничего не находит ни на полу, ни на подоконнике, ни где-либо ещё.       «А ещё ворует мои сиги.», — хмурится Мин и спрыгивает с подоконника. Направляется он в сторону кухни, опять ставит чайник для рамёна и прется в ванную комнату, думая быстренько ополоснуться перед тем, как лечь спать. ***       Вода стекает по фарфоровой коже и приносит её обладателю относительную ясность сознания. Из головы все ещё не вылезают сигаретный вор и его образ. Нехотя начинаешь представлять, как он когда-то также нежился под прохладной водой в душе, пользовался тем самым шампунем с запахом персика, а после закутывался в то же самое полотенце. От, видимо, нехер делать, Мин начал представлять рядом с собой этого парнишку, Чимина. Его пепельные волосы, с которых стекают капли воды, красные щечки и острые ключицы, от которых кое-что начинает вставать. — Чёрт, — тихо ругается Мин, укоризненно смотря на своего дружка, у которого уже длительное время не было секса, и теперь тот решил возбудиться от фантазий хозяина.       Парень скользит ладонью вниз и обхватывает эрекцию у основания, медленно поглаживая. В мыслях тот самый Чимин и его блядские пухлые губы, которые обхватывают его плоть. Такие покорные возбужденные чайные глаза и аккуратные ладошки, которые помогают грешному ротику.       Мин прикрывает глаза и представляет, как поднимает парня с колен и жадно целует в припухшие губы, как постанывает парнишка и трется своим возбуждением об его, как Юнги подхватывает Чимина за упругие ягодицы и прижимает к себе, как входит и, как будто собственными ушами, слышит эти приятные стоны.       Стоп. Что? Да ну нет, показалось. Так же не открывая глаза, Мин представляет, как он двигается в парне и, как в нем узко и горячо.       Рука скользит по члену быстрее, доводя хозяина до исступления. Мин кончает с задушенным стоном и улавливает слащавый голосок. — Юнги~я…       Парень резко открывает глаза и видит перед собой полупрозрачное лицо. Но даже не смотря на свою неестественную бледность, на щеках силён румянец, пышные ресницы подрагивают, а губы полураскрыты в немом стоне. Перед ним тот самый парень — Чимин. Слишком бледный, слишком красивый, слишком манящий. — Юнги~я… — шепчет Чимин ещё раз и приоткрывает свои чайные глаза.       А Юнги думает, что это сон, и он не хочет просыпаться. Ему и так хорошо. Он чувствует контраст тепла в районе шеи и теряется совсем. Он прикрывает глаза и подается вперёд губами, в попытке отыскать эти пухлые неземные пельмешки Пака, но опять все идёт по пизде, и он врезается лицом в совсем земной кафель на стене напротив. — Сука, — выдаёт Мин и обиженно вылезает из душа. Ещё никогда его воображение не играло с ним так жестоко. Даже обидно немного, и по-детски хочется ещё. И поэтому Юн-весь-в-обидках-Ги идёт спать, насрав на ужин.       Но из подобных мыслей его вырвал свистящий на кухне чайник и звук столовых приборов, а точнее ложек. Стало немного жутковато. Он в квартире один и красть у него особо нечего, хотя может у Чимина есть заначка? Или он давал кому-то ключи и теперь к Мину пришли гости?       Но, когда он прошёл на кухню, все его предположения разбились в прах. На столе стояла кружка чая из которого ещё шёл пар, рядом стояла тарелка с яичницей и беконом. Странно, Юн же не покупал ничего кроме рамёна? Окно было настежь открыто, и ветер с улицы легко развивал светло-зеленые занавески.       Юнги недоверчиво хмурясь, подошёл к окну, немного поёжившись, так как он был в одном лишь полотенце на бедрах, да ещё и с мокрой головой. Выглянув в окно и убедившись, что это не вор залез на одиннадцатый этаж и, что это не соседи, Юн закрыл его и в отражении тёмного стекла увидел силуэт того самого парня сзади. Он сидит, повернувшись на стуле, и смотрит на Мина нежным взглядом тех самых глаз чайного цвета.       Шуга, не моргая, поворачивается и, естественно, не находит никого на втором стуле. Судорожно выдыхает и садится есть, так как его желудок устраивает бунт при виде нормальной еды, или чего-то помимо рамёна.       Поев, Юнги уж точно идёт спать, чувствуя на своей щеке что-то тёплое и неясное, такое чувство, от которого холодок пробегается по спине. — Спокойной ночи, Юнги~я…       Утром Юнги просыпается от запаха еды и кофе, и немного офигевает от такого расклада. Сходив в ванную, и приняв все водные процедуры, он идёт на кухню. Не без опаски, конечно же, но заходит в комнату и видит такую картину: на столе стоит тарелка с теплыми тостами, а рядом кружка в цветочек с ядерным кофе, который он так любит.       Стремно конечно, но Юнги от природы пофигист, и если ему будут готовить ужин и завтрак каждый день, то он будет всеми конечностями за. Тем более это бесплатно, и никто на мозги не капает в процессе. Его личное пространство не нарушено, так что всё окей.       Он уже сидит за столом и тихонько поедает тосты, запивая своим, прости Господи, кофе. А сочетает он это занятие с просмотром новостной ленты в телефоне, в которой иногда проскакивают фотографии того самого Пак Чимина. Юнги, конечно, не такой уж скептик, но в призраков и духов не особо верит, а на странности в его квартире ему как-то фиолетово.       Но как-то жутковато становится, когда на телефон приходит оповещение: «новое сообщение от: Пак Чимин.»       И всё. Вилка с тостом падает на пол, а кофе выливается изо рта обратно в кружку. Зрачки расширяются и по спине пробегает табун мурашек. Трясущимися руками он поднимает телефон, и своими изящными пальцами открывает чат. «Привет.» «Эмм, привет?» «Что делаешь?» «Ем.» «Ах, да. Как тебе кстати мои тосты? Я старался;)» «Слушай, если это шутка такая, то мне некогда. Бывай.» «…» «То есть ты мне не веришь?» «Нет. «Твоя» бабушка, и по совместительству хозяйка моей квартиры, сказала, что «ты» лежишь в коме. Причём в очень тяжелом состоянии, так что это очень не смешная шутка.» «И да, в призраков я не верю.» «Зря, а мне обидно между прочим! Разве ты уже забыл, что мы делали вчера в душе, и как я укрыл тебя? ((» «…» «А, Юнги~я?» «Пользователь Мин Юнги добавил пользователя Пак Чимин в чёрный список.»       И на этом моменте Мина передернуло, он удалил переписку и заблокировал «фейка». Человек лежит в больнице, тем более в коме, а кто-то ещё и шутить над этим вздумал. Не смешно. Но размышления Мина прервал звук разбившейся посуды. Он оглянулся и увидел осколки тарелки на полу. Как? Все тарелки лежали в подвесном ящике на сушке, а тут даже не было предупредительного скрипа дверцы.       Скептически хмыкнув, Юн быстренько прибирает осколки и идёт в универ, а то и так много пропусков…