Призрак

      Джихён ушёл уже как с полчаса назад, перед этим рассказав Мину, как и что вообще можно и нельзя делать с Чимином. Рассказал, как он предположительно будет себя вести, в общем все что знал, то и рассказал. Также оставил лекарства и навязался приезжать каждые два дня для проверки. Мин его само собой поблагодарил и дал денег «на мороженое», как он сам выразился.       Младший ему очень помог и теперь Юнги у него даже немного в долгу. Но это не главное. Главное то, что Чимин теперь очень уязвим и слаб. Как морально, так и физически. У него будут частые головные боли и приступы головокружения, а ещё он может отрубиться так же быстро, как спящая красавица в одном из мультиков про Шрека. Юнги за него очень переживает и готов в любой момент превратится в мамочку для этого малыша. Но есть ещё одна причина, почему он все ещё стоит на кухне и боится пройти в зал.       Чимин не помнит его.       Это вполне естественно, они ведь никогда не встречались раньше и Чимин его не видел. Джихён сказал, что он может помнить лишь некоторые составляющие образа Юнги. Запах, например. Ведь Мин проводил с ним достаточно времени. Возможно, голос, но сама внешность ему не знакома. И это пугает ещё сильнее.       Юнги, как школьница, мнется перед дверью в комнату и поправляет то прическу, то мятое худи, то просто ему что-то не нравится в его образе и он идёт это исправлять. Так, к примеру, он ходил менять две кружки на подносе, который нес Чимину. — Юнги? , — слышится тихий хрип по ту сторону двери. — Это вы, Юнги-хён?       Сердце самого хёна пропускает удар, и он тихо, как вор, открывает дверь, просовывая туда свою тёмную головушку. Чимин сидит на том же диване перед камином, закутанный в два одеяла и трёт глаза. Видимо успел подремать, пока Юнги занимался превращением во влюбленную школьницу.       Мин долго думает что ему сказать, но решает остановить свой выбор на заезженном: — При…вет?       Он проходит в комнату, оставляя поднос с лекарствами на столике рядом с кроватью, а сам садится на край дивана. Парень, завернутый в два одеяла, немного пугается, но продолжает изучать образ того самого Юнги-хёна, которого он чувствует, что знает, как самого близкого ему человека, но не помнит, хоть убей. — Мне кажется, что я тебя помню… — говорит Чимин. Его голос такой приятный, сладкий и тягучий, как мед. Хочется записать его на диктофон и слушать на репите. Так приятен он вживую, а не звучащий в голове. — Я не знаю, как тебе объяснить, но мы знакомы, просто немного необычно, — пытается перестать глупо улыбаться Юн. — Хочешь я тебе расскажу?, — Чимин кивает. — Только потом, ладно? Сейчас тебе надо выпить лекарства и отдохнуть.       Он подсаживается поближе и начинает открывать баночки. Чимин наблюдает за ним, как завороженный. Юнги кажется ему очень знакомым и родным. Это как увидеть совершенно незнакомого человека во сне, а потом увидеть его наяву. Его завораживают руки хёна. Эти длинные пальцы и идеальные ногтевые пластины, в голове возникают образы этих потрясающих рук и пальцев на чиминовой талии, как они скользят по нежной коже и оставляют отпечатки прикосновений. То же происходит и с губами Мина. Пак видит эти губы на своих и то, как они покрывают яркими отметинами кожу на груди и шее. Смотреть на Юнги сложно, но сопротивляться этому ещё сложнее. Этот юркий язычок старшего, быстро скользящий по губам, видимо, от волнения. Эти лисьи глаза-щелочки с космосом внутри… Это начинает не на шутку пугать. … — Эмм… привет, что ли?, — очень неловко общаться с тем, кого по сути-то и нет. — Что-то ты умело держишься, — хмыкает Чимин. — Каждый день, что ли, с призраками общаешься? — Я с ними живу, — уверенно улыбается Юн, получая обворожительную улыбку в ответ. Он немного залипает на те прекрасные чайные глаза, что, при широкой светлой улыбке, превращаются в щелочки. — Мин Юнги. Чимин странно смотрит на протянутую в сторону окна руку, а потом заливается смехом, который кроме Юнги никто не слышит. — Почему ты не поворачиваешься ко мне? — Боюсь, что ты исчезнешь… … — Что ты так не меня смотришь? — Пытаюсь понять, что ты хочешь сделать и зачем тебе это надо, — отвечает Пак, поднимая бровь. Они же практически чужие люди, и знакомы не так долго, чтобы спасать друг другу жизни. Но если надо, то Чимин уверен, он бы, не сомневаясь отдал то, что и так на волоске от кончины. — Я хочу помочь, — даёт ответ парень и видит искренние смущение в глазах напротив. — Хочу изучить твою ситуацию и попытаться вытащить тебя из больницы. — Зачем это тебе?, — искреннее непонимание в чайных галактиках, в которых хочется утопиться. Уж Мин Юнги-то точно. — Хочу помочь, — повторяется Юнги. — Ну, а ещё меня крайне напрягает, когда за мной наблюдают в душе, — ухмыляется Юн, а парень напротив фыркает. — Ты льстишь себе, — закатывает глаза Чимин, когда Мин толкает язык за щеку. — И вообще, меня больше настораживает, что тебе это не выгодно. Я ведь если выздоровею, тебе придётся съехать. Ну или жить вдвоём, — пожимает он плечами. — Посмотрим, но это звучит заманчиво. …       На Чимина волнами накатывают воспоминания. Кажется, что это все было не с ним, но с ним. Он запутался. Как такое может быть? Он отчаянно не понимает и это больше всего бесит.       Юнги краем глаза замечает как младший сначала начинает легонько дрожать, а потом шмыгать носом. Он откладывает инструкцию от Джихёна и подсаживается к Чимину почти вплотную. Из его чайных когда-то глаз, льется далеко не чай, а соленая вода. Находясь ближе, Юнги может видеть, что у Чимина серо-зеленые глаза, которых он раньше не замечал. Они похожи на траву осенью. То красивое явление, когда ещё зелёная трава покрывается инеем и приобретает более металлический, блестящий оттенок. Это зачаровывает.       Мин обхватывает руками лицо Чимина и вытирает пальцами дорожки слез. Пак сперва дергается от прикосновений, а потом и сам льнет ближе. — Юнги-я…       Он, слыша собственный голос в своей голове, утыкается в основание шеи Юнги. Тот обнимает его крепче, залезает в кокон из одеял, заставляя делится заветным теплом, и прижимает так, что кажется ещё немного и они станут одним целым. … — Что будет, если я перенесу тебя в спальню?, — спрашивает вновь Шуга, сминая мягкие бедра. — Ты исчезнешь, как и всегда? — Я не знаю… Юн-юнги… попробуй… …       Чимин цепляется своими маленькими пальчиками в жёсткие волосы хёна и громко плачет. Голова разрывается от нахлынувших воспоминаний, а мозг отчаянно не знает куда их девать. — Я люблю тебя, Юнги-хён. — Я никогда тебя не отпущу, малыш.       Тельце в руках Юнги обмякает, и Чим начинает, как и несколько часов назад, посапывать Мину в шею. Он аккуратно укладывает его на постель, целует в лобик и ложится рядом. Шуга не будет спать, нет. Кажется, теперь его любимым делом станет не написание музыки, а созерцание спящего парнишки, которого он всем сердцем любит. Тот тоже его любит, только вот не помнит этого. Но это ничего, они справятся. Он всегда будет рядом и поможет Чимину вспомнить его и влюбиться заново.