Призрак

— Что? Правда?, — не верил Чимин одному из миллиарда рассказов Юнги. — Зуб даю! Ещё бы я стал врать тебе, куколка, — Мин расположился в плетёном кресле на летней веранде.       Сейчас почти что зима и эта комната закрыта, так как она не отапливается, но Юнги приметил её, чтобы свободно курить и не быть сбитым с ног ветром. А Чимин теперь обожает донимать старшего, а в особенности слушать истории Мина, которых у того до кучи. Пьянки, гулянки, побеги из школы и тусовки по малолетке — это своеобразная сокровищница воспоминаний Юнги. Чимин сам ещё ребёнок по сути, поэтому ему интересно послушать и записать на будущее. — Прям так и спрыгнул?, — все ещё не верит Пак. Он смотрит на старшего широко открытыми глазами с приоткрытыми губами, которые, кажется, сведут Юнги с ума, но он стоически держится. — Знаешь, когда за тобой бежит толпа взрослых мужиков, тут и со второго этажа спрыгнуть не страшно, — хмыкает тот, глубже погружаясь в воспоминания. — Будет гораздо страшнее, если они догонят тебя, малыш, — и улыбается по-доброму, а Чимину немного неловко, эти странные прозвища, будто щекочут живот. Но приятно, куда уж тут! — Понятно, — тянет младший и сильнее укутывается в плед. Веранда, что полностью состоит из окон, укрывает от ветра, но не от холода. Вот Юнги-хён — умный человек, прихватил с собой куртку и сидит себе спокойно, покуривая. А у Чимки скоро нос отвалится, он-то в своём тонком пледе и тапочках отморозит себе все придатки и не сможет детей рожать… (Оу, чет не туда повествовать начала, сори) то есть просто отморозит себе яички и пипирку. (Ну и детей тоже не родит, мы же не в омегаверсе… а жаль)       Вот он и сидит, собственно, мерзнет, но пытается согреться разговорами с хёном. Юнги это все прекрасно видит, но виду не подаёт — вынашивает план, как ему к Чимке подкатить. Да и побыстрее, а то Пак и вправду себе что-нибудь да отморозит. — Апчхи!, — чихает Чимин, накрывая пледом голову, и закутывается до носа, поджимая ножки в тапочках.       Юнги обворожительно улыбается и распахивает полы огромной куртки, кивая на себя. — Иди ко мне, иначе заболеешь и придётся опять тревожить Джихёна, а я итак должен ему, — Чимин закусывает губу, обдумывает предложение пару секунд и перебирается на соседнее кресло. — Прямо сюда?, — недоумевает младший, ибо раньше никогда не сидел на чьих-то коленях, даже будучи маленьким. — О, да. Именно, сюда Чимини, — тянет Мин, и Пак неловко забирается на его колени, прижимаясь к тёплому боку. Юнги укрывает их обоих курткой и застегивает её на заклёпки, чтобы держалась.       Чимину не по себе. Слишком близко, слишком тепло и до одури кайфово. Он зарывается носом в толстовку Мина и вдыхает свежий запах кондиционера для белья. Обвивает талию старшего руками и старается не подавать виду насколько ему хорошо. А ему писец как хорошо, ибо эта поза слишком интимная и романтичная. Он просто ловит эстетический кайф от одного только вида лица старшего вблизи. Теперь он может украдкой рассмотреть каждый невидимый шрамик на лице и шее Юна. А от вида, как белоснежная шея Мина покрывается мурашками, хочется позволить себе поцеловать её. Очень странные мысли Пак Чимин. Очень.       Тем временем Юнги успевает докурить свою белоснежную подружку и начать сомневаться в том, что его план по сближению с Чимином, такой уж гениальный и продуманный. А он нихуя не продуманный. Он сидит теперь, как Алёша, и боится посмотреть на Пака, ведь у него скорее всего вожделение на лице написано. А тот ещё и испытывает, обнимает, в шею дышит так сбивчиво и горячо, что невольно накатывают воспоминания совсем не детского характера.       Руки сами вылезают из рукавов внутрь куртки и начинают увлекательную прогулку по телу младшего. От твёрдых плеч, по тонкой талии к самым заветным орешкам Чимки. Чувствуя как сбивается, опять, дыхание Пака, тот прижимает его крепче к себе, удобнее устраивая на коленях и ставя подбородок на белобрысую макушку. — Хён? — М? — Ты можешь бросить курить?, -Пак заламывает аккуратные брови в умильной мордашке, смотря на изумленное лицо хёна. — Помниться мне, ты постоянно прятал мои сиги в квартире, а мне приходилось ходить в соседний ларек в полпервого ночи, — опять улыбается Мин, смотря на хитрющую рожу сверху вниз. — Чем тебе не нравится курение? — Горчит. — Чт.?       Юнги не успевает сказать и слова, как чувствует что горячие дыхание с шеи резко перекочевывает на губы, и вот уже мягкие пельмеши Пака впиваются в собственные. Ну вы, конечно, понимаете насколько Юнги охуел, но тем не менее быстро спохватился и стал посасывать и сминать сладкие губёшки.       Руки, что были на талии, перебрались на плечи, а крепкие ладони хёна сильнее впились в мягкие полушария. Чимин, кажется, растекается в лужицу от манипуляций Юнгиевого языка, а Юнги старательно вылизывает полость парня, сидящего на его коленях. Мина отчаянно гложет мысль о том, что Пак всё-таки девственник, потому что тот даже целоваться-то не умеет. Что-то он не договаривает, но он с этим позже разберется, а пока позволит накрыть его волне экстаза от этих неумелых и почти детских движений. *** — Почему я не могу пойти с тобой?       Юнги уходит на занятия, ибо Намджун ясно дал понять, что если он там не покажется, то его без шуток и разговоров исключат. А Чимин должен остаться один. Ему немного страшно и он просто не хочет отпускать старшего. Он понимает, что Мин не нанимался ему нянькой и брать его с собой не должен, но… Юнги стал человеком которому он доверяет, с ним спокойно и чувствуется безопасность. А без него преследует чувство пиздеца и необъяснимого страха остаться наедине с самим собой. Со своими мыслями находится не комфортно, а что если ему опять станет плохо? Последнее приходит на ум уже Мину. — Как по твоему я объясню своим преподавателем лишнего человека в группе?, — наскоро бросает Юнги, напяливая зимние ботинки.       Чимин на это лишь осунулся и опустил голову, принимая поражение. Он не хочет оставаться без Мина. Хён стал для него сравним с воздухом, а Чимин ему, скорее обузой, чем «тем самым».       Заметив изменение в настроении младшего, Юн разогнулся, вставая в полный рост перед сжавшимся Паком. — Эй, малыш, ну ты чего?, — старший взял последнего за руку и потянул на себя, заключая в объятия. — Не расстраивайся, слышишь? Я не на долго, а когда приду, научу тебя играть на пианино, ладно? А пока меня не будет, можешь Тэхёна позвать. — Угу. — Вот и славненько! А теперь мне придётся тебя оставить, — отстранившись от Чимина, Юнги потрепал его по волосам и чмокнул в висок. Всё-таки они стали чертовски зависимы друг от друга.       Он застегивает свою огромную куртку, хлопает по карманам, проверяя наличие необходимых вещей, и, кивая самому себе в зеркало, берет рюкзак, выходя из дома. Чимин пару секунд смотрит на дверь, а потом замечает Юнгиев телефон на тумбе. Хватает гаджет и вылетает вслед за ним.       Тот стоит за калиткой и ждёт опаздывающее такси. Его смоляные волосы развивает ветер, а в спутанных локонах остаются белые хлопья первых снежинок в этом году. Красивый. Безумно привлекательный. Чимин почти врезается в эту замерзшую статую, поскальзываясь на льду, но его ловят крепкие руки Мина Юнги (клише в студию!). А потом его губы ловят губы Чимина, оставляя горячий поцелуй. Ловкие пальчики забирают телефон, губы шепчут «спасибо» и всего Пака заталкивают в дом, не забыв шлепнуть по манящей заднице. Ибо на улице ледник, а он в домашней одежде выперся, идиот. — Не скучай!, — слышит Чимин приглушенно, а потом дверь снова хлопает. Чимин сидит на пуфике в прихожей и думает, что ему срочно нужен Ким Тэхён, чтобы разобраться с этими странными чувствами. ***       В кружке чай, в руках книга Аллена Гинсберга, а Пак Чимин сидит на окне второго этажа особняка семейства Мин и ждёт своего Тэтэ. Его верный друг всегда помогал разгрести помойку в голове Пака, а если присутствовал ещё и Чонгук, то затевал  генеральную уборку. Хоть Чон и был младше Чима и Тэ на полгода, но он был самым здравомыслящим в их компании. Чонгук говорил, что он, как будто единственный мужик в их трио. В принципе, так и было. Тэ был, как ребёнок с синдромом ШВЖ — шило в жопе, а Пак — вселенская лапочка-простачёк. Поэтому никто с ним не спорил в этом высказывании и спокойно принимал своё положение.       Вместе с воспоминаниями о друзьях, на пухлых губах расцветала улыбка и настроение поднималось выше некуда. Сразу появилось желание что-то делать, а уши уловили звук дверного звонка. Без тени сомнения, Пак бросился открывать.       Но какого же было его удивление, когда вместо высокого парня с голубой шевелюрой, он увидел призрак из своих ночных кошмаров…