КРИПТОЗООЛОГИЯ

      Бен толкает огромный камень, закрывающий вход в пещеру. Он делает это почти не напрягаясь, и это выглядит жутковато. Рей волнуется, и Бен ободряюще приобнимает ее за плечо, пока они идут по каменному коридору. Когда они сворачивают в тот проем, из которого на камни падают уютные оранжевые блики, Рей замирает на месте. Она видит всамделишнего, целиком покрытого длинными волосами йети, который уплетает лапшу «рамен», несколько неуклюже обращаясь с вилкой и то и дело неодобрительно на эту самую вилку косясь.       — Придумаете же, — ворчит он в сторону, — теперь это похоже на червей. Люди, что тут скажешь.       Похоже, не только Бен начал понимать чужой язык. Обмен вышел… Обоюдный. Это Рей отмечает вполне спокойно. Она и так не знает, с чего начать марафон шока — с того, что По уплетает эту же, крайне нездоровую по его мнению, пищу, с огромным аппетитом, или с того, что на рыжей макушке Хакса красуется блестящая шапочка, не то неряшливо, не то кокетливо сдвинутая набок на манер берета. То, что она их здесь видит, тоже очень, очень удивительно, и Рей поначалу не находит слов.       — Привет, красотка! — машет ей По, втянув в рот очередную порцию лапши. — Ну и дикий народ эти сасквочи. Он думал, что «рамен» надо жрать сухим, представляешь?       — Пап? — спрашивает Бен.       Рей решает, что лучшая стратегия — промолчать. А, может, шок наконец-то взял её за жабры. Она крепче сжимает ладонь Бена, надеясь, что он сейчас всё объяснит и найдёт выход из странного положения, в котором они оказались.       — Так это был не маньяк, — бормочет Хакс и осматривает Бена с любопытством.       Йети, вернее, отец Бена (что-то она в этом сомневается), поднимается с деревянной лавки и вытягивается во весь громадный рост. Он вздыхает, стоит ему заметить, что Бен держит Рей за руку. Немая сцена как-то слишком затягивается. Было бы неловко в такой тишине, если бы не причмокивающий лапшой По. Вот уж кто не теряется в стрессовых ситуациях…       — Пап, это Рей. Я её люблю, — Бен, кажется, и не замечает, что произносит слова на английском.       Йети протяжно вздыхает. По давится лапшой, а Хакс закрывает лицо ладонью.       — Знаешь, мне всё равно, что она человек. Это не важно. И ей тоже всё равно, что я йети!       От волнения Бен тараторит, не замечая, как его высоченный и лохматый родитель постепенно оседает на скамью. Что с ним не так? Ведь он уже подружился с По и Армитажем, вот, даже едят вместе… Или это с Рей что-то не так?..       Она опускает голову, боясь, что сейчас расплачется.       — Сынок, ты присядь. И девушка тоже пусть присядет, чего стоять-то, — смущенно говорит йети.       По вздрагивает от рыка, но есть не перестает. Армитаж косится то на него, то на Рей, то на Бена. По очереди.       — В смысле — «пап»? — спрашивает он, но никто его не слушает.       — Я все думал — потом скажу, куда спешить то. Да и зачем, правильно? Все как-то к слову не приходилось…       Йети ставит на каменный пол миску с лапшой, нервно сцепляет пальцы и поднимает на сына виноватый взгляд. Прекрасное лицо Бена точно раскалывается от волнения. И совершенно никому, кроме, разве что, По, не интересно, почему Армитаж вдруг бросается в коридор, на ходу вынимая из кармана телефон. Они остаются втроем. Пока Рей мучительно ждет, когда йети соберется с мыслями, из коридора доносится разговор, на осмысление которого у Рей просто не хватает сейчас внимания.       — Босс, вы не поверите, что мы нашли!       — Арми, почему ты решил позвонить Боссу именно сейчас?!       — Да, Рей тоже нашли, и еще хрустальный череп и кучу других штуковин, но я вообще не об этом!       — В смысле — не об этом? А о чем?       — По, не говори под ухо, будь другом!       — Эй, в смысле — другом?! После всего?..

***

      Армитаж привык к тишине, поэтому громкий, резкий звук режущих воздух лопастей вертолёта сейчас кажется ещё более оглушительным. Он машет руками, показывая пилоту, где лучше посадить вертушку.       Бен и Чуи (кто бы мог подумать, что у йети есть имя, а мальчишка-Маугли запомнит своё) похожи сейчас на двух испуганных хищников. Они недобро поглядывают на вертолёт и обнажают клыки. Вернее, один обнажает клыки, а у второго, как бы тот не изображал йети, всё-таки обычные человеческие зубы. Рей не отлипает от своего дружка, а По играется с динозавром, которому на вертолёт вообще фиолетово.       Хакс поправляет взъерошенные волосы и шапочку, которую едва не сбило потоком воздуха, и подходит ближе, чтобы встретить Босса.       Первым выходит брат Босса, шарлатан Люк. Он галантно протягивает руку сестре и помогает ей спуститься. Потом, заметив Рей, облегчённо вздыхает и машет рукой.       Хакс много во что не верил — в криптидов, в НЛО, в потрясающие свойства фольги… Фантастикой казалось и то, что однажды им удастся обнаружить главную причину, по которой Босс начала спонсировать их изыскания. За прошедшие годы Босс успела разочароваться во всевозможных поисково-спасательных профессионалах и теперь просто держалась за последнюю соломинку, разглядев в Рей, ученице ее брата-мошенника, что-то особенное. Хакс не верил — шутка ли, через столько лет найти какие-то следы пацана, потерянного в опасном зимнем походе в горы. Муж Босса этого похода не пережил — из-под лавины они выбрались оба, но обморозился несчастный мистер Соло фатально.       Думал ли Хакс о том, что мог ошибиться? Думал. Но после всего произошедшего вот такое обыденное и скучное совпадение казалось фантастикой.       Босс отсылает пилота — вызовет, когда тот потребуется. Похоже, она собирается задержаться. Хакс совсем не против. Может, ему удастся наконец-то просто отдохнуть, как он и собирался. Он ищет глазами Дэмерона. Тот в очередной раз швыряет палку (от которой уже не так много осталось), провожает взглядом бело-рыжего ящера и сцепляет руки за спиной, смущенно потупившись при виде приближающейся женщины, которой вовсе нет до него дела. Соло младший, переодетый ради такого случая в рваные джинсы и клетчатую рубаху, в которых явно чувствует себя неуютно, неотрывно за ней следит. С места, впрочем, не трогается, вцепившись в Рей, как в спасательный круг. Да уж, вот что у их Рей всегда получалось — так это приручать всевозможное дикое зверье. Вот хоть того енота вспомни… Или их с Дэмероном. Хакс обменивается молчаливыми приветствиями со старым шарлатаном. Они тоже подходят ближе. Рей, кое-как отцепившись от своего приятеля, напоследок погладив его по руке, идет к йети, который не знает, куда себя деть. По ободряюще хлопает его по волосатой спине и скрещивает на груди руки.       — Мастер Люк, представляете, похоже, мой третий глаз наконец-то заработал! — радостно шепчет Рей, наклоняясь к уху своего шарлатана-учителя.       — Я говорил, дитя. Рано или поздно все получится, — важно кивает тот.       Йети печально вздыхает, утирает волосатым пальцем уголки слезящихся глаз, но все равно, вроде как, улыбается. Или скалится? Хаксу очень хочется подойти к Дэмерону, обнять его сзади и положить голову ему на плечо. Он себе в этом не отказывает.       Босс замирает. Дикарь присаживается прямо перед ней, долго, внимательно и пытливо заглядывая ей в глаза. Протягивает руку к ее руке, чего бедная женщина не выдерживает — падает на колени, лихорадочно ощупывает его лицо, шею и плечи, совершенно ничего не пытаясь сделать с текущими по щекам слезами. Когда она заходится в совсем уж бурных рыданиях, новообретенный сынок сгребает ее так, что ее почти не видать.       — Меня сейчас стошнит. Ну и мелодрама, — всхлипывает Хакс на ухо По.       — Только не на меня, амиго, — сдавленно говорит По. Хакс наклоняется и заглядывает в лицо возлюбленному, отмечая, что тот рыдает, как младенец. Он утирает ладонью мокрые дорожки на лице По, а сам шмыгает носом.       Рей тоже не скрывает слёз, хотя то и дело их смахивает. Даже у старого мошенника глаза на мокром месте. Хакс решает, что мать с сыном лучше оставить наедине, о чём шепчет По. Он встречается взглядом с Рей и йети, кивая в сторону пещеры. Только упрямый пень Люк не понимает намёков, но Рей уверенно тащит его за собой.       Всё ещё немного странно вот так сидеть за одним столом с йети, кидать вечно голодному ящеру кусочки еды… Ну, а что он так смотрит? Даже Милли не всегда удаётся выклянчить лакомство, а этот… Реликтовый гоминид, что с него взять.       Если закрыть глаза на всю ситуацию, можно представить, что это обычное семейное застолье, только один из членов семьи слегка волосат и не понимает, о чём говорят остальные. Ну, иностранец, в общем. Хорошо, что Рей переводит. Душевно, короче. И еда вкусная. Армитаж предпочитает не думать, кого он ест (главное, что не человека). Хотя Дэмерона этот вопрос очень волнует, он требует от Чуи рецепт и подмигивает Хаксу. Собрался что ли такое приготовить?..       Армитаж подпирает щёку рукой и улыбается.

***

      Мир Бена тряхнуло пару раз, а его самого в это время приложило головой. Иначе как объяснить, что он не в силах уложить по полочкам и осознать всё, что с ним сейчас происходит?.. Он даже не знает, что шокировало его больше: человеческая природа или встреча с матерью и дядей? Одно он знает точно — Чуи навсегда останется Бену отцом. Настоящего он не помнит, хотя мама (какое всё-таки тёплое слово…) показала фотографии.       Он никак не может понять, хотя очень пытается, в каком направлении дует ветер судьбы. Сломал себе всю голову, пока не догадался спросить у Рей. Бену кажется, что она знает его лучше, чем он сам, что ей удастся успокоить его, помочь разобраться с нахлынувшими чувствами и принять хоть какое-то решение.       Он дожидается, когда все улягутся, а затем отводит её на выступ, закрытый от ветров с нескольких сторон, но открытый для бескрайнего неба. С собой Бен прихватывает шкуру медведя, чтобы им было на чём сидеть и, если она не будет против, то ещё и лежать. Бен соскучился по тесному физическому контакту с ней.       Но сначала нужно поговорить. И не обращать внимания на то, как соблазнительна её кожа в лунном свете.       — Я бы хотел с тобой поговорить. Посоветоваться. Бен задумчиво трогает себя за подбородок (Рей и мама настояли, чтобы Бен брился) и поднимает взгляд на мерцающие звёзды. Усевшаяся рядом Рей тоже запрокидывает голову. Она не говорит, Бен и так понимает, что Рей готова выслушать.       — Я совершенно не представляю, что теперь, — сознается он наконец.       Рей молчит, и Бен начинает подозревать, что свалить на нее свои проблемы было не самой удачной идеей. Почему она вообще должна?..       — Эй, — зовет она, заглядывая ему в лицо. Обеспокоенно. — Послушай, я тоже не знаю. У меня нет ответов. Но… Но что бы ты ни выбрал, я буду рядом. Обещаю.       Он не сразу находится, что сказать. Он даже не уверен, что имеет право просить о чем-то таком — хотя он не просил, она сказала сама, но ведь наверняка именно потому, что смогла как-то узнать, о чем он думал. Поток беспокойных, беспорядочных мыслей прерывается, как только она кладет голову ему на плечо. Можно что-нибудь сказать, а можно обхватить ее руками, уложить на спину, спрятать лицо у нее на плече, провести ладонью по мягкой коже на внутренней стороне бедра… Это он и делает, и она, кажется, понимает, что он хотел сказать. Увы, неуклюжий топот портит планы. Кажется, одному из ее приятелей не спится. Вскоре он действительно показывается. Бен так и думал, это тот, что пониже. По. Рыжий ходит аккуратнее.       — Ах, вот вы… Ой, простите.       Он примирительно поднимает руки, разворачивается, оступается и едва не летит вниз по камням. Люди. Что с них взять.       — Ты чего хотел-то? — спрашивает Рей.       Бен не возражает. В конце концов, ночь только началась, так что… Так что сейчас определенно не должно быть настолько светло. Даже днем так не бывает — белый свет почти выжигает глаза.       — Твою ж мать, — хрипит По, запрокинув голову.       Бен ощущает всем своим существом, что дело плохо. Он накрывает Рей собой, а сам воинственно смотрит в небо, стараясь запугать огни. Вернее, неопознанный летающий… как его там?       — Где моя шапочка?! — вскрикивает Дэмерон. — Чёрт, чёрт. Хакс! Он так пронзительно орёт, что не выдерживают даже мелкие камешки: срываются вниз. А может, это просто какая-то живность, потому что Бен слышит сдавленное хриплое хихиканье…       — Неужели… — Рей пытается выбраться из-под Бена.       Она как завороженная смотрит прямо на яркий свет, даже не морщась и не жмурясь. Она ворочается, как разъярённая дикобразиха, будто забыла, что Бен рассказывал об огнях.       Затем случается что-то совсем уж ненормальное. Белый свет становится осязаемым и холодным. Он обволакивает Рей, проходя почему-то через Бена насквозь. Он чувствует, как Рей охает, а после её начинает тянуть вверх.       Бен пугается. Он не допустит, чтобы эти сволочные инопланетяне забрали его Рей. Он обвивает руками талию Рей и тянет на себя, но чёртов свет настырнее и сильнее. Рей точно в трансе, не реагирует даже на крики своего друга, всё смотрит наверх.       До Бена доходит, что его затягивает вместе с Рей только тогда, когда его драная штанина выскальзывает из рук По. В голове стремительно пустеет, и всё, что его тревожило, отпускает, растворяется в абсолюте холодного света… Он усилием воли держится за Рей.

***

      Огоньки исчезают. Свет исчезает. Хорошо. Он противный. Гадкий. Правда, тут же поднимается ужасный галдеж. Люди бегают, топают и верещат. Йети вопит. Паршивый блохастый мешок, надоел, до скрежета зубовного надоел. Но сильный. Опасный. И людей много, не подобраться. Но это ничего. Они совсем его не замечают. Не смотрят. Заняты — бестолково носятся, как обожравшиеся перебродивших ягод ласточки, и орут. Зачем?..       Все неважно. Все теперь не имеет никакого значения.       Сноук крадется вдоль скал, прячется в кустах. Он ловко цепляется когтями за камни, хотя карабкаться неудобно — одной лапой он прижимает к груди Прелесть. Блестящую, шуршащую, только его. Глупый, глупый человечишка. Даже не заметил, как обронил. Такую красивую, такую сверкающую…       Сноук прячется в расщелине. Все равно где, лишь бы не нашли, не отобрали. Он поворачивается на свет, чтобы глядеть, чтобы вертеть, видеть, как сотни, тысячи граней отражают тусклый лунный свет.       Моя прелессссть.