Несколько одиноких душ

      Лорен встала на следующий день удивительно бодрой. Она спустилась вниз, выпила чаю. Что, опять уроки? Скучно до невозможности. Хорошо, что Лайла сегодня едет на детский приём, который устраивает какая-то известная семья, можно передохнуть и приступить к вчерашним мыслям.       Голова работала на удивление хорошо, Лорен чувствовала странный прилив энергии, желание действовать. От вчерашней флегматичности не осталось и следа. Написать пять рассказов? Да пожалуйста. Интриги? Сколько угодно. И не важно, что там болтают незнакомцы в капюшонах — или без — как будто опасности не существует, и всё замечательно. Лорен надела свою накидку, взяла узел с деньгами и пошла в сторону особняка Гарженов. Кто знает, может, Аденика теперь готова с ней чем-нибудь поделиться.       Она будто летела, причём так, будто у неё была самая быстрая лошадь в стране. Солнце ещё не взошло. Лорен мельком поглядела на часы, окружённые цепочкой факелов. В деревне, где она выросла, таких часов не было — в ней вообще не было часов. На часах были — по кругу — нарисованы цифры от одного до десяти. А чуть ближе к краям — и Лорен едва различала это — десятки, размером поменьше. Стрелки указывали на десятку — значит, скоро рассвет. «Опять солнце… Сколько можно! Терпеть не могу. И почему я раньше не замечала? Это же так неудобно… Ладно. Хватит».       — Прошу прощения?       Лорен сама не заметила, как в своём возбуждении наткнулась на прохожего.       — Мисс Клэрис?       Ещё и знакомого. Просто красота.       — Ах, да, извините! Я очень спешу…       — Ничего страшного, вас проводить? Вы же к мисс Гаржен, да?       Перед ней стоял Элиот Лексвилл собственной персоной в будничном камзоле, с насмешливой ухмылкой на лице. Только его не хватало. Лишь бы не мешался.       — А, вы, господин Лексвилл! Я только рада вас видеть!       — Это же замечательно, мисс Клэрис! Только не называйте меня «господин Лексвилл», пожалуйста, а то я чувствую себя столетним старцем… Можете просто по имени, если хотите.       — Буду только рада! А вы можете тоже, если хотите.       — Спасибо, Лорен. — Он улыбнулся, но в его улыбке мелькнуло что-то безумное. Она испугалась, посмотрела ему прямо в глаза… Они также светились, но светились светом потусторонним. «Так и подмывает и впрямь поверить, что он — тёмная личность. Но тёмная личность не он. А Аденика. Вот уж кого не раскусишь. Хотя…»       — Элиот, а можно немного странный вопрос?       Он усмехнулся.       — Разумеется, я не спешу. Так что?       — Вы хорошо знаете мисс Гаржен? Мисс Аденику Гаржен, то есть?       Элиот побледнел и непроизвольно сделал шаг назад, а затем нахмурил брови. В его взгляде на пару секунд промелькнул страх. Но потом он пришёл в себя и спросил, убрав прядь волос с лица и смахнув едва заметную пылинку с камзола:       — У вас есть основания полагать, что это так?       — В смысле? Просто у меня есть вопрос, связанный с её личностью, и мне показалось, что вы достаточно близки по духу, чтобы её понимать. Ну, в смысле, вы оба интересуетесь литературой, оба по своей натуре довольно мягкие, да и вообще… Я заметила, вы неплохо ладите.       Элиот побледнел ещё больше и скрестил руки на груди. А Лорен отпрянула и опустила руки, начала заламывать пальцы от волнения. Да уж, такой реакции она не ожидала.       — Простите, если этот вопрос показался вам неуместным, просто… Мне правда надо кое-что знать про… То есть, в том смысле, что… нет, не так, я имею в виду… Вы что-нибудь знаете о её отношениях с леди Лейденберг?       Элиот выдохнул и рассмеялся.       — Так бы сразу и спросили! В самом деле, Лорен, это была очень долгая прелюдия, я уже заволновался, не случилось ли с ними чего! А насчёт леди, то, ну… Мне показалось, что они не очень ладят, я пытался спросить у кого-нибудь, но, думаю, очевидно, что она что-то скрывает. А вы хотите это дело расследовать?       — Конечно! Зачем бы я тогда к вам обратилась?       — Не советую.       — Почему?       Он принял таинственный вид и торжественно прошёлся по улице, пару раз важно поправив манжеты на рукавах.       — Вы же тут недавно, да? В высшем свете, то есть? Да? Не спрашивайте, как я узнал, по вам очень видно, что вы не очень хорошо знаете наши традиции. Ни в коем случае я не ставлю вам это в вину, в конце концов, они довольно сложны, и всех тонкостей не знает даже моя сестрица, которую обучали лучшие учителя страны. Ну, тогда понятно, почему вы так пытаетесь докопаться до правды. И всё же… — Он понизил голос до шёпота. — Небезопасно вмешиваться в интриги аристократии. Даже не аристократии — и то может стоить недёшево… Я думаю, вы-то должны помнить, не так ли?       Лорен удивлённо повернулась в его сторону и заморгала глазами.       — Я не понимаю, господин Элиот, вы пытаетесь мне угрожать? Не вижу в своей памяти ничего постыдного, что можно было бы использовать против меня. В этом, кажется, мне повезло, иначе мной было бы слишком просто манипулировать. Но теперь вам придётся постараться, ха! И, кстати, насчёт вас я не могу быть так уверена… В любом случае, это не моё дело, так что… до скорых встреч!       — Так, так, подождите, мисс Лорен, вы неправильно меня поняли. Я думал, вы не забыли ту историю. А опыт — причём опыт многих людей — показывает, что нагляднее всего для человека то, что он сам когда-то пережил. Я пытался заставить вас всё это вспомнить, но вы не вспомнили. Думаю, так даже лучше, причём и для вас, и для нас с Сайрой, и для… для разных других людей. Но смысл в чём: даже небольшие интриги могут иметь необратимые последствия. А тут пахнет очень крупным делом. И лезть в личные отношения двух аристократок не стоит, вам же хуже. Но решать, конечно, только вам.       На его лице появилось обозленное выражение, а руки сжались в кулаки. Лорен испугалась и, едва заставив себя взглянуть ему в глаза, сказала приглушённым голосом:       — В таком случае… Предлагаю остаться друзьями и разойтись на этом, не находите, Элиот?       Он опустил глаза, пару раз прошёлся поперёк улицы и вздохнул. Лорен наблюдала на ним с тревогой, не отрываясь. Элиот облокотился на стену ближайшего дома, как будто совершенно измождённый, и произнёс:       — Да, так будет лучше для всех. До свидания. Надеюсь, нам ещё предстоит увидеться.       Лорен разочарованно пошла дальше.       «Так. Куда делось всё это?.. Как будто я уже ничего не могу… Да ну, единственное, что я не могу — это отступать! Может, она и правда всё расскажет! Тогда удастся доказать Элиоту, что всё на самом деле хорошо!»       И всё же её раздражала скорость, с которой она шла. Она пыталась идти быстрее, но площадь приближалась всё с той же скоростью, и это выводило Лорен из себя. В конце концов она собрала силы в кулак и побежала, как будто пытаясь доказать себе, что она всё может, что она способна сама разобраться с этим делом, что Элиот был не прав! Она была сильной и независимой женщиной, что здесь, в этой стране, редкость — так что было для неё невозможного? Рядом с особняком Гарженов она окончательно выдохлась и, едва подняв руку, постучалась в дверь.       Ей открыл дворецкий. Он посмотрел на неё с удивлением, а затем медленно попятился назад, и Лорен слышала, как он произнёс:       — Прошу прощения, господин Гаржен, к вам пришла та простолюдинка, которую господин Кастадини изволил представить высшему обществу и которая так понравилась вашей сестре. Мне сказать, что вы заняты?       — О господи, не будьте снобом, — послышалось из гостиной расслабленным и равнодушным голосом. — Да, знаю, Кастадини чудак, у Аденики вообще ветер в голове гуляет, но что с них взять? Тот по положению повыше нас будет, знаете ли. А сама девица ни в чём не виновата, она не сильно-то искушённая, она в этом ничего не понимает. Впустите её, мне любопытно, чего она может хотеть.       Лорен заметила, как её лицо непроизвольно приняло свирепое выражение, а руки снова сжались в кулаки. Нет, даже несмотря на то, что он аристократ, он не имеет права так говорить о других! Да и вообще, какого чёрта он говорит другим не быть снобами, когда сам ведёт себя как сноб?! Нет, даже высокое положение не может оправдать такое высокомерное поведение! Всё-таки Аденика была права — аристократизм обязывает, а он своих обязанностей не понимает! Он вообще ничего не понимает!       Однако, заслышав шум приближающихся шагов, Лорен заставила себя успокоиться. «Я покажу ему… Я покажу этому…»       — Господин Райан Гаржен ждёт вас, — надменно произнёс дворецкий, небрежно указывая на гостиную. Лорен натянула улыбку, поблагодарила его и твёрдо прошла прямо туда.       Он сидел, развалившись в кресле, нога на ногу, уткнувшись носом в газету. Когда Лорен вошла, он на пару секунд поднял глаза, отпил чаю, встал, оглядел её с ног до головы, снова сел и отложил газету.       — Здравствуйте, господин Гаржен, — холодно произнесла Лорен, пытаясь сохранять спокойствие. — Я могу видеть мисс Аденику Гаржен?       — Сестрица сейчас наверху, она недавно получила от какой-то своей заграничной знакомой ноты какой-то новой мелодии какого-то композитора — уже не помню, как его зовут. Хотя, знаете, мне кажется, наши, из нашей страны, гораздо лучше, не находите?       — Я не знаю ни одного очень известного композитора нашей страны, по крайней мере, такого, которого международное сообщество ставило бы наравне с иностранными. Так что, я думаю, вполне разумно признать…       — Да что там думать? У Аденики, как всегда, какой-то бред в голове. Теперь она и вам мозги запудрила, да? Нетрудно представить, вами вообще нетрудно управлять. Обе дурочки. Признано обществом, что всё наше — лучше. Так нет, она будет переписываться с иностранцами, видите ли, хочет побольше узнать о культуре! Знаю я этих ваших идиотов!       — Прошу прощения, но я пришла не для того, чтобы обсуждать с вами политические вопросы. Я хотела бы увидеть вашу сестру, и, если вы позволите, сейчас.       — Идите, чтоб вас!..       Лорен осторожно поднялась наверх.       Она обнаружила Аденику сидящей за фортепиано; она быстро двигала пальцами по клавишам, из-под которых вырывались неторопливые звуки. Завидев Лорен, она развернулась на стуле, мягко улыбнулась, жестом пригласила её присесть.       — Я слышала, как с вами говорил мой брат, и хочу извиниться перед вами за его поведение. Это было совершенно недопустимо. Он не имел права так высказываться о людях и о культурах других стран, и о вас особенно.       — А, это? Ничего, я привыкла.       — Это всё-таки нехорошо. Вы заслуживаете уважения. А законы общества о социальных статусах только губят лучших из нас. Причём как простолюдинов, у которых есть талант к политике, так и аристократов, которые могли бы стать неплохими предпринимателями.       — Да я не об этом хочу поговорить. Я просто хотела узнать… — Лорен притихла и опустила глаза.       — Что такое? — озабоченно спросила Аденика, видя, как она ломается.       — Да ничего, я просто хотела узнать, готовы ли вы рассказать про историю с леди Лейденберг.       Лицо Аденики слегка побледнело. Она покачнулась на стуле, сжала руки в кулаки и произнесла, пытаясь сохранить на лице улыбку:       — К сожалению, пока ещё нет… Давайте договоримся, что я расскажу вам сама, когда буду готова, хорошо?       Лорен промолчала.       — Так что вы скажете?       — А? Да, да. Ну, тогда до встречи!       — До свидания!       …Лорен сидела у себя в комнате.       Это было утро следующего дня. У Лайлы скоро уроки, надо бы собраться. Скучно, да и только. Опять. Снова. Какого чёрта всё время, когда хочется делать что-то интересное, есть более прозаичные вещи, которым надо уделять внимание?!       «Ну ладно. У меня ещё будет свободное время. Скоро я сама всё узнаю! Начать предлагаю с леди Лейденберг».