The ghost of you.

POV Frank У вас была такая ситуация, когда вы всеми силами пытались забыть что-то? Уверен, что была. А бывало ли так, что в вашу жизнь врывался надоедливый мальчишка и копался в ворохе ваших воспоминаний, отрывая самые мерзкие и отвратительные? Вряд ли. А вот передо мной сейчас стоит один такой. С маленькой фотографией в руке. С самым душераздирающим воспоминанием, которое я тщетно зарывал в прочий хлам своей старой тумбочки. Снова эта тупая боль в сердце. — Мальчик, — поначалу я сам испугался своего голоса, настолько он был тих и надломлен. — Скажи, зачем ты это делаешь? Мимолетный взгляд на знакомое лицо на фотографии. Этого было достаточно, чтобы горло обхватила сильная ледяная рука, сжимающая дыхательные пути. Глаза снова жжет. Ненавижу себя и этого проклятого мальчишку. Улыбка на лице Джерарда как-то угасла. — Я уже говорил тебе, — процедил он. — Я готов на все, лишь бы узнать причину своей смерти. Жалкий маленький эгоист, жалкий маленький эгоист... — ЖАЛКИЙ МАЛЕНЬКИЙ ЭГОИСТ. Какие громкие у меня мысли. Шелдон в испуге подскочил и буквально вылетел из комнаты, пройдя через ошарашенного Джерарда. Я подскочил следом за котом и максимально приблизился к лицу мальчика. — Кто ты такой, чтобы так нагло врываться в личное пространство чужого человека? — шипел я. Ох, как же я хочу схватить его покрепче за ворот куртки, да как встряхнуть. — Разве, мы чужие друг другу люди? — спокойно прошептал Джерард. — Между нами есть то, что связывает нас. Неужели, связь между убийцей и жертвой не делает нас близкими людьми? Воздух прерывисто и со свистом вырывался из моих легких. Я заскулил от новой волны боли в грудной клетке и согнулся пополам, уткнувшись носом в ноги Джерарда. Точнее, пройдя сквозь них и ощутив всю прелесть призрачного холода. За что, за что мне все эти страдания? Я лишь хотел жить нормальной жизнью нормального человека. Почему все всегда оборачивается против меня? — Эй, — тихий шепот. — Успокойся. От этих слов слезы наоборот сильнее хлынули из глаз. Почему я такая размазня? Реву, как девчонка. — Зачем доводить себя до такого состояния? Ты мог бы просто рассказать мне и жить спокойно. Глупый назойливый мальчишка. Ради тебя мне снова переживать эту боль? Нет, я не выдержу этого. — Уйди, прошу тебя, уйди, — зашептал я, глотая слезы. — Я сделаю все, что ты скажешь. Только, пожалуйста, оставь меня. Легкое ледяное прикосновение к моей голове. Я резко поднял голову, и пальцы Джерарда уткнулись мне в лоб, проходя сквозь мои грязные волосы, сосульками спадающие на глаза. Такой приятных холод. — Успокойся, — тихо повторил мальчик, отстраняя руку. — Ты же знаешь, что я не могу уйти. Громко всхлипывая, я уронил голову на руки, ладонями растирая горячие слезы. Как же я хочу, чтобы это был лишь сон. Кошмар, от которого просыпаешься в холодном поту на сбитых простынях. Но просыпаешься. Я же не проснусь никогда. Я будто в коме, из которой нет выхода. Как и он... Джерард тихо вздохнул и снова коснулся пальцами моей щеки. Из-за меня он также потерял яркость жизненных красок. Теперь он так же в коме, как и я. И неизвестно, выйдет ли он из нее. В этом, опять же, виноват я. Я, и только я. Безмозглый неудачник. — Фрэнк... Зачем ты называешь меня этим именем? Я не заслуживаю иметь имя. Я не человек вовсе. Я монстр, приносящий страдания. — Фрэнк! В комнату ворвался Майк, чуть не ударив меня дверью. Джерард испуганно дернулся, когда дверь прошла через него, и убрал руку, холод которой так успокаивал меня. — Эй, старина, ты что, напился? — удивленно протянул мужчина. Поспешно вытерев слезы рукавом толстовки, я поднял взгляд на Майка. — Нет. Что ты хотел? Он с полминуты стоял и тупо пялился на меня, а потом все же соизволил отмереть. — Ты не говорил, что у тебя есть дружки. — Какие еще дружки? — непонимающе нахмурился я. — А мне покуда знать? — раздраженно буркнул Майк. — Я выхожу, значит, а они стоят у входа и говорят, мол, мы дружки Фрэнка, зови его сюда. Что за фигня? Я не знаю никого из города, кто это может быть? Не нравятся мне все это. — Я сейчас выйду, — я посмотрел на Майка и кивнул. — Спасибо, что сообщил. Майк махнул на меня рукой и, развернувшись, ушел, не закрыв дверь. Что бы это могло значить? Я поймал недоуменный взгляд Джерарда и едва заметно дернул плечами. Куда это Шелдон подевался? Надо будет потом его разыскать. Пока я спускался по бетонным ступеням, сердце бешено колотилось о ребра. Откуда столько волнения? Мальчишка остался наверху. Почему же мне хотелось бы, чтобы он пошел со мной? На улице непроглядная темень. Я еле различил небольшую группу мужчин, стоящих под деревом у входа. Их было не больше пяти, но и этого было достаточно, чтобы заставить меня нервничать еще сильнее. Один из них, что стоял впереди, засветил фонарь и направил яркий луч прямо мне в лицо. — Доброй ночи, Фрэнк, — усмехнулся он. — Как поживаешь? Я молчал. — Впрочем, не важно, — продолжал парень. — Давай сразу к делу. Ты выплачиваешь нам стоимость того, что своровал у нашего друга, и мы расходимся с миром. Он указал на мужчину, стоящего рядом с ним, и я с ужасом узнал в нем того самого продавца, у которого я периодически воровал провизию. — У меня сейчас нет денег, — как можно уверенней сказал я, щурясь от яркого света фонаря. — Это не наши проблемы, дорогой, — рявкнул мужчина, но парень властным взмахом руки заткнул его. — Слушай меня внимательно, — вкрадчиво процедил он. — Либо ты сейчас даешь нам бабки, либо твоему котику крышка. Котику? Что за..? И тут я увидел его. Один из парней, стоящих позади, вышел вперед и продемонстрировал мне брыкающегося и шипящего Шелдона. О, нет, только не это. — С чего вы взяли, что меня волнует какой-то кот? — говори непринужденно, Фрэнк. Может, обойдется. — А с того, что твой дорогой сосед нам много чего рассказал, — парни громко загоготали. — Кажется, его Карл зовут. Провались ты на месте, Карл, скотина. Мне стало по-настоящему страшно. Шелдон был единственным, чем я дорожил так же сильно, как и собой. Возможно, даже больше. — Послушайте, — не паникуй, Фрэнк. — Давайте договоримся, без всяких жертв... — Ты глухой что ли?! — заорал продавец. — Деньги гони! — Да поймите же вы, — умоляюще затараторил я. — У меня нет денег. Я все отдам, но позже. Пожалуйста... — С такими, как ты, у нас разговор короткий, — сплюнул парень с фонарем и кивнул громиле, сжимавшему моего Шелдона. Вы когда-нибудь попадали в ситуацию, когда на ваших глазах рушиться последняя опора вашей жизни? Она ломается, как кошачий хребет, с силы швырнутый о землю. В эти моменты мне следовало поспешить на помощь или, хотя бы, закрыть глаза. Но я стоял, как вкопанный, с ужасом взирая на то, как хрупкое кошачье тело с хрустом ударяется о землю. Казалось, я уловил едва слышимый звук ломающихся костей, увидел гримасу боли на кошачей морде. Сильный удар ботинком по обмякшему телу, едва слышный мяв. Еще удар, еще, еще и еще... А я лишь стоял и смотрел на то, как рушится последняя опора моей жизни. Как и делал всегда. Удары прекратились. Тело Шелдона откинули к моим ногам, и меня невольно затошнило. Обезображенная морда, рот раскрыт в немом предсмертном крике, глаза широко распахнуты от боли. Шелдон, милый, что они наделали? — Если денег не будет через три дня, то же самое произойдет и с тобой! Парни еще долго кричали мне угрозы, уходя все дальше и дальше от разрушенных многоэтажек, но для меня это не имело никакого значения. Я осторожно касался пальцами неестественно вывернутых лап кота, испачканной темной шерсти, пытался нащупать пульс. Но все было тщетно. — Шелдон, — тихо зашептал я, приподнимая тело кота и прижимая к груди. — Ты не заслуживал этого, мой милый Шелдон... Слезы крупными каплями падали на пушистую шерстку, смешиваясь с подсыхающей коркой крови. Это я должен быть на этом месте. Мои конечности должны быть так же переломаны. Это я должен был извиваться от сильных ударов. Я, но никак не ты, Шелдон. Боль. Она снова зародилась в сердце. Мерзкой, холодной, склизкой, вязкой жидкостью она растекается по всему телу. Эта боль не физическая — физическая боль не так сильна. Душевная боль, убивающая изнутри. Вот что пожирает меня сейчас. Какое ужасное чувство. Оно повторяет мне одну и ту же фразу с каждым разом все громче и громче. Ты остался один... Ты остался один. Ты остался один! Сегодня во мне что-то умерло. Как умер Шелдон, несправедливо забитый ногами до смерти. Горечь утраты заполнила это пустое пространство, и я закричал, словно безумный.