Лёд, что кружится в танце с водой

Счастье тает на глазах, как первый снег

***

Тарталья, со вздохом удручения, оглядел комнату. Повсюду разбросанные вещи, нервировали. Посреди всего этого бардака, на кровати, стоял маленький дорожный саквояж. Парень только неделю назад разобрал его, с облегчением вздыхая, потому как, в ближайший месяц - никакой работы. Только писанина, и та из дома. Как же тогда предвестник ошибался. У Царицы для него новое задание! За несколько недель до самого необъятного праздника в Снежной! Она над ним издевается?! Нет, не так. Она точно над ним издевается. Тарталья подошёл к вновь собранному чемоданчику, закрыл его. Бросая его у двери, Аякс думал как он скажет семье о командировке, как он объяснит это Кэйе. Чайльд понимал придётся попросить своё божество присмотреть за детьми в его отсутствие. Но, как оставить детей с молодым человеком? Аякса обуревало волнение. Страх за то, что всё пойдёт под откос, что Кэйа не справится, а у старших не найдётся сил помочь.

***

- Что-то не так?- Тарталья взволновано вскидывает брови. Смотрит, напряжённо перескакивая взглядом с Кэйи на детей и обратно. - Может, мне следует попро...- Дыхание перехватывает от того, как Кэйа резко его обнимает, как вдыхает прямо рядом с ухом, заставляя тело дрожать. А затем, на выдохе Крио-мечник произносит: - Мы справимся, всё будет хорошо. Но, если тебе будет спокойнее, то мы будем писать. - от него пахнет свежестью первого снега, мятой и немного подснежниками. Этот тонкий аромат, кажется материализуется тонкой прочной нитью, что с каждой секундой связывает их крепче. Тарталья хочет ощущать запах его божества вечность. Хотя даже вечности не хватит, что бы насладиться им. Дети энергично кивают и улыбки на их румяных лицах расцветают пуще прежнего. Аяксу ничего не остаётся, кроме как поверить. Довериться, отдать бразды правления в руки Кэйи. И он охотно верит. Всё же его божество сильнее, чем кто либо.

***

«Счастье — это хорошо отточенная рутина» Тот, кто так сказал, по мнению Кэйи, был человеком, который не любил перемен, не признавал приключения. А зря, ведь в этих самых приключениях и познаётся всё самое прекрасное. Но судьба любит менять людей местами, любит жонглировать убеждениями. И крайне не удивительно, что судьба пихает на жизненный путь Кэйи недельное рандеву полное не очень приятных приключений. И честно говоря, после этого рандеву Кэйа захочет лишь отточенной рутины.

***

Кэйа мог бы в тот день уйти. Оставить дружелюбную атмосферу дома, чересчур заботливого предвестника и его семью. Мог поблагодарить, попрощаться и отправиться в путь… Хотя кого он обманывает… Он бы не стал. Не смог бы. Тёплые воспоминания вросли корнями глубоко, прямо к сердцу. Он не ушёл тогда. Как тогда он может уйти сейчас?! Сейчас, когда маленький, буквально копия Аякса, Тевкр корчится от боли, холода и страха. - За ним ещё не поздно послать- тихо произносят из-за спины. У дверного косяка стоит хрупкая девочка, её шелковистые рыжие волосы, некогда сплетённые в косы ныне разметались по плечам. Брови сдвинуты к переносице. Взгляд хрустальный, почти мокрый. И внутри что-то щёлкает. «Она не должна, не будет плакать» Кэйа не оставил их тогда, теперь же он пойдёт до конца. Неважно что будет дальше. Оно явно стоит всех испытаний, оно, его новое счастье. - Тоня, дорогая, прошу.- тихо, ласково, как настоящий родитель - не плачь, всё наладится. Всё будет хорошо, Тевкр поправится. Только не надо плакать, хорошо?- мягко улыбается, стараясь не выдать собственное беспокойство. Та лишь угрюмо кивает. - Разбужу брата, отправим в город, за доктором, весть - голос всё ещё надломленный, тихий- а потом за травами. - Не стоит так... - но ответ зелёно-голубых глаз говорит сам за себя. - Хорошо, береги себя - согласиться придётся, это неизбежно. Кэйа провожает девочку разреженным взглядом, сам парень давно под тёмной толщей своих мыслей.

***

Тарталья ненавидел предчувствия, особенно те, что петлёй висели на шее. Душили, казались очевидными, но всё равно пугали. Потому что, чувствуешь, что-то случится, что-то должно случиться . А вот что, так это - думай сам. Надумывай, загоняйся, паникуй, осознавай неизбежность. Тарталья ни капли не удивлён, он буквально знает что сова принесёт дурную весть из дома. Вечереет. Песня ветра разносится по снежным склонам, нагоняя тучи, свистит она протяжно, глухо. Будто стонет от боли. Будто раны на теле вновь вскрылись. Ветер шелестит иглами сосен и елей. Шелестит, превращаясь в белый шум. Шурх-шурх. Аякс отрывает взгляд от костра, что пляшет под песни ветра, свой незамысловатый танец. Смотрит. Сосредоточено, всматривается вдаль. Шурх-шурх. Среди маленьких звёздочек-точек, что ещё не скрылись за облачным полотном, виднеется побольше. Шурх-шурх. Не луна, та сейчас полумесяц. Точка чуть бледнее звёзд. Движется. Летит навстречу. Шурх-шурх. Крылья в последний раз похлопывают по воздуху. Шурх-шурх-шурх. Птица садится на ближайшую ветку. Её умные глаза желты, её перья блёкло поблёскивают в свете не скрывшихся звёзд. Моргает. Смотрит прямо Аяксу в душу. Момент, и вот сова уже подле Тартальи, сидит, насупилась. «Поглядите на неё, какая важная»-Чайльд мысленно усмехается, забирая из нагрудной сумки у птицы письмо. «Здраствуй, Аякс. Надеюсь ты прибываешь в добром здравии и хорошем духе. Дела наши идут не лучшим образом. Тевкр совсем поплохел. Знобит. Лежит бесподъёмно третий день, ест мало. Кэйа с ног сбился, всё подле него скачет. Мы отправились за лекарем в город, но боюсь будет он не скоро. Сами мы за кореньями и дровами отправились. Не волнуй душу свою, орудия при нас. Нам с Кэйей хорошо, покуда он не унывает, справимся, вынесем. Ждём тебя, скучаем сильно. С любовью, Тоня.»

***

Кэйа вытащил ребёнка из кроватки, подхватил его поудобней и понёс его в комнату Тартальи. Там, синеглазый положил его посередине кровати, обкладывая подушками. Накрыл одеялом. Кэйа прислонился губами ко лбу. «Кипяточный!», скользнул рукой по одеяло, нащупывая детскую ладонь. Ощущения были прямо диаметральными. Он вновь подоткнул одеяло, прикрывая сверху оленьей шкурой. Кэйа был в растерянности. Он никогда никого не лечил. А теперь жизнь, жизнь драгоценного, маленького мальчика в его собственных руках!! Его самого страшно трясло, чего уж говорить о Тевкре. Спускаясь вниз Кэйа подумывал о чём покрепче, и о двенадцатичасовом сне. Однако ничего крепче, чем горячий, ароматный ягодный морс не нашлось. Кэйа, выпив стакан, вернулся в комнату где беспокойно спал мальчик. Парень лёг рядом, не накрываясь абсолютно ничем, он передвинул ребёнка максимально близко, обнимая. Тевкр в ответ лишь закопошился, зарываясь носом в чужую, пахнущую ягодами рубашку.

***

Кэйа не помнил, когда точно, сколько раз, но, порой сон снимал свои оковы, награждая Кэйю проблесками бодрствования. Пробуждение было не из приятных. Правая рука чертовски болела. Затекла, не давая полностью функционировать. На груди ощущался дикий контраст ощущений. Холодный, как снега, нос. И раскалённый, как лава, стекающая горячими каплями пота, лоб. Внизу послышался топот и шёпот. А через пару минут по всему дому витал ненавязчивый аромат ели. Кэйа утроился на кровати поудобнее, всё ещё обнимая ребёнка.

***

Тихое посапываете превратилось в крехтение, тихое, болезненное. Мальчишку затрясло. Кэйа встрепенулся. Тевкра било крупной дрожью. Крио-мечник подскочил с кровати, оглядываясь по сторонам. На подоконнике был заботливо оставлен маленький тазик с прохладной водой и тряпкой. Кэйа намочил её, кладя на лоб мальчишке. Дрожь поутихла. Страх и боль, что накопились в бледном, хрупком теле, высвобождались крупными слезами на веснушчатых щеках. Кэйа приподнял мальчишку, обнимая. Мерно покачиваясь, парень создавал тихий белый шум, успокаивая. В не зашторенном окне блекло красовалась луна, освещая всё приглушённым, приятным светом. «Луна сейчас там, где и должна быть, на небе, со своей семьёй из звёзд…» В комнате всё ещё висел запах ели, перемешиваясь с запахом брусники, черники и прочих лесных ягод. «…И Кэйа, там, где ему и надо, со своей семьёй.»