Слизеринская игрушка

      Гермиона жила в страхе с того дня, как её изнасиловал Малфой и его дружки. Тогда она была девственницей. Теперь она не сможет выбрать, кому подарить свой первый раз, это право отняли у неё. Не было даже возможности испытать это по-настоящему. Она ушла в туманный мир фальшивого счастья. Может быть, даже хуже, что она испытывала счастье. Это должно было стать худшим опытом, в её жизни, но во время, она была довольна. Её разум предал её, и это было трудно осознавать.       Прошла неделя, а к Гермионе так и не подошёл ни один слизеринец. На уроках на неё даже не смотрели. Она не осмеливалась смотреть на них открыто, но всё же украдкой бросала взгляды, чтобы убедиться, что они не следят за ней. Её друзья, конечно, заметили, что что-то происходит, но у каждого из них были свои проблемы. Несколько более спокойная Гермиона, вероятно, вполне их устраивала. Гермиона целыми днями ходила на грани нервного срыва, а её друзьям, похоже, было всё равно. Она едва могла сосредоточиться на учёбе, но ей удавалось не отставать. Она не позволит Малфою и его банде всё разрушить. Они уже разрушили и осквернили её первый опыт и тело, но она не лишится своего образования.       В пятницу на второй неделе её пребывания в Хогвартсе, она лежала в своей постели и вдруг услышала громкий стук в окно, а затем звон разбитого стекла. Гермиона тут же села на кровати, тяжело дыша и, потянулась за волшебной палочкой. В тот момент, когда её пальцы коснулись знакомого древка, оно было отнято человеком, который преследовал её в ночных кошмарах. Голубые глаза Драко, казалось, мерцали в лунном свете, проникающем через открытое окно. Гермиона вскочила с кровати и чуть не упала лицом вниз, запутавшись ногами в одеяле. Она попыталась дотянуться до кровати Лаванды, но как только её рука коснулась полога, она взлетела в воздух.       — Нет! — воскликнула девушка. — Помогите! Пожалуйста. — Она плыла по воздуху, пока не оказалась так близко к Драко, что могла сосчитать серые вкрапинки в его глазах. Гермиона разрыдалась, когда паника охватила её тело.       — Они замёрзли на улице и слишком устали. Они тебя не услышат. — Он указал на кровати её соседок по комнате и медленно опустил её на пол. К тому времени, как её ноги коснулись пола, она уже не могла сдержать дрожь. — Ты пойдёшь со мной, Грейнджер. Не сопротивляйся, а то пострадаешь. — Он больно схватил её за руку и потащил к разбитому окну. Перед ним парила метла, ожидая возвращения хозяина.       Гермиона начала сопротивляться, несмотря на его предупреждение. Сочетание Драко в её спальне и метлы, ожидающей их, вселило в неё страх, не похожий ни на один другой, который она испытывала раньше.       — Я не могу... я не могу... — повторяла она и упала на пол, дрожа и хватая ртом воздух. Драко потянул её за руку, но она не сдвинулась с места.       — Так или иначе, ты пойдёшь со мной. Мне нужно напомнить тебе о колдографиях? — он приподнял бровь, и даже в панике Гермиона заметила, как он раздражён.       — Пожалуйста, не заставляй меня. Я не могу — слишком высоко. — Она попыталась отдёрнуть руку, но его хватка была слишком сильной.       Драко вздохнул и направил на неё палочку.       — Силенцио. — Не колеблясь, он схватил её за талию и довольно бесцеремонно закинул на метлу. Гермиона попыталась закричать, но не смогла издать ни звука. Драко скользнул на метлу позади неё, быстрым заклинанием починил окно и полетел. Гермиона изо всех сил вцепилась в метлу и закрыла глаза, надеясь, что он не даст ей упасть.       — Можешь уже отпускать. — Услышала она голос Драко, и когда открыла глаза, он уже стоял на земле. Девушка сделала глубокий, дрожащий вдох и ступила на землю, радуясь, что осталась жива. — Ты видела, как я играю в квиддич, неужели ты действительно думала, что я уроню тебя? — спросил он, оглядывая свою жертву. Страх перед полётом медленно отступал, и это заставило Гермиону достаточно прояснить свой разум, чтобы понять, что он только что забрал её из комнаты, чтобы сделать с ней Мерлин знает что. Она сделала шаг назад, но Драко, казалось, понял её реакцию на бегство раньше, чем она сама, и снова схватил её за запястье, таща за собой, пока они не оказались внутри замка.       — Ч-что ты хочешь со мной сделать? — он даже не взглянул на неё, когда ответил.       — Сейчас узнаешь. — Малфой шёл быстро, и через некоторое время она поняла, куда они идут. Они направлялись к слизеринским подземельям.       — Вот что я тебе скажу. — Он обернулся и посмотрел на неё, когда они подошли ко входу в общую гостиную Слизерина. — Сопротивляться бесполезно. Это только всё усложнит. — Кровь Гермионы застыла в жилах, и воспоминания о том дне в поезде, как это часто бывало в последнее время, нахлынули на неё.       Девушка не успела опомниться, как Драко потащил её через вход в общую гостиную, где её с нетерпением ждали. Комната была очень похожа на гриффиндорскую, только цвета были другими. Зелёные диваны, кожаные кресла, герб Слизерина на стенах, а также портрет Салазара Слизерина.       Драко толкнул её на ковёр, который с трёх сторон был окружён диванами, заполненными людьми, наблюдающими за ней. Гермиона вздрогнула. Она узнала кое-кого из своих однокурсников и кое-кого постарше, но была слишком расстроена, чтобы обращать на них внимание. Драко сел в кресло и начал говорить, остальные внимательно слушали его.       — После долгих раздумий ты была выбрана в качестве нашей игрушки, Гермиона Грейнджер. — Он начал довольно официально. — Это старая традиция, когда на факультете есть игрушка, чтобы ученики могли выпустить пар. Всё это началось в семнадцатом веке с очень доброй девушки, которая называла себя шлюхой Слизерина, довольно гордо, могу я добавить. Когда она закончила учёбу, её служба была окончена. Вот тогда и началась традиция. К сожалению, трудно было найти другую девушку с таким желанием, поэтому девушку выбирали и шантажом заставляли подчиняться. На этот раз выбрали именно тебя. Ты будешь радовать и ублажать нас всех в любое время, когда мы захотим. Я думаю, ты знаешь, что произойдёт, если ты не подчинишься. — Он сложил руки на коленях и посмотрел на своих товарищей по факультету, не замечая, как Гермиона начала плакать.       — Конечно, есть правила. Мы не будем мешать учёбе Гермионы, а это значит, что никто не будет беспокоить её в классе. Ей также будет позволено два часа в день заниматься уроками, с восьми до десяти вечера. Её не разрешается необратимо калечить. Я знаю, что у некоторых из вас есть, скажем так, более грубые предпочтения, но на постоянной основе такое не допускается. Если Гермиона испытывает физический дискомфорт или боль, которые мешают ей ублажать нас, или просто становится слишком невыносимо, ей будет дано время на лечение. Будут ли у неё ещё привилегии, решит совет. Я предполагаю, что это очевидно, но наше соглашение является секретом, и все должны держать язык за зубами. Если кто-то из вас не будет следовать правилам, за этим последует наказание, и это наказание будет суровым. Я подготовлю правила для остальных членов факультета, чтобы все в обязательном порядке запомнили их, хотя я надеюсь, что большинство из вас уже всё знают.       Он снова сосредоточил своё внимание на Гермионе.       — Для тебя тоже есть правила. Теперь мы все твои хозяева и хозяйки, вернее начиная с четвёртого курса и выше. Существует ограничение по возрасту. Ты будешь обращаться к нам «сэр» и «мадам». Ты без колебаний будешь делать всё, что мы тебе прикажем. Ты не должна причинять вред никому из нас, если только кто-то не попросит об этом сам. Ты будешь наказана, если не будешь подчиняться. Каждое утро, перед тем как идти на завтрак, ты должна принимать зелье похоти. Мы будем давать его тебе, конечно, а также зелье против беременности. И ты можешь выбрать дополнительный выходной. Мы понимаем, что тебе нужно время на учёбу или друзей.       Он выжидающе посмотрел на неё, но в голове у Гермионы царил хаос. Она никак не могла собраться с мыслями. Всё, что он только что сказал, он... он же не серьёзно? Этого не может быть. Её разум перешёл от желания просто сдаться, свернуться в клубок и рыдать к попыткам найти выход. Его голос вывел её из задумчивости.       — Гермиона, выбери сейчас, а то у тебя не будет свободного времени, — сурово сказал он.       — Суббота, — быстро ответила она. Малфой кивнул и что-то записал.       — По субботам тебя никто не побеспокоит. Ты дашь нам копию своего расписания завтра утром, — приказал он.       Он встал, и Гермиона вздрогнула, когда он направился к ней.       — Сегодня посвящение. Тебя будут трахать в каждую дырочку, чтобы дать понять, что теперь они принадлежат нам. Теперь ты принадлежишь нам. Ты будешь ублажать каждого. Если будешь сопротивляться, ты будешь наказана. Если ты попытаешься сбежать, то будешь наказана. Если ты будешь колебаться после приказа, ты будешь наказана. После сегодняшней ночи ты будешь нашей добровольной шлюхой. Я ясно выразился?       Гермиона задрожала сильнее и начала умолять:       — Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста, отпусти меня. Я никому не скажу, клянусь. — Она рыдала, пока Драко не подошёл к ней и не схватил за горло.       — Не испытывай моё терпение. Я спрошу ещё раз, ясно ли я выразился? — в его глазах девушка видела тень безразличия, и хотя она умоляла его не делать этого, умоляла и плакала, он не выказывал никаких эмоций. Она кивнула.       — Скажи, — потребовал он, отпустив её горло.       — Я... я поняла. — Он схватил её за волосы и дёрнул так, что она наклонилась, а потом сильно шлёпнул по заднице. Он сделал это слишком быстро, что она даже не успела предотвратить это, и Гермиона была слишком потрясена, чтобы хоть что-то сказать.       — Я поняла, сэр.       — Попробуй снова. — Он удерживал её, готовый отшлёпать, если она вновь ошибётся.       — Я поняла, сэр, — быстро ответила она. Малфой тут же отпустил её волосы.       — Отлично. Не забудь в следующий раз. — Она и не думала, что сможет. Её задница горела так сильно, что она не смогла бы забыть, даже если бы попыталась.       — А теперь давай посмотрим, правда ли ты поняла. Разденься. Полностью. — Щёки Гермионы залились румянцем, и она перевела взгляд на небольшую толпу на диванах. До сих пор они все молчали, но она знала, что они не помогут ей. Они были слишком возбуждены. У Гермионы не было выбора, поэтому она начала раздеваться. На ней была только мешковатая рубашка и трусики, так что она оказалась обнажена в мгновение ока, хотя и попыталась закрыться. Она сложила руки на груди и съёжилась, опустив глаза в пол.       — Хорошо, — довольно произнёс Драко. Гермиона вздрогнула, когда он коснулся её подбородка. — Спину прямо, подбородок вверх. Ты прекрасна. Иначе мы не выбрали бы тебя. — Его слова должны были успокоить её, придать больше уверенности, но она только сильнее заплакала. Она предпочла бы быть уродливой, если бы это избавило её от этой пытки.       — Кто первый? — Драко обратился к студентам, сидевшим на диванах. Почти каждый из них поднял руку. Он положил руку ей на спину и мягко подтолкнул к Тео Нотту. Она вспомнила, что он был там, в поезде. — Пожалуйста, Тео. Пожалуйста, подойди к своему хозяину, — приказал Драко. Она подошла к нему на дрожащих ногах, не осмеливаясь поднять на него взгляд. Гермиона смотрела на его колени, пока не почувствовала, как он коснулся её груди. Она отпрянула и сделала несколько шагов назад. Драко схватил её за плечи, наклонил и снова шлёпнул по заднице.       — Ой! — взвизгнула она.       — Я сказал, подойди, пожалуйста, к своему хозяину. Сейчас, или я накажу тебя. — Она бросилась обратно к Тео, который терпеливо ждал её возвращения.       — Встань на колени, — тихо произнёс он. Гермиона упала на колени и посмотрела на него, мысленно умоляя не быть слишком грубым. — Я знаю, что тебе тяжело, но постарайся привыкнуть. Ты правда не хочешь, чтобы тебя наказывали, поверь мне, — прошептал он. Запустив руку в свои штаны... он прошёлся руками по верхнему краю и... вытащил свой член. Он был уже наполовину возбуждён, и Нотт взял его в руку, чтобы ускорить процесс. Глаза Гермионы снова наполнились слезами.       Тео положил руку ей на затылок и подтолкнул к своей промежности.       — Я хочу, чтобы ты сделала мне минет. Давай. — Его слова были мягкими, а прикосновения нежными, но это не отменяло того факта, что она была вынуждена стать секс-игрушкой для всего факультета Слизерин. По её щекам текли слёзы, когда она взяла член в рот и начала двигаться. Он всё время держал руку на её голове, не подталкивая её, но задавая себе приятный ритм.       Она уловила какой-то шёпот вокруг, но не могла расслышать хоть что-то. Её щёки пылали, и она чувствовала себя униженной, но была рада, что он не входил глубже или сильнее. Он позволял ей делать это так, как она хотела, медленно и поверхностно.       — Ты отлично справляешься, Гермиона. — Он осторожно отстранил её от своего члена за волосы и вытер слюну большим пальцем. Она посмотрела на его член и чуть не подавилась мыслью о том, что он только что был у неё во рту.       Парень протянул руку.       — Давай. — Он притянул её к себе на колени и схватил за бёдра. Он взял член в руку и подтолкнул к её входу, заставив её вскочить, пытаясь слезть с его колен. Он быстро схватил её и потянул вниз, обхватив руками и шепча на ухо, пока её кудрявые волосы скрывали их от остальных. — Успокойся. Всё будет хорошо. Это произойдёт так или иначе. Я буду нежен, хорошо? — она кивнула и обвила руками его шею, когда он снова подтолкнул её локтём.       — Выпрямись, — приказал он. Она немного приподнялась, всё ещё пряча лицо и крепко прижимаясь к парню. Он плюнул на пальцы и прошёлся ими по её киске. Она пылала от унижения, но это, вероятно, немного облегчило бы боль. — Сядь. — Он держал свой член в руке, пока она медленно опускалась на него. Парень тихо застонал, и рука в её волосах сжалась сильнее. — Тебе хорошо, да? — спросил он, но Гермиона не ответила. Она замерла, привыкая к к размеру внутри себя, радуясь, что он не торопит её. Она чувствовала что он слишком большой для неё, и это было немного больно.       Парень начал двигать бёдрами, медленно входя и выходя, а она прильнула к нему, как маленькая обезьянка.       — Вот так, — произнёс он, когда она нечаянно застонала. Это не был стон удовольствия, но и не боли. — Тебе хорошо.       Гермиона боролась со слезами и говорила себе, что всё не так уж плохо. Тео был нежен и добр. Потом она отругала себя за то, что подумала такое о своём насильнике. Он крепко держал её за бёдра, набирая темп и входя в неё всё глубже и быстрее. Пара беспорядочных толчков, и он вышел из неё. Он погладил её по волосам и дал ей отдышаться.       — Ты хорошо справилась. — Парень шептал ей комплименты на ухо, пока она не успокоилась. Бормотание вокруг становилось всё громче. Это заставило её нервничать.       Тео приподнял её за талию и передвинул со своих колен на колени незнакомого студента. У него были поразительные карие глаза и каштановые волосы, как у неё, но он не был так терпелив и нежен с ней, как Тео. Его руки тут же коснулись её груди, и он начал мять её. Гермиона сгорбилась и откинулась назад, пытаясь освободиться от его цепких рук, но он крепко сжал её соски и потянул за них, так что ей пришлось придвинуться ближе к нему. Он злобно ухмыльнулся, его глаза сияли от предвкушения.       — Ты позволяешь бедному Тео делать всю работу. Я хочу посмотреть, на что ты способна. Оседлай меня. — Глаза Гермионы, должно быть, расширились вдвое, и она надеялась, что парень передумает. У него был зловещий взгляд, из чего она сделала вывод, что он не пощадит её.       Она приподнялась, но он не стал устраиваться под ней. Девушка вопросительно посмотрела на него.       — Продолжай. — Он кивнул на свой член. Гермиона взяла его член в свою руку и удерживала его, пока не опустилась. Гермиона застонала от боли и закрыла глаза, дожидаясь, когда её влагалище привыкнет к его размеру. Мерлин, она чуть не разорвалась. Девушка двигала бёдрами, пытаясь устроиться поудобнее, но ничего не получалось. Он был слишком большой для её недавно лишённой девственности вагины.       Сильный шлепок по заднице заставил её дёрнуться вперёд.       — По-моему, я велел тебе оседлать меня, ведьма. Я жду. — Парень, чьего имени она даже не знала, положил руку ей на задницу и сильно ущипнул. Она взвизгнула от боли, её глаза наполнились слезами. Девушка приподнялась и медленно опустилась на его член. И снова застонала от боли. — Быстрее, — приказал он. Она посмотрела ему в глаза и взмолилась, ненавидя себя за то, как жалко звучал её голос.       — Пожалуйста, мне больно. — Ещё один сильный шлепок по её бедной заднице. Она вскрикнула, когда жжение стало сильнее.       — Ты неправильно обращаешься к своему хозяину. Это нетрудно запомнить. Ты должна называть меня сэр. А я-то думал, что ты умная. — Он издевался над ней. — А теперь скачи быстрее, — приказал он. Гермиона приподнялась и опустилась немного быстрее. Её ноги затекли, а киска была слишком сухой.       — Пожалуйста, сэр. Мне больно. — Две слезинки скатились по её лицу и попали на его чёрную рубашку.       Сквозь слёзы было трудно что-либо разглядеть, но она видела, как он закатил глаза.       — Хорошо. Обопрись на меня. — Он надавил ей на плечи, пока она не прижалась к нему, уткнувшись лицом в его шею, прячась от мира. Он начал двигать бёдрами вверх и вниз гораздо быстрее, чем она. Внезапно она почувствовала, как её ущипнули за сосок, и всё её тело дёрнулось. Он усмехнулся ей в ухо. — Такая отзывчивая, — произнёс он и начал покусывать мочку её уха. Гермиона не могла унять дрожь, пробежавшую по телу. Он ласкал её грудь рукой, пока она не почувствовала, как маленькие толчки удовольствия пробегают по её телу. К своему ужасу, она почувствовала, что стала влажной.       — Вот оно, — прошептал парень. Конечно, он это почувствовал. Парень скользил внутрь и наружу с большей лёгкостью, её влага смазывала его член. — Приятно, правда? — прошептал он ей на ухо. Гермиона всхлипнула. Она этого не хотела. Ей хотелось закричать, что изнасилование никогда не будет приятным. Это причиняло боль, и она чувствовала себя невероятно униженной и оскорблённой, но не могла отрицать, что тоже начала чувствовать возбуждение. Это мешало ей думать.       — Ответь мне. Честно, — попросил он, угрожающе положив руку ей на задницу. Для пущей убедительности он повертел её сосок между пальцами.       — Да, сэр. — Она сгорела со стыда от собственного признания. Изнасилование не должно было возбуждать. Она не должна была испытывать удовольствие.       — Я, блять, так и знал. — Она услышала улыбку в его голосе.       Внезапно Гермиона почувствовала покалывание около задницы, и его палец коснулся маленького розового бутона. Она прижалась к груди парня, широко раскрыв глаза, полные слёз. Он посмотрел на неё с понимающей усмешкой.       — Гермиона, откинься назад и выпяти задницу, — потребовал он. Она сделала то, что он сказал, но начала громко всхлипывать.       — Пожалуйста, сэр. Только не это. — Тихо умоляла она, уткнувшись ему в шею. В ответ он прижал палец к её маленькой дырочке. Девушка сжалась так сильно, как только могла, плача и умоляя его остановиться. Парень нажал чуть сильнее, и его палец попал внутрь. Внезапное ощущение пальца в заднице было ей так чуждо, так странно и неправильно, что она оттолкнулась от парня в мгновение ока. Он попытался схватить её, но она была слишком быстра.       Она увернулась от цепких рук и побежала так быстро, как только могла, отталкивая Драко в сторону, когда он попытался остановить её. Девушка в отчаянии огляделась по сторонам. Деваться было некуда. Входная дверь исчезла, и она чувствовала себя настолько дезориентированной, что даже не знала, где она должна быть. В другом конце комнаты были двери, но к тому времени, как она до них доберётся, её уже схватят.       Все до единого смотрели на неё, и беспомощность ситуации поражала. Она упала на колени и начала безудержно рыдать. Её плач превратился в истерику, и она прижала ладони к глазам, потирая их, пока не увидела мельтешащие круги. В комнате было зловеще тихо, только её отчаяние нарушало тишину. Касание плеча так сильно напугало её, что она упала на спину. От открывшегося ей зрелища на глаза навернулись слёзы.       Дафна Гринграсс опустилась перед ней на колени, её глаза были наполнены сочувствием. Русоволосая девушка обняла её и прижала к себе. Вскоре Гермиона обняла её в ответ.       — Всё, что ты сейчас чувствуешь, абсолютно нормально. Ты, должно быть, так напугана, бедняжка. Ты мне не поверишь, но будет легче. Я наблюдала это с девушкой до тебя. Первая неделя — самая тяжёлая. Потом ты привыкнешь и познакомишься с парнями. Они не так ужасны, как кажутся сейчас, честное слово. Крайней девушке это даже понравилось.       Она отстранилась и посмотрела на неё своими голубыми глазами.       — Я знаю, что ты сильная девушка. Ты — Гермиона Грейнджер. — Она улыбнулась. — Ты достаточно умна, чтобы понять, что из этого ничего не выйдет, и достаточно сильна, чтобы пройти через это. — Поцелуй в лоб, и девушка исчезла, оставив её одну на полу.       Её быстро сменил недовольный Драко Малфой. Он глубоко вздохнул и посмотрел на неё с разочарованием во взгляде. Он повернулся и обратился к Гойлу:       — Бери скамейку. — Многие обменялись взглядами, одни взволнованно, другие с опаской. Он снова сосредоточился на ней. — Ты нарушила правила. Ты не послушалась своего хозяина и оттолкнула его. Пришло время получить своё наказание.       Гойл и Крэбб положили на середину ковра какой-то предмет, и Гермиона почувствовала, как учащённо забилось её сердце. Это было похоже на какое-то средневековое орудие пыток.       — Дафна. Продемонстрируй, — приказал Драко. Девушка поднялась со своего места на диване и направилась к объекту.       — Это скамейка для порки. Дафна покажет тебе, как на неё ложиться. — Дафна легла на живот, опустив руки и ноги на уровень ниже. Она выпятила задницу, и широко расставила ноги. Для Гермионы казалось неприличным лежать в такой позе. — Твоя очередь, — сказал Драко и, схватив её за руку, потащил за собой. Гермиона мысленно повторила слова Дафны. Она была достаточно сильной, чтобы пройти через это. Она легла на живот и положила руки и ноги на подлокотники. Это было более удобно, чем казалось, но тот факт, что её задница была в таком положении, а ноги широко расставлены, выставляя её напоказ всей комнате, был более унизительным, чем она могла вынести. Драко взмахнул палочкой, и внезапно ремни привязали её к скамье. Она не могла пошевелить ни ногами, ни руками, ни телом.       Гермиона повернула голову и посмотрела на Драко. Она была полностью ограничена. Это вызывало клаустрофобию. Парень опустился на колени у её головы и наклонил свою, чтобы заглянуть ей в глаза.       — Ты понимаешь, за что тебя наказывают? — спросил он мягким голосом.       — Да, сэр. — Ответила она так же мягко.       — Десять ударов. Потом тебя будут бить тростью. Пять ударов за то, что не подчинилась, и ещё пять за то, что оттолкнула хозяина.       Он встал и повернулся так, что оказался рядом с ней. Первый шлепок был неожиданным. Шлепки были довольно сильными и болезненными, но она старалась молчать. Она не хотела, чтобы они видели или наслаждались её болью. После четырёх шлепков удары стали сильнее и быстрее, как будто ему не терпелось перейти к трости. К тому времени, как он закончил шлепать её рукой, она попыталась подвигать бёдрами, чтобы облегчить жжение.       Его руки слегка массировали её зад, немного отвлекая от боли.       — Я хочу, чтобы ты считала удары. Скажи мне, когда начинать. — Он терпеливо ждал, пока она придёт в себя, его рука нежно двигалась вдоль её изгибов.       Гермиона боролась с собой. Чем дольше она ждала, тем больше тревожилась. Её задница горела, она надеялась, что боль немного утихнет, прежде чем продолжить. С другой стороны, она не могла откладывать это слишком долго, и ей хотелось вырваться из оков.       — Я готова, сэр. — Сказала она дрожащим голосом.       Его рука замахнулась над её задницей, и он быстро ударил по ней. Она услышала, как трость просвистела в воздухе, прежде чем коснулась её задницы. На секунду ей показалось, что всё не так уж плохо. Потом началось жжение. Боль была раскалённой и сосредоточилась на одной тонкой линии кожи.       — Один, сэр, — прошептала она и глубоко вздохнула. Первые несколько ударов были на самом деле наименее болезненными, что было невозможно представить с самого начала. Продолжая, он ударил её сильнее, и вскоре она заплакала. — Семь, сэр! — воскликнула она, не имея сил нормально произнести слова. Либо крик, либо вообще ничего. Он никогда не бил её дважды в одно и то же место, за что она была ему благодарна. Это было бы слишком.       После последнего удара её тело было покрыто каплями пота. Драко снова опустился перед ней на колени и протянул стакан воды. Она жадно схватила его, горло саднило от криков и стонов.       — Постараешься ли ты в будущем лучше запомнить правила? — спросил он так тихо, что остальным пришлось бы напрячься, чтобы расслышать его. Гермиона посмотрела ему в глаза и заметила, что его обычное поведение на мгновение исчезло. Она думала, что он наслаждался таким мучительным наказанием, но начала сомневаться в этом.       — Да, сэр, — уныло отозвалась она.       — Мне нужно повторить тебе правила? — Гермиона похвалила себя за хорошую память, но события этого вечера были настолько травмирующими, что она могла забыть вообще всё. Хотя она сомневалась, что повторение его слов изменит ситуацию.       — Может быть, список, сэр? — она встретилась с ним взглядом и увидела, как сверкнули его глаза, а затем Драко кивнул.       — Конечно. Я дам тебе список завтра утром, вместе с зельями. — Он встал и исчез из её поля зрения. Она почувствовала его руки на своей больной заднице и застонала от облегчения, когда боль исчезла. Крем, который он использовал, охладил её горящую задницу, пока она не стала просто пульсировать.       — Монтегю, — сказал Драко, и парень, засунувший палец ей в задницу, вскочил на ноги и послушно направился к ней. Гермиона повернула голову в другую сторону, посмотрев на Драко. — Поскольку ты оскорбила Монтегю, не подчинившись и отказав ему, он удостоится чести впервые воспользоваться твоей задницей. Так как ты, кажется, не хочешь его слушаться, ты останешься здесь.       Слова, которые он произнёс, вызвали у неё новый приступ паники. Она покачала головой и, уткнувшись лицом в подушку, тихо прошептала:       — Нет, нет, нет. — Её потянули за волосы, и она взглянула на своего мучителя. Гермиона знала, что теперь ей не выбраться.       — Я хочу, чтобы ты попросила прощение за свою дерзость. — Драко указал на Монтегю, и парень опустился на колени рядом с ней, они оба смотрели на неё, но с очень разными выражениями на лицах. Драко умудрялся сохранять нейтральное выражение лица, а выражение лица Монтегю таки «кричало» возбуждением и садизмом.       — Я... простите, сэр. — Она шмыгнула носом. Улыбка Монтегю стала ещё шире.       — Всё в порядке, дорогая. В любом случае, теперь ты это компенсируешь. — Он исчез из её поля зрения, и её сердце забилось быстрее. Чувство беспомощности охватило её, когда она почувствовала руку на своей заднице. Она не хотела бороться, и не могла даже пошевелить мускулом. Она всхлипнула, когда его палец скользнул внутрь.       Затем рука коснулась её щеки, и глаза Гермионы широко распахнулись. Дафна положила другую руку поверх руки Гермионы и нежно погладила её по волосам.       — С тобой всё в порядке. С тобой всё будет в порядке. Первый раз всегда самый трудный, но потом будет легче, обещаю.       Гермиона сосредоточилась на словах, не обращая внимания ни на прохладную жидкость, втираемую в её задницу, ни на два пальца, входящих в неё. Она сосредоточилась на ярких, но тёплых глазах Дафны, затем на её светлых волосах, которые делали её похожей на принцессу. Какое-то время это работало, пока парень позади неё растягивал её пальцами. Это перестало отвлекать, когда она почувствовала, как что-то большое прижалось к её дырке. Она взвизгнула и попыталась вырваться, но безуспешно.       Дафна положила руку на её щёку и наклонилась ближе.       — Не смотри на него, посмотри на меня. — Гермиона снова встретилась глазами с девушкой, отчаянно пытаясь отвлечься от боли. — Постарайся расслабить мышцы. Сосредоточься на своих мышцах и заставь их расслабиться. Я знаю, что это тяжело. Просто дыши. Дыши вместе со мной. — Гермиона последовала совету Дафны, и не успела она опомниться, как почувствовала член в своей заднице. Парень позади неё хрюкнул и шлёпнул её по заднице, входя глубже. Гермиона застонала от боли.       — Полегче, Монтегю. Это её первый раз. — Резко сказала Дафна.       — Я не собираюсь идти на уступки. Маленькая сучка не послушалась меня, — ответил он и толкнулся ещё раз.       — И она была наказана за это. Не тебе решать, заслуживает ли она большего наказания. Держи себя в руках или уходи, — сказала она более властным тоном, чем Гермиона ожидала от этой изящной девушки. Монтегю ничего не сказал, но его толчки стали менее агрессивными.       — Спасибо. Мадам. — Гермиона быстро добавила нужное слово. Дафна тепло улыбнулась ей и держала её за руку всё время, пока её трахали в задницу. На самом деле Монтегю не понадобилось много времени, чтобы кончить, но Гермионе показалось, что прошла целая вечность. Хватка на её бёдрах усилилась, когда он выстрелил своим семенем ей в зад. Парень шлёпнул её по больной заднице, прежде чем вытащил член.       — Ты хорошо справилась, Гермиона. На этот раз мы выбрали сильную ведьму. — Дафна убрала волосы с её лица и улыбнулась ей. Гермиона закрыла глаза и с трудом сглотнула. Трудно было смириться с тем, что в эту ночь над ней издевались всеми возможными способами, и её мучения ещё не закончились.       Её развязали, и Дафна помогла ей подняться на ноги, но те слегка дрожали.       — Теперь ты будешь ублажать остальных. — Драко потянул её за запястье, и она больше не сопротивлялась. Она знала, что выхода нет, и не была уверена, что сможет выдержать ещё одно наказание этой ночью. Гермиона позволила парню, которого не знала, трахнуть себя в рот. Она не сопротивлялась, когда парень рядом с ним ласкал её грудь и засунул палец ей во влагалище. Она съёживалась и вздрагивала много раз, но никого не отталкивала и не пыталась сопротивляться.       К тому времени, как всё это испытание закончилось, Гермиона была истощена, и всё её тело болело. Драко схватил её и толкнул на ковёр.       — Посвящение окончено. Кому ты принадлежишь? — спросил он её. Гермиона ответила, глядя в пол:       — Вам, сэр. Я принадлежу всем вам. — Она слишком устала, чтобы протестовать.       — Отлично. Ты хорошо поработала сегодня. Так как это был твой первый раз, тебе будет дано два выходных. В это время тебя никто не побеспокоит. У игрушки должен быть смотритель. На этот раз Дафна вызвалась сама, как ты могла заметить. Она — та, к кому ты придёшь за утешением после особенно тяжёлого дня или просто поговорить. Ты хочешь, чтобы она отвела тебя обратно в комнату, или предпочитаешь побыть одна?       Гермиона просто хотела поскорее убраться отсюда и больше не видеть их лиц.       — Одна. — Драко коротко кивнул и призвал белую баночку.       — Нанеси эту мазь на свою кожу. Это поможет справиться с болью и ускорит процесс заживления. — Она приняла мазь не задумываясь. — Ты получишь зелья и список правил завтра утром. Встретимся возле библиотеки в половине восьмого. В такое время там никого не бывает. — Его взгляд стал мягче. — Ты хорошо справилась. Можешь одеться и уйти прямо сейчас.       Разум Гермионы находился в странном состоянии, когда она оделась и вышла в дверь, которая каким-то образом появилась снова. Она больше не могла плакать. Её разум не был занят ужасными мыслями. Она словно оцепенела. Они сломили её и вырвали дух прямо из души. В ней не осталось ни капли борьбы, только поражение и беспомощность.       Гермиона приняла душ и методично вымыла своё тело. Она воспользовалась мазью, которую дал ей Драко, и вздохнула, когда боль сразу прошла. Она надела чистую рубашку и брюки. Как только её голова коснулась подушки, она уснула.