Шмель и Орхидея-12. Как карта ляжет

Они стояли, обнявшись. Просто стояли. Ничего не говоря, крепко сжимали друг друга, словно до смерти боялись вновь потерять. Но нет, больше они не расстанутся – вот хоть режьте их по живому, бросайте из огня да в полымя, а Реми и Роуг всегда будут вместе. Кристина в этом была уверена, вновь искренне любуясь прекрасной парой. Роуг, она теперь какая-то совсем другая. Нет, такая же яркая и красивая, может, даже ещё лучше прежнего, потому что стала как-то мягче. Оставаясь резвой на язык, всё же перестала истерить и грубить по поводу и без. Реми тоже изменился: такой же весёлый по жизни мартовский кот, но не ревнует больше, не смотрит обиженным на всех мальчишкой. Он многое теперь понимает, зрит в корень, и ему можно и нужно доверять. Целиком и полностью, как доверяла Кристина, когда рассказала всю правду о себе, своих чувствах и мыслях. Сама же Кристина знала, что поступила правильно, и на душе у неё теперь было очень хорошо и легко. Мадемуазель только немного дулась. Они все вместе приехали сегодня в Школу, и девочка теперь вздыхала, не скрывая своего огорчения. - Пойми, Мадемуазель, так будет лучше, - сказала молодая женщина, заглядывая юной воспитаннице в её большие тёмные глаза. – Папа твой, он… он был бы, наверное, счастлив и со мной, но не до конца. До конца – только с Роуг. Любит он её, сама ведь видишь. - Вижу, - ещё раз глубоко втянув воздух, уже вовсю пахнувший приближавшимся Рождеством, отозвалась девочка. – Я её тоже люблю. Я, наверное, вообще всех вас люблю. Вы все замечательные. - Мы семья, - улыбнулась Кристина и погладила Мадемуазель по волосам. – И мне, например, совершенно всё равно, в каком качестве продолжать заботиться о тебе: в качестве жены твоего отца или просто его хорошего друга. Девочка, ничего не ответив, прижалась к наставнице, а потом отпросилась к своему обожаемому учителю по всем предметам – к Зверю. Большая она уже стала, самостоятельная и умная, и в няньках нуждалась всё меньше и меньше. Кристина собралась уже поискать кого-нибудь, кто бы отвёз её обратно в Карточный Домик, да этот кто-то сам нашёл её, не успела она сделать и пары шагов по направлению из гостиной к другим помещениям Школы. - Что-то я не понял, - тряхнул своей густой тёмной шевелюрой грозный с виду мужчина с бородой, густыми бакенбардами и насупленным взглядом исподлобья. – Он же на тебе женится. Так какого чёрта я вижу то, что вижу? Кристина, испугавшись, что Джеймс Хоулетт по прозвищу Росомаха сейчас, ни в чём не разобравшись, пойдёт бить морду «подлому изменнику», поспешила всё ему объяснить. Надо отдать ему должное, Логан слушал достаточно терпеливо, хотя и чувствовалось, что руки подраться у него всё же чешутся с неимоверной силой. Но когда она подытожила: «Вы же видите, что я улыбаюсь, а не умираю с горя» - Росомаха и впрямь успокоился. Даже больше того, как-то очень неожиданно оживился. - Ну, ясно… - пробубнил он в бороду, закрывая тему. – Послушай, Кристи, тут есть у меня одно дельце к тебе… Мы же ведь с тобой тогда до Берлоги моей так и не доехали. Так вот я бы тебя туда всё-таки пригласил. Мне, понимаешь ли, педагог нужен… - Ну… это сильно сказано, Логан, поверьте. Я же самоучка, - отмахнулась вновь свободная молодая женщина. - Самоучка или нет, а из девчонки Лебо вон какую профессоршу сделала, - настаивал мужчина. - Скажете тоже! – отмахнулась Кристина. - Я же не одна с ней занималась. Тут больше даже Хэнк и Джина постарались, без их методов я бы её и вилкой-ложкой едва бы есть научила. - И всё же… - упрямый Хоулетт остановил её, вскинув указательный палец. – У меня там есть ребята-медвежата, с которыми я, хоть убей, никак не слажу. На слова они не реагируют, на вид когтей – тоже. Подзатыльники и полсотни отжиманий на кулаках терпят, но всё равно гнут своё. Словом, муштра на них не действует, а ничего другого я придумать не могу, я ж всю жизнь только и делал, что воевал. Так вот думаю… Может, к ним какой другой подход нужен, к этим оболтусам? - Ну... Попробовать надо. Кристина, после всего того, что с нею произошло две недели назад, тоже, как и Гамбит с Шельмой, сильно переменилась. Нет, осталась, конечно, такой же скромной и молчаливой, но от прежней затюканности в ней и следа не осталось. Она теперь ни сколько не сомневалась во всём, что говорила и делала. Даже былая неуклюжесть куда-то делась без следа. Поэтому теперь она и улыбалась когда-то пугавшему Росомахе, будто тот был пушистым зверьком у неё на коленках. - Тогда поехали, - жестом позвав её, скомандовал Джеймс и быстро, порывисто зашагал к выходу во двор Школы. Там стояла его машина. Большая, основательно сработанная по образцам тех давно минувших времён, когда всё до мельчайших деталей делалось на совесть. «Экипаж!» - вспомнилось Кристине то, как назвал своё авто старший брат Росомахи. Да, транспорт под стать своему хозяину. Кристина, пройдя к машине, хотела уже взяться за ручку левой задней дверцы, как вдруг мужчина, резко отстранив её, сделал то, чего молодая женщина совсем не ожидала: открыл перед ней дверцу и как-то неловко (а от того забавно), сделал учтивый жест, приглашая даму разместиться в салоне. Галантный Росомаха – это было что-то с чем-то, и Кристина не смогла сдержать улыбки, сумев лишь замаскировать её под смущение. Однако ей был приятен этот знак внимания, и она с благодарностью приняла его, несмотря на всю неумелость. А вскоре машина уже мчала их прочь от всего того, что было, к тому, что вполне может быть и наверняка случится.