Арканум Арканы

      Ночи в Вуридене — зрелище поистине завораживающее. Порой Себастьяну кажется, что во всём Аркануме не наберётся столько же живых душ, сколько светит в дыру на крыше местного храма. Прищурившись, он прикусывает очередную самокрутку и вглядывается в светлые пятна далеких-далеких миров.       — Нравится? — тихо спрашивает Аркана, чиркая перед его лицом спичкой. Себастьян медленно затягивается и выдыхает дым сквозь сжатые зубы.       — На ржавчину похоже, — ответственно заявляет он, не сводя взгляда с неба. Аркана хихикает, туша спичку.       — Ты же говорил, что на плесень.       — Передумал.       Это и впрямь напоминает ржавчину, какая встречается на пряжке ремня, на пролежавшей в пыли пластине или дуле кремниевого пистолета — такого жалкого, что на него даже смотреть не хочется. Пятна в небе — «газовые облака», как с важным видом поправляет Аркана — ползут от звезды к звезде, медленно то отдаляясь, то сближаясь, как две полоски ила рядом с берегом. Себастьян выдыхает в них дым, на миг скрывая желтовато-зеленый кусок неба тонким белым паром.       Вдалеке от пятен, в направлении Таранта, сверкает ярко-голубой Муриндаль — якобы, по преданиям, над его алтарем. Его свет танцует в заряженных кольцах на их указательных пальцах и тонет в короткой деревянной полоске на левой руке Арканы. Себастьян сжимает самокрутку двумя пальцами, выдыхает дым и кивает на нее.       — Ты замужем?       — Что? — она испуганно озирается, а потом, запоздало сообразив, опускает взгляд на безымянный палец. — А… Нет, только обручена.       — За эльфом или человеком?       Аркана глупо улыбается и пожимает плечами.       — Вот честно — без понятия! — она рассматривает грубую поделку со всех сторон и легонько трет ее, словно стараясь отыскать гравировку. — Сколько себя помню, оно всегда было со мной. В детстве я носила его на шнурке, чтобы не потерять.       — Хорошо сохранилось для деревяшки.       — Оно, вроде бы, эльфийское, — Аркана стаскивает его с пальца и, сняв очки и прикрыв глаз, смотрит на просвет. — А, может, и гномье. Ты бы видел, какие кусты росли у них в гербарии! Из таких не побоишься и приклад вытесать…       Разговор глохнет сам собой; Себастьян продолжает дымить в ночное небо, а Аркана гипнотизирует алтарь Халькиона — синюю изящную конструкцию, стоящую в маленьком бассейне с холодной водой. Святилище бога правды, который проливает свет на все, что неизвестно, на все черное или злое, кажется сошедшим со звезд над Вуриденом: слишком уж оно не от мира сего. Не от жалких остатков Морбиганских лесов, не от обширного тарантийского округа и уж точно не от забытой богами деревушки — оно, как и Муриндаль в вышине, приковывает к себе взгляд, ослепляет и не отпускает.       Аркана тяжко вздыхает и натягивает деревянное кольцо на палец.       — Мама говорила, что нареченного я узнаю по медальону с ее портретом, — когда Себастьян в замешательстве хмурится, она добавляет: — Мудрая женщина нагадала, что с возрастом я стану точной ее копией. Мама решила заранее меня представить.       — А твоя мама не решила, как тебе потом его искать? — хмуро спрашивает Себастьян. Аркана пожимает плечами, опираясь на узкий подоконник.       — Предполагалось, что он встретит меня с дирижабля. Но его сбили, я чудом выжила при крушении и теперь вот… — она внезапно разражается смехом, взъерошивая волосы. — Ох, черт, я и забыла, куда мы летели! Надеюсь, он меня не ждет!       — Если не дурак — ушел бы в первый же вечер, — Себастьян задумчиво выдыхает дым, бросает окурок под ноги и раздавливает его ботинком. — А если вдруг надеется, что ты всё же появится… — Аркана с интересом обернулась к нему. Себастьян криво ухмыльнулся. — Я первым вас благословлю.