Волчий Мейстер

Старый чёрный кот даже не потрудился зашипеть. Другие коты в замке — ленивые и упитанные животные, которых кормили такие же толстые повара, новорождённые котята, жаждущие приключений и стремящиеся сбежать от своих заботливых матерей-кошек, пресыщенные полосатые кошки, прячущиеся возле крысиных нор и куч навоза, — все они давно признали его превосходство. Время от времени молодой кот с важным видом рычал и выгибал спину, но, когда начиналась схватка, он поспешно отступал. Балерион же был злобным старым котом, таким же злобным, как и его тёзка — дракон, который когда-то правил Красным Замком. Но кот не рыскал по комнатам и залам замка. Вместо этого он бродил по проходам и коридорам внизу. По меньшей мере полдюжины туннелей пересекались и вели в Королевскую Гавань и обратно. Там были ловушки, раздвижные двери, спрятанные рычаги, запертые решетки, скрытые в темном лабиринте. Кот мог видеть, слышать и чувствовать гораздо лучше, чем человек. Балерион без труда ориентировался во мраке. В сети проходов и туннелей было много уровней. И были двери, часто скрытые, которые открывались на винтовые лестницы, ведущие в разные части Красного Замка. Старый кот нашел подземелья черных камер, ступени, которые вели из комнаты трехголового дракона в главную спальню Башни Десницы, и подвалы Башни Белого Меча. Балерион также нашел несколько выходов. Один длинный коридор уходил на запад от замка, оканчиваясь вонью Блошиного Дна и благоуханием борделей. Два туннеля вели на юг, к реке, а другой вел к узкой тропинке с поручнями, которая выходила к заливу Черноводной и Узкому морю. Балерион прошел через зал с выцветшими, красными и черными гобеленами в комнату, полную черепов. Драконьих черепов. Пустые глазницы голов наблюдали, как он перепрыгивает через гребни черных зубов и костлявые белые рога. Он направился по коридору к свету и шуму. Давным-давно он был при дворе со своей любимицей, улыбчивой маленькой девочкой, темноволосой, с оливковой кожей и яркими фиалковыми глазами. Девочка очень любила его до того, как ее похитили чудовища. Он смутно помнил, что было впереди — гигантская пещера с чудовищной структурой. Даже кот испугался бы кучи острых шипов, зазубренного металла и наполовину расплавленных мечей. Большой Зал был самым большим помещением в Красном Замке, и Железный Трон был самой поразительной частью зала, стальной шпиль покоился на железном помосте в конце длинного, красного ковра, который тянулся от массивных дубовых и бронзовых дверей к трону. За Железным Троном открылась потайная дверь, ведущая в туннели, которыми пользовались только короли Таргариенов. Бледные щели света из тронного зала подсвечивали коридор, освещая грязную и растрепанную фигуру, сидящую на корточках у стены с коротким кинжалом, лежащим на земле. Прижав ухо к стене, юноша заостренным пером пометил что-то на грифельной доске. Это была одна из маленьких пташек, ребенок, чей язык был вырезан, чтобы уменьшить риск раскрытия секретов другим. Балерион сидел и наблюдал, его ярость разгоралась все сильнее.

***

Арья Старк смотрела, как Дикий Огонь просачивается сквозь отверстие бочки. Прошлой ночью Джон разбудил лавочника возле доков и Грязевых ворот, чтобы тот продал им бочки. Глаза бондаря загорелись, когда ему вручили пригоршню золотых драконов, и он предложил свой лучший товар — бочонки, достаточно крепкие, чтобы вместить китовый жир, добытый в Студеном море. Ее брат купил дюжину разных бочонков, все с металлическими обручами, а также с печатями, пробками и кранами. Владелец лавки даже предоставил им две тачки, чтобы увезти товар. Потребовалось много времени даже на то, чтобы наполнить небольшую бочку. Длительное нахождение в холоде в сыром склепе сделало Дикий Огонь темным и густым. Нагревание облегчило бы течение жидкости, но любая искра или пламя могли привести к пожару. Джон объяснил, что пламя Дикого Огня разрастается с огромной силой и может вылиться наружу в огромный пожар. У Арьи было время быть осторожной. Ее брат проснулся, его глаза открылись и закрылись, молочно-белый цвет исчез, когда он потянулся и зевнул. Арья задумалась, сможет ли она когда-нибудь так же легко использовать свою силу, как Джон. — Я нашел много проходов в Красном Замке. Есть один под Башней Десницы, где сходятся несколько туннелей. Это небольшая комната с красно-черной мозаикой дома Таргариенов, ты должна подняться по длинной лестнице. Она ведет прямо в спальню, — сказал Джон. — Чью? — спросила она, запечатывая бочку металлической пробкой. — Скорее всего, Десницы короля. Проходы были построены Мейгором Жестоким. Я думаю, он использовал их, чтобы шпионить за своим Малым Советом. Девочка закусила губу. — Если проход ведет туда, не можем ли мы пойти сегодня ночью, чтобы убить Беса, спасти Сансу и сжечь Башню с помощью Дикого Огня? — Мы можем убить Тириона во сне. Но это не спасет Сансу. Спальня Десницы будет охраняться снаружи. Нам нужно будет убить его людей, найти комнату Сансы, а затем убить ее охранников. Сделать это, не подняв тревогу, практически невозможно, — ответил он. — Даже стражникам нужно спать. Я могу проткнуть их Иглой и Граммом, — настаивала Арья. Джон покачал головой. — Мы не знаем, где именно в Башне находятся покои Сансы. Если её комната рядом, мы сможем её спасти. Но если её спальня этажом ниже, то как только поднимется тревога, мы потеряем её. А если мы используем Дикий Огонь, чтобы поджечь Башню, то можем убить всех, кто там находится, включая себя и Сансу. — Но, Джон, что насчёт Дикого Огня? Как мы его будем использовать? — спросила она, указывая на полные бочки. Джон усмехнулся. — Очень, очень осторожно. Мы же не хотим убить самих себя. Дикий Огонь, как и драконов, лучше использовать с умом. Ты знаешь, как Таргариены использовали Дикий Огонь в бою? — Нет, — ответила Арья. — Всё потому, что у Таргариенов не осталось драконов после Эйгона III. Поэтому они поручили алхимикам создать Дикий Огонь. Пироманты собрали семь деревянных и стальных драконов с насосами и трубками, которые должны были стрелять струями Дикого Огня. Они планировали вторгнуться в Дорн. Но, к сожалению, это привело к ужасной неудаче. Драконы взорвались в Королевском Лесу, сжигая всех, кто находился поблизости, — рассказал ей брат. — А что пошло не так? — спросила девочка. — Много чего. Но самый большой просчёт заключался в том, что при сильном нагревании Дикий Огонь взрывается. А Дорн — самый жаркий регион Вестероса. Эйгон Недостойный был глупцом, а алхимики — просто сборище дураков. — Но разве мы собираемся использовать Дикий Огонь против Ланнистеров? — Да, но не так, как они ожидают. Неожиданность — лучшее оружие. Мы не можем просто сжечь все. Во-первых, Дикий Огонь коварен и труден в обращении. Резкий ветер, и пламя перекинется на пользователя. А во-вторых, я поклялся Оуэну Фоссовею, что ни один Тирелл не умрет, — сказал Джон. — Но, Джон, если бы мы могли убить Джоффри или Тайвина... — Это было бы заманчиво, но если Дикий огонь распространится на других... Арья, я дал слово Оуэну. Без нашей чести мы ничем не лучше наших врагов, — твёрдо произнёс он. — У Ланнистеров нет чести. Они столкнули Брана с башни. Они обезглавили отца. Если бы они могли, то сожгли бы нас всех заживо. — Мы не Ланнистеры, и я не позволю им так поступать. Если они причинят тебе вред, я заставлю их страдать. А если они убьют тебя, я сожгу их замок дотла. Все их замки: Красный Замок, Утёс Кастерли, Золотой зуб, каждый каменный дом отсюда и до Закатного моря. Но давай не будем об этом беспокоиться. У нас много дел. Джон нацарапал на песке грубую карту: — Ты знаешь, где мы находимся? — Драконья Яма. Я видела, как сквозь купол пробивается свет, — ответила Арья. — Верно, Яма находится на холме Рейнис, рядом с Блошиным Дном и Шелковой улицей. Изучи туннели отсюда до Красного Замка, пока не сможешь передвигаться по ним с легкостью. Когда ты сбежишь с Сансой, ты должна быть быстрой и уверенной. — Ты не пойдешь с нами? — спросила Арья. — Нет, у меня другая роль. Мы встретимся в доках. Ты единственная, кому я доверю нашу сестру, — сказал Джон. Арья кивнула. Она не боялась темноты. И тщательно обдумала путь к свободе. Мозаика с трехголовым драконом. Комната драконьих черепов. Туннели из негранёного камня, которые изгибались на запад. Выход на Шелковую улицу. Она не подведет Сансу.

***

Тирион выглянул в окно кареты, когда они свернули на улицу Сестёр. Оба слуги были иностранцами из вольных городов. Акцент возницы выдавал в нём уроженца Браавоса. Но только Семеро знали, где Варис нашёл второго своего помощника — безволосого человека с татуировкой в виде зелёных тигровых полос. Наверняка из какой-то глухомани. — Куда мы идём? Разве ты не мог ответить на мой вопрос в Красном Замке? — спросил Тирион. — Прошу прощения, милорд Десница. Но иногда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — хихикнул евнух, когда они остановились у ярко освещённого здания, наполненного ароматами сладких духов. За освинцованными окнами человек играл на свирели, заглушая звуки фальшивого смеха. — Бордель? Я вполне способен сам найти себе шлюх, — недоуменно произнес Тирион. — В самом деле? Я слышал, что другие находят их для вас, — Варис выскользнул из кареты. Он шагнул в сторону, открывая дверь. В комнате было темно и почти пусто, многие работницы спали после вчерашних излишеств. На деревянной двери была выгравирована маленькая эмблема пересмешника, а богато украшенные ширмы с полуодетыми женщинами доминировали в общей комнате. Темноволосая девушка с глазами лани шутила с толстым торговцем на богато обитом диване, наливая большой кубок пурпурного вина. Девушка была невысокой, стройной и хорошенькой, и Тирион вспомнил, когда эта улыбка, наполовину застенчивая, наполовину злая, была направлена на него. — Шая. Что она здесь делает? — спросил он, когда евнух бесшумно закрыл дверь. Экипаж тронулся в обратный путь к Красному Замку, прежде чем Варис снова заговорил. — Раньше вы спрашивали меня, в какую игру играет Бейлиш. Вот и все. Он нашел вашу любовницу и привез ее в Королевскую Гавань. — Вряд ее можно назвать любовницей. В лагере у меня была шлюха, которая делила со мной постель. Как и у большинства лордов. — Дело не в девушке. Дело в песне, которую она поет Бейлишу. Вы рассказали ей о своей первой жене. Тирион наморщил лоб. Однажды вечером, когда он был пьян больше обычного, он рассказал Бронну и Шае о шлюхе, которая притворялась дочерью фермера, и о неудовольствии своего отца. Но какое это имеет значение для Бейлиша? — Ну и что с того? Это было много лет назад. Варис вопросительно посмотрел на него. — Вас поженил септон? — Да, но только на две недели. Мой отец позаботился об этом, — скривился он. — Вы не Эйгон Завоеватель. Вы не можете быть женаты на двух женщинах. — Но мой отец сказал, что брак расторгнут, — произнес сбитый с толку Тирион. — Ах, молодость, — Варис говорил вяло, как учитель с особенно медлительным, но любимым учеником. — Есть четыре способа, которыми Вера Семи позволяет расторгнуть брак. Король может отменить его. Верховный Септон или его Совет Веры могут аннулировать обеты. Невеста может присоединиться к Молчаливым Сестрам. Или мужчина может присоединиться к Ночному Дозору и замерзнуть насмерть на Стене. Полагаю, вы не собираетесь принимать черное? — Септоны утверждали, будто мы никогда не были женаты! — воскликнул Ланнистер. — Септоны вашего отца? К сожалению, они не те люди. Только Верховный Септон или король могут отменить ваш брак. Покойный септон был недалёким человеком, и одного дара Вере было бы достаточно, чтобы он выполнял ваши указания. Но теперь у вас есть Воробей, а он не тот, кто будет слепо подчиняться. Он может признать ваш брак недействительным. — Бейлиш не посмеет заговорить с Верховным септоном. Он знает, что не может позволить себе провоцировать моего лорда-отца. — Мизинец не будет обвинять вас. Он хочет, чтобы это сделали другие. Вот почему он заговорил с Джоффри о вашем первом браке. Вот почему Шая работает в его борделе. Кому еще она расскажет? Когда крошки усеют землю, птицы клюнут и найдут след. Джоффри, ваша сестра, Тиреллы — они скоро все узнают. И они могут рассказать об этом Верховному Воробью, — пояснил Варис. — Значит, Вера и другие лорды плохо обо мне подумают. Что еще нового? Они уже называют меня обезьяной-демоном за моей спиной. Я — Ланнистер. Мое имя защитит меня, — уверенно произнес Тирион. — Даже у Таргариенов были проблемы с Верой. Теперь вашего отца боятся, но как долго это продлится? Новый Верховный септон может приказать арестовать вас и предать суду за двоеженство. Что, если Мизинец найдет шлюху, которая объявит себя Тишей? — Тогда Бейлиш солжет. — Конечно. Но это будет ваше слово против ее. Мои маленькие пташки говорят мне, что процессия шлюх будет присутствовать на вашей свадьбе. Среди них будут Шая и другие ночные бабочки. Возможно, септон решит, что одна из них — Тиша, — сказал Варис. Тирион усмехнулся. — Тиша не похожа на Шаю. Моя жена не была куртизанкой. И как шлюха доберется до Красного Замка во время свадьбы? — Ваш племянник — король. Ему доставит удовольствие унизить вас. Джоффри, возможно, и сам не станет вас судить. Но он посмеется, если вас потащит вниз шлюха. Все, что нужно Бейлишу — это замести следы, и пусть другие обвиняют вас. Тирион поморщился. Очевидно, ему придется отплатить Бейлишу за его планы. Без сомнения, у Петира были секреты, которые он не хотел разглашать, и приспешники, которых он мог допросить. Даже его бесконечные источники золота можно было исследовать. Откуда у Мизинца столько денег? — Что вы думаете о Мартеллах, милорд? — поинтересовался Варис, прерывая его размышления. — А что с ними? — осторожно спросил Тирион. — Почему их в городе так много? — Много? Есть только один, и он уже создал неприятности у Катаи. Бронн рассказал мне, что Оберин Мартелл чуть не убил Реджинальда Ланнистера — одного из моих дальних родственников. Хотя дядя Реджинальд не стал бы потерей для моей семьи, — сказал Тирион. — Один Мартелл, но много-много Сэндов. Оберин взял с собой свою любовницу и несколько Песчаных Змеек. Вам это не кажется странным? — глаза евнуха устремились на него, как паук на муху. — Он здесь, чтобы занять место в Малом Совете. — Вы действительно думаете, что Красный Змей хочет стать мастером над законами? И какую роль он играет в Малом совете? — спросил Варис. — Я не уверен. Он был слишком занят изучением наших борделей, чтобы посещать собрания. А Тиреллы говорят, что мы обещали им два места в Малом совете. Между теми, кто уже получил места от Простора, Бейлишем и тобой, у нас не осталось свободных мест, — ответил он. — Вам следует обратить внимание на Дорн. После смерти принцессы Элии они не хотели иметь ничего общего с Железным троном. И вот появляется Красный змей со своими детьми. Я буду внимательно следить за Мартеллами, милорд. Тирион мрачно кивнул. Его ждет ещё одно дело после свадьбы.

***

Санса Старк протянула сладкое печенье Джейни Пуль. Полдник с Леди Маргери и ее фрейлинами был щедрым — лимонные пирожные, покрытые сахарной глазурью, и печеные яблоки, утопающие в корице и меду. Мальчишки-слуги носились вокруг с чайниками в форме лебедей и тарелками с клубникой и душистой травой. Все богатство и щедрость Простора были выставлены на всеобщее обозрение, и ее одежда не могла сравниться с нарядами девушек дома Тирелл. — Благодарю вас, миледи, — сказала Джейн, откусывая кусочек мягкого, слоеного, песочного печенья. — Я бы принесла тебе лимонные пирожные, но их слишком тяжело нести, — воздохнула Санса. Девушки сидели в уютном молчании. Всего несколько месяцев назад Санса ожидала, что ее лучшая подруга будет присутствовать на ее свадьбе в качестве почетного гостя. Теперь это было бы невозможно. Мизинец забрал волю к жизни Джейни вместе с ее девственностью. Шрамы крест-накрест пересекали ее спину — следы тренировок в борделе. Много ночей Санса засыпала под звуки слабых рыданий. Девушка, которая хихикала на турнире Десницы над галантностью Лорда Берика, исчезла. Санса положила правую руку на левую. Они как-нибудь выживут. Она защитит свою подругу. Она вернет свет в пустые глаза Джейни. Девушка улыбнулась в ответ, и Санса налила два стакана воды, чтобы запить печенье. Раздался стук в дверь, и в комнату вошла Бриенна. На ней были помятые синие доспехи. За её спиной сир Осмунд хихикнул, а сир Лорас отвёл взгляд. Лицо Пса не выражало никаких эмоций. — Миледи, могу я поговорить с вами наедине? — спросила Бриенна дрожащим голосом. Санса кивнула, и Джейни ушла в другую комнату. Бриенна подождала и протянула ей длинную ткань. Санса развернула красно-синюю материю и удивилась, зачем кому-то понадобилось тратить серебряную нить на такую унылую и плохо вышитую лягушку. — Что это, сир? — спросила она. — Подарок от леди Старк, чтобы вы надели его в день свадьбы, — ответила Бриенна. Неужели это форель на поле из красной грязи? Плавники больше походили на лягушачьи передние лапы. — Моя леди-мать... Это что, символ дома Талли? — спросила Санса. Бриенна кивнула. — Я знаю, что вышивка не очень хорошая, но Оуэн Фоссовей настоял, чтобы вы получили этот подарок. Ее мать никогда бы не сделала такие кривые стежки. Санса знала только одного человека, способного на такое ужасное рукоделие — Арью. В голове у нее плыли все возможные варианты. Неужели Арья послала ткань в Королевскую Гавань? — Каковы были его точные слова? — Он почти ничего не сказал. Леди Кейтилин протянула ему это у Божьего Ока. Она хотела, чтобы вы надели ее подарок на помолвку, — запинаясь, проговорила Бриенна. — И это все, что он сказал? — спросила она. — Я пыталась расспросить его, Леди Санса. Но он только повторил, что Леди Кейтилин дала ему эту ткань и просила надеть ее на вашу свадьбу. Я заметила, что, хотя это и может покрыть вашу голову, это едва ли девичий плащ. Я не понимаю, как вы можете это надеть на свадьбу, не оскорбляя Ланнистеров, — сказала взволнованная женщина. Арья всем говорила, что никогда не выйдет замуж. Но их леди-мать проинструктировала их обоих о деталях свадебной церемонии. Ее сестра знала, что правильным девичьим плащом будет лютоволк, а не форель Талли. И этот Фоссовей получил это в Божьем Оке, где ее братья только что одержали победу. Искра надежды вспыхнула в груди Сансы. Она вернула Бриенне ткань. — Сир, найдите Оуэна Фоссовея и верните ему это. Скажите ему, что я не могу носить знак дома моей матери. Ланнистеры не позволили мне носить лютоволка, — Санса принялась рыться в своих свадебных нарядах в поисках образца, который оставила швея. Ножом она отрезала кусок плаща. — Отдайте ему это. Скажите ему, что я надену плащ и вуаль такого цвета на свою свадьбу. — Но зачем Фоссовею... Голос Сансы стал резче. — Леди Бриенна, вы сдержите клятву, которую дали моей матери? Та кивнула. — Я поклялась ей в верности. Я отдам свою жизнь за вашу, если понадобится. — Хорошо. Следуйте этим приказам. Не разговаривайте ни с кем, кроме Оуэна Фоссовея. Убедитесь, что никто больше не услышит моего сообщения, — она протянула ей светло-серую полоску ткани.

***

Из окон борделя доносился смех. Над входом висел богато украшенный фонарь из позолоченной латуни и алого стекла, который бросал яркий розовый свет на мощёные улицы. Стражники в развевающихся жёлтых одеждах Дорна наблюдали за девушками в развевающихся шелках, которые гарцевали в двухэтажном здании. — Неужели все дорнийцы проводят так много времени в борделях? — пожаловалась Арья. — Ну, у Оберина Мартелла хорошая репутация, как среди мужчин, так и среди женщин. У него восемь внебрачных дочерей, — ответил Джон. — Ему действительно нужно приводить своих дочерей к Катае? — Оберин Мартелл не стыдится ходить в бордель. Сомневаюсь, что Песчаным Змейкам тоже есть до этого дело. Мейстеры считают, что солёные дорнийцы следуют своей ройнарской крови. У Матери-Ройны было много любовников, таких как Великая Черепаха и Король Крабов, — объяснил Джон. Арья сморщила нос. — Мне не нужно было этого знать. — Ты сама спросила, сестра. Ты готова? Девочка кивнула. Она толкнула тележку вперед. — Лимонные пирожные! — выкрикивала Арья. Стражники, охранявшие дом Мартелл, не обращали на неё внимания, зато ярко одетые дамы охотно бросали ей медные монеты, а некоторые даже давали серебряного оленя. Арья прошла мимо входа в комнату, где на мозаичном полу были изображены женщины, занятые делами, которые наверняка одобрили бы любые ройнары. С улыбкой она продавала свои лимонные пирожные, не заводя разговоров, если только к ней не обращались первой. Она была обычной уличной торговкой, которая хотела заработать несколько медяков. Её взгляд был устремлён на уровень талии, она высматривала девушку или юношу с кожей цвета тикового дерева. Когда её тележка почти опустела, перед ней появилась высокая сердитая женщина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в крысиный хвост. — Ты, мальчик… ты одна из маленьких пташек Вариса?! — рявкнула Обера Сэнд. Длинное копьё звякнуло у её обутых в сандалии ног. — Это не мальчик. Это девочка, — скучающе произнесла высокая леди в сиреневом платье. Её кожа имела кремово-медный оттенок. — Почему ты здесь? Третья Песчаная Змея обмахивалась своими бледными мягкими руками, как будто ей было жарко. — О, оставьте её в покое. Бедняжка просто хочет заработать несколько медяков. Я, например, люблю лимонные пирожные. Дорогая, угости меня, пожалуйста. Арья предложила пирог леди в бело-зеленом платье. Затем она поспешила прочь, направляясь к выходу, пока не увидела вспышку кожи, гладкой, как полированное черное дерево. Арья последовала за ней, пока не добралась до ниши с белой периной. Девушка была необычайно хороша, одетая в струящиеся, желтые шелка, с расшитым бисером золотым поясом, который соответствовал позолоченному воротнику на шее. Она была такой же высокой, как Санса, с широко раскрытыми глазами и кожей темнее тика. — Я ищу Аллераса, — сказала Арья. Молодая девушка улыбнулась: — О, вы тоже учитесь читать? — Да. Вы не знаете, где Аллерас? — Он здесь, — ответил симпатичный юноша в зелёном и коричневом одеянии. У него была кожа цвета орехово-коричневого эля, более светлая, чем у девушки, которая была похожа на полированный гагат. — Алайя, позволь мне поговорить с ней наедине, — попросил юноша. Девушка с Летних островов вышла, оставив их одних. Аллераса, казалось, это позабавило. — Ты очень похожа на него. У тебя такое же вытянутое лицо и серые глаза. — Что ты отправила в Речные Земли? — спросила она. Аллерас рассмеялся. — И такая же хитрая. Сфинкс не загадывает загадки — он сам загадка. — Он хочет увидеться снаружи. Встретимся на закате дня у восточного входа в Драконью Яму. Сфинкс кивнул, протягивая ей три медяка за последний непроданный пирог. Арья вышла из борделя и бросила тележку, прежде чем отправиться на юг, в гавань, чтобы встретиться с Джоном.

***

Заходящее солнце освещало обугленные стены Драконьей Ямы, создавая на верхних уровнях странные и уродливые окна. Огромный купол рухнул много лет назад, и теперь пещерообразное пространство внутри представляло собой один большой беспорядок. Большая часть обвалившегося камня была растащена для кладбищ, септов, особняков и зданий в других частях Королевской Гавани. Бронзовые зажимы, которые скрепляли каменную кладку, были вырваны или вырублены, и единственное оставшееся железо торчало в небо, словно крылья дракона. Это было жестоко, подумал Джон. Если бы Яма была открыта небу в тот роковой день, некоторые из королевских драконов могли бы спастись. Вместо этого они погибли от рук обезумевших простолюдинов, возглавляемых ещё более безумным пророком. Дракон всегда должен быть на свободе. Арья стояла у восточных ворот, напряжённо всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Огромные двери крепости были запечатаны более века назад, и с тех пор и простые люди, и знать верили, что это место проклято. И не зря, подумал Джон, глядя на почерневшие от времени руины и пепелище, оставшееся после масштабных разрушений. За Драконьей Ямой тянулась дурная слава. Лишь несколько отчаянных женщин с Блошиного Дна решались развлекать клиентов неподалёку, но ни одна из них не делала этого внутри Ямы. — Кто-то идет. Один, — сказала Арья. Сгорбленный Честный Бедняк в грубых потрепанных одеждах приблизился, постукивая толстым посохом, как слепой, ищущий препятствия. Джон спустил вниз по веревочную лестницу, купленную сегодня днем у корабельного торговца. Закутанная в плащ фигура привязала посох к спине и грациозно взобралась наверх, взяв его за руку, чтобы подняться. Из-под коричневого капюшона показалось миловидное лицо сфинкса. — Как ты узнал? — спросила Аллерас. — Твой посох из полированного дерева. Его бы украли у тебя в Блошином Конце, — Джон поднял лестницу. — Аллерас, это моя… — Твоя сестра, Арья Старк. Мы уже встречались, — она говорила с мягким, дорнийским акцентом. — За тобой следили? — спросил Сноу более серьезным тоном. — Я заметила шпионов у дома Катаи. Я потеряла их в Блошином Дне. Но Варис знает обо мне. Он нашел меня в Переулке Угрей через два дня после того, как я послала деревянного сфинкса к тебе в Речные Земли. — Что известно Варису? — спросил Джон. — Я старалась не привлекать внимания его шпионов, представляясь торговцем из Лиса. Я прибыла в Королевскую Гавань из Дощатого города, а затем из Халла, и его люди могут это обнаружить. К тому же Варис догадался, что я не мужчина, — ответила Аллерас. — Знает ли он, что ты Мартелл? — уточнил Джон. — Откуда ему это знать? — Ты прибыла из Дорна. Его люди следят за Оберином Мартеллом и твоими сёстрами в Катаи. И ему известно, что ты только притворяешься мужчиной. — Возможно, но Варис полагается на информацию, которую ему предоставляют маленькие мальчики и девочки. Их не пускают к Катае. Я только отправляла послания отцу и сёстрам через Алайю и других людей. Я не говорила с ними напрямую, — пояснила девушка. — Могли ли его шпионы знать о тебе? — У Катаи-то? — Аллерас покачала головой. — Катая — сестра моей матери. Мой отец дал ей деньги, чтобы она могла начать свое дело пятнадцать лет назад. Бейлиш много раз пытался выкупить бордель. Катая — одно из самых безопасных мест в Королевской Гавани как от Вариса, так и от Бейлиша. Арья выпучила глаза. — Эта девушка твоя родственница? — Алайя... да, она моя кузина. Милая девушка и очень умная. Я учу ее читать. — Но она же шлюха, — удивленно произнесла девушка. — На Летних островах любовью не пренебрегают. Нет ничего постыдного в том, чтобы работать в борделе после того, как девушка или юноша расцвели. Удовольствие — это дар Богов. Джон усмехнулся. — По сравнению с жителями Летних островов, дорнийцы кажутся настоящими северянами. Сфинкс загадочно улыбнулась. — Ты многого не знаешь. Но довольно о Летних островах. Скажи, Джон Сноу, почему ты здесь, в Королевской Гавани? — А ты как думаешь? — Вы пришли сюда, чтобы спасти свою сестру, леди Сансу. Вас не приглашали, но вы планируете присутствовать на свадебной церемонии. — Возможно. Но, в свою очередь, я хочу спросить тебя: зачем ты приехала в Королевскую Гавань, Аллерас? — Я прибыла в Солнечное Копье, когда прибыл Эдрик Дейн с Амори Лорхом. Мы хотим того, чего всегда хотел Дорн — отомстить за смерть Элии Мартелл и ее детей, — ответила она. — И что же сказал Лорх? — спросил Сноу. — Тайвин Ланнистер отдал приказ убить Эйгона и Рейнис. Это позволило ему объявить о своей верности Роберту Баратеону и сделать свою дочь королевой. Джон обернулся и посмотрел на Драконью Яму. Его брат и сестра были убиты, чтобы получить расположение дома Ланнистеров. Он старался не думать о своих снах и Рейнис. — А что насчёт Элии Мартелл? — спросил он. — Лорх утверждает, что не было никаких приказов относительно принцессы Элии. Григор Клиган сделал это сам. Элия отчаянно пыталась спасти Эйгона, но Клиган убил мальчика и изнасиловал принцессу. — Кто ещё знал об этом? Кроме Лорха и Клигана, кто ещё? — спросил северянин. — Я не знаю. А ты кого-то подозреваешь? — В Риверране я спрашивал Джейме Ланнистера об этом. Он сказал, что защитил бы королевских детей ценой собственной жизни. Но в Королевской Гавани был Варис. Знал ли он? Как Ланнистеры попали в город? И как Лорх и Клиган оказались в Твердыне Мейгора? — Лорх сказал, что он взобрался на стены Твердыни, — ответила Аллерас. Арья фыркнула: — Амори Лорх? Да он толще Толстого Тома и гораздо старше. Джон спросил: — Он был младше во время Восстания, но Арья права. Стены Твердыни высокие и толстые. Была ли у принцессы Элии охрана? Даже несколько человек могли бы защитить Твердыню Мейгора от целой армии. — Они убили всех её слуг: спутниц, фрейлин, охранников. Любой, кто мог рассказать правду об её убийстве, был устранён. — Не все. Варис должен знать, — заметил Сноу. — У него шпионы повсюду в Красном Замке. — Кто может доверять Пауку? Кто знает, насколько велики его заговоры или насколько правдивы его слова? Он шепчет дяде Дорану, что поможет Мартеллам. Но прошло уже шестнадцать лет, а где его помощь? Отсрочка правосудия — это отказ в правосудии, — она сплюнула. — Возможно, для правосудия уже слишком поздно, но не для мести. История принцессы Элии ещё не закончена, — сказал Джон. — Что я могу сделать, чтобы помочь? — спросила Аллерас. — Сколько маленьких пташек наблюдает за тобой? — Трудно сказать. В Королевской Гавани повсюду бродят дети. Я вижу их в доках, на рыбном рынке, в "Краснеющей девице", возле Великой септы Бейлора и на прогулке к Катае. Я замечаю их только тогда, когда они начинают следовать за мной. — Пусть они следуют за тобой. Нам нужно убить Паука, — сказал Сноу.

***

Большая часть Королевской Гавани была пропитана запахами мочи и пота, но на Стальной улице эти ароматы были перекрыты сильным и чистым запахом, который висел над холмом. Это был дым от древесного угля, смешанный с угольной пылью и расплавленной сталью. По мере того как Джон шёл, улицы становились шире, нищие исчезали, а здания — крепче и изящнее. У подножия холма торговцы скобяными товарами продавали старые клинки, подковы и инструменты. В середине кузнецы работали над щитами и кольчугами. Но центр был отведён лучшим оружейникам, которые имели дело с изделиями из полированных пластинчатых доспехов. Повсюду раздавался лязг наковальни, свист мехов и порывы горячего воздуха, тяжёлого от серы и известняка. Стальная улица процветала благодаря войне. На холме было много молодых служанок и трудолюбивых подмастерьев. Здесь было много ювелирных, серебряных и золотых мастерских. В этих лавках доспехи, щиты и мечи украшали драгоценными камнями, золотой и серебряной филигранью, изображениями ревущих львов, серебряной форели и золотых роз. Джон был с Севера, и он понимал, что сталь предназначена для сражений, а не для праздников. Он свернул в узкую улочку между двумя кузницами. На ветру крутился большой зелёный плакат с изображением шута необычного роста, который жонглировал ножами. Джон зашёл на постоялый двор. Зеленый цвет Шута навевал приятные воспоминания о Пере и Кружке в Староместе. Веселые служанки обменивали кружки с вином, элем и сидром на серебряных оленей и медяки. Моряки, кузнецы и певцы обменивались похабными историями. Еда здесь была вкусная — тушеная говядина, булькающая в большом котле над огнем, куры, жарящиеся на вертелах, и луковый суп, подаваемый в выдолбленном хлебе. Он одарил краснеющую девушку улыбкой и двумя серебряными оленями за кружки эля, поджаренный хлеб с сыром и два места у ревущего огня. — Сидр здесь по вкусу хуже мочи, — сказал крепкий шатен, садясь справа от него. Джон протянул ему кружку эля и спросил: — А откуда ты знаешь, какой у мочи вкус? Оуэн Фоссовей рассмеялся, но его взгляд блуждал по залу, чтобы убедиться, что их разговор не подслушивают. Убедившись, что всё в порядке, он достал длинную красно-синюю тряпку и короткую серо-белую полоску. — Бриенна передала мне это, — сказал Оуэн. — Она сказала, что леди Санса не может носить плащ дома Талли, а Ланнистеры не позволят ей надеть лютоволка. Джон кивнул. — А что это за другая ткань? — спросил он. — Санса Старк отрезала этот кусок от своего девичьего плаща, — ответил Оуэн, накидывая на себя серо-белую ткань. — Она сказала, что наденет этот плащ и вуаль. И, Джон, Санса попросила Бриенну говорить мне только тогда, когда никто другой не услышит. — Бриенна больше ничего не сказала? — поинтересовался Джон. — Она сказала, что защитит Сансу или умрёт, пытаясь это сделать, — усмехнулся Фоссовей. — Потом она посмотрела на меня так, словно я виноват в том, что не сказал ей больше. Джон кивнул. Какими бы ни были её недостатки, Бриенна была верна и предана. Она была настоящим рыцарем, в отличие от тех, у кого были громкие имена или дорогие доспехи. Он бросил знак Талли в огонь и смотрел, как огонь пожирает творение рук Арьи. — Расскажи мне, что тебе удалось выяснить, — попросил он Оуэна. — Свадьба через четыре дня, — ответил Фоссовей. — Банкет состоится в Малом Зале Башни Десницы. Но свадьба пройдёт в другом месте. Что ты знаешь о Красном Замке? Джон внимательно исследовал сеть туннелей и коридоров замка глазами Балериона. Чёрный кот рыскал безнаказанно, но трёх дней было недостаточно, чтобы раскрыть все тайны Красного Замка. — Просто расскажи мне всё, — сказал Джон. — Ничего не упускай. — В Красном Замке есть центральная лестница, которая разделяет его на два уровня, — начал Оуэн. — Башня Десницы, Твердыня Мейгора, Малый Совет и внутренние дворы находятся ниже ступеней. А Большой зал с Железным Троном, Башня Белого Меча, Богороща, Девичий склеп и септа расположены выше. Тирион и Санса выйдут из Башни Десницы, чтобы пожениться в септе. И только после свадьбы они вернутся в Малый зал для банкета. — Значит, днём они поднимутся по лестнице, а ближе к закату спустятся. Оуэн кивнул и, казалось, ему не терпелось сказать что-то ещё. — А что в септе? — спросил Джон. — Как обычно: семь стен для семи аспектов Веры, на каждом алтаре стоят свечи, а в центре горит жаровня, — ответил просторец. — Кто охраняет Сансу? — У неё четыре главных охранника: один обычного размера — Лорас Тирелл, и три гиганта: Бриенна, сир Осмунд Кеттлблэк и Пес. — Кеттлблэк? Кто он? — спросил Сноу. — Какой-то прислужник Серсеи. Говорят, королева хочет, чтобы он присоединился к Белым плащам. Большой, широкий, тупой, как пень. — Такой же высокий, как Клиган? — поинтересовался северянин. — Никто не может сравниться по размерам с братьями Клиган. Кеттлблэк такой же высокий и широкоплечий, как Бриенна. А ещё у него на гербе изображён чёрный котелок. Джон улыбнулся: — Твой герб — красное яблоко. Оуэн ответил: — Яблоки очень важны. Они кормят людей, они — лучший плод, дар Семерых Простору. Красное яблоко гораздо лучше чёрного котелка. — Ну, раз ты так говоришь, Оуэн. А сколько человек будет присутствовать на свадьбе? — Септа может с комфортом вместить только сотню человек. Но это не самое интересное. Ходят слухи, что Тирион Ланнистер всё ещё женат на женщине из Ланниспорта, которую считают шлюхой. Поэтому король Джоффри хочет привести в замок шлюх, чтобы опозорить своего дядю, — выпалил Фоссовей. — Шлюхи будут присутствовать на свадьбе в Красном замке? Конечно, их не пустят в септу. — Шлюх не пустят ни в Большой зал, ни в саму септу. Но на пути к септе есть много дворов. Это будет Позорная Прогулка — демонстрация того, что Бес — блудник. — Сколько шлюх они собираются привести? — потрясённо спросил Джон. — Этого я не знаю. Тиреллы, Ланнистеры и Мартеллы будут в септе, но в замке будут сотни, а может, и тысячи людей. Лорды, рыцари, стражники, слуги, даже богатые купцы — все они выстроятся вдоль коридоров, — ответил Оуэн. Сноу покачал головой: — Почему Тайвин Ланнистер допустил такое? — Чтобы преподать урок своему сыну. Показать, что, несмотря на поражение в Речных землях, он всё ещё человек, которого стоит опасаться. Если он так поступил со своим сыном, то что он сделает со своими врагами? — Жестокость — это не сила, — сказал Джон. — Лорду Тайвину повезло с врагами. Удача — это обоюдоострый меч и режет он с двух сторон. — Тайвин Ланнистер может быть жестоким, но Гарлан считает, что это была идея Джоффри. Он жестокий парень, — рассказал просторожец. — Где ты будешь во время свадьбы? — В септе. Дом Фоссовей — не великий дом, но мы верные знаменосцы Тиреллов. Я сяду рядом с сиром Гарланом и его женой, позади Лорда Мейса и Леди Оленны. — А Леди Маргери? — Она будет присутствовать рядом с Джоффри. Через несколько месяцев она станет королевой, — ответил Оуэн. Джон затолкал остатки ткани с гербом Талли поглубже в огонь. Интересно, где в септе будут сидеть Красный Змей и Песчаные Змейки?

***

На завтрак у них были грубый ячменный хлеб и ломоть зрелого сыра, которые они запивали разбавленным элем. Их разбудили ещё до восхода солнца, и они отправились на юг по тёмным туннелям к тропе у реки. Город был окутан лёгким моросящим дождём, хотя никому не было дела до тумана и сырости у пристаней и Рыботорговой площади. Позже улицы у Речных ворот будут заполнены мальчишками, старушками и солдатами, но в ранний час рынок ещё не проснулся по-настоящему. Торговцы устрицами, сельдью, треской и креветками расставляли свои прилавки, готовясь к утреннему приходу стюардов, поваров и матросов. Джон и Арья направились на север, а за ними осторожно следовали несколько мальчишек из Зимнего Городка. "Краснеющая девица" не вполне заслуживала столь рискованного имени. Их не приветствовали ни веселые гуляки, ни шумные менестрели, ни танцующие девушки. Джон понимал, почему Аллерас выбрала эту гостиницу в качестве своей базы. Это было удобное место, подходящее для непринужденной беседы, бытовых сплетен и обмена новостями между путешественниками, вдали от суеты доков. Из окон пивной доносился запах свежеиспеченного хлеба. — Держу пари, это один из них, — прошептала Арья, указывая на темноволосого мальчика с синяками на лице. Джон задумался, кто же его избил. — Там еще один, — она заметила невысокую девушку, которая, заметно прихрамывая, пряталась под колесом фургона. Одна нога была явно короче другой. — Посмотрим, когда Аллерас начнет, — сказал Джон. Сфинкс вышла из дома, ведя за собой чёрную кобылу с огненно-рыжей гривой и хвостом. В оранжевой седельной сумке лежала заметная записка, запечатанная золотым копьём дома Мартелл. — Это довольно очевидная ловушка, — заметила Старк. — Маленькие пташки этого не понимают, — сказал он, поднося подзорную трубу к глазу. — Думаю, Варис обучил их воровать бухгалтерские книги, карты и письма. С гербом дома Мартелл они немедленно отправятся к евнуху, чтобы сообщить об этом. — А что в письме? — спросила Арья. — Карта Красных гор. На ней изображено количество дорнийских войск, сосредоточенных на Костяном пути и Принцевом перевале. Оттуда они могут отправиться в Штормовые земли и Простор, — ответил Джон. — Это письмо правда? — Кто знает? Дорнийцы любят преувеличивать свою численность. Три Королевства сражались за границы в течение сотен лет. Всё это довольно глупо. В Красных горах есть несколько плодородных лугов и скрытых долин, но в основном это бесплодные земли с небольшим количеством людей. Аллерас вскочила на лошадь, и невысокая девушка, прихрамывая, вышла ей навстречу. Когда Аллерас замедлила шаг и бросила девушке медяк, темноволосый мальчик подбежал и поднял письмо. Сфинкс приготовилась ехать, казалось, не замечая кражи. Песчаный конь галопом помчался по улице, а за ним следовал другой мальчик в поношенной одежде. — Четт и Клайдас, вы вдвоем пойдете за Сфинксом на Улицу Сестер. Найдите других маленьких пташек, — распорядился Джон. — Мы с Арри разыщем письмо. — Смотрите, за Аллерасом следует еще один человек, — Четт указал на высокого мужчину в пурпурной мантии, сидящего верхом на коричневом коне. Джон нахмурился. Эти одежды были отделаны горностаем. — Кто это? — прошипела Арья. Сноу посмотрел в подзорную трубу. У мужчины было узкое лицо с темными, умными глазами. Он ждал в тени конюшни, когда Сфинкс уйдет. — Я не думаю, что он один из шпионов Паука. Эти мантии слишком дорогие. Маленькие пташки разделились. Девушка, спотыкаясь, свернула в переулок слева. Мальчик, следовавший за Аллерасом, забрался в повозку, а затем взобрался на ветхое здание. Он побежал вдоль крыш на север. Вор нырнул вправо, направляясь к Красному Замку. — Милорд, их слишком много. Мы с Четтом не можем отследить их всех, — сказал Клидас. — Он выглядит безоружным. Я узнаю, кто этот человек на лошади, — заявила девочка. — Прекрасно. Встретимся в "Краснеющей девице". И, Арри, не попадай в неприятности, — добавил Джон.

***

Темноволосый мальчик пошел вверх по узкой улочке, которая соединяла Грязные ворота возле доков с холмом Эйгона. Вдалеке на северо-востоке виднелся Красный Замок. Если мальчик пройдет мимо стражи замка, Джон потеряет его. Прежде чем он решил попытаться вызвать Балериона, маленькая пташка свернула. Вместо того чтобы направиться на восток, к Великой Септе, мальчик поспешил на север, мимо особняков и беседок. Наконец мальчик проскользнул в ворота кладбища на самой окраине города. Волны залива Черноводной громко разбивались о скалы к северу от городских стен. Джон замедлил шаг. В большей части Королевской Гавани утренний туман был выжжен солнцем. Здесь туман был тонким, но все еще окутывал камни, могилы и погребальные плиты. Одинокое, вечнозеленое дерево одиноко стояло, опираясь на кенотаф. В подзорную трубу он едва мог разобрать изношенные непогодой слова — "Лучший Десница, который когда-либо был у короля". В другое время памятник септону Барту заинтересовал бы его, но подзорная труба Джона была сфокусирована на фигуре, вышедшей из соседнего склепа — толстом человеке в кольчуге и вареной коже, который уронил незажженный факел на землю, читая украденное письмо. Покрытое шрамами и щетиной лицо было скрыто коричневым капюшоном, но Джон не сомневался в его личности. Это был тот самый Паук, которого Арья видела в туннелях под Красным Замком. Варис захихикал, его мягкие белые руки погладили пташку по голове. Мальчик нетерпеливо взял маленький грубый шерстяной мешочек и вытащил маленький фиолетовый предмет, сунув его в грязный рот. Джон присмотрелся внимательнее. Это была засахаренная слива. Евнух протянул ему две красновато-коричневые монеты и отпустил его. Мальчик убежал прежде, чем Варис постучал по камню, и исчез в склепе. Паука боялись во всех Семи Королевствах за его обширную сеть и умение раскрывать секреты. И все же он платил своим шпионам засахаренными сливами и медными монетами. Джон не сомневался, что были и другие шпионы, возможно, рыцари или служанки, но дети, которые порхали по улицам Королевской Гавани и в тайных туннелях, не получали практически ничего — похлопывание по руке, сладости и несколько мелких монет. И некоторые из этих детей были изувечены, в то время как другие голодали, были избиты или умерли молодыми. Кладбище находилось между Железными воротами и Красным Замком. Трех дней было недостаточно, чтобы раскрыть все секреты Мейгора, но Балерион отмерил шесть туннелей, ведущих от Башни Десницы. Ни один проход не проходил так далеко на север. На кладбище нет выхода. Каким-то образом один из шпионов послал сообщение, и Паук вышел из Красного Замка, чтобы встретить мальчика. Джон терпеливо ждал, пока не убедился, что тот уже давно ушел, чтобы постучать по панели и войти в туннель. Это было долгое, безмолвное путешествие в темноте. В каменных стенах не было ни дверей, ни тайных механизмов, ни мест, где можно было спрятаться и подслушать. Этот проход не соединялся с другими подземными ходами Красного Замка. Он заканчивался единственной дверью. И тогда Джон понял. Мейгор не хотел, чтобы в его собственной крепости водились крысы. Для королей Таргариенов существовал только один потайной ход, и Варис знал о нём. Паук знал, как попасть в замок и выбраться из него. Но он не предупредил принцессу Элию и не спас Рейнис. Джон долго размышлял, пока возвращался на кладбище.

***

Джон нашел Арью бродящей в конце Стальной улицы, ее интерес был вызван экзотическим оружием, висящим на деревянной стойке вместе с другими, более приземленными мечами. Это был длинный клинок в форме полумесяца с толстой рукоятью, наполовину меч, наполовину коса. — Это дотракийский аракх, — сказал он, проскальзывая за спину сестры. — Это полезно в бою? — спросила девочка. — Дотракийцы убеждены в этом. Изогнутый клинок при ударе может опуститься вниз, поэтому при сильном взмахе арак способен нанести значительный урон. Однако у него есть недостатки при ближнем бою. Хорошая броня имеет уязвимые места — шея, глаза, подмышки и суставы. На поле боя колоть легче и смертоноснее, чем резать. — Четт и остальные все еще ищут. Они уже нашли дюжину маленьких пташек. — А как насчет тебя? — спросил Джон. — Человек в пурпурном некоторое время следовал за ней, но оставил ее возле Блошиного Дна. Вместо этого он отправился на Серебряную улицу. Я уловила его имя, когда он говорил с владельцем Серебряного Угря — Тихо Несторис. Он служит Железному Банку, — рассказала Арья. — Представитель Железного Банка Браавоса? Что он делает в Королевской Гавани? — удивился Сноу. — Не знаю. Он достал маленькую лакированную шкатулку и исчез за тяжелой охраняемой дверью. Он покинул "Угря" только через десять минут. — На его лице было какое-нибудь выражение? Была ли у него еще шкатулка? — спросил Джон. Арья сморщила нос. — Мне кажется, я видела очертания шкатулки в его сумке. В его голосе слышался легкий намек на гнев, но внешне он оставался спокойным. — Это очень странно. Люди, служащие Железному банку, ничего не делают без причины, — задумался он. Он вспомнил "Происхождение Браавоса и Железного Банка" архимейстера Маттара. — А не мог он просто собрать какой-нибудь долг? — предположила девочка. — Железный Банк дает ссуды принцам и королям. Они не послали бы банкира из Браавоса, потому что лавочник не мог заплатить. Тихо Несторис должен быть здесь только если на карту поставлены интересы Железного Банка. Все игорные притоны на Серебряной улице — ничто по сравнению с одним-единственным хранилищем Железного банка. — Так что же все это значит? — Не знаю. В этом городе слишком много заговоров. А у нас слишком мало времени. Мы не можем разгадать все тайны Королевской Гавани, но я нашел Паука с его маленькой пташкой. Он тот человек, которого ты подслушала шесть месяцев назад, — Джон остановился, чтобы собраться с мыслями, прежде чем продолжить. — У нас осталось всего три дня и очень много дел. Пойдем на север. Нам нужно кое-что купить. — Я думала, этим занимаются Четт и Клайдас. — У них есть приказ. Но нам нужно кое-что еще. После долгой прогулки они вышли на Мучную улицу. В воздухе стоял сладковатый запах сахара, мёда и патоки. Внизу, в лабиринте извилистых переулков Блошиного Дна, дети просили милостыню. Здания, казалось, были готовы упасть, они накренились и держались на последних опорах. Арья отвернулась. — Ты в порядке? — спросил её брат. — Это место пробуждает плохие воспоминания. Здесь, на этих булыжниках, я убивала голубей. И я была одной из тех, кому повезло. Я не голодала, — ответила Старк, передёрнув плечами. Холм Рейнис отделял богатых лордов, стоящих лицом к Красному Замку, от жителей трущоб, обитающих на Дне. — Ты выжила. — А некоторые из этих детей — нет. Говорят, Королевская Гавань — самый богатый город в Семи Королевствах. Так почему же так много бедных? Это был трудный вопрос. Люди на Севере умирали от голода и неурожаев. Но в Королевской Гавани дворянин мог есть пирог с миногами, ветчину и жареного лебедя, фаршированного грибами и устрицами, в то время как у слуг был только черствый хлеб. У бедняков Блошиного Дна не было и этого. Джон пожал плечами. — Мы не можем изменить прошлое, только будущее. Но мы можем накормить детей. Я слышал, они любят засахаренные сливы. Давай купим все мешки, которые продадут пекари.

***

Арья покачнулась на носках, согнув обе ноги, а затем сделала выпад. Мишень свисала с потолка подземелья под Драконьей Ямой, освещенная единственным факелом. Игла вонзилась в забрало болванки и разорвала звенья кольчуги под ним. Короткая и тонкая рапира была недостаточно сильна, чтобы пробить заднюю часть шлема. Джон поднял голову, увидев гримасу сестры. — Вряд ли он наденет такой шлем на свадьбу. Если он это сделает, перерезать горло будет легче. Она закусила губу. — Я просто хочу убедиться, что все сделаю правильно. Сноу вздохнул. — Мне бы не хотелось просить тебя об этом. Но нам понадобится несколько путей отхода, а я играю другую роль, — он наполнял рукоятку серебряной с золотом палки и шар с Диким Огнем. Отверстия на булавообразном шаре были заделаны пробкой. — Это хороший план. Не беспокойся обо мне. Я убивала и раньше, — твердо сказала она. Ее брат кивнул и вернулся к своему занятию. На песке лежали сосуды, полные Огня. И это был хороший план. Дикий Огонь был закупорен в бочках. Товар был куплен. У ребят из Зимнего городка были свои приказы. "Волчий ветер" и другие корабли были готовы к отплытию. Арья знала секретные туннели так же хорошо, как и склеп Винтерфелла. Она была уверена, что сможет найти дорогу даже в темноте. Что же касается Аллераса, Оуэна, Бриенны и Джейни, то она доверяла суждениям брата. Единственной ее заботой был дом Мартелл. В тот вечер Джон велел Сфинксу поговорить с ее семьей. Аллерас не знала подробностей их планов, но Джон хотел, чтобы она предупредила их о надвигающемся хаосе. — Джон, ты уверен, что можешь доверять дорнийцам? — неуверенно спросила девочка. — Доверять им? Нет. Но я уверен, что они захотят убить Ланнистеров. Оберин Мартелл ждал мести за свою сестру шестнадцать лет. Мы дадим ему такую возможность, — ответил ей брат. — Но сыграет ли он свою роль? Или он сделает какую-нибудь глупость? Джон пожал плечами. — Мы запланировали все, что могли. Мартеллы дают нам лучший шанс освободить Сансу. Помни, самое главное, чтобы вы с Сансой благополучно вернулись к Роббу. Арья хотела было возразить, но зевнула. Это была тяжелая работа — передвигать бочки в темноте. — Отдохни немного. Завтра будет трудный день. Тот, который запомнится надолго. Она закрыла глаза, а ее брат продолжил работать.

______________________________

Заметки Автора: Кот Балерион не боится дракона Балериона. Потерявшись, Арья находит в туннелях три черепа — предположительно Балериона, Мераксес и Вхагар. Внимательные читатели заметили, что дети, которые могли бы научиться читать и писать, были бы редкостью — вероятно, только благородные дети и мейстеры получали такое образование. И трудно представить, что после многих лет обучения грамоте кому-то могли отрезать язык. Однако в Эссосе, как и в Древней Греции, могло быть больше возможностей для обучения. В любом случае, я считаю Вариса и Иллирио чудовищами. Любой, кто причастен к убийству или увечьям детей, совершил ужасное преступление. Даже если Мартин наслаждается историями искупления после таких событий, как нападение на детей, это не меняет того факта, что Джейме сбрасывает Брана с башни, когда тому всего десять лет. Теон убивает и калечит двух сыновей мельника, которые были примерно такого же возраста, как Бран и Рикон. Это не относится к Олли, Ширен и Мирцелле. Способности Варга действительно не изучены в историях. Арье снится Нимерия, и она превращается в кошку в Браавосе. Варамир Шестишкурый утверждает, что Джон мог быть могущественным варгом, но он никогда не производил никакого реального впечатления в истории. Тирион делает очень мало, чтобы скрыть свою великую тайну. В книгах он сначала рассказывает об этом Бронну, когда они убегают из Орлиного Гнезда. Затем он говорит об этом Шае. Она пытается заставить его тайком провести ее в Башню Десницы, но он хочет, чтобы она работала судомойкой (чтобы скрыть ее личность от Серсеи.) Как только он говорит ей, Тирион понимает, что это было ошибкой. В телешоу Тирион рассказывает обо всем Бронну и Шае перед битвой у Зеленого Зубца. Что касается того, может ли брак с Сансой быть оспорен, я ускорил подъем Воробьев до свадьбы Джоффри. Они скрывались на заднем плане, но не становились проблемой до тех пор, пока Серсея не облажалась как королева-регент. В книгах Воробей появляется после Красной и Пурпурной свадеб. Реджинальд Ланнистер появляется только в телешоу. Это тот персонаж, которого Тайвин отправляет обратно в Ланниспорт после того, как тот жалуется на то, что слишком много работает. Джейни Пуль — одна из многих персонажей, ставших жертвами случайной жестокости в «Игре престолов». В книге есть много персонажей, которые были убиты или стали жестокими, чтобы воплотить идею Мартина о том, что «Боги жестоки». Отчасти это странное прославление таких персонажей, как Рамси Сноу и Эурон Грейджой. Я думаю, что Мартин будет утверждать, что это усиливает напряжённость. Алайя — дочь Катаи. Эта сюжетная линия никогда не рассматривалась в телешоу, но Тирион использует её для прикрытия, когда навещает Шаю. В результате Алайю привязывают к столбу, хлещут и выбрасывают из Красного Замка голой и раненой. Мне никогда не было ясно, было ли это связано с действиями Серсеи или Тайвина. Железный Банк многообещающе выглядит в книгах, но в шоу он проваливается. А может быть, и в книгах будет также. Потенциал большой — у Банка могут быть связи с Безликими. Бейлиш мог быть их секретным агентом, и мне очень понравилась глава, где Джон торгуется с Железным Банком, чтобы помочь одичалым пережить зиму. Тихо Несторис действительно играет определенную роль в этой истории, но я приберегу ее для следующей главы. Я не помню этого из книг, но Варис кормит свою сеть маленьких птичек засахаренными сливами в телешоу. Конечно, дети тоже разговаривают, ибо изувеченные дети — это слишком даже для HBO. Квиберн захватывает шпионскую сеть Вариса в шестом сезоне с помощью коробок со сладостями. Паутина кажется удивительной, но не тогда, когда она подвергается воздействию дневного света или разума. Что касается потайных ходов, то есть только один туннель, который является путем к отступлению из Твердыни Мейгора. Я решил, что Варис знает о нем и мог бы использовать его, чтобы спасти Элию и детей. Он просто решил этого не делать. Концепция дома Мартеллов превосходна. У Оберина есть замечательные черты характера, он уникальный персонаж: вспыльчивый, бисексуальный и гордый тем, что у него есть незаконнорожденные дочери. Я даже восхищаюсь его выбором копья в качестве эффективного оружия. Однако его образ в сериале «Игра престолов» показывает, что чрезмерное напряжение и высокомерие могут иметь свою цену, и что монстры иногда побеждают хороших парней. После смерти Оберина весь дорнийский заговор превращается в полный хаос. Арианна похищает Мирцеллу, песчаные змейки позируют, а затем в сериале они убивают Мирцеллу, целуя её, и убивают Тристана. А затем в восьмом сезоне Дорн полностью разваливается. Всё это кажется странным, но первоначальная идея — что дом Мартеллов — единственная семья, которая может противостоять драконам — действительно работает.