По кругу

      Он проснулся в холодном поту. Вздрогнул, ибо во сне возникло ощущение, что летел вниз с огромного небоскреба, а крыльев, способных остановить падение, у него и не было никогда.       Ади раскрыл глаза, судорожно огляделся. Рассветное небо уже не казалось таким мрачным, слабый свет проникал в комнату через незашторенное окно. Где–то в глубине комнаты шумела вода, сбегающая в водосток.       Дьявол сглотнул скопившуюся в горле слюну и приподнялся на локтях.       Кровать Сэми была заправлена, но на тумбочке лежала одежда. Смятая. Хотя зрение и было размытым ото сна, Ади увидел на белой рубашке соседа след от помады. Всё указывало на то, что Уайтвуд недавно вернулся от той светловолосой святоши, о которой говорил с трясущимся голосом и улыбкой во все тридцать два.       «Вот дают!..» — хмыкнул Шаарон. Он размял шею, не до конца понимая, почему ангелы ещё не объявили об отношениях. Почему продолжали скрываться, держаться за руки только под столом, и то, лишь когда никто не видел, — ведь им запрет не помеха, в отличии от некоторых, и, казалось, чего им бояться?..       «К черту, это — их дело»       Откинулся обратно на кровать, раскинув при этом руки в разные стороны. Левая половина его кровати была нетронута, а простыня — не измята.       Спать без Вики было холодно. Хоть Непризнанная и не ночевала никогда с ним в этой комнате, Уокер обязательно задерживалась в кровати на некоторые минуты после очередной ночки. Лежала к нему спиной, обе руки спрятав под подушку и мерно дыша, но даже тепла её серых крыльев хватало, чтобы Ади не чувствовал себя так…       «Блять»       Прикрыл лицо руками, будто пытался снять с себя усталость.       В ванной затихла вода, в тишине спальни раздалось заглушенное дверью припевание Сэми. Когда щелкнул замок душевой, Ади лег в естественную для сна позу и прикинулся спящим: обсуждать что–либо с соседом сейчас казалось глупым.       Он слышал, как ангел полотенцем тер волосы, суша их, как убрал испачканную помадой Миракл одежду. В воздухе витал аромат его энергии — запах полыни, — но вместе с ним чувствовалась энергетика Гудлайф, напоминающая по аромату какие-то цитрусовые. Её запах точно впитался в кожу парня.       Аромат полыни и лайма был странным, но приятным сочетанием — прямо как и эти двое.       — Где Вики?       Шаарон аж вздрогнул. Ни то от самого вопроса, ни то от интереса, проявленного парнем; ему–то какое дело до Уокер? Глаза инстинктивно раскрылись, и дьявол увидел Сэми, стоящего возле своей кровати. Ангел промачивал сырые перья полотенцем, смотрел на Ади — заинтересовано и безразлично одновременно. Словно просто так спросил.       Прикидываться спящим было уже бесполезно. Дьявол перевернулся, закутываясь в одеяло — будто оно могло спасти от холода где–то под кожей, как же.       — Без понятия.       Пододеяльник был сырым от пота, отчего стало совсем противно. Ади снова перелег, но на этот раз так, чтобы укрыться черными крыльями. Когти на самом их основании по касательной чиркнули у уха, порождая мурашки.       Сэми молчал, но демон прямо кожей чувствовал, как взгляд ангела метался по кровати, по одежде Шаарона, лежащей на стуле. Он будто пытался сделать какие–то выводы, исходя из увиденного. Шел от кратких фактов к целостной картине.       Ади медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, вдруг почувствовав себя на сеансе у какого–нибудь земного мозгоправа.       — Может, тебе стоит уже понять, чего именно ты от неё хочешь?       Шаарон не ответил, но только по той причине, что, ответь он — и ссоры с криками, на которые сбежится вся школа, не избежать. Захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать проповедей белокрылого друга, только прежде, чем Ади успел вытащить из–под себя руки, Сэми произнес:       — Контролируешь, чтобы она себе неприятностей не нашла, в драки влезаешь, если Вики кому–нибудь улыбается. Поясняешь это тем, что она «твоя». Но, когда Непризнанная также поступает, утверждаешь, что никогда не будешь в чьей–то власти, — кровать ангела скрипнула под весом его тела. За стуком гневно бьющегося сердца Ади едва услышал, как Уайтвуд взбил подушку и забрался под одеяло.       — Твои слова с поступками разнятся, понимаешь? — протянул ангел. — Не боишься, что заиграешься в неприступного мачо, и Уокер попросту потеряет к тебе интерес?       — Иди нахер, Сэми, — ругательство вырвалось даже сквозь сжатые зубы. Даже лежа с плотно закрытыми веками, Шаарон ощутил, как начали наливаться кровью дьявольские глаза, как залопались их капилляры, и не сдержал выдоха. Все признаки неконтролируемой злости — как на лицо.       Действительно, жизнь Уайтвуда проходит, как по маслу: его родители — престол и архангел, возлюбленная носит статус наследницы ангельской династии, отношения с Миракл развиваются, как и положено неписанным законам взаимной симпатии, а намека на черную полосу даже нет. И, раз так, то, действительно, что ему мешает с таким спокойным лицом рассуждать о чужих чувствах и давать советы, от которых мало что поменяется?!       Ади прочистил горло, чтобы не высказать всё, что было у него на языке. Раньше, чем это произошло, Сэми закинул руки за голову, улегся поудобнее и усмехнулся. От почти издевательского смешка у демона все слова в гортани застряли.       — Не хочешь слушать — твоё дело. Только сам тогда не облажайся, Шаарон.

***

      Мими никогда не совала свой изящный носик в чужие дела, но, когда прошлой ночью Вики влетела в их спальню со скоростью сверхзвуковой кометы, непривычно хлопнула дверью ванной комнаты, демонесса поняла: с её Непризнанной подругой что–то происходит.       И это «что–то» ни при каком раскладе нельзя было назвать хорошим.       В самом начале одного из уроков, чтобы Уокер не сбежала, не ускользнула от разговора, девушка развернулась к ней всем корпусом и спросила:       — Будешь и дальше молчать?       Уокер посмотрела на подругу. Секунды-две она бегала взглядом по лицу Мими, раскрыла рот в попытке выдавить из себя какие-то слова, но, потерпев крах, перестала отнекиваться: её странное поведение было сложно не заметить — особенно такой внимательной бессмертной, как Мими.       Непризнанная взяла в руки карандаш, с выражением глубокой задумчивости на лице покрутила его:       — Не буду, — и пересказала события минувшей ночи. Начиная от их совместных сборов в «Пандемониум», не упуская обжимания с каким–то бессмертным, лицо которого на утро после вечеринки казалось слишком расплывчатым, рассказывая про попытку вывести Ади на эмоции и заканчивая его советом «проспаться».       Под окончание своего рассказа Вики передернуло, точно от отвращения. За месяц, проведенный на небесах, Непризнанная исполнила большинство своих желаний, которые на земле были под строгим запретом, но даже при жизни она не падала до того, чтобы заставлять кого–то ревновать — она, что, пустологоловая малолетка?       Но она понимала, что примерно полдня назад руку Аббадона сжала только по той причине, что за ней горящие зеленые глаза наблюдали.       — И это значит… что? — Мими вскинула бровь. Вики вздохнула — аромат духов демонессы проник в легкие, своей крепостью усложняя дыхание, — и произнесла голосом, которым обычно признаются в поражении:       — Что я на развилке, полагается.       Уроки Фенцио никогда не были особо интересны, но конкретно та лекция казалась Уокер просто до ужаса нудной. Голос ангела превратился в белый шум, который вперемешку с перешептываниями других учеников больше напоминал бесполезный фон.       Дьяволица со странной эмоцией во взгляде посмотрела на Вики, точно пыталась отметить изменения в лице Непризнанной. Прошедшая ночь оставила на её лице неглубокие тени, но, если не обращать внимания на этот маленький нюанс, то Уокер была всё так же собрана. И всё у Виктории как–будто было под контролем.       И только взгляд голубых глаз, направленных в никуда, говорил, что в голове творился полный бардак.       — Не знаю, что сказать, — призналась демонесса. Голос ее был взволнованным, показывал, все бессилие Мими. — Он никогда не отличался тактичностью — Ади, всё–таки, демон, — но и такого поведения я за ним никогда не наблюдала.       Вики промолчала. Меж бровей пролегла складка, делающая её более недовольной происходящим — неопределенность никогда никому не нравилась, — но, несмотря на хмурый вид, сжала протянутую к ней руку Мими. Переплела их пальцы под легкий смешок дьяволицы, нащупала виток серебряного кольца.       — Давай поговорю с ним? — предложила, растягивая гласные, Мими. — Или, может, Архона попросить?       Прежде, чем Непризнанная отметила плутоватую, подозрительно широкую улыбку Мими, появившуюся при упоминании демона, она рьяно мотнула головой:       — Нет, — волосы от резкого качка хлестнули по шее. Еще чего — втягивать Мими или, того хуже, Архона в то, в чем Уокер сама разобраться не может!.. Она распрямила плечи, высвободила руку из хватки демонессы.       Горло прочистила, чтобы голос звучал уверенно:       — Я сама справлюсь. Если он и после не захочет считаться со мной — его проблемы.       — Думаешь, так просто отстанет? — дьяволица усмехнулась; приподнятые уголки губ за мгновение с землей сравняли уверенность Вики в собственных словах и действиях. Это был фееричный провал. Органы скрутились в болезненный узел.       — Ади упрям.       — Я это уже заметила, — девушка дернула щекой, голос только на полтона приподняла, чтобы сказать: — Упрямей любого рогато…       — Мисс Уокер!       Рев Фенцио заставил подскочить. Вики едва не ругнулась во весь голос, но, подняв взгляд на преподавателя, вовремя понизила тон, нелестно высказалась о ситуации себе под нос. Учитель с грозным видом свел брови у самой переносицы:       — Вы со своей подружкой вообще слушаете, что я вам говорю?       Конспекты учениц пустовали, на них не было даже темы урока. Мими с формальным сожалением поджала губы, скользнула к своей половине парты и начала конспектировать записи, начерченные на доске белым мелом. Чертыхнувшаяся Уокер решила сделать то же самое, только учитель подошел к их парте и голосом сурового смотрителя произнес:       — Для Непризнанных тема с определением энергии особенно важна, а вы в облаках витаете. Что, думаете, это вам никогда не понадобится?! — его голос подскочил, но при следующих словах сразу же упал на пару октав; издёвка в тоне Фенцио казалась ядовитой.       — Неужели в вас говорят людские замашки?       — Я уже не человек, — лицо горело. Вики сжала перо с такой же силой, с которой хотелось выцарапать Фенцио глаза. Мими что-то в успокаивающей манере кинула, но прежде, чем Непризнанная поняла суть её слов, учитель хмыкнул и указал рукой на доску:       — Тогда прошу. Покажешь, что умеешь — как бессмертная.       Уокер была уверена, что у нее пар из ушей шел в тот момент; под кожей все искрило, подобно неисправной проводке, от желания послать Фенцио туда, откуда не возвращаются. Но — куда без этого ебаного «но»! — она не могла. Её сдерживали «школьные правила», которые так старательно прививались Мисселиной всем ученикам. Вики вдруг вспомнила, как как-то раз учительница, пища своим раздражающе высоким сопрано, предупредила, что за нарушение устава может последовать суровое наказание от Серафима Кроули — вплоть до исключения из школы.       Идти на такие жертвы ради закомплексованного ангела, рухнувшим с карьерной лестницы по желанию Ребекки Уокер, Виктория не собиралась.       Тогда Непризнанная поднялась со скамейки, скрипящей по камням своими ножками, почти бросила в чернильницу перо. Та опасно закачалась из стороны в сторону, грозясь накрениться и запачкать лист пергамента большим черным пятном; Уокер под взглядами доброй половины аудитории направилась в центр кабинета.       Стук каблуков, больше напоминающих дробь автомата, отскакивал от стен, ниш, в которых висели факелы. Вики едва не летела к доске, приговаривая, что «еще покажет этому идиоту, у кого тут человеческие замашки никак не могут заткнуться». Между лопаток потяжелело, словно основание крыльев под кожей превратилось в сталь.       Вскинула подбородок, когда недобро ухмыляющийся Фенцио подошел к своему столу.       — Что делать?       — Для начала, найди энергию… Дино.       «Идешь на все, только бы привлечь к своему сыночку побольше внимания?» — Уокер мысленно закатила глазки к потолку, но на деле только кивнула и показательно повернулась спиной к классу.       Непризнанная прикрыла глаза, отстраняясь от шума в аудитории, от назойливых мыслей в голове. Вдох–выдох, вдох–выдох. Она словно попыталась построить вокруг себя купол, который мог отгородить Вики от всего, что могло помешать, и стала искать энергию ангела.       «Корица…» — приложила руки к вискам; браслет скользнул к середине предплечья. Отбрасывая все иные ароматы и энергетики, она хмурилась; от усиленной концентрации сердце застучало в районе трахеи.       — Он сидит возле стены, в третьем ряду. Примерно–о… четвертая парта.       По скрипам стульев за спиной Вики поняла, что оказалась права. Не обернулась, но перед глазами появилась картина, как бессмертные обернулись на указанное Викторией место и посмотрели на Дино. Ангел — в её представлении — пару раз хлопнул голубыми глазами и распрямился так, что за его белыми крыльями можно было спрятаться.       Девушка усмехнулась, когда посмотрела на Фенцио. В глазах ангела что–то закружилось, напоминая движения густого дыма. С места не сдвинулась, ибо была готова ещё кого–нибудь найти — наблюдать, как гримаса самоуверенности сходила с лица учителя, было сплошным удовольствием.       — Что ж, допустим, — признал сквозь сжатые челюсти Фенцио. Он прижал основание своего посоха к спине Уокер, чтобы та не развернулась, а сам пробежался взглядом по классу.       — Что насчет Ади?       Если учитель не почувствовал окаменения мышц Вики, то это можно было назвать настоящим чудом. Непризнанная посмотрела перед собой; в горле стало сухо.       «Чертов Шаарон. Чертов Фенцио. Что, нельзя было попросить найти ту же Ости?» — рыкнула мысленно. Захотелось избавиться от компании учителя, от посоха, упирающегося в ложбинку меж крыльев, чтобы Фенцио ненароком не почувствовал обострение энергии Уокер.       Она повела плечами и сделала шаг вперёд; посох коротко царапнул крылья.       В кабинете, полном учеников небесной школы, одна энергия — пусть и достаточно сильная по своей дьявольской натуре — без труда терялась. Ади выделял свой неповторимый аромат, только когда был зол. Или возбужден. Но Непризнанная сильно сомневалась, что Шаарон находился в нужном состоянии.       «Хотя, кто знает. Может, его перед уроком ублажила какая-нибудь рогатая сучка, и он сейчас сидит со стояком?»       Щеки запылали — не столько от злости собственных мыслей, сколько от страха провалиться. Уверенность таяла и плавилась, подобно воску свечи, и надежда найти воздухе нужный аромат стала приближаться к нулю.       Вики закусила внутреннюю сторону щеки чуть ли не до крови и сконцентрировалась: всё лучше, чем ничего. И, в конце концов, признавать перед Фенцио, что Непризнанная была не в состоянии найти демона, не хотелось.       Снова абстрагировалась ото всех звуков, точно выстроила вокруг себя глухую страну. Уокер отметала от себя чужие эмоции и ароматы, смесь которых казалась ядовитой; личико сошлось в напряженной гримасе.       Кто–то резко втянул в себя воздух, а тяжёлое, как от отдышки, дыхание Фенцио внезапно стало звучать дальше. Он отошёл в класс, перестал тяготить Непризнанную своим присутствием.       Тогда Вики, задышав, наконец, полной грудью, зажмурилась вплоть до боли в висках, до белых мушек в глазах. Бесполезно — в воздухе аудитории можно было учуять любой запах: цитрусы, кофе, малина, полынь, коньяк…       «Коньяк?..»       Запах отделился от остальных, да так явно, что, если бы не стол, к которому Уокер прижалась поясницей, то обязательно бы рухнула на пол. Аромат алкоголя, который год назад опьянил бы Вики, ощущался удивительно ярко и близко — Ади сидел не дальше, чем в пяти метрах, — но в то же время играл какими–то болезненными нотами.       Непризнанная того не признала, но, когда произнесла:       — Второй ряд, первая пар…та, — голос явно дрогнул. Она сглотнула, посмотрела на учителя.       Он не спешил говорить, была ли Уокер права. Лицо Фенцио сошлось в злобной гримасе, сам он направился вдоль парт и столов. Белое одеяние хлопками било по икрам; Вики, круто развернувшись, посмотрела в класс.       Учитель что–то недовольно прошипел и подошел к Ади. Одной рукой он схватил демона за воротник и поднял на ноги; Шаарон поддался, уронил за собою табурет. Тот со скрежетом проехался по полу, отчего некоторые ученики со стоном заткнули уши.       Второй ладонью Фенцио схватился за локоть дьявола, дернул руку на себя.       — Пустите! — рыжеволосый прорычал не столько от боли, сколько от возмущения. Что–то внутри Вики тянущей болью сжалось; вокруг горла точно замкнулся шипованный ошейник, когда учитель всё–таки разжал кулак Ади.       Вдоль линий жизни на его ладони бежали кровавые дорожки.       Части мозаики сошлись воедино за какие–то мгновения, но Непризнанная ещё с полминуты отказывалась принимать произошедшее. Взглядом бегала по его телу, лихорадочно каждую деталь отмечая — как капельки крови по пальцам стекали, как в ткань одежды Фенцио впечатались, когда Ади его от себя отпихнул.       Как лезвие, предназначенное для заточки карандаша, красными бликами на столе играло.       Поэтому энергия так резко выделилась. Потому, что поранился. Специально.       — Разве я давал указ помогать? — спросил Фенцио. Воздух в аудитории сразу стал казаться каким–то затхлым, словно жар от пламени факелов превратил весь кислород в углекислый газ. Вики стало тяжело дышать.       Ади, наконец, избавился от рук ангела. Молчал, что удивительно; Шаарон всегда находил, что ответить преподавателям, а в тот миг стоял, ни слова не говорил. Но в то же время смотрел прямо и бесстыдно, словно не его руки в крови были. Уокер же в собственные ладони вцепилась, сдерживая желание вступиться за демона. Поэтому наблюдала только, как глаза красными всполохами заиграли, как кадык вверх–вниз заходил.       — К демону Геральду, — сквозь сжатые зубы кинул Фенцио. Он занес руку в воздух; какая-то белокрылая бессмертная громко ахнула. Сразу же Сэми, сидящий за одной партой с Гудлайф, подорвался со своего места; вместе с ним к Фенцио подбежали и другие бессмертные.       Учитель не ударил Ади. В последний миг опустил руку ниже его лица, подтолкнул Шаарона в плечо.       — Живо.       — Ангел Фенцио, может, не стоит? — Сэми обогнул учителя, встал между рыжеволосым и преподавателем, в пацифистском движении вскинул ладони. — Ну, с кем не бывает? Он же ничего плохого не сделал!..       Учитель слушать не стал. Он обогнул Уайтвуда по касательной, а когда ангел попытался направиться в коридор вместе с соседом, учитель с хлопком раскрыл крылья. От этого порыва пламя в факелах потухло. Сам Сэми попятился назад, закрыл лицо руками, точно от пыли.       Ветер прошелся по оголенной шее Вики, отчего ей вдруг сделалось нестерпимо холодно.       Она снова сглотнула, когда Фенцио перешел порог кабинета со словами:       — Урок закончен. Все свободны.       Все перешептывания учитель прервал хлопком тяжелых дверей. Вибрация прошлась по стенам, полу, отчего задрожали внутренние органы.       Образовавшаяся тишина била по ушам с такой же силой, что и басы на концерте рок–группы. Почти никто не шевелился, никуда не уходил; бессмертные только переглядывались между собой, точно спрашивали друг у друга: «Что, действительно можно идти?», «Он не пошутил?», и, конечно, «Что это вообще было?».       Вики за секунды собрала остатки самообладания в кулак. Мысленно обратилась к Шепфа, чтобы её взгляд был относительно нормальным, а подбородок оказался вздернут достаточно высоко.       Решив, что задерживаться тут больше нет смысла — да и желания тоже, ей нечего тут делать, нужно за Фенцио идти, узнать, что там с ним происходит!.. — Непризнанная направилась к выходу.       — Неплохо, Уокер, — раздался чей–то голос. От услышанного ноги к плитам кабинета приросли. Она посмотрела в лицо говорящему — им оказался какой–то ангел с наглой усмешкой и, надо же, татуированной шеей.       Парень хохотнул, откинулся на спинку парты и на повышенных тонах, словно играя на публику, произнес:       — Не все рожденные бессмертные могут похвастаться такими преданными демонятами, а тут… — парень вскинул указательный палец. — Представьте себе: Шаарон. Ради какой–то смертной! Руки режет!.. Признаться, я тебе даже немножко завидую, Непризнанная.       — Астр, прикуси язык, если он тебе ещё нужен, — в предупреждающем тоне кинула Мими. Одной только интонации Вики хватило, чтобы понять: подруге ничего не стоило обернуться и поговорить с ангелом, названным «Астром», на равных.       У Уокер в районе легких внутренности затряслись, словно под ребра подложили петарду. Непризнанная сглотнула, но кулаки не сжала — хотя в ходе последних событий это и казалось почти непосильной задачей. Медленно взглядом по наглому лицу скользнула, точно одним взором пыталась плечи ангела с землей сравнять.       Взгляд Астра перестал казаться таким прямым, сам бессмертный повел крыльями. Это был её успех. Уокер усмехнулась уголком губ и вполголоса, который в тишине кабинета мог показаться криком, сказала:       — Завидуешь? Раз так, то позволь дать тебе совет: зависть — не лучшее чувство для белокрылых, милый.       Вроде, было сказано не так остро — Вики и хлеще шутки отпускала, — но аудитория просто взорвалась. Кто–то засмеялся, кто–то одобрительно засвистел. Сэми переглянулся со своей любимой святошей с большими от едва контролируемого хохота глазами. На щеках светловолосой бессмертной вспыхнул веселый румянец.       Прежде, чем Астр опустил подскочившие брови вниз, чем нашелся, что бы ответить, Уокер направилась к дверям.