9 ½ дней

Гарри разбудило легкое ощущение щекотки, словно по коже мягко провели пером. Он поморщился и прижался щекой к подушке, надеясь поспать еще пару часов. Пёрышко снова пощекотало его, и он с тихим ворчанием встряхнулся. Пальцы наткнулись на какое-то сопротивление, которое напугало настолько, что он открыл глаза. Перышком оказались волосы Драко, а сопротивлением — затылок. Он обнаружил, что прижимается к его спине, и сонливость исчезла, когда нахлынуло новое ощущение. За окном еще не было и намека на рассвет, ночь была наполнена звуками леса за окном и скрипом старого, стонущего дома. В полутьме убывающей луны Гарри, как завороженный, смотрел на белокурую голову перед собой. В этом году Драко отрастил волосы. Они прикасались к его ушам и закрывали глаза, а теперь разлетелись веером по подушке — жидкое серебро на синем хлопке. Мягкие пряди колыхались с каждым его выдохом. Гарри попытался снова заснуть, но не мог оторвать глаз от изящной шеи Драко, от мускулов, которые изгибались вниз, к острым плечам. Мягкий пушок покрывал шею, и он не мог найти в себе сил отодвинуться. Его взгляд все время падал на край футболки Драко, которая скрывала от Гарри остальную часть его кожи. Он не ожидал, что проснуться рядом с ним будет проблемой. Когда они обнаружили, что в комнате всего одна кровать, Гарри, занятый мыслями о войне и своих друзьях, измученный трудностями, с которыми они были вынуждены столкнуться, не ожидал, что это окажется таким волнительным. Но оно становилось таковым, особенно в такие моменты, как этот. Осознание, что он делит постель с Драко вызвало в теле Гарри совершенно неожиданную реакцию, с которой он не был уверен, что хочет иметь дело. Воспоминания об их прошлой вражде не помогли, потому что Драко во сне не был Драко Малфоем: он был простым парнем. Он выглядел почти как другой человек, как будто сон стер его личность, оставив после себя только молодого человека, длинноногого и стройного; человека, который дышал ровно и время от времени похрапывал; человека, который сворачивался в клубок по ночам. Все, что делало его Драко — его язвительный рот, его острый ум, его прискорбная этика — было скрыто телом из плоти и крови, которое лежало так близко к Гарри, что он мог чувствовать изгиб позвоночника Драко. Вдыхая запахи, которые они разделяли: шампунь, мыло, смягчитель ткани, которым пользовалась Дон, — и единственный запах, который был недоступен: запах его кожи. Страстное желание проследить за линией его шеи одолело его — в темноте он мог притвориться, что все это сон, — и он провел пальцем по ее изгибу. Драко дернулся от прикосновения, и Гарри отдернул руку. Он молился, чтобы тот не повернулся и не закричал на него, поскольку он имел на это полное право. Но дыхание того не изменилось, только положение: он прижался к груди Гарри, а его ягодицы к его коленям. Эта поза оказала неблагоприятное воздействие на пах Гарри; реакция, которая оказалась бы унизительной, если бы Драко проснулся сейчас, в то время, как Гарри ощущает, насколько быстро твердеет его член. Стараясь издавать как можно меньше звуков, он вылез из кровати и направился в ванную. Заперевшись, сразу же сунул себе руку в боксеры и закрыл глаза. Мерлин, как давно он этого не делал… Он стал водить по члену вверх-вниз, ощущая его пульсацию от давно забытого касания, приносящего такое необходимое наслаждение, и послушно представил Джинни, как он всегда делал раньше: ее округлая задница, мягкость ее груди, ее волосы падающие ему на лицо, когда она седлала и целовала его… Но когда его рука сжалась вокруг члена, а возбуждение жарко распространилось по венам, в уме возникли совершенно другие образы: душ, вода, стекающая по спине; Дин в нижнем белье в их общежитии, такой совершенно мягкий и очаровательный после сна; Седрик, выходящий из этого гребаного озера, весь мокрый и невозможно соблазнительный. А потом: Драко... Гарри задохнулся от нахлынувшего напряжения, его кулак заскользил по члену, пока самые разные образы расплывались в его голове, один за другим в безумной последовательности. Он представил себе, как засовывает язык в его рот; Драко похабно ухмыляется, прежде чем отсосать; Драко раздвигает свои бледные ноги; длинные изящные пальцы играют с яйцами Гарри; задница, которая умоляет, чтобы ее размяли; сладко приоткрытые губы и прикрытые бледные веки, расчерченные голубыми венами, раскрасневшиеся от возбуждения щеки. Драко голый, Драко полуодетый, Драко на коленях, Драко толкается в Гарри… Угх. Блядь. Вернувшись в постель, он старался держаться как можно дальше от него. Почему Гарри должно быть семнадцать? Приближаясь к семидесяти, Волдеморт, вероятно, вообще напрочь забыл о неудобных стояках, мешающих ему захватить мир. Это было чертовски несправедливо.

* * *

Пару часов спустя Гарри разбудило прикосновение чьей-то руки. Он сел и нащупал очки, воспоминание о ночной дрочке вернулось и обожгло его щеки, когда он увидел Драко, с растрепанными волосами и вялым после сна лицом. Драко фыркнул. — Что? — спросил Гарри. — У тебя волосы в беспорядке. — Драко протянул руку и потянул за несколько темных прядей. — Никогда не думал, что они может быть более… Гарри вздрогнул, а Драко замер. Он медленно убрал руку, на его лице появилось обиженное выражение и так же быстро исчезло. Его голос стал холодным, хотя глаза горели. — Я не заразный. — Я знаю, что нет, — сказал Гарри, чувствуя, как колотится сердце. Драко собрал свою одежду и вышел из комнаты, его спина была прямой, как прут, а Гарри ударил кулаком по подушке. На секунду у него возникло искушение наклониться к нему, позволить провести пальцами по волосам Гарри и, возможно, притянуть его ближе, лицом к лицу… Гарри не мог позволить Драко узнать, как сильно он начинает на него влиять. Весь остаток дня он не смотрел Драко в глаза, боясь, что тот увидит его насквозь и начнёт насмехаться над его жалким влечением. Гарри избегал даже смотреть на него, когда тот подавал ему чашку чая или сушил посуду рядом с ним, или гулял по лесу утром в напряженном молчании, собирая дрова для костра и цветы для более сложных и причудливых букетов, которые он затем расставлял в определенных местах дома. Ранняя утренняя дрочка Гарри открыла что-то внутри него, и теперь он не мог смотреть на Драко и не замечать, как его руки сгибаются, когда тот поднимает что-то тяжелое, или его задницу в джинсах Оксфам, или то, как в уголках его глаз расцветают маленькие морщинки, когда он улыбается — что он часто делал с дамами. Это только что проснувшееся влечение к Драко пульсировало под его кожей, угрожая выплеснуться наружу; Гарри всегда был дерьмовым окклюментом. — Да что, блядь, с тобой такое? — взорвался Драко за обедом, когда Гарри, не глядя, передал ему соль. — Следи за языком, Драко, — упрекнула Дон. — Прошу прощения, — он не сводил глаз с Гарри, требуя объяснений, но тот вовлек Дон в разговор о местных корнуоллских святых, и больше ничего не сказал ему, пока Драко не загнал Гарри в угол коридора после обеда. — Ну что? Гарри изобразил интерес к фокусу рядом с зеркалом.  — Что «ну»? — Знаешь что. Ты не говоришь мне ни слова. Это потому, что я коснулся твоих драгоценных волос утром? — Драко казался разъяренным и, возможно, даже немного обиженным. Гарри попытался найти себе оправдание.  — Я беспокоюсь о своих друзьях, — Драко недоверчиво усмехнулся, и этот звук сумел вытащить наружу кипящую ярость и беспокойство, которые Гарри подавлял последние четыре дня. — В последний раз, когда я их видел, их пытали Пожиратели Смерти! — он поджал губы после того, как выпалил это, зная, что ударил ниже пояса. Его слова были встречены холодным презрением. — Ты, блять, такой засранец, — сказал Драко и зашагал прочь.

* * *

Поздно вечером Гарри почти закончил чинить трубу в туалете на первом этаже, за счет этого почувствовал уважение к сантехникам, когда его позвал Драко. Из радио на кухне доносилась музыка, Эстер и Дон готовили там особенно ароматное жаркое; домашние успокаивающие звуки и запахи. Гарри подумывал игнорировать его, но Драко позвал его снова, более настойчиво. — В чем дело? — он прошел в гостиную, вытирая руки тряпкой. Драко смотрел в телевизор с тревожащим ужасом на лице. Гарри обернулся, и кровь застыла у него в жилах. Показывали местные новости, репортер с причесанными каштановыми волосами говорил в камеру перед сгоревшим магазином.  — … трагедия потрясла местное население. Бет Купер и Полин Сикол были любимы… Этого не может быть. Мозг Гарри отказывался принять это, отрицая правду что видели его глаза, даже когда новости показали улыбающиеся фотографии двух дам, у которых они с Драко покупали одежду в Кэмелфорде. — … до сих пор неясно, как начался пожар, Джим. Пожарная служба исключила электрическую неисправность, но возможен поджог. Местные жители говорят о подозрительных незнакомцах в городе сегодня утром в мантиях, но друзья двух дам также упоминают необычную встречу с двумя молодыми людьми, которые два дня назад предложили Купер настоящее золото за одежду Оксфам. — Золото за одежду Оксфам? Это такая афера? — спросила ведущая в студии. — Это похоже на мошенничество, особенно если учесть, что молодые люди утверждали, что являются членами королевской семьи, однако золото, которое они предлагали, было на сто процентов настоящим, если верить банковскому кассиру. — Непонятно, Сьюзен. — Действительно так. Золотые монеты так и не были найдены, и некоторые предполагают, что причиной пожара стала кража. Местные жители обеспокоены, особенно в связи с другим загадочным преступлением: необычными обстоятельствами смерти Джона Оукса и Джереми Стивенса в арендованном коттедже у озера Дозмари в воскресенье вечером. — Ужасная ситуация, Сьюзен… Новость продолжилась репортажем о разрушениях, нанесенных ураганами в туристических районах. Гарри не мог пошевелиться, его мысли путались. Он мог подумать, что после всех тех смертей, свидетелем которых он стал, ему будет легче справиться со случайным убийством. Он видел, как Сириус упал в завесу. Он видел, как Дамблдора убил человек, которому тот доверял. Гарри цеплялся за тело Седрика; он был в ярости из-за бессмысленной смерти человека, который оказался не в том месте и не в то время. Как и эти две женщины. Совсем как та парочка на озере. Легче не было никогда. Из кухонного радио зазвучала веселая мелодия, и Дон поднялась, напевая, веселье не сочеталось с тяжестью на сердце Гарри, угрожая поглотить его. Он посмотрел на свои дрожащие руки. — Как они их нашли? — спросил он, подняв голову и впервые за сегодня взглянув на Драко. Тот побледнел больше обычного, его глаза блестели. — Я думаю, что это из-за галеонов. Гарри больше ничего не сказал, боясь, что его стошнит. Ужин прошел почти в полном молчании, обе дамы не вмешивались. Влечение Гарри к Драко теперь казалось глупой проблемой, тривиальной и несущественной. Были проблемы и посерьезнее, гораздо большая вина, в которой он мог утонуть. Его ярость к Пожирателям Смерти подавляла все остальное, его цель кипела в венах, заставляя кожу зудеть, а Гарри желать поскорее покинуть это место, найти работающую палочку и уничтожить их всех. Боже, он бы сейчас все отдал за волшебную палочку. Поднявшись по лестнице после ужина, Драко направился в ванную на первом этаже, а Гарри остановился на площадке. Прошлой ночью он пообещал ему, что снова поможет промыть рану, но Драко закрыл за собой дверь, даже не оглянувшись, его напряженная спина была единственным признаком того, что он расстроен. Гарри мог бы лечь спать. Теперь Драко знал, как лечить рваную рану, и даже если до нее было трудно дотянуться.… Ну, конечно, он справится. И все же он задержался на лестничной площадке, прислушиваясь к журчанию крана, думая, что на этот раз он разделил бремя с другим человеком; на этот раз ему не нужно нести свою вину в одиночку. Гарри постучал в дверь. — Можно мне войти? И только спустя долгое время получил приглушенный ответ…  — Если хочешь. Сердце Гарри учащенно забилось, когда он вошел в душную ванную и закрыл за собой дверь. Драко как раз в это время капал антисептик на ватный тампон, как ему показывал Гарри и отказывался смотреть на него. — Позволь мне. Тот пожал плечами. Гарри взял у него ватный шарик и принялся промокать рану на плече. — Она не выглядит такой воспаленной, как вчера. Ни один из них не произнес больше ни слова, пока Гарри чистил длинный порез, мягко касаясь его одной рукой. Другая рука нашла путь к голой талии, вцепившись в нее для равновесия, когда он притянул его к себе, чтобы дотянуться до его плеча. Драко тяжело вздохнул и на короткое мгновение — настолько короткое, что он подумал, что ему это показалось, — прижался головой к голове Гарри. — Это мы виноваты, что они мертвы, — пробормотал он. Рука Гарри слегка дрогнула, когда он накладывал пластырь на рану. Он сказал Драко то, что сказала бы Гермиона; то, на чем настаивал его мозг, было правдой, несмотря на протесты сердца. — Их убили Пожиратели Смерти. Это они произнесли заклинание, а не мы. Мы не можем взять… — но он не мог продолжать. Он в это не верил. Его сердце протестовало слишком отчаянно. Если бы они не вошли в тот магазин, дамы не были бы мертвы. Как избежать такой болезненной правды? — Ее звали Бет, — повторил Драко. — Мы ни разу не спросили. — Да, мы не сделали этого, — Гарри закончил латать его и встретился с его взглядом. Драко смотрел в ответ, выглядя потерянным, обиженным и опустошенным. Он выглядел так же, как в тот раз в женском туалете в Хогвартсе. Тогда он чуть не убил Кэти и Рона. — Я не думаю, что оно когда-нибудь уйдет. Это чувство, — Гарри все еще держал Драко за талию, его кожа была теплой и мягкой, прикосновение служило якорем, связывающим их вместе в этом новом горе. Глаза Драко наполнились слезами, и он быстро заморгал, контролируя свое лицо, как всегда, скрывая свои эмоции под полуобнаженной усмешкой. — Как будто ты знаешь. Сияющий герой Гриффиндора. Гарри опустил взгляд на грудь Драко. — Я знаю, что такое сожаление, — он не добавил: «Я много лет жил с моим импульсивным решением «спасти» Сириуса. Осознавая это на себе». Из крана в душе капало, звук эхом отдавался в глухой тишине. — Теперь они не болят, — мягко сказал Драко. Гарри кивнул, стараясь подавить волнение в груди. Он заставил себя посмотреть Драко в глаза. — Я не хотел обвинять тебя тогда… Насчет моих друзей и того, что сделала твоя тетя. Я не имел в виду, что это была твоя вина. Я знаю, что ты пытался нам помочь. Если бы Гарри не был рядом с Драко так часто в последнее время, он бы не заметил, как тонко просияло его лицо. — Это не принесло много пользы, не так ли? — спросил он. — Да, но спасибо за попытку, — Гарри сделал шаг назад и глубоко вздохнул. — Идешь? — Через минуту, — сказал Драко. — Мне… Мне нужна минутка. Лежа в постели, пытаясь успокоиться, чтобы заснуть, Гарри потер шрам. Он болел большую часть дня, но никакие видения не посещали его. Драко вошел в комнату и залез под одеяло. Прошли долгие мгновения, они дышали бок о бок, глядя в потолок, и дыхание их было спокойно. Когда Драко заговорил, его голос был ровным. — Не знаю, почему убийства меня все еще удивляют. Думал, я к этому уже привык. — Помни, чья это вина, — сказал Гарри. Эта мысль вертелась в его голове, как мантра: Это вина Волдеморта. Все возвращается к нему. Тогда Драко сказал: — Я просто… Это может быть эгоистично, но я не могу избавиться от мысли, что могу быть следующим. Даже через четыре дня. Мы не будем здесь вечно. — Ты не умрешь, — голос Гарри поразил его своей силой. Он не смог бы вынести этого, если бы Драко был схвачен после всего, через что они прошли. Несмотря на то, что он был хулиганом в школе, несмотря на отвратительную метку на его руке, он все равно не заслужил такой смерти. Испуганный семнадцатилетний парень, преследуемый сообщниками его родителей. — Я этого не допущу. Драко усмехнулся. — Конечно, нет. Ты спасешь нас всех, — его тон был слегка насмешливым, но скорее нежным, чем жестоким. Какое-то время они больше ничего не говорили, но ни один из них, казалось, не мог уснуть. — Знаешь, о чем я сожалею во всем этом деле? — спросил Драко, притворяясь беззаботным. — Что я умру гребенным девственником. У Гарри пересохло во рту. Он промычал что-то невнятное. — Секс так хорош, как говорят, Гарри? — прошептал Драко. — Откуда мне знать? — спросил он, его руки вспотели. — Разве ты не трахнул Уизли? — Нет, я ее не трахал, придурок. Мы… — Гарри сглотнул, не понимая, почему он решил признаться. В темноте было легче. — Мы просто много целовались. — Я целовал только двух человек, — сказал Драко, — Панси и Тео. Если бы я знал, что умру так скоро, я бы поцеловал сотню людей. Гарри замер. — Ты… Э… целовал парня? — Это проблема? — холодным голосом спросил Драко. — Нет! — поспешил ответить Гарри. — Я просто понятия не имел… — С чего бы это? Они не отрывали глаз от потолка, как будто этот разговор их не касался. Наверное, проще было говорить о сексе потолку. Гарри постарался воспринять эту новость как можно спокойнее, хотя его сердце — и член — наполнились трепетом от возможности. В прошлом у него были фантазии о Седрике и Билле Уизли, но, учитывая, что они оба были натуралами, фантазии Гарри казались безобидными; бесплодная практика, личная нереальность, в которой он любил проводить некоторое время. Но теперь Гарри фантазировал о ком-то, кто лежал рядом с ним и признавался, что тоже любит парней. Кто-то, к кому Гарри мог бы потянуться и прикоснуться, и кто мог бы — от этой мысли кровь Гарри закипела — насладиться </i> этим прикосновением. Гарри действительно стоит повернуться спиной и лечь спать. Драко поерзал, и он уловил тепло его тела и его запах ближе, чем мог выдержать. — Я никогда не целовал парня, — сказал Гарри потолку. Тишина. Сердце Гарри бешено забилось. Он пересчитал открытые балки над головой. Пять. — А ты бы хотел? — голос Драко был едва слышен. — Наверное… — сказал неуверенно Гарри. — Просто, чтобы сравнить, на что это похоже. Последовала многообещающая тишина, полная порхающих бабочек и слов, застрявших в горле. Тишина, которая затаила бы дыхание, ожидая, к чему может привести разговор, если бы могла. Гарри сглотнул и повернулся, чтобы посмотреть на профиль Драко в серебристом свете луны. — Так ли это? Есть разница? Он пожал плечами. — Это было для меня… Поцелуй Панси был неудачным экспериментом. Поцелуй с Тео был лучше. Думаю, я предпочитаю целовать парней. — Мне нравилось целовать Джинни, — сказал Гарри. — Может быть, я предпочитаю женщин. Ложь, ложь, ложь. Драко пристально посмотрел на него. Он на мгновение прикусил нижнюю губу, притягивая взгляд Гарри. — Я знаю, что ты ненавидишь меня, — тихо сказал он, — но, учитывая, что мы, вероятно, скоро умрем, ты мог бы… Проверить это. Если ты хочешь. Со... Со мной. Только так ты узнаешь наверняка. — Я не ненавижу тебя, — убежденно сказал Гарри. В мире были монстры и похуже Драко Малфоя. Тот продолжал смотреть, безмолвно ожидая ответа. — Конечно, — сказал Гарри, стараясь сделать это небрежно, но потерпел неудачу. — Просто, чтобы я знал. Оба замолчали, чувствуя себя теперь неловко. Гарри не знал, должен ли он сделать первый шаг или это сделает Драко. Напряженный, как ныряльщик, собирающийся прыгнуть со скалы, он пошевелил ногами и приблизил свое лицо к нему. Драко прочистил голос. — Позволь мне… Приподнявшись на локте и прислонившись к Гарри, он посмотрел на него загадочным взглядом, а затем обхватил его скулы и поцеловал. Жар распространился от его губ ко всем нервным окончаниям, конечности расслабились под волной желания. Он поднял руку к шее Драко, поглаживая мягкий пушок на затылке, который он видел утром, прижимая его к себе. Драко наклонил голову, открывая рот, и Гарри, повторяя его движение, заскользил языком по языку Драко. Гарри понятия не имел, как долго они целовались. Минуты, а может быть, часы или годы. Время ничего не значило, когда мир сузился до теплых пухлых губ Драко, его гладкого языка. Рука Драко прошлась по его волосам, нежно лаская кожу головы. Как будто Гарри был самой хрупкой вещью в мире, с которой нужно обращаться очень осторожно. Напряжение в его груди исчезло, узел распутался, и стало немного легче дышать. Тепло и удовольствие успокаивали прежние боль и беспокойство. Гарри чувствовал себя ужасно возбужденным, его член напрягся, он ощущал себя слишком теплым и податливым; словно тесто, которое Драко мог бы замесить в звездочки, если бы захотел. Сейчас Гарри позволил бы ему все, что угодно, чего бы Драко ни пожелал. Минуты, дни, годы спустя Драко отстранился. В его глазах мягко мерцал лунный свет. — Ну что? — Это было неплохо, — хрипло прошептал Гарри. Ложь, ложь, ложь: это было потрясающе, захватывающе, опьяняюще. — Хорошо, — Драко слегка улыбнулся ему, прежде чем снова лечь. — Теперь ты знаешь, как это. Что ж, спокойной ночи, — и повернулся к Гарри спиной. Возбужденный и задыхающийся, Гарри подумал, сможет ли он потереться так, чтобы Драко не заметил. Ему было интересно, думает ли он о том же, может быть, он дрочит прямо сейчас, но если и делает, то делает это ужасно скрытно. Гарри снова подумал о том, чтобы сбежать в ванную, но в конце концов возбуждение ослабло, когда чувство усталости и успокоения нахлынуло на него, и он задремал со вкусом губ Драко на своих.

~*~

Драко и Эстер ухаживали за травами в саду на следующий день, солнце выглядывало из-за быстро движущихся облаков. Лес застонал вокруг коттеджа, когда холодный ветер пронесся сквозь ветви деревьев. Гарри наблюдал через кухонное окно, как они вырывают сорняки и копаются во влажной земле. Драко что-то говорил, его жесты выражали то, чего Гарри никогда не видел на его лице, и Эстер слушала с нежной улыбкой, украшающей ее лицо. Сердце Гарри сжималось каждый раз, когда он смотрел на Драко. Они целовались. При дневном свете это казалось нереальным: это был Драко Малфой, сын Пожирателя Смерти, который издевался над ним в течение многих лет и который охотно присоединился к самому жестокому режиму, который когда-либо знала Британия. Гарри мог представить себе Грозного Глаза Грюма, поднимающегося из могилы, чтобы отругать его за то, что он связался с кем-то, кто, во всех смыслах и целях, вполне мог быть Пожирателем Смерти. В саду Драко подошел к Эстер, указывая на какое-то растение. Что-то в его словах заставило ее рассмеяться. Тот поднял глаза и заметил, что Гарри наблюдает за ними; повернувшись, Драко улыбнулся ему, и Гарри вернул улыбку, вскинув два пальца вверх. Возможно, в мире был не один Драко Малфой, а их было много: высокомерный придурок, фанатик, избалованный тофф, но также и старая леди-подружка, сомневающаяся в пуризме крови, и причудливый составитель букетов. Нежный поцелуй… — Как ты думаешь, люди могут измениться? — спросил Гарри Дон, которая резала лук позади него. Шрам зудел, и он рассеянно потер его. Лицо ее приняло очень задумчивый вид. — Думаю, это возможно, дорогой мой, — она положила нож, ополоснула руки и подошла к Гарри, проследив за его взглядом. — Зависит от того, насколько они хотят этого. Снаружи Эстер попыталась встать, но Драко придержал ее за локоть, чтобы помочь. Дон заговорила. — Он один из тех викканов*, не так ли. — Гарри слышал об этой религии. У дяди Вернона нашлось бы, что сказать по этому поводу. Дон продолжила: — Эта мантия была его, не так ли? Чистый шелк. Я могу сказать это даже без ярлыка. Его знание трав. Эти букеты, которые он расставляет по четырем углам дома… — она вернулась к луку и взяла нож. — Моя няня была ведьмой. Не викканкой; простой старушкой, которая жила в деревне, делала мази и разговаривала с птицами. Я провела с ней половину своего детства. Благодаря ей я узнала о защитных растениях. — Защитных растениях? — переспросил Гарри. — Коровий лист на юге, пустошь на востоке, вереск там, где дует ветер; колокольчики у двери, чтобы предупредить об опасности, и все они связаны листом «Змеиный язык», чтобы сбить с толку тех, кто желает навредить. Моя няня научила меня всему, что знала, благослови ее душу. Ошеломленный, Гарри вспомнил букеты, которые Драко принес из леса. Шрам словно горел под пальцами, но он мог думать только о том, что этот парень собирал цветы в отчаянной попытке защитить коттедж. И не счел нужным сообщить об этом Гарри. Он почувствовал непреодолимый гнев, ощутил, как кровь бурлит в жилах, заглушая шум, производимый Дон, — и вдруг понял: это не его гнев. Перед тем как отключиться, он услышал крик Дон. Волдеморт стоял в комнате, которую Гарри раньше никогда не видел, держа в руках два галеона, в то время как Руквуд и Долохов покорно склонились перед ним. Ярость овладела им, и он крепко сжал Бузинную палочку, не спеша пользоваться ею. — Четыре с половиной дня, — прошипел Гарри. — Понадобилось четыре с половиной дня из-за вашей некомпетентности. — Мы принесли информацию, милорд, — пробормотал Долохов. — Мы знаем, куда они направляются. — Информацию? Я хотел, чтобы мальчики лежали у моих ног, связанные и молящие о пощаде! Волдеморт отвернулся от мужчин и сел на резной стул черного дерева, его мозг кипел от количества обрабатываемой информации. Он послал одного из своих самых безжалостных людей и бывшего шпиона, а они не нашли двух глупых мальчишек! Если он попросит Северуса помочь… Но он боялся, что тот может питать слабость к малфоевскому отродью, что может лишь все усложнить. Лучше оставить его в Хогвартсе. Роули получил приказ вести переговоры с гигантами, Макнейр и Грейбек собирали оборотней. И ему самому нужно было искать других создателей палочек, чтобы узнать все, что можно, о Бузинной. Непрошеная искра веселья вспыхнула в нем. Он попросил Люциуса исследовать волшебные палочки в его обширной библиотеке; как будто он был простым клерком. По его лицу было ясно, что он осознавал свое унижение. Он мог бы быть самым полезным союзником — с его деньгами, его домом и его связями — если бы не его сердце; Волдеморт всегда это знал. — Я не неблагодарный, — Волдеморт решил проявить великодушие. — Я ценю то, что вы узнали, что мальчики искали дорогу в Тинворт. Идея Августа «спросить в пабе» была гениальным ходом, которого, честно говоря, я от него не ожидал. А теперь отправляйтесь в Тинворт и узнайте, прибыли ли они. Кто-то их, должно быть, видел. Если нет, подождите их там. Но почему они медлят? Что-то во всем этом не сходилось, и Волдеморт ненавидел вещи, не имеющие смысла. Почему бы им не аппарировать в Тинворт? Кто бродит по болоту, на открытой местности? Если только они не искали что-то. Волдеморт остановил своих людей, прежде чем они подошли к двери. — Я передумал. Антонин, иди в Тинворт. Август, ты должен обыскать вересковые пустоши. Каждый дюйм этого места. — Гарри? Гарри! Гарри моргнул, хватая ртом воздух. Страх затопил его, пока он, как всегда, пытался прийти в себя. Видение потянуло его вниз, дыхание Драко обожгло лицо. — Гарри! Драко обхватил ладонями его лицо, от его рук исходил сильный запах земли и трав. Гарри сжал его руки, лежащие на своих щеках, повернул голову и глубоко вдохнул. Розмарин, тимьян и шалфей. Воспоминание о полутемной комнате рассеялось. Он резко распахнул глаза. Драко, с широко раскрытыми глазами и напуганный, навис над ним, в то время как Дон и Эстер стояли чуть поодаль с озабоченными лицами. Кухня коттеджа с загроможденными полками, булькающей кастрюлей на плите, запахами чеснока и жареной картошки принесла Гарри огромное облегчение. Он боялся, что однажды не сможет вернуться к себе из своих видений. Драко помог ему встать, оставив руку на его спине. — Все в порядке, Гарри? — участливо поинтересовалась Дон. — Драко рассказал, что у тебя иногда бывают приступы, — сказала Эстер. — Теперь я в порядке, — переглянувшись с Драко, успокоил Гарри женщин. — Тебе лучше пойти и немного вздремнуть, — сказала Эстер. — Мы разбудим тебя к ужину. — Я не… — попытался возразить Гарри. — Я позабочусь, чтобы он немного отдохнул, — перебил его Драко, кидая на Гарри недовольные взгляды. Они поднялись по лестнице на чердак. Драко сдержал свое слово: он заставил Гарри лечь, накрыл его одеялом и сел рядом. — Я не инвалид, — запротестовал Гарри. — И что же ты видел? — невозмутимо спросил Драко, игнорируя его. Гарри сел. — Они узнали от Бет и Полин, что мы направляемся в Тинворт. Долохов будет ждать нас там, — Драко побледнел, а Гарри продолжил: — Это еще не все. Он понял, что, что-то не так. Мы не аппаририруем — это вызвало у него подозрения. Но он думает, что это потому, что мы что-то ищем в болотах. Руквуд собирается обыскать окрестности, чтобы выяснить, что это может быть. Драко посмотрел в окно за кроватью, сжав кулаки и размышляя о чем-то. Гарри все еще ощущал запах розмарина. — Я не вижу причин для беспокойства, — наконец сказал Драко ровным голосом. — Мы не будем гулять по Тинворту, как будто собираемся осматривать достопримечательности. Будем осторожны. Что до Руквуда… Пфф. Он не может найти галеон в куче кнатов, куда ему... Гарри закусил губу. — Я думаю, тебе стоит остаться здесь. — он проигнорировал удивление Драко и продолжил: — Для тебя там небезопасно. Кроме того, ты никуда конкретно не направлялся. Тебе просто нужно держаться подальше от всего этого. Это самое лучшее место. Держу пари, Эстер будет рада, если ты останешься. Возможно, ты даже научишься пылесосить, — он поспешил пошутить, потому что глаза Драко опасно сверкнули. — А ты? Ты пойдешь в Тинворт и будешь сражаться с Пожирателями Смерти сломанной палочкой? Ты умрешь прежде, чем ступишь в город, — Драко вытащил палочку из-за спины джинсов и взмахнул ею. — Ненавижу это, — раздраженно прорычал он. — Ненавижу, когда нет возможности дать отпор. Это чертовски бесполезно, она даже не может вызвать стакан воды, — он насмешливо указал на книгу на комоде. — Акцио книга… Книга закачалась, поднялась на дюйм в воздух и шлепнулась на пол. — Что за… — пробормотал Драко. Он уставился на палочку в своих руках. Гарри провел пальцем по трещине, уверенный, что раньше она была больше. — Похоже, она сама себя чинит, — сказал он. — Это странно. — Это не странно, — сказал Драко потрясенным голосом. — Это невозможно. Они помолчали несколько мгновений, пока оба переваривали эту новость. — Я пойду вниз, — Драко направился к двери, но Гарри окликнул его. — Подумай о том, что я сказал, ладно? Я не могу здесь оставаться. Но ты можешь. Подумай об этом, пожалуйста. Драко бросил на него непроницаемый взгляд и закрыл за собой дверь. Позже Гарри открыл окно, позволяя ветру остудить свое влажное лицо. После своих видений он обычно не нуждался во сне — на самом деле, он просто боялся засыпать, потому что в такое время было легче соскользнуть в чужой разум. Что ему нужно, так это сильные ощущения, чтобы чужие руки прижали его к своему теплому телу. Гарри высунулся из окна, ветер хлестал его волосы, отбрасывая их с лица. Если закрыть глаза, шелест деревьев походил на морские волны. Он наполнил свои легкие запахом весны, бутонов, травы и пыльцы и обдумывал новости. Гарри не думал о своем предложении Драко сознательно, пока не сделал его. Вернувшись в Кэмелфорд, он предполагал, что доберется до Тинворта и избавится от него, но теперь все изменилось. Они узнавали друг друга и терпели друг друга; они работали вместе, ели вместе и спали рядом друг с другом (и они целовались, напомнил разум Гарри). Оставить Драко одного без палочки вне Тинворта без каких-либо объяснений было бы похоже на то, что он бросил его. Хуже того: осуждая его. С другой стороны, о том, чтобы отвезти его в коттедж «Ракушка», не могло быть и речи. Нет, здесь для него самое лучшее место. Он будет в безопасности, и когда Гарри найдет своих друзей и получит доступ к волшебной палочке, он придет и наложит несколько защитных заклинаний, на всякий случай. И может быть… Может быть, сможет снова увидеться с Драко.

* * *

После ужина и еще одной загадки убийства по телевизору, где Дон рано вычислила убийцу, в то время как Драко делал возмутительные замечания («я ненавижу этого парня Пуаро», — сказал Драко в конце. «Он слишком умен для своего времени, и мне не нравятся его усы»), Гарри пожелал всем спокойной ночи и вернулся в постель. Он лежал в темноте и думал о Роне и Гермионе, надеясь, что они живы и здоровы. Ему было интересно, занялись ли они поисками крестража самостоятельно или искали его. Он надеялся, что Гермиона исцелилась после пыток. Волдеморт сделал мир более темным. Гарри ненавидел эти видения, потому что, находясь в его голове, он ощущал внутри себя черную дыру, которая поглощала все, что было светлым, милым и добрым. Разделяя его разум, Гарри боялся, что однажды эта черная дыра поглотит и его, сожрет и выплюнет пустую оболочку. Повернувшись на бок, он уставился на пустую подушку Драко. Тот уже долго не шел спать — неужели открыл для себя просмотр телевизора на ночь? Гарри проигнорировал желание отправиться на его поиски. Драко имел право приходить спать, когда хочет, Гарри не был его опекуном. Он просто подумал… Ну, это неважно. Но в отсутствие Драко… Гарри сунул руку под боксеры, чтобы погладить член. Ласкать себя было гораздо удобнее в постели, чем в ванной. Он повернулся к его подушке и уткнулся в нее носом, ощущая как член подергивается от удовольствия. Никто больше не посещал его фантазии сегодня вечером, кроме Драко, обнаженного и растянувшегося на кровати, чьи длинные ноги лежали на плечах Гарри, когда он схватил его за бедра и толкнулся в его… Дверь со скрипом отворилась, и он замер. Драко на цыпочках вошел в комнату и в темноте переоделся, чтобы лечь спать, в то время как Гарри, подавленный и демонстрирующий великолепную эрекцию, очень тихо и осторожно убрал руку с члена и притворился спящим. Послышались шаги, после чего Драко приподнял одеяло. Гарри держал глаза закрытыми, надеясь, что Драко подумает, что он растянулся на его стороне во сне, а не потому, что хотел почувствовать его запах. Матрас прогнулся. — Гарри? — прошептал Драко. — Ты что, спишь? Его дыхание щекотало щеку. Если бы только он держался своей половины кровати или даже смотрел в другую сторону… Теперь Драко оттолкнет его, и Гарри придется притвориться, что просыпается, притвориться спящим, а это значило много притворства. Он не считал себя достаточно хорошим актером для подобного. Но Драко не стал его толкать. Он прижался к нему и устроился, свернувшись калачиком на боку, лицом к Гарри. Блядь. Это было еще хуже. Но после нескольких спокойных минут, когда только их дыхание наполняло воздух, позволил себе расслабиться. Когда он уже думал, что засыпает, что-то коснулось его талии. Насторожившись, Гарри ждал, продолжая держать глаза закрытыми. Рука Драко скользнула по его талии, по обнаженной коже под задранной футболкой; случайно, как если бы они были любовниками. Холодный пот бежал по его спине, когда он пытался удержаться на месте, а Драко стал более смелым, поглаживая кожу. От его осторожных пальцев по коже пробежались щекотные мурашки. Гарри переполняло лихорадочное ожидание; он задавался вопросом, отдернет ли Драко руку после этого случайного исследования или прикоснется к Гарри еще раз. Одна только эта мысль вызвала дрожь по его спине, и Гарри втянул живот от жгучей волны желания. Драко остановился, его пальцы зависли над кожей. Гарри старался лежал неподвижно настолько, насколько это вообще было возможно, его сердце бешено колотилось, он надеялся, что Драко не перестанет прикасаться к нему. Он жаждал большего, но не мог просить об этом. В желудке тяжелели похоть и нервозность, заглушая всякую рациональную мысль. Дыхание Драко стало более поверхностным и быстрым, когда он начал двигать рукой с большей решимостью, чем раньше. Закрыв глаза, притворившись спящим, потому что сделать это было легче, чем признать, как сильно он этого хотел, Гарри сосредоточился на огненном ощущении прикосновения Драко, когда его рука погладила Гарри по ребрам, талии, а затем, о Мерлин, скользнула к животу. Дюйм за дюймом он исследовал мягкую кожу. Гарри задрожал, но с усилием подавил дрожь; он не хотел делать вид, что просыпается и разрушать эти чары. Он хотел, чтобы Драко продолжал прикасаться к нему. И Драко продолжал. Его движения были неторопливыми, как будто в его власти была вся ночь. Длинный палец провел над пупком Гарри, затем по волоскам на животе до пояса его штанов. Но завис там, на грани приличия. Драко провел кончиками пальцев по резинке, а затем вернулся обратно к пупку, чтобы повторить маршрут. Снова и снова по сводящему с ума кругу, никак не опускаясь ниже. В следующий раз, когда рука Драко скользнула по поясу его штанов, Гарри позволил своим ногам приглашающе раздвинуться. Как можно незаметнее, но Драко судорожно вдохнул, и Гарри понял, что он это почувствовал. Гарри "сонно" заерзал, положив голову ему на плечо, его бедра остались лежать на кровати — открытое приглашение. Он застыл так, надеясь, что Драко поймет, что он имел в виду: Да. Продолжай. Пожалуйста. А потом — сердце Гарри торжествующе затрепетало: Драко просунул руку в боксеры. Медлительность Драко была настолько же раздражающей, сколь и пьянящей. Он, казалось, совсем не спешил, не обращая внимания на то, в каком отчаянии находился Гарри. Он неторопливо обводил маленькие восьмерки на нижней части живота, игнорируя эрекцию Гарри — он, должно быть, уже почувствовал ее, он, должно быть, знал, что делают его прикосновения — и как раз в тот момент, когда Гарри думал, что он закричит от разочарования, кончики пальцев Драко коснулись лобка, его рука немного дрожала. Тот факт, что Драко тоже был потрясён, доставил Гарри неподражаемое удовлетворение. Он определенно не должен быть единственным, кто теряет рассудок. Уткнувшись носом ему в плечо и затаив дыхание, Гарри ждал… А потом его затопило сладким облегчением и всепоглощающим восторгом: Драко коснулся его члена. Гарри задохнулся, все притворство было позабыто. Драко тоже тяжело дышал, обхватив член ладонью и нежно поглаживая его. Черт возьми. Кто-то другой трогал член. Гарри Потрясенный, борющийся с желанием </i>кончить прямо сейчас, блядь</i>, Гарри сосредоточился на ощущении теплых и грубых пальцев другого человека на чувствительной крайней плоти. Гарри загнанно дышал, его веки трепетали, когда волна за волной удовольствие прокатывалась по его венам. Он понятия не имел, что это такое, нихрена не понимал. Он уткнулся лицом в шею Драко, жадно принюхиваясь к его запаху, знакомому и волнующему одновременно: дерево, мокрая трава и молния; как игра в Квиддич во время летней игры. Драко задыхался, его бедра нетерпеливо извивались, и Гарри понял, что он так же, должно быть, сильно возбужден. Протянув руку, он провел ладонью по бедрам Драко и очертил контур его члена, твердого и длинного, обтянутого тканью. Драко вздрогнул от прикосновения, и Гарри провел своим членом через мягкую ткань, чувствуя влажное место, где проступил предэякулят. Его разум превратился в бесформенную кашу; он действовал на чистом энтузиазме. Он завозился в штанах Драко, нашел член и обхватил его в кулак. Тот захныкал, его рука сжалась на члене Гарри. Они уже перевернулись на бок, держась руками за члены друг друга. Ни один из них не сказал ни слова, они даже не поцеловались; они просто тяжело дышали, прикасались и чувствовали. Гарри был не в состоянии даже мыслить связанно, не говоря уже о том, чтобы сформулировать нечто настолько сложное, как слова. Это было совершенное, мучительное блаженство. Это был абсолютный, восхитительный ад. Гарри яростно дернул бедрами, ища большего трения, когда Драко резко отдернул руку. Прежде чем Гарри успел возразить, Драко сел, рывком спустил их штаны, смазанным движением навис над ним, и Гарри встретился с его просящим взглядом. В этот момент Гарри позволил бы ему буквально все, что угодно. Он скинул свои штаны, сбросив их с одной ноги, и поудобнее улегся на спину, глядя на Драко. Тот выглядел раскрасневшимся, его влажные волосы спадали на лицо, откидывая на него завораживающие тени, великолепный и совершенно развратный; такой же горячий, как и все влажные сны, которые Гарри когда-либо видел. Он с приглашающе раздвинул ноги, и Драко лег между ними, прижимая свой член к члену Гарри и начиная медленно, восторженно тереться. Они не обменялись ни единым словом, их глаза говорили на своем языке. Упершись локтями напротив плеч Гарри, Драко повернул их лицом к лицу, быстрее двигая бедрами, и Гарри беспомощно уставился на него, его тело горело, голова кружилась в дикой, пьянящей эйфории. Опьяненный желанием, он обвил рукой шею Драко, поднимаясь, чтобы, наконец, захватить его красивые губы своими. Их поцелуй стал грязным, беспорядочным, даже небрежным, когда Гарри раздвинул ноги шире, чувствуя, как яйца Драко трутся о его, член почти болел от трения. Он обхватил ногами его бедра и крепко сжал их, желая большего давления, большего трения. Больше Драко. Руки Гарри скользнули вниз по гладкой спине и обхватили зад, который напрягся от усилия потереться о Гарри. Блаженство, разливающееся внутри него, было очаровывающим зельем, пьянящим и неотразимым, как самый сильный наркотик. Комната наполнилась их стонами и беспорядочным шепотом, и, наконец, на гребне своей кульминации, Гарри кончил себе на живот, ощущая как дрожит его тело в приступе наслаждения. Драко поднялся и сжал свой член в кулак, а Гарри не находил в себе сил отвести завороженного взгляда и жадно наблюдал, как длинные жемчужные нити спермы дождем капали ему на грудь и живот. Они оба затаили дыхание, лежа на спине. Рука Гарри лежала на его руке. Сняв футболку и обтерев живот, Гарри повернулся к нему — Драко смотрел на него темными глазами — и вытер и его. — Раздевайся, — было первое, что сказал Гарри в тот вечер. Его голос звучал хрипло, как будто он не пользовался им много лет. Драко удивленно моргнул, но подчинился. Гарри сбросил с себя штаны, которые застряли на одной ноге, и теперь они оба были обнажены. — Я хочу прикоснуться к тебе, — сказал Гарри Драко. Он провел пальцем по ребрам. — Я хочу прикасаться к тебе везде. Его глаза наполнились удивлением и восторгом. — Угощайся, — сказал он дразнящим тоном, с небрежной элегантностью указывая на свое тело. Гарри улыбнулся ему, прежде чем поддаться своему пылкому желанию и исследовать каждый дюйм его тела. Он погладил его живот и светлые волосы, ведущие к его расслабленному члену; гладил Драко ноги, по очереди касаясь его лодыжек и пальцев ног; его рука прошлась вверх по внутренней стороне бедра Драко, обхватив его яйца и взвесив их на ладони. — Все, что тебе нужно сделать, чтобы причинить мне пытку — это сжать кулак и потянуть, — со смехом прохрипел Драко, его лицо было таким открытым, каким Гарри никогда его не видел. — Я не причиню тебе вреда, — серьезно сказал Гарри и посмотрел Драко в глаза. — Только не снова. Спина Драко подалась навстречу инквизиции Гарри, как и его задница, которую Гарри сжал, наслаждаясь ямочками, образовавшимися на бледных ягодицах. Драко к тому времени уже смеялся, поддразнивая Гарри за его самоотверженность, «которую ты никогда не показывал ни на одном уроке, я полагаю», а Гарри посмеивался «ты забываешь о Защите, я показал там много самоотверженности», но не сдавался. Он оставил грудь Драко напоследок. К тому времени он уже прижался к нему, а тот обнял его. Кончики пальцев Гарри прошлись по следам шрамов от одного конца до другого. Только одна часть тела Драко была исключена из исследований Гарри: левое предплечье. Ни один из них не упомянул об этом, но форма метки, находящаяся между ними, напоминала уродливого слона в посудной лавке. Гарри понятия не имел, что теперь будет с ними, и что все это значит. Если, конечно, это хоть что-то значит. Поцелуи — это одно, но это… Это было что-то другое, что-то, что в некотором роде заклеймило Гарри. Теперь Драко оставил на Гарри свою метку, невидимую несведущим людям, но не менее жгучую.