9 ½ дней

Проснувшись на следующее утро, Гарри уставился на потолок и задался вопросом, не выглядит ли он теперь по-другому. Он не чувствовал себя другим. Все тот же старый Гарри. Год назад Симус потерял девственность с девушкой из Рейвенкло, и после этого неделями ходил пружинистой походкой и с растянувшейся ухмылкой на лице, как бы случайно напоминая о своем уже не девственном статусе в каждом разговоре. Будет ли у Гарри такая же походка, как у Симуса? Если бы Дон протянула ему молоток, пошутил бы он, что знает все о том, как «забивать» подмигиванием? Гарри поежился при одной только мысли об этом. Заниматься сексом в первый раз с Малфоем из всех возможных людей… С кем-то, кто носит метку. Гарри понятия не имел, как к этому относиться. Он мог видеть руку Драко из-под одеяла, и этот ненавистный символ на его бледной коже, словно насмехающийся над ним. Напоминание обо всем уродливом, что есть в их мире. Но Драко больше не был таким. Он менялся, учился, преодолевал свои предрассудки. Гарри взглянул на его умиротворенное лицо и растрепавшиеся после сна и секса волосы. Драко размеренно дышал и выглядел таким привлекательным, что кровь Гарри закипела от желания. Интересно, он все еще пьян от чертовых гормонов? Ему хотелось, чтобы у него был кто-то, с кем он мог бы поговорить об этом, кто-то, кто мог бы сказать ему, как справиться с последствиями от пробуждения в обнимку с голым парнем. Что значит хотеть поцеловать кого-то так сильно, что от этой мысли у него потели ладони и перехватывало дыхание? Солнечный свет струился сквозь занавески, которые они всегда забывали как следует задернуть, и заливал кровать теплыми полупрозрачными тонами цвета слоновой кости. Гарри уткнулся лицом в шею Драко, навсегда сохраняя в памяти запах его кожи; талисман, который он возьмет с собой, когда они в конце концов покинут это место, и Гарри вернется к своей миссии. Если бы время можно было остановить, Гарри выбрал бы именно эти моменты: жизнь в окружении домашней еды, добрых дам и зеленого, кишащего феями леса. Мирские хлопоты, чтобы скоротать день, и Драко Малфой в постели, с которым можно приятно провести ночь. Незамысловатая, неторопливая радость. Грудь Гарри закололо от тоски о жизни, которой он не мог иметь. Но это была жизнь, за которую он будет бороться. Его сны были тревожными, мимолетными видениями каменных подземелий и темных переулков. Присутствие Воландеморта в голове Гарри, казалось, было постоянным; притяжение, которое он оказывал, цеплялось за края его сознания, словно длинные, цепкие пальцы, похожие на голоса русалок, желающих заманить их в пучину вод на самое дно. Их дни в коттедже подходили к концу; неумолимо приближалось воскресенье. Война звала. Драко… Он моргнул, смутно разглядывая их обнаженные тела, доступные взгляду, спутанные ноги, смятые простыни. Голос Драко, внезапно прозвучавший в сонной тишине, был завораживающе хриплым ото сна. — Ты понимаешь, что, согласно обычаям чистокровных, мы теперь женаты? — Что? — воскликнул Гарри, отпрянув. Драко громко расхохотался. — Видел бы ты свое лицо! — Очень смешно, — фыркнул Гарри с досадой, но сквозь напускное недовольство отчетливо проступало облегчение. Он ударил Драко по руке и встал с постели. Его лицо вспыхнуло, когда он встал с кровати. Предстать полностью обнаженным перед заинтересованным и тяжелым взглядом Драко, при дневном свете оказалось более смущающим. Он поспешно оделся, и выражение лица того изменилось. Он повернулся спиной и стал искать свою одежду. — Ты жалеешь об этом? — жестко спросил Драко несколько минут спустя. Теперь он был полностью одет, спина прямая, лицо безразличное, даже презрительное. Лицо, которое приводило Гарри в бешенство. — А ты? — Я первый спросил. Гарри, чувствуя досаду, поджал губы. — Нет. Я не жалею об этом, — он сделал паузу и сказал, как будто только что осознал это: — Мне понравилось. На лице Драко появился легкий румянец, уголки его губ приподнялись намеком на улыбку. Он двинулся к двери. — Давай посмотрим, какое у нас сегодня расписание.

* * *

График включал в себя подготовку дома к Песаху*. — На следующей неделе у нас будет седер*, — объяснила Эстер за завтраком, — и моя дочь приедет из Лондона со всеми своими детьми. — А ваша вторая дочь приедет? — спросил Гарри. Они уже знали имена детей Эстер: Ханна и Талия, а также покойные Илайя и Леви. — Талия живет в Сиднее, она не может приехать. Но летом приедет Лила, ее дочь. Она туристка, — гордо сказала Эстер, словно сказала «астрофизик». — Она присылает мне открытки из Южной Америки. Гарри поймал озадаченное выражение лица Драко при слове «туристка» и одними губами произнес: Я объясню тебе попозже. — Было бы замечательно, если бы вы осталась на седер, — продолжала Эстер. — Осталась всего одна неделя. Тоску в ее голосе было трудно скрыть. Драко уставился на свою кашу, Гарри почувствовал комок в горле, а Дон бросила на них внимательный взгляд, но ничего не сказала. Гарри сделал большой глоток чая. — Драко может остаться, — он проигнорировал его свирепый взгляд и встал. — Будет ли нормально, если мы пойдем сначала собирать дрова, прежде чем приступить к работе по дому? — они собрали достаточно дров, чтобы их хватило на месяц, но Дон не возражала. — Зачем ты это сказал? — спросил Драко, как только они оказались на лесной тропинке. — Я хотел попробовать использовать палочку, — ответил Гарри. — Лучше не делать этого в доме. — Я не это имел в виду, и ты это знаешь. Ты вселяешь в Эстер надежду, и она будет раздавлена! Гарри нутром чуял, что остаться здесь — единственный безопасный выбор для Драко; все, что ему нужно было сделать, — это убедить его. — Почему ты так не хочешь? Была ли причина, по которой ты хотел попасть в Тинворт, кроме того, что это было ближайшее магическое сообщество к тому месту, где мы оказались? — Не знаю, как это могло ускользнуть от твоего внимания, но за нами охотятся! — ого, Драко действительно был очень зол. — Куда бы мы ни пошли, мы подвергаем людей, попадающихся нам на пути, опасности. Ты хочешь привлечь Руквуда, который находится где-то в болоте, к этим беззащитным женщинам? — Когда я найду своих друзей, — настаивал Гарри, — я одолжу палочку и приду сюда, чтобы наложить защитные заклинания. Осталось всего несколько дней, а ты сказал, что можно не бояться, что Руквуд нас найдет. — У него все еще есть рабочая палочка! — Драко раздраженно потер лицо. — Если этот кусок дерьма, — он вытащил свою собственную палочку из-за спины джинсов, — снова не заработает должным образом, нам не на что будет опереться. Пока что мы выжили благодаря чистой удаче. Но нельзя вечно надеяться лишь на нее. Все, что говорил Драко, было правдой, но Гарри настаивал. — Я позабочусь, чтобы это место было безопасным. И если ты останешься здесь… Когда я вернусь… — его сердце слегка забилось, — я снова смогу тебя увидеть. Драко замолчал, его рука сжала палочку. Смысл сказанного пронесся между ними, больно ожалив, как оса: когда они достигнут Тинворта, им придется расстаться. Вполне возможно, что они видятся в последний раз. Гарри провел ботинком по земле, внезапно почувствовав себя виноватым. Они не договаривались ни о чем, кроме как вместе добраться до Тинворта, когда строили планы в Камелфорде. Тогда, само собой разумеется, что они разошлись бы в разные стороны, когда прибудут в волшебную деревню, но теперь все изменилось. Гарри боялся, что Драко надеялся, что они будут держаться вместе дальше, и, судя по реакции Драко сейчас, он был прав. — Тинворт — это не твоя настоящая цель, не так ли? — Драко оперся на ствол дуба, его лицо было скрыто за отросшей челкой и безразличной маской, а голос был глухим. — Тебе нужно найти своих друзей; продолжить то, что вы делали. То, что ты хранишь в секрете от таких, как я. Слова Грюма на мгновение отозвались эхом в голове Гарри: постоянная бдительность! Ледяные пальцы сомнения и внезапного осознания сжали его сердце при мысли, что Драко может выудить информацию, но он отбросил эту мысль. Была эта чертова постоянная бдительность и была паранойя. — Мне нужно найти Рона и Гермиону, — произнеся их имена вслух, Гарри ощутил, как все беспокойство, которое он так старательно подавлял, с новой силой нахлынуло на него. Он очень надеялся, что они в безопасности. — Нам… Нам есть, куда пойти. Драко кивнул. Он выглядел намного более разбитым, чем минуту назад, и Гарри было больно видеть его таким. Он подошел на шаг ближе к нему и, чувствуя себя совершенно измученным, робко протянул руку. — Вот почему я думаю, что ты… — Не нужно решать это прямо сейчас, правда? — Драко оттолкнулся от дерева и заговорил слишком бодрым голосом. — Осталось еще несколько дней до воскресенья. Ты упомянул об испытании моей палочки? Это была самая вопиющая попытка сменить тему за всю историю вопиющих попыток сменить тему, но Гарри не стал настаивать. — Тогда продолжай. Драко начал с простых чар: призывания камешков, левитации веточек. Он заставил папоротник трепетать листьями. Но на полпути чары всегда ослабевали: камешки падали на землю, не долетая до Драко, так же и веточки. Половина папоротника отказалась трепать листья. Через десять минут палочка начала испускать жгучий запах, едкий и горький. Гарри протянул руку, чтобы безмолвно попросить его, и Драко, неохотно, передал её. Внимательно осмотрев палочку, Гарри благоговейно присвистнул. Трещина в боку почти исчезла. Волшебная палочка срасталась сама с собой… Невероятно. — Через несколько дней все будет хорошо, — рискнул предположить он. Вернув её, Драко поспешил спрятать палочку в карман джинс. — Ты так привязан к ней. Драко приподнял бровь. — Я предположу, что потеря палочки тебя не сильно обеспокоила, не так ли? Гарри потрогал кожаный мешочек на шее. Потеря палочки причиняла ему боль. Он отдал бы все, чтобы вернуть её. — Я предполагаю, что я… — Заткнись. — Это очень мило. — Нет, заткнись и посмотри! — Драко схватил его за руку, развернул на месте и указал вверх. Величественная бурая сова моргала на них с высокой ветки с привязанной к ее лапке письмом. — Волшебная сова, — прошептал Гарри. — Наша сова, — сказал Драко. — Мелор. Малфоевская сова. Сова подлетела к нижней ветке и протянула лапу. Никто из них не попытался взять письмо. — Как ты думаешь, это безопасно? — Ты имеешь в виду, можно ли её отследить? — спросил Драко. — Я не знаю. — Может ли письмо быть проклято? — спросил Гарри, обводя взглядом лес. — Я не знаю, — Драко взглянул на письмо и просиял, с почти детской надеждой на его лице. — Но это черная печать на письме. Только не Малфой. Он вытащил пергамент и нетерпеливо раскрыл его. Гарри наклонился над ним, читая эти слова: глубокая, как река, и такая же чистая. — Это что, шифр? Драко быстро заморгал, его глаза заблестели. — Помнишь колыбельную? Мать поет сыну: «любовь моя глубока, как река, и так же чиста», — он долго смотрел на изящный почерк, крепко сжимая пергамент. Закодированное сообщение тронуло сердце Гарри. Мать Драко говорила, что любит его. Драко понюхал пергамент. — Мне нужно что-нибудь порошкообразное. Гарри с изумлением наблюдал, как Драко набрал горсть земли и посыпал ею другую сторону пергамента. — Что это ты делаешь? — Это прозрачные чернила на основе лимона, — объяснил Драко, высыпая еще немного земли на пергамент. — Чистокровные дети используют это, чтобы писать секретные послания своим друзьям. Лимон делает чернила липкими, так что если посыпать их порошком… — он осторожно подул на пергамент, и на нем появились какие-то слова. — Порошок прилипает к нему, и ты можешь прочитать послание. — Как Воландеморт мог не заподозрить? — спросил Гарри, но вспомнил, что Воландеморт, как и он, вырос в магловском мире. Драко слегка встряхнул пергамент, чтобы удалить лишнюю землю. — Есть буквально сотня различных и более безопасных заклинаний для тайной связи, если у тебя есть доступ к палочке. Это то, что делают дети, — он взглянул на слова и побледнел. Не возвращайся домой. Гарри это показалось ужасным, но на лице Драко появилась мрачная улыбка. — Ты сказал, что Темный Лорд пытается сохранить это в секрете, что он хочет, чтобы я умер, но она подозревает. Она умная, моя мама... Она бы не сказала мне держаться подальше, если бы не знала, что для меня будет опаснее вернуться. Лес тихо шелестел вокруг них, пока они размышляли о послании и его последствиях. Гарри подумал, было ли это то, что нужно Драко, чтобы искренне поверить ему о намерениях Волдеморта, но он решил не спрашивать. Независимо от свидетельств его видений, он не мог избавиться от немногих оставшихся сомнений в отношении Драко, их корни были глубокими и зацикленными на прошлых травмах. Его и раньше обманывали. Наконец Драко аккуратно сложил письмо и положил его в задний карман. Сова моргнула, глядя на них. — Она ждет ответа? — спросил Гарри. Драко задумался, глядя на знакомую птицу. — Мелор, вероятно, получил указание вернуться с некоторым подтверждением того, что письмо было получено. Некоторое время они поспорили о целесообразности отправки ответа. В конце концов, они пришли к компромиссу: птица улетела с колокольчиком в клюве. Наблюдая, как он улетает, Драко задумчиво сказал: — Моя мать была названа в честь цветка. — И моя тоже, — сказал Гарри, и, к его удивлению, Драко взял его за руку и сжал ее.

* * *

Они молча возвращались в коттедж, забыв собрать дрова, в голове у Гарри шумело после этого вторжения волшебного мира в их безопасный пузырь. Драко заверил его, что когда птица вернется, если окажется, что они могут безопасно использовать ее, Гарри сможет послать сообщение своим друзьям. Гарри всей душой жаждал этого, он отчаянно хотел убедиться, что его друзья в безопасности, и заверить, что он скоро найдет их. Но он также чувствовал себя раздираемым острой тоской на части, покидая это место… И Драко. Так эгоистично с его стороны; и все же он не мог не желать большего домашнего уюта, покоя простой жизни и удовольствия от прикосновений Драко, который смеялся все больше и больше с каждым днем. Когда они вошли через заднюю дверь, из кухни донесся запах фрикаделек, и Гарри решил считать каждую минуту в этом коттедже. Даже если это включало в себя работу по дому. Он обнаружил, что не возражает против выполнения заданной работы, когда она была назначена с доброй улыбкой и сопровождалась сытной и вкусной едой. Четыре часа спустя он был готов забрать свои слова назад: он отдал бы все золото из своего хранилища, чтобы никогда больше не заниматься домашними делами. Эстер сказала, что дом должен быть чистым к седеру, поэтому они мыли и пылесосили везде, даже под диванными подушками, вытирали пыль с полок, подоконников и всех бесчисленных фоторамок, которые Эстер расставила на каждой горизонтальной поверхности. Дон суетливо приходила и уходила с инструкциями, ее руки были заняты занавесками, которые она сняла, чтобы постирать. Эстер время от времени составляла им компанию, предаваясь воспоминаниям о своей жизни. Как после войны она нашла вакансию в лондонском театре по пошиву костюмов и как влюбилась в молодого человека, который занимался освещением. Годы работы за кулисами, актеры, с которыми она познакомилась, проказы ее первого сына, Илайя, который играл в актерском составе, пока был маленьким. — И Оливер должен был выйти на сцену с мукой в волосах, — просияла она, когда воспоминания потекли один за другим; жизнь, прожитая хорошо, даже после того ужаса, через который она прошла. Она была крошечной женщиной, но вместе с тем такой непоколебимо сильной. Гарри цеплялся за надежду, которую ему дарили ее рассказы, с отчаянием утопающего: надежду, что после этого ужасного времени у него будет шанс жить и любить, как у нее. Тот факт, что они должны были скоро уехать, тяготило всех. Гарри видел это по задумчивой, слегка печальной, улыбке Эстер и изучающему взгляду Дон. Это было написано на лице Драко — острое желание остаться в коттедже, смешанное с ужасом, что его найдут. Появление совы потрясло их обоих. Она принесла с собой не только письмо, но и осязаемое напоминание о том, что их мир был там, требуя их скорейшего возвращения. Несколько раз Гарри ловил Драко на том, что он смотрит в окно на лес. По его спине пробегал холодок. Вторжение чего-то волшебного в их уединенный мир принесло беспокойство и ужас, нежеланных гостей, от которых невозможно было избавиться. Если сова их нашла, возможно, Руквуд тоже сможет. Хотя Гарри ненавидел смотреть глазами Волдеморта, он жаждал узнать, где может быть Пожиратель Смерти, но все, что тот искал в данный момент, — это ответы на свои вопросы о Бузинной палочке. — Ты чего-то ждешь? — спросила Эстер у Драко, который перестал поливать цветы и снова уставился в окно. Гарри поспешно притворился, что протирает зеркало в холле. — Нет, я… — Драко покачал головой. — Ничего. Он налил немного воды в фикус и перешел к следующему растению, но не раньше, чем бросил еще один взгляд наружу. Гарри задался вопросом, надеялся ли он, что Мелор появится из-за деревьев, или боялся, что это сделают Пожиратели Смерти. Эстер, должно быть, думала в том же духе. — Ты боишься, что плохие люди, о которых ты мне рассказывал, найдут тебя здесь? — она похлопала его по руке. — Этот дом у черта на куличиках. Драко мрачно улыбнулся ей. — Плохое может случиться где угодно. Даже у черта на куличиках. — Так вот почему ты не хочешь остаться? — спросила Эстер. Драко вздохнул. — Я не могу рисковать тем, что кто-нибудь меня найдет. Они накажут тебя за то, что я здесь. — Тогда случилось то же самое, — сказала Эстер. — На войне, — ее голос стал ровным и бесцветным, воспоминания приходили почти неохотно. — Иногда они предлагали вознаграждение. Они обещали деньги за информацию о местонахождении еврейских семей. В другое время… Чаще они приходили к тебе домой и угрожали сделать с твоей семьей самое худшее, что только можно себе вообразить, если ты не выдашь евреев, прячущихся в твоем подвале... — она покачала головой. — Ужасные, ужасные дни. Нацисты правили террором, и он разорвал на части целый континент. Драко крепко сжимал свою лейку, уставившись в пол. Эстер продолжила: — Я не могу обещать тебе, что все будет хорошо. Может, и не будет. Я это прекрасно знаю. Плохие вещи могут случаться с хорошими людьми. Но мы не можем жить в страхе. Не стоит. Комната на чердаке твоя, пока ты этого хочешь. Положение Гарри возле зеркала позволяло ему лишь мельком увидеть лицо Драко, но и этого было достаточно, чтобы увидеть, как он поморщился от боли. — В том-то и дело, — срывающимся голосом сказал он. — Я — не хороший человек. Когда он говорил, его плечи сгорбились, как будто это признание окончательно раздавило его. — Я один из тех, других. Я делал плохие вещи, Эстер. Непростительные вещи. Я всегда считал, что некоторые люди, — тут он бросил на нее быстрый взгляд, — ничтожны. Я не испытывал к ним ничего, кроме презрения. Ты подвергаешь себя опасности ради того, кто… Прикованный к месту, Гарри подошел к приоткрытой двери, чтобы лучше видеть их. — Драко, я уверена, что бы ты ни сделал… — Ты не понимаешь, — прервал он её ровным голосом. — Ты думаешь, я преувеличиваю. Если бы ты только знала… В прошлом году я почти… Тот резко замолчал, но Гарри догадался, каким будет конец фразы. Он остался стоять как вкопанный, забыв про тряпку в руках. Намеки на внутреннее смятение Драко, которые он мельком видел на днях, превратились в поток, вышедший из берегов. — Ты хочешь знать, какого человека вы впустили? — Драко поднял глаза и встретился взглядом с Эстер, его голос выдавал, чего ему стоило это сказать. — Если бы они угрожали моим родителям, я бы тебя выдал. Эстер крепко сжала трость, глаза ее блестели. В ее голосе, когда она наконец ответила, звенела бесконечная печаль. — Вот что они сделали, нацисты. Они не дали тебе хорошего выбора. В любом случае кто-то должен был умереть. — Гарри никого не выдаст, — сказал Драко. — Он будет драться. Он вынашивал безмозглый план и каким-то образом заставлял его работать вопреки всему, и он доставлял всех в безопасное место и… И, возможно, убил бы некоторых плохих парней в процессе. У Гарри возникло ощущение, что Драко видит в нем какого-то супергероя. — Он такой, да? Вот почему он тебе так нравится? — Эстер улыбнулась удивленному взгляду Драко — Мой младший был похож на вас двоих. Я рада, что вы друг с другом. Люди не должны быть одни. Напряжение рассеялось, и двое в гостиной, чьи профили резко выделялись в весеннем дневном свете, молча смотрели друг на друга. Высокий сгорбился, словно не в силах сдержать боль; крохотная, опираясь на трость, но стояла прямо, потянулась к Драко, ее большое сердце придало ей внушительный вид. Гарри собирался покинуть свое место, чтобы не быть пойманным Драко — Дон бросила на него взгляд, когда проходила по пути на кухню, — когда тот снова заговорил. — Знаешь, что самое смешное? — тон Драко не выражал юмора. — Я принадлежу… Я принадлежал к той… Организации, которая за нами охотится. — Драко, — сказала Эстер, — ты знаешь, кто были первые жертвы немецких нацистов? Он покачал головой. — Другие немцы. Те, кто был немного другим: инвалиды и психически больные; гомосексуалисты; те, кто не смог соответствовать; слабые. Такие режимы не знают пощады. У них нет сострадания. Молодой человек, который присоединяется к ним, может думать, что он получит власть, наступая на других, но это только вопрос времени, когда они решат наступить на него. — Единственное, что он награждает — это жестокость и слепое повиновение, — пробормотал Драко, задумавшись. — И это, если только ты не делаешь ошибок. Эстер нашла его руку и сжала в своей. — Поверь мне, когда я говорю это: ты хороший человек, Драко. Останься. Когда разговор, казалось, был закончен, Гарри отступил на кухню, как будто он был там все это время, игнорируя поднятую бровь Дон, его грудь болезненно сжалась. Услышав шаги Драко, он вышел в коридор, стараясь выглядеть непринужденно. Его лицо покрылось пятнами, глаза покраснели и опухли. Он тяжело дышал. Увидев Гарри, он замер, на его лице отразились какие-то эмоции, о которых тот мог только догадываться, а затем Драко распахнул дверь пахнущего нафталином шкафа для одежды и втащил его внутрь. — Что случилось? — прошептал Гарри, когда дверь закрылась, оставив их в темноте, прижатыми к шерстяным пальто, но Драко не ответил. Он просто схватил его и крепко прижал. Гарри положил руки на тонкую спину, поглаживая ее, как он надеялся, успокаивающе. Драко вцепился еще сильнее, почти перекрывая дыхание Гарри. — Все болит, — прошептал он, уткнувшись в кожу Гарри. — Все болит, без тебя.

~*~

В ту ночь Драко снова лег поздно. Шрам Гарри болел; закрыв глаза, он погрузился в трясину страшных видений. Волдеморт охотился за изготовителями палочек в своей неустанной — и пока что тщетной — попытке выяснить, почему Бузинная палочка оказалась не тем исключительным инструментом, которого он ожидал. Ответы ускользали от него. Разочарование, вызванное неудачей приспешников в поимке Гарри и Драко, привело его в ярость, которую он едва сдерживал. Он набрасывался, наказывал и бил. Гарри боролся с мрачным потоком своих видений, пытаясь уцепиться за блестящие воспоминания последних двух дней. Поцелуи Драко. Его прикосновения. Дневной разговор всплыл в памяти. Несколько лет назад ему было бы трудно поверить, что Малфой когда-нибудь изменится. Удовольствие, которое тот получал от насмешек над маглорожденными, было трудно скрыть. Еще несколько недель назад Гарри счел бы это маловероятным, но теперь у него было несколько дней — шесть — считал Драко, с первым взглядом на меняющееся мировоззрение Драко Малфоя. Отбросив все мысли в сторону, он сосредоточился на ощущении покалывания в шраме, напоминающего о роке, который нависал над ним все эти дни. Гарри смотрел на пустую подушку рядом и задавался вопросом, где Драко. Он уже собирался закрыть глаза, проглатывая разочарование, когда дверь открылась. Когда никто не вошел, его сердце заколотилось от ужаса. Он инстинктивно протянул руку к прикроватному столику за волшебной палочкой, которой там не было — он проклинал себя за то, что забыл, — а потом… Драко вошел, мягко прикрыв за собой дверь. Облегчение захлестнуло Гарри, и он откинулся на подушку. Эта сова заставила его изрядно понервничать. Если он будет продолжать в том же духе, рано или поздно у него случится сердечный приступ, прежде чем Темный Лорд успеет прикончить его. — Ты все еще не спишь? — спросил он, ложась в постель, принося с собой свежий запах леса. Драко поколебался мгновение, взглянув на пространство, разделяющее их, но Гарри приглашающе пододвинулся к нему. Улыбаясь, Драко прижался к Гарри, обнял его и коснулся грудью его спины. Между ними расцвело тепло, простое утешение, которого было достаточно, чтобы рассеять тьму в сердце Гарри. — Где ты пропадал? — спросил он. — Садоводство при лунном свете. Гарри вздохнул. — Скорее, ходил поссать, — пробормотал он, устав от очевидной неспособности Драко ответить прямо на простой вопрос. — Что ты сказал? — губы Драко коснулись шеи Гарри. — Ты ждал, когда сова вернется? Пауза. — Прошло еще недостаточно времени, чтобы Мелор успел вернуться. Но все же я… — Надеялся. — Да, — Драко начал тереться бедрами о задницу Гарри, и это абсолютно недвусмысленное пошлое движение вытеснило все мысли из его головы. — Есть новости с твоей стороны? Насчет Руквуда? — Ничего. Продолжай делать то, что делаешь. — Тебе это нравится, Поттер? — с придыханием прошептал Драко ему на ухо. Он сопровождал свои слова извилистым покачиванием бедер. Твердая длина его члена, прижимающегося к заднице Гарри, была, вероятно, самой восхитительной вещью, которую он когда-либо испытывал в своей жизни. Гарри выгнул спину, прижимая свою задницу к Драко, тот одобрительно замурлыкал ему на ухо. На этот раз он не притворялся спящим. Это не было «увлечением». Гарри почти задрожал от захлестывающей силы своего желания. Ему нравилось, когда его обнимали чуть властнее, чем он хотел бы признать. Это ощущение того, что ты полностью окутан чьим-то теплом и запахом. Встав позади него, Драко настойчиво терся своей эрекцией о задницу Гарри, его теплое дыхание касалось его шеи. Страстно желая большего, с бешено бьющимся сердцем, Гарри спустил штаны и сбросил их. Драко издал пронзительный гортанный звук, который несказанно обрадовал его. Движение матраса позади указывало на то, что он тоже снял штаны. Мгновение спустя жар члена Драко, шелковистый и твердый, скользнул между ягодицами Гарри, и он почти отключился от блаженства. Это было так… Интимно, так волнующе, когда к нему прикасались таким образом. И так ошеломляюще хорошо. Драко, нежно проводя рукой по животу Гарри, возобновил медленные толчки. Трение было немного неприятным, но с небольшим количеством слюны Драко, стало легче. — Я решил, что останусь, — прошептал он ему на ухо. — Правда? — Гарри почувствовал облегчение при этой новости, но вместе с тем ощутил боль утраты. Он был поражен, осознав, что будет скучать по нему. — Я думал о мерах предосторожности, — продолжил он, его бедра все еще дразняще двигались. — Я подумал, что мог бы сбрить волосы. Немного изменить свою внешность. — Что ты? — Гарри обескураженно повернулся, с сожалением прервав восхитительные движения, и погладил Драко по волосам. Шелковистые пряди в ночи казались серебристыми. — Я… Мне нравятся твои волосы. Я не вижу в этом смысла. Это не имеет большого значения. Ты по-прежнему будешь похож на себя. — Если это не будет иметь большого значения, то не имеет значение, сделаю ли я это, верно? Гарри поморщился. — Гарри… — руки Гарри не переставали гладить его волосы, и Драко улыбнулся, его лицо осветилось ликованием. — Ты хочешь сказать, что тебе нравятся мои волосы? Более длинные? Длинные. Взъерошенные. Капельки пота падают со лба на твои острые скулы после секса. — Все в порядке, — Гарри пожал плечами, пытаясь быть безразличным. — Все в порядке?! — Драко расхохотался. Гарри удивлялся, как он мог вот так спрятать свою боль, спрятать ее куда-нибудь подальше. За ужином он был тихим и задумчивым, ковыряясь в еде. Теперь, приподнявшись на локте рядом с ним, он прихорашивался, выражение его лица было радостным. Он наклонился к Гарри, его дыхание коснулось его рта. — Мне кажется, тебе нравятся мои волосы, — дразнящее касание губ. — Нет, тебе явно они нравятся, — еще одно касание, теперь более медленное. Его рука нащупала эрекцию Гарри, и он прижал к ней костяшки пальцев, одновременно обнюхивая челюсть Гарри, его губы искали чувствительое место под ухом. — И ты не признаешь этого. Роскошный массаж, который его рука делала стояку Гарри, не оставлял места для связных мыслей. У него перехватило дыхание. — Прекрасно, признаю. Мне нравятся твои волосы. С торжествующей улыбкой Драко перелез через распростертое тело Гарри и прижался бедрами к его паху. Кожа на коже, обжигающее прикосновение. Его волосы упали ему на лицо, оно раскрылось, как ночной цветок, сдаваясь и требуя одновременно, и Гарри никогда не смел представить, что ему будет даровано такое счастье. Каждая клеточка его тела гудела от опьяняющей радости. Он провел пальцем по скуле Драко и уголку его рта. — Мне так же нравятся твои губы, — тихо пробормотал он, чувствуя, как желание закипает в крови. Он просунул палец между его губами, и тот втянул его в себя. Дрожь пробежала по его телу, эхом отозвавшись в Гарри. Он наблюдал за его сияющим бледным лицом, взъерошенными волосами, напряженным затуманенным взглядом, когда Драко сосал его палец, и похоть, скопившаяся в его животе, зашевелилась. — Мерлин, я люблю твой язык, — сказал Гарри хриплым голосом, поднимаясь и целуя его. Это была ночь, и в ночи все было по-другому — границы исчезли, и они стали призраками, отголосками того, кем они были, но также и истинными половинками самих себя: кусочками отчаяния, одиночества и пылкого, жгучего желания. Они цеплялись друг за друга с неистовой страстью. Драко прижимался к Гарри, целовал, терся и касался. Кожа к коже, пот смешивался, они целовались, терлись и притягивались друг к другу. Они говорили мало, только что-то вскрикивали, тихо посмеивались и, едва не захлебываясь от переполняющего возбуждения, стонали. — Я хочу кое-что сделать, — жарко прошептал Драко прямо в его раскрытые губы. — Что? Драко оторвался от Гарри, спустился с кровати и устроился между его ног. Гарри понял — и испытал такую волну вожделения, что чуть не задохнулся. Даже дыхание Драко на его члене возбуждало его, и он сказал ему об этом. — Я собираюсь дать тебе гораздо больше, чем мое дыхание, — ухмыляясь, он облизал головку члена Гарри. — Блядь! С довольным видом Драко открыл рот и обхватил его член губами. Гарри пришлось сжать простыни в кулаках, изо всех сил напрягая сухожилия, чтобы тотчас же не кончить. Ощущение было совсем не таким, какие дарила рука. Рот Драко был таким… влажным. И мягким. И теплым. Ощущение его языка, Мерлин! Драко повернул голову, бросая вопросительные взгляды на него, как будто нуждался в одобрении, а затем злорадно ухмыльнулся, когда Гарри нетерпеливо застонал от отчаяния, запуская руку ему волосы. Гарри не мог отвести от него глаз. Драко представлял собой самое захватывающее зрелище: потные волосы, впалые щеки, красные и скользкие губы, сидящий между раздвинутых бедер Гарри, сосущий ему. Обжигающий жар распространился от паха к каждому нервному окончанию, и он не смог сдержать своего оргазма. — Я…Эээ. Близко. Он имел в виду это как предупреждение на случай, если Драко не захочет глотать его сперму, но вместо того, чтобы отстраниться, тот увеличил темп и добавил свою руку, исследуя основание члена Гарри и скользя к его яйцам. А затем… Ниже. Все, что потребовалось, это мимолетное прикосновение пальцев к расщелине его задницы, чтобы спина Гарри выгнулась дугой над кроватью, и он жестко кончил в рот Драко, который закашлялся, но самоотверженно сглотнул столько, сколько смог. Тяжело дыша, Гарри деревянно опустился на кровать. Его мозг был словно набит патокой. — Я бы сейчас умер счастливым, — пробормотал он. Низкий смешок. Гарри посмотрел вниз. Если он когда-либо думал, что видел Драко самодовольным, он ошибался: это было самое самодовольное выражение, которое Гарри когда-либо видел у Драко Малфоя. — Лучше пока не умирать, — сказал он и устроился рядом с Гарри, его эрекция подпрыгивала, твердая и блестящая. — Ты тоже должен мне помочь.

* * *

Следующий день прошел в тумане блаженства. Теперь Гарри определенно шел тем самым пружинистым шагом. Он чистил картошку на обед и помогал Дон со стиркой, и все это время его мозг прокручивал воспоминания о прошлой ночи, заставляя его щеки гореть. Он украдкой поглядывал на Драко, который поглядывал на него так же часто, как и он. Жар и тоска в его глазах наводили на мысль, что они разделяют одну и ту же мысль: у них осталось всего несколько ночей в одной постели. Еще несколько ночей, чтобы прикоснуться друг к другу. Вот почему Гарри был ужасно зол, когда тот снова не пришел спать пораньше. Часы пробили полночь, и Гарри, наполовину встревоженный, наполовину раздраженный, встал с кровати, чтобы найти его. Его не было ни в гостиной, ни на кухне. Он не прятался где-нибудь в коридоре или возле задней двери. Посмотрев в окно, Гарри не увидел никаких признаков Драко в саду за домом. Его сердце сжалось совсем по-другому — в предчувствии, но предчувствие иного рода: с оттенком страха — Гарри надел ботинки и вышел на улицу. Что, если там были другие совы? Другие письма, о которых Гарри не знал? Он не думал, что вынесет, если Драко предаст его. Осторожно подойдя к краю участка, Гарри напряг слух, но все, что он мог слышать, были лесные звуки: щебет птиц, шелест листьев и жужжание насекомых. И тут он услышал его голос, доносившийся из леса. — Драко? — Гарри побежал в ту сторону — Ты один? — спросил он. «Пожалуйста, пожалуйста, будь один». Он добрался до дерева, но Драко там не было. — Драко? Ему ответил какой-то невнятный голос. — Ты где? — Гарри сделал несколько шагов вглубь леса, и там… Серебристая голова исчезла за стволом стройной березы. — Что ты делаешь? — сбитый с толку, Гарри поспешил к дереву. Он также чувствовал запах Драко; тот же самый запах дождя, дерева и молнии, хотя под ним было что-то приторное, цветочное, с намеком на гниль. Наверное, лес. Когда он обогнул березовый ствол, Драко там уже не было. Разочарование росло внутри Гарри из-за его глупых игр. — Не смешно, — процедил он сквозь зубы. Тогда он услышал голос Драко. — Подойди ближе, — сказал голос. — Пойдем со мной. — Куда? — Гарри прошел дальше вглубь деревьев, бегая глазами по сторонам, пытаясь мельком увидеть его. — Где ты? Смех отозвался почти рядом с ним. Гарри повернулся на пятках. Он почти видел его — его светлые волосы блестели в лунном свете. Все, что ему нужно было сделать, это протянуть руку и… — Ты идиот! — Драко схватил его сзади и сунул что-то ему в ладонь. Смех и светлые волосы исчезли в ночи, и лес наполнился звуками шелеста веток и пения соловьев — и Драко тяжело дышал рядом с ним, будто только что быстро бежал. Гарри покачал головой, чувствуя себя так, будто только что очнулся от оцепенения. Он зажал ржавый гвоздь, который Драко вложил ему в ладонь, металл впился в плоть. — Что только что произошло? — спросил он Драко — настоящего Драко, Драко из плоти и крови, тяжело дышащего, с волосами, упавшими на лицо и жгучей яростью в глазах. — Ты абсолютно бестолковый кретин. Ты идиот вселенских масштабов. Ты несусветный, тупой придурок… Да, это был настоящий Драко, хорошо. Он потащил его обратно по тропинке в противоположном направлении от того места, где, как думал Гарри, находился коттедж. Холодный пот побежал по его спине, когда он понял, как далеко зашел в лес. — Можешь благодарить свою счастливую звезду, что я видел, как ты шел прямо в лес, как последний идиот. Разве я не говорил тебе о… — Драко понизил голос, — … о них? — Я слышал твой голос, — настаивал Гарри. — Я видел тебя — ну, я думал, что это ты, но я определенно слышал твой голос. — Что, древние магические существа не могут имитировать голоса? Ты даже не взял с собой немного железа для защиты. Какой же ты, блядь, тупой, несносный идиот, пытающийся покончить с собой до того, как Темный Лорд начнет действовать! — Ты можешь перестать оскорблять меня? — Гарри вырвал руку из хватки Драко. Они уже подошли к краю коттеджа. — Это была случайная ошибка, я не думал… — Что ты вообще здесь делаешь? Гарри скрестил руки на груди, ухмыльнувшись. — Садоводство при лунном свете. Ничего не понимая, Драко изучал лицо Гарри. Выражение его лица стало мрачным, когда он понял, что тот имел в виду. — Ты мне тогда не поверил, не так ли? — А ты ожидал, что я это сделаю? — Гарри поднял бровь. — Потому что, судя по загадочным заявлениям, это было далеко… Драко громко фыркнул, прерывая его. — Посмотри сюда, — он указал на аккуратный ряд кустов, окружавших край участка. Эти цветы выглядели знакомыми. — Это зверобой. Хорош для изгнания, помимо всего прочего. Мы использовали его в зельях. Гарри подошел поближе к желтым цветам. Небольшие холмики, аккуратно расположенные вокруг забора, казались свежевырытыми. Зверобой был скромным растением, похожим на полевые цветы, цветущие вокруг них, и Гарри не мог вспомнить, видел ли он эти кусты, когда они только появились. — Они ведь для исцеления, верно? — Еще говорят, что они изгоняют злых духов, когда посажены по периметру дома, — в словах Драко проступил едва сдерживаемый гнев, словно острие лезвия. — Посадку нужно проводить поздно ночью во время убывающей луны — нам в этом повезло. Вот что означало садоводство при лунном свете. Адреналин от близкого контакта Гарри с феями все еще бурлил в его венах. Он чувствовал беспокойство и напряжение, исходившее от Драко, и это не способствовало успокоению. — Где ты всему этому научился? — Гарри не помнил, чтобы профессор Спраут или Снейп упоминали об этом. Мышцы лица Драко напряглись от сдерживаемой ярости, желваки заходили ходуном. — Я выучил это на коленях своей бабушки, которая научилась этому у своей. Я знаю все это, потому что я чертов чистокровный волшебник, Гарри. Вот что значит расти в окружении магии — и что значит быть маглорожденным. Вы думаете, что можете взмахнуть палочкой и наложить заклинание и это делает вас волшебниками, но я дышу магией с того момента, как родился. Драко выплюнул эти слова, и Гарри вышел из себя. — Тогда тебе три гребенных «ура»! Мне действительно было интересно, был ли где-нибудь настоящий Малфой. Ты цепляешься за своё воспитание, смотря свысока на всех нас, бедных людей, воспитанных маглами. Драко выглядел так, будто его ударили по голове. — Настоящий…? — он ткнул Гарри в грудь. — Я не смотрю на тебя свысока, я пытаюсь объяснить! И это был прежний я, но ты отказываешься его видеть. — Ты шутишь, да? Иначе почему бы тебе не перестать тыкать мне в лицо своим чистокровным статусом? — Потому что это все, что у меня есть! — отрезал Драко. — Это все, что у меня осталось, кроме одежды на теле. У меня нет ничего другого, ни денег, ни семьи, к которой я могу вернуться, ни дома, ни волшебной палочки, ни даже имени, которое не позорит, на какой бы стороне войны мы ни стояли. У меня нет даже будущего, — он словно сдулся, когда закончил, его ярость, смешанная с отчаянием, уменьшилась. — У меня нет ничего, кроме этого: историй, на которых я вырос, суеверий, народных сказок, картины, которые рассказывали мне перед сном. Традиции никто не потрудился записывать. То все были детские игры. В наступившей звенящей тишине Гарри сказал: — Неправда. — его гнев испарился перед лицом отчаяния Драко, и он встретился взглядом с его испуганными глазами. — У тебя есть я. Его лицо переполнилось эмоциями, пока не превратилось в мрачную, холодную маску. — Правда? Ты уезжаешь. И ты все еще мне не доверяешь, — в его голосе звучала непреодолимая боль. Волна разочарования поднялась в душе Гарри. — Я не знаю, как! — ответил он. — Я не знаю, как доверять, когда мой собственный мозг обманул меня, видения обманули меня, Пожиратели смерти, маскирующиеся под учителей, обманули меня. Каждая моя ошибка убивает людей. Каждый раз, когда я теряю бдительность, когда я тянусь за трофеем посреди лабиринта, кто-то умирает. Убийства Бет и Полин слишком хорошо доказали это. Так много поставлено на карту, и он такой, такой могущественный, такой безжалостный, и он не остановится… — он сделал шаг к Драко. — Я знаю, что не должен был сомневаться в тебе, но я в ужасе, в ужасе от того, чем мне придется заплатить за это — за это счастье, за всю эту радость придется заплатить ужасную цену, и я… У него закончились слова, но не нужно было заканчивать. Драко схватил его, крепко обхватив руками. Гарри крепко сжал, смакуя его запах, любимых вещей: дождя, дерева и молнии, его знакомую теплоту. Его сердце билось о его, маленькую симфонию жизни, в то время как ночь нашептывала им в размеренной тишине улицы. — Что, по-твоему, я здесь делал? — мягко спросил Драко, его руки пробегали вверх-вниз по спине Гарри. — Я не знаю. Думаю, неприятные вещи. — Учитывая, что я — сомнительный тип, — поддразнил Драко; в его голосе не было злобы. Гарри отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. — Не могу сказать, что пробовал тебя на вкус, — он помолчал и многозначительно добавил — Пока. Он был вознагражден глубоким румянцем. Взгляд Драко изменился, когда он почувствовал возбуждение, стал мягким и полным тоски. — Так ли это, Поттер? — спросил он, прижимая Гарри к дубу. — Ты собираешься, — он лизнул шею Гарри и прошептал ему на ухо, — съесть меня? Доверьтесь дьяволу, который хорошо подбирает слова, если хотите вознестись к небесам, а после рухнуть в самый ад. Гарри никогда в жизни не испытывал такого сильного возбуждения, а ведь ему было всего семнадцать. Образ, который вызвал Драко, заставил его пульс учащенно забиться. Он перевернул их, толкая Драко к дереву и просовывая бедро между его ног. Тот застонал с дразнящей улыбкой на лице. — Съесть? — спросил Гарри, понизив голос. — Я тебя просто проглочу. Как большой и злой волк. — Кто? — спросил Драко, лицо его смягчилось от накатившего желания. — Он… Это была веточка, которая насторожила Гарри. Крошечный, незначительный хруст позади него, который в конечном итоге спас их жизни. Инстинктивно он рухнул на землю, утащив Драко за собой за секунду до того, как красная искра ударила в дуб, где они стояли; невербальный Stunner, выдолбивший кору. Обезумевший и беззащитный, Гарри забрался за ближайшее дерево, Драко — с другой стороны. Из темного леса показалась еще более темная фигура. Руквуд. Одной рукой он вальяжно помахивал волшебной палочкой, а другой сжимал обмякшую сову. При виде мертвой птицы у Гарри кровь застыла в жилах. — О, Мелор! — прошептал Драко. — Так, так, так, Драко, — Руквуд не спеша подошел ближе, наслаждаясь своей победой. — Темный Лорд знал, что ты помогаешь Поттеру, но держу пари, он понятия не имел, чем ты на самом деле с ним занимаешься! — он хихикнул — О, милый старина Люциус, у него будет сердечный приступ, когда он узнает, что его сын сохнет по Поттеру! Руквуд был всего в нескольких ярдах. Драко достал палочку, но кто знает, что из этого выйдет. Гарри нечем было защищаться. — Я уже несколько дней хожу кругами по этому проклятому лесу, — сказал Руквуд. — Не было никаких признаков, никаких следов заклинаний, наложенных в этом районе, никаких признаков, что тут кто-то живет. Темный Лорд послал меня с дурацким поручением, подумал тогда я. И как раз когда я собирался уходить, угадай, что пролетело по небу?! Малфоевская сова, летящая туда, куда не должна была. Ответ просто упал мне на голову. Все, что мне нужно было сделать — это следовать траектории. — Он принес письмо? — крикнул Драко. Гарри уставился на него, но тот смотрел упорно. — Да, на самом деле он принес письмо, — сказал Руквуд, подходя ближе. — Только пергамент пуст. Может быть, это шутка. Оно у меня в кармане. Хочешь посмотреть, Малфой? Тогда выходи и возьми. Драко крепче сжал палочку, но не двинулся с места. С громко бьющимся сердцем Гарри огляделся вокруг, пытаясь собраться с мыслями. Их место было уязвимо, так как они находились на опушке леса. Они также находились недалеко от коттеджа. — Отведи его в лес, — прошептал Гарри Драко, и тот кивнул. Он все понял. — Держи свой гвоздь при себе. Гарри нашел в кармане старый ржавый гвоздь и зажал его в ладони. Он заглянул за их дерево, чтобы увидеть, где находится Руквуд, и заклинание почти стерло его лоб. — Вот вы где, голубки! Драко выбрал этот момент, чтобы метнуться от их дерева к следующему, а затем глубже в лес, привлекая внимание Руквуда. — Incarcerous! — крикнул он, но промахнулся, и Гарри с бешено бьющимся сердцем бросился за Драко. — Stupefy! Incarcerous! Crucio! Заклинание за заклинанием сыпались у них за спиной, пока они зигзагами пробирались через лес, продирались сквозь подлесок, спотыкались о корявые корни, топтались в ручье. Драко повернулся, чтобы бросить Stupefy; он хорошо прицелился, и выстрел был верным, но Руквуд отмахнулся от него почти небрежным жестом, как от комара, не заслуживающего и малейших усилий. — Выходи, выходи! — проворковал Руквуд. — Выходи, и я не причиню тебе вреда. По крайней мере, очень много, — он хихикнул над собственной шуткой и бросил яркий Люмос, ослепляя Гарри и заливая лес светом. Драко присел за березой и нацелил еще одно заклинание, но, хотя заклинания достигли своей цели, они не казались достаточно мощными, чтобы повлиять на него. — Ты борешься со мной или это прелюдия? — темная, закутанная в плащ фигура Руквуда приблизилась к ним. Гарри тяжело дышал, его потные ладони сжимали грубую кору дерева, за которым он прятался. При таком ярком свете его заметят, как только он двинется. Он повернул голову направо, взглянув на Драко, который, как и он, тяжело дышал, прислонившись к другому дереву. Тот посмотрел в ответ, и выражение его лица говорило то, о чем они оба думали: они должны продолжать идти. Они должны были позаботиться о том, чтобы увести Пожирателя Смерти подальше от коттеджа. Гарри бросил один долгий взгляд на Драко, ужас толкался в его груди с… Чем-то, чему он не мог дать названия. Он всегда знал, что все может кончиться вот так вот быстро, в темном лесу. На данный момент ни один из них не мог ничего сделать, кроме как скрывать существование двух дам. Драко кивнул, поджав губы, как будто мог читать мысли Гарри. — Мы не позволим ему приблизиться к Эстер и Дон, — сказал он, и Гарри расправил плечи и приготовился бежать, как раз когда между ними вспыхнуло еще одно заклинание — ярко-зеленое. Возможно, их внимание привлекло произнесение женских имен. Возможно, это был яркий свет — или просто случайность. Музыка витала в воздухе; красивая музыка, флейты и скрипки, и нежной арфы. Это звучало так, как будто на некотором расстоянии разворачивалась вечеринка, но ноты звучали отчетливо, доносясь до них серебряным дождем. Шаги Руквуда прервались. Гарри невольно оглянулся: Руквуд повернулся налево. — А это что такое? — он выбросил сову куда-то, но помахал палочкой перед собой, бормоча несколько заклинаний Revelio. Но оно ничего не показало. Чья-то рука коснулась плеча Гарри, и он подпрыгнул, подавив крик в последний момент, когда Драко подошел к нему. Руквуд ничего не заметил, его внимание было сосредоточено в другом направлении. Он сделал несколько нерешительных шагов к близрастущим деревьям. Откуда-то донесся чей-то громкий голос, и тот факт, что он звучал очень похоже на голос Гарри, пробрал его до костей. — Как ты думаешь, он на это клюнет? — прошептал он, когда Руквуд, спотыкаясь, наткнулся на деревья, восклицая: «Вот ты где!» и «я тебя вижу!» Драко крепко держал Гарри за руку. — Если он не знает, что они живут в этих лесах, то да. Гарри почти видел то, что видел Руквуд; то, что он сам видел ранее этой ночью. Гибкая фигура за деревом, светлая голова, почти слышный голос, знакомый, манящий запах. Руквуд последовал за гипнотическим танцем вводящих в заблуждение подсказок в темноту, произнося заклинания, которые освещали пустоту. Там не было ничего, кроме деревьев и птиц, и все же они были невидимыми, но не менее опасными. Через несколько мгновений Люмос исчез среди множества деревьев, и Руквуд пропал извиду. Драко прижимался к Гарри, впиваясь пальцами в его футболку, еще долго после того, как лес стал темным и тихим. — Давай вернемся, — пробормотал Гарри, и они, взявшись за руки, побрели к коттеджу. Дом стоял там, невинно дремлющий, как будто ничего не случилось. Но для них все изменилось. Гарри сидел на земле лицом к лесу, прислонившись спиной к забору. Драко устроился рядом с ним, его бедро и рука касались Гарри, оба наслаждались теплом друг друга после мучительного инцидента. Они не произносили этого вслух, но оставались там, в прохладной весенней ночи, часовыми против врага. Руквуд мог выжить. Он может вернуться. — Нет, — Драко покачал головой, когда Гарри высказал свои сомнения. — Сомневаюсь. Они его точно поймали. Дон сказала, что мы защищены, и они пришли, когда мы в них нуждались. Он сказал, что уже несколько дней ходит вокруг да около. Лес не такой уж большой. Не думаю, что он вообще заметил коттедж, хотя он был на виду. Гарри провел носком ботинка по грязи. В его голове сформировался план: необходимость уйти, пойти и что-то сделать… Настойчивость пронзила его, толкая вперед. — Я собираюсь уйти. Возможно даже сегодня вечером. Драко уставился на него. — Руквуд не вернется. — Но это сделает кто-то другой. Когда в… — Гарри вовремя остановился. — Когда он поймет, что Руквуд не вернется, он подумает, что мы его убили. Он будет знать, что тот нашел нас здесь, — Гарри глубоко вздохнул. Он принял решение. — Я поеду в Тинворт. Как можно скорее. И… Я покажусь там. Драко какое-то время молчал. — Сделаешь объявление, что мы там, чтобы они больше не беспокоились об этом месте. Понимаю. — Мы? — Если свидетель не увидит меня тоже, Пожиратели Смерти могут предположить — правильно, позволю себе добавить, — что я все еще здесь. Они должны знать, что мы оба в Тинворте. Оба! — он горячо сжал руку Гарри. — Это единственный выход. Эгоистичная часть Гарри радовалась тому, что он пока не будет жить один. Что рядом с ним будет Драко, как сейчас. Они оба стояли, прислонившись к каменной ограде, и смотрели друг на друга. Но сердце Гарри упало. — Но я хотел, чтобы ты был в безопасности, — пробормотал он. — Я знаю, — Драко погладил ладонь длинным пальцем. — Я знаю, что ты этого хотел.

~*~

Полчаса спустя Гарри начал дрожать. Он вышел из постели в футболке, а ночь была холодной. Они решили немного побыть снаружи на случай, если Руквуд выскочит из леса, но его нигде не было видно. Они составили и отбросили несколько планов относительно того, как они могли бы показать себя в Тинворте, а затем суметь бежать, так как они не имели возможности аппарировать. Они также обсудили способ, каким собирались добираться. О том, чтобы ждать еще два дня, пока внук Эстер отвезет их — и, возможно, подвергая опасности и его самого, — теперь не могло быть и речи. — Поедем автостопом, — сказал он. — В прошлый раз Пожиратели смерти нашли нас, прежде чем мы успели по-настоящему попробовать. Или, может быть, Дон знает кого-нибудь в деревне, кто мог бы подбросить нас до оживленного перекрестка или еще куда-нибудь. — А если они следят за дорогой? Гарри вздохнул. — Они не могут следить за всеми дорогами. — Держу пари, что они не смогут, их там целая куча, и все они извилистые, — сказал чей-то голос. Они оба подскочили. Дон стояла позади них в ночной рубашке, в голубых тапочках, положив руки на талию. — Вы провели здесь всю ночь? У вас губы синие, — пожурила она их. — Тащите свои задницы внутрь, пока не простыли насмерть. И что там насчет этих дорог? Гарри встал, отряхивая с себя пыль. — Нам надо уходить. Сейчас. Сегодня вечером. Она заметила их серьезные лица. — Они нашли вас? Драко кивнул. — Так вот, что это был за факел? — вероятно, она имела в виду Люмос Руквуда. — А где они сейчас? — Их забрал лес, — сказал Драко. Дон кивнула. — Тогда я их больше не увижу. Гарри завидовал ее уверенности. — Нам нужно будет как можно скорее добраться до Кэджвита. Если вы знаете кого-нибудь, кто мог бы помочь… — Сначала вы пойдете попрощаться с Эстер. Это была напряженная ночь. Дон суетилась со своей обычной деловитостью, готовя для них бутерброды с курицей и откапывая с чердака старый рюкзак. Гарри и Драко оделись в свои Оксфамские костюмы и собрали свои немногочисленные пожитки. Драко достал тетушкин кинжал из ящика, в котором он его прятал, а Гарри достал все предметы из своего кошелька и осмотрел их. Осколок зеркала был темным и безмолвным. Напоминание о дорогостоящей ошибке. Он положил обломки своей палочки на одеяло, уставившись на них так, словно они были сломаны только потому, что он этого хотел. Потом положил все на место, надел куртку, которую купил в Оксфаме — еще одна дорогостоящая ошибка — и поплелся вниз по лестнице, где Эстер ждала их у двери. Она выглядела убитой горем. Драко быстро заморгал, обнимая ее, и что-то прошептал ей на ухо. Она похлопала его по спине и что-то прошептала в ответ, глядя на Гарри. Затем она обхватила ладонями его лицо и сказала: — Беэзрат Ашем**. — Я думаю, вам лучше уйти, — сказал им Гарри, ненавидя себя за то, что вынужден это сделать. — Для вас здесь небезопасно. — Ба-а, что они могут с нами сделать? Они будут искать, но не найдут вас. Никаких проблем. По лицу Драко было видно, что он думает о том же, о чем и Гарри: они обыщут не дом, а твои воспоминания. Они нарушат твой разум и возьмут то, что им нужно. Они накажут тебя за то, что ты приютил нас. Они могут убить одним шепотом. Но ничего этого он сказать не мог. — Они могут сделать больше, чем это, — пробормотал Драко. Эстер покачала головой. — Я пережила самое худшее. Я не уйду. Не тогда, когда приближается седер. Гарри сжал ее нежные хрупкие кости под его руками. — Увидимся ли мы снова? — спросила она. — Вы всегда можете посетить нас. Он знал, что это прощание навсегда, но она смотрела на него с такой надеждой. — Возможно. Она задумчиво улыбнулась ему. — Ты не умеешь врать. Но я буду надеяться. И молиться, чтобы вы оба обрели покой. — Спасибо тебе за все, — сказал Гарри. — Я чувствовал себя здесь как дома. — Он всегда будет твоим домом, пока я жива. Беэзрат Ашем. Гарри вытер глаза и выпрямился. Драко уже надел рюкзак и ждал у двери. Он попрощался с Дон, которая сунула ему в ладонь двадцатку. — Сядьте на поезд, дорогой мой. Это быстро, и это убережет вас от дорог. — Я не могу принять это, — растроганно сказал Гарри. Эстер сжала деньги в его руке. — Мы не будем голодать из-за двадцатки. Но нам будет легче, если мы будем знать, что у вас есть немного денег. Рассвет провожал их. Она указала на новое направление через лес. — У вас есть с собой железо? Хорошо. А теперь идите прямо сюда, и через милю или две вы увидите дорогу. Там будет знак до Сент-Клира. Это ближайшая деревня. К тому времени, как вы туда доберетесь, первые поезда уже будут ходить. Вам нужно будет пересесть в Фалмуте и сесть на автобус до Кэджвита. Поняли? — Спасибо, Дон. За все. — Вам лучше оставаться в целости и сохранности, понятно? Эстер не нужно оплакивать еще больше людей, — это был способ Дон сказать им, что ей не все равно. Когда она ушла, Гарри бросил последний взгляд на коттедж. Свет на первом этаже погас. Деревья шумели над его головой, и темнота была уютной, как одеяло, согретое теплом его тела, по утрам. В конце этого пути манил волшебный мир. — Готов? — спросил он Драко. — Больше, чем ты, — ответил он, приподняв бровь. Гарри толкнул его локтем. — С тобой все всегда превращается в соревнование. Тогда пошли. Где-то Волдеморт искал мастеров палочек, чтобы угрожать информацией о своей палочке. Где-то Нарцисса Малфой смотрела в небо, ожидая возвращения совы, боясь за свою жизнь из-за этого предательства. Где-то в Хогвартсе друзья Гарри боролись с жестокой системой. Где-то Рон и Гермиона ждали обрывка новостей о нем. А в Тинворте Долохов ждал их появления. С быстро бьющимся от предвкушения сердцем Гарри зашагал по тропинке рядом с Драко, направляясь прямо к нему.