9 ½ дней

Восход застал их бегущими через спящую деревню. Когда они поднялись на вершину крутой улицы, перед ними открылся вид на сельскую местность Корнуолла, мягкую зелень и синий цвет, молодые поля ячменя, изрезанные темно-зелеными изгородями. Гарри бросил взгляд на Драко, который выглядел таким же напряженным, как и он сам. По пути сюда они нервничали, вздрагивая от резких движений. Недавно на мусорное ведро запрыгнула кошка, и Драко чуть не заколдовал бедняжку. Однако, чем глубже они углублялись в деревню, тем больше Гарри расслаблялся. Сент-Клир излучал успокаивающую магловскую атмосферу, нетронутую магическим миром, мирскую и безопасную в своей обыденности. Они зашагали по Хай-стрит, мимо все еще темных витрин магазинов и паба с цветущими висячими корзинами, раскачивающимися на ветру, направляясь к железнодорожной станции. Зевающий клерк продал им два билета до Фалмута, и Гарри повел Драко к нужной платформе. Только что пробило семь. Драко предложил купить чай в маленьком магазинчике на платформе. Гарри протянул ему пригоршню мелочи, которую тот осмотрел, поднимая каждую монету и рассматривая ее. — Это самое дорогое? — он держал пятьдесят пенсов. — Нет, это только половина. — Но этот больше. И там написано пятьдесят, тогда как там только один. Потому что это золото? — он ткнул пальцем в фунт. — Не настоящее золото. Я могу сам пойти и принести чай. Драко отдернул руку. — Нет, это сделаю я. Я смогу разобраться. Забавляясь, Гарри ждал на платформе, следя за объявлениями о поездах, пока Драко шел к прилавку магазина. Он заглянул в меню, висевшее высоко на стене, и, прежде чем сделать заказ, еще раз потрогал пальцем сдачу. Затем вернулся с двумя чашками дымящегося чая и очень гордым выражением лица. — Она подумала, что я турист. Гарри принял свой чай. — Тебе это понравилось? Впечатляющий ответ Гарри его не удовлетворил. — Она посчитала меня маглом, Гарри, — снисходительно объяснил Драко. — Я заплатил магловскими деньгами, случайно упомянул Ист-Энд и оставил чаевые в размере семи пенсов. Более того, я все сделал сам, — он подул на чай. Гарри закусил губу. — Целых семь пенсов? Вау. Драко отхлебнул чаю. — Я знаю, — он помолчал, глядя на горизонт, все еще гордо. — Я отлично сливаюсь с толпой. Мама всегда говорила, что я веду себя естественно в любой ситуации. Гарри пришлось сильнее прикусить губу. — Если бы я знал, что ты такой естественный, я бы позволил тебе самому разобраться с билетами. Напоминание о том, как Драко смотрел на турникет в полном недоумении, раздражало его. Он поджал губы и повернулся спиной к Гарри, делая вид, что изучает плакат, рекламирующий чай со сливками в величественном доме Национального треста неподалеку. Гарри смотрел на его раздосадованную спину, и нежность согревала его изнутри. Ему нравилось дразнить Драко, и ирония того, что он гордился своей магловатостью, не ускользнула от Гарри. Не так давно он бы пришел в ужас, если бы его приняли за магла, тогда как сейчас это считалось достижением. Когда их поезд прибыл, они сели за столик лицом друг к другу. Драко бросил рюкзак рядом с собой и откинулся назад, когда кондуктор захлопнул двери и присвистнул. Гарри наблюдал за ним, пока тот усаживался и осматривал их окружение: синюю потертую ткань, немногочисленных пассажиров, объявления о том, что нельзя ставить ноги на сиденье. Привязанность, которую Гарри чувствовал раньше, осталась; тайна, гнездящаяся под его кожей, расцветала теплом каждый раз, когда он смотрел на Драко. Возможно, скоро им придется расстаться, и он не знал, сможет ли вынести мысль о том, что Драко где-то там, где с ним может случиться что угодно. Где Гарри не мог ни увидеть его, ни прикоснуться. Драко как будто услышал его, раздвинув ноги под столом, прикасаясь к ногам Гарри. Он, казалось, не подозревал об этом; это рассеянное желание хоть как-то оставаться на связи с ним. Сердце Гарри трепетало, как маленькая птичка. — Что она делает? — Драко вывел Гарри из задумчивости, указав на кого-то позади него. Гарри наклонился в проходе. Через несколько мест сзади девушка в наушниках что-то строчила в блокноте, качая головой под музыку. Вероятно, Драко смутила не писанина. — Она слушает музыку, — он как следует откинулся на спинку стула. — Это портативный CD-плеер… Гм, он воспроизводит музыку. — Вроде транзистора? — Не совсем. Ты кладешь в него маленькие диски. Каждый диск — это музыкальный альбом. Драко наблюдал за ней, нахмурившись. — Как это работает? Оно разумное? Гарри вздохнул, вспомнив подобные разговоры с Артуром Уизли, и как мог объяснил про батареи и энергию. Он понятия не имел, что внутри батарейки, поэтому быстро завершил разговор. — Ты уже неделю живешь среди маглов. Что впечатлило тебя больше всего? Драко задумался. — Полагаю, их технологии. Они очень изобретательны, не так ли? Маглы. Я имею в виду, они должны быть такими. Чтобы обойтись без магии. — Некоторые технологии даже лучше магии, — сказал Гарри. Драко закатил глаза. — Давай не будем преувеличивать. Портативная музыка — это все хорошо и правильно, но вряд ли она новаторская… — Ты знаешь, что маглы могут вести разговоры по всей планете? Когда Эстер захочет, она сможет поговорить со своей дочерью в Австралии в режиме реального времени. Драко рассмеялся. — Кого ты обманываешь, Гарри? Как будто я на это куплюсь. Гарри ухмыльнулся. — Я не шучу. Это даже не одно из новейших изобретений. Прошло некоторое время, прежде чем Драко поверил ему. — Правда? — спросил он с потрясенным лицом. Он откинулся на спинку стула. — Наши открытия различны — в последнее время трансфигурация делает скачки, но совершается семимильными шагами — но все же… — пробормотал он, словно разговаривая сам с собой. — Возможно, магия делает нас самодовольными. Поезд останавливался, казалось, у каждой корнуоллской деревни на линии, крошечных станций, которые представляли собой не более чем узкое здание в лесу. На борт поднимались пассажиры: и взрослые, и подростки. Утренний туман рассеялся; на востоке сверкало море. Они съели по бутерброду, наблюдая за группой школьников, которые сели в поезд в зеленых пиджаках и серых брюках: группа из четырех парней, пара девочек, бормочущих что-то о курсовых и экзаменах, и худой мальчишка с копной каштановых кудрей. Последний стоял, прислонившись к дверям, поглощенный комиксами ViZ и улыбаясь про себя. Взгляд Драко тоже был прикован к группе, но, в отличие от Гарри, он не находил улыбающегося парня очаровательным. — Он потеряет сейчас свой журнал, — сказал он, глядя на невысокого жилистого парня. Вскоре стало ясно, что он имел в виду. Парень, о котором говорил Драко, то и дело поглядывал на парнишку с комиксами. Он что-то сказал своим друзьям, почесав яйца и неторопливо направился к мальчику с журналом. Гарри не расслышал, что он сказал, но увидел, как тот схватил его. — Эй! — кудрявый парень закричал, но коротышка бросил комикс одному из своих друзей, который, смеясь, схватил его и бросил другому. Знакомая сцена превратила кровь Гарри в лед. Он подумал, стоит ли ему встать и положить этому конец. Друзья невысокого мальчика танцевали вокруг кудрявого, перебрасывая журнал от одного к другому, а он безуспешно пытался их остановить, его раздутый рюкзак мешал его движениям. Он умолял вернуть ему журнал, но остальные только смеялись. Гарри попытался подняться, но поезд замедлился, подъезжая к станции побольше, и главарь смягчился. Он разгладил обложку и передал ее. Когда, с облегчением, другой мальчик попытался схватить журнал, невысокий выбросил его в окно. Засмеявшись, он спрыгнул с поезда в окружении своих друзей. Кудрявый мальчишка на мгновение уставился в землю, затем поправил лямку рюкзака и убежал, быстро моргая. Все это длилось меньше двух минут. Кондуктор свистнул, двери закрылись и заперлись. Поезд тронулся, молодой человек с портфелем встал на место школьников. Бесчисленное количество раз Невилл возвращался в их комнату с заклинанием, от которого у него посинел нос, или с перьями, или со склеенными ногами, вынужденный прыгать по семи лестничным пролетам. Десятки ночей, когда он плакал в подушку или когда, покрасневший и пристыженный, просил других гриффиндорцев о Finite Incantatem, некоторые из которых, казалось, были почти оскорблены его глупостью. Гарри не нужно было спрашивать, как Драко догадался. — Это то, что ты сделал бы, не так ли? Вот откуда ты узнал? — в его глазах был вызов и своего рода яростный стыд. — Возможно, если бы ты был тем другим ребенком? — он игнорировал его взгляд и выглядел счастливым. В начальной школе Гарри преследовали, избивали, тайком пинали ногами, когда учитель не смотрел, обзывали, и все из-за Дадли. Влияние Дадли, плохо сидящая школьная форма Гарри, его изоляция: коктейль, который привлекает хулиганов, как сахар привлекает ос. В Хогвартсе он терпел шепотки и слухи; газеты распространяли ложь о нем — некоторые по настойчивому побуждению Драко; сам Драко насмехался над ним за то, что он сирота. Тот решительно уставился в окно, сжав губы в тонкую линию. Напоминания об их истории прокрадывались, как сорняки в грядку, обвивая нежный стебель того, что росло между ними. Гарри нравился Драко, действительно нравился. Он заставлял его смеяться и дрожать от удовольствия; за последнюю неделю тот проявил доброту и великодушие, сострадание и мужество. Теперь он сидел напротив него, на пути к Тинворту и опасности, когда мог остаться в теплом, возможно безопасном коттедже, с двумя любящими женщинами. Однако примирение этого Драко со старым потребовало некоторых усилий. — Зачем ты это делал? — спросил Гарри мягко, без злобы, просто… Просто желая знать. Драко мог быть жестоким, резким и скорым на обиду, но в глубине его души теплилось сострадание, искра порядочности, скрытая под его старой скорлупой эгоцентричного аристократа. — Почему ты так задирал Невилла? Поезд пыхтел. Гарри предполагал, что ответа он не получит, но в конце концов Драко заговорил. Он не смотрел Гарри в глаза. — Потому что мне это доставляло удовольствие. Грубая честность всколыхнула что-то внутри Гарри. Его откровенность была далека от его загадочных заявлений в самом начале их приключения. Он смотрел, как грохочет поезд, как профиль Драко освещается солнцем, как он поджимает губы, и думал о книге монстров Хагрида, раскрывающей свои секреты одним движением пальца. — И потому что он тебе нравился, — Драко бросил косой взгляд на Гарри, прежде чем снова уставиться на улицу. Гарри переваривал это, прокручивая в голове шесть лет школьной жизни. — Итак, Рон и Гермиона… — Лавгуд, Криви, и Лонгботтом полнейшие тупицы. Ты подружился со всеми неудачниками в школе, — сказал Драко. — Ты отверг меня в первый же день… — Потому что ты был придурком… — … а потом мне пришлось страдать, видя, как Мальчик-Который-Выжил, общается со всеми ними. Я был… Я должен был быть, — поправил Драко напряженным голосом, — лучшим в школе. Я должен был, — он судорожно сглотнул, — править. Люциусу, блядь, Малфою нужно было за многое ответить. Гарри не сомневался, кто из тщеславных придурков оказал на Драко такое давление. — Посмотри на меня, — Драко остался лицом к окну. Гарри вздохнул. — Вид не такой уж и хороший. — Я хочу сказать, что ты ошибаешься. Корнуолл прекрасен. — Драко, — мягко сказал Гарри, коснувшись его колена. — Посмотри на меня, — когда он сделал это, покраснев, Гарри сказал: — Я не буду ненавидеть тебя внезапно, потому что вспомнил оскорбления, которые ты бросал мне или моим друзьям в школе. Я не забыл. Но люди меняются. Мой собственный отец… Гарри резко замолчал, не в силах продолжать. Он опустил глаза, уставившись на стол между ними, заваленный обертками от бутербродов. В желудке закипела желчь. Ему было трудно совместить это воспоминание — ужасный опыт Снейпа — с мыслью о его герое-отце. Он столько раз прокручивал это в голове: его отец уверен в себе и любим, о нем хорошо заботились, его окружали друзья. У него было все, и все же он чувствовал необходимость мучить Снейпа. Как бы Гарри ни ненавидел того, он не мог забыть этого унижения. Висеть в воздухе, выставив напоказ нижнее белье, в то время как отец грозится снять его, было чудовищно. И все же мать Гарри любила Джеймса Поттера. В конце концов. Она увидела в нем что-то хорошее. Что-то, что стоит любить. Драко не стал совать нос в чужие дела, но не сводил с него глаз. Гарри глубоко вздохнул. — Однажды мне довелось увидеть воспоминание. Случайно. Там был мой отец, когда еще учился в школе. На пару лет моложе, чем мы сейчас. Он издевался над этим… Этим человеком. Он сделал что-то ужасное, а я… — Ты был разочарован. Гарри кивнул. — Все говорили, что он великий человек, а я идеализировал его. Воспоминание потрясло меня. Знать, что он был не лучше, чем все те хулиганы, отравляющие людям жизнь, даже на короткий период времени. Кондуктор прошел мимо, проверяя билеты. — Когда я был маленьким, — сказал Драко, — я думал, что мой отец — лучший человек на свете. Он любил меня, он покупал мне все, что я когда-либо хотел, он учил меня играть в шахматы и кататься на метле, он говорил мне о величии Малфоев, и он выглядел великолепно. Я не сомневался, что однажды мы будем править миром. Пока… Гарри рассеянно потер шрам. — Пока не пришел Он. — Пока не увидел истинную силу, — сказал Драко. — Темный Лорд выставил моего отца в… В ином свете. Он… — сердце Гарри обливалось кровью при виде выражения лица Драко. Он смотрел с болью, как будто его слова ранили его на выходе; признание в крови. — Он унижает отца перед другими, — продолжал Драко почти неслышно, — и наслаждается этим, и говорит с ним с презрением, и отец ничего не может с этим поделать. Он ни хрена не может исправить, — выплюнул он, вспышка ярости в его голосе была быстро подавлена. — Темный Лорд разрушил впечатление, которое у меня всегда было о моем «величественном» отце, — он взглянул на Гарри. — Я не восхищаюсь Темным Лордом, но когда ты находишься в его присутствии, ты чувствуешь это, не так ли? Власть? Как магнит, засасывающий тебя? — Как черная дыра, — пробормотал Гарри. Драко нахмурился, но не попросил разъяснений, что было к счастью, потому что он не собирался обсуждать глубокий космос. При воспоминании о видениях у него по рукам побежали мурашки. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Драко прочистил горло и напряженно сел. — Во-первых, я хотел бы принести свои извинения, Гарри, — он сменил тон на официальный, его ярко выраженная шикарная манера речи не соответствовала его белой футболке и парки из Оксфам. — Поверь мне, когда я говорю, что искренне сожалею о том, что сказал и сделал в школе. Все это, — Драко застыл, сцепив руки на столе, и Гарри задумался, научили ли его так извиняться или из-за неловкости Драко отступил в привычных ему манерах. — Ты должен знать, меня никогда раньше не отвергали. Я не мог смириться с тем, что не получил того, чего хотел, и это, естественно, приводело к чувству обиды. За внимание, которое ты получал; за нарушение правил; за то, что последствия всегда просто обходили тебя стороной. Множество других вещей, — он выдохнул, ссутулив плечи. — А один… Додумался закатить истерику, пожалуй. — В течение шести лет. Драко раздраженно постучал ногой. — Я был раздражен. И ты продолжал меня раздражать, — он серьезно смотрел на Гарри, и глаза его под отросшей челкой, откидывающей на его лицо длинную тень, казались удивительно широкими, почти касающимися выступающих острых скул. — Это не оправдание, но… В детстве я был очень избалован. Гарри никогда не мог представить, что Драко принесет извинения. Конечно, он и представить себе не мог, что получит от него минет, но жизнь изменилась. — Спасибо. Я ценю это. — он подумал, стоит ли вести себя столь же формально, возможно, добавил: — Я принимаю твои извинения, — Драко откинулся назад, выглядя удовлетворенным. — Ты понимаешь, — Гарри не смог удержаться, чтобы не добавить, — что издевательства над друзьями, которых я завел, не должны были расположить тебя ко мне? — А что я знал? — Драко фыркнул. — Я был гребанным идиотом. Гарри усмехнулся. Поезд пересекал мост, город Пенрин, судя по указателям, раскинулся у их ног. Белые и красные лодки покачивались на воде, купаясь в бледном солнечном свете. Драко слегка улыбнулся Гарри. — Ты даже не представляешь, как я обрадовался, когда узнал, что Гарри Поттер будет учиться со мной. Я вырос на истории о тебе. Когда мы были детьми, я постоянно играл в «Гарри Поттера». Гарри съежился. — Я хочу услышать, что это такое? — Скорее всего, ты больше никогда ни от кого это не услышишь, поэтому я скажу тебе, — Драко ухмыльнулся стону Гарри. — Это похоже на авроров и темных волшебников, понимаешь? — Как полицейские и грабители? — Я… Наверное? Авроры и темные маги, маги и маглы — вариантов множество. Но самой популярной игрой, когда мы росли, был Гарри Поттер и Темный Лорд. Все дети были в восторге. Один будет Поттером, а другой — побежденным Лордом. Я всегда хотел быть Гарри Поттером, и в основном добивался своего. — Готов поспорить, твой отец был в восторге от этой игры. — Один из моих учителей посоветовал мне никогда не позволять родителям ловить меня на этом. Так, на чем я остановился? — Ты говорил, что хочешь быть мной. И что же это было? — Что ж, Темный Лорд — обычно Винс, или Грег, или Тео — притворяется, что накладывает заклинание деревянной палкой, и персонаж Гарри Поттера будет сражаться с ним. — Драко погрузился в свои воспоминания, оживая. Гарри думал, что не мог бы испытывать к нему большей привязанности, но ошибался. Он с улыбкой наблюдал, как он довольно эмоционально жестикулирует. — Мы не знали, как ты выжил, — говорил теперь Драко, — поэтому мы придумывали самые разные сценарии. Иногда мы выкрикивали выдуманные заклинания. В других случаях это заканчивалось драками. Но Гарри Поттер всегда побеждал. Глаза Драко заблестели, когда он закончил рассказ, его настроение улучшилось. Гарри нежно погладил ему ногу, его грудь сжалась. Если бы жизнь была игрой. Если бы только он мог быть уверен в победе. Однако он не позволил своим страхам испортить этот момент; не тогда, когда Драко так задумчиво улыбался. — Это так странно, что люди хотели быть… Мной. Драко наклонил голову, глядя на Гарри прищуренными глазами, выражение его лица изменилось. Он подождал мгновение, прежде чем пробормотал низким голосом:  — Хотел быть тобою, а теперь я желаю тебя. Что ж. Это заявление вытеснило из головы Гарри почти все мысли об отцах, разочарованиях и детских играх, заменив их едва сдерживаемым желанием. Они продолжали смотреть друг на друга, множество воспоминаний вызывали жар на щеках Гарри; соответствующий румянец согрел лицо Драко. Он облизнул губы, позволяя глазам с наслаждением скользить вверх и вниз по Гарри, маленький дьявол, и Гарри захотелось пнуть его, потому что он не мог сделать то, что страстно хотел сделать с ним в поезде. Драко удовлетворенно улыбнулся, увидев на лице того такую муку. Он разгладил свою белую футболку и откинул волосы с глаз. — А во что ты играл, когда был маленьким? Как ты это назвал? Полицейские и грабители? Гарри заставил себя оторваться от грязных грез и сосредоточиться на вопросе Драко. — Нет, не совсем. Пока я рос, у меня не было друзей. Его голос звучал ровно, но лицо Драко исказилось в выражении, похожем на сочувствие. Глаза на мгновение смягчились, прежде чем лукавая улыбка расплылась по его лицу. — Что ж, теперь у тебя есть я, чтобы поиграть. Комок тоски, застрявший в горле, заглушил ответ Гарри. У него больше не было недостатка в друзьях, одиночество его детства ушло в прошлое, но это маленькое заявление, наполовину утешение, наполовину подростковое обольщение, наполнило его грудь невыносимой, сладкой болью. Он протянул руку через стол между ними, коснувшись его костяшек пальцев. — Я рад, что ты со мной, Драко. Драко обвил своим указательным пальцем палец Гарри и крепко держал его как якорь, чтобы они оба не утонули. С легкой довольной улыбкой он повернулся и посмотрел на улицу. — Кто бы мог подумать, что Корнуолл такой холмистый, — сказал он непринужденно.

* * *

Был ранний вечер, когда шаткий автобус доставил их в — «отвратительно красивую» по словам Драко — приморскую деревню Кэджвит, и они побрели холмами в направлении (как они надеялись) волшебного поселения, полностью основанного на раннем воспоминании Драко, который посетил этот район в детстве. Чем больше они отдалялись от маглов, тем меньше они говорили, и масштаб того, что они собирались сделать, тяжело давил им на голову. Они должны были дать Долохову знать, что они оба в Тинворте, и сбежать от него. Прохладный морской бриз впивался в кожу Гарри, когда они тащились дальше, пронизывая его свитер, холодя внутренности. Жалкий план, который был у них, был поистине сумасшедшим. Планирование с Драко отличалось от планирования с двумя его лучшими друзьями. Находчивость Гермионы и стратегический ум Рона дополняли интуицию Гарри, и сдерживали его импульсивность. В то же время они оба были готовы броситься в драку. Все они знали, что значит сражаться с гораздо более сильными противниками. Драко всегда был на стороне сильных мира сего, богатых, влиятельных; это проявлялось в его нежелании подвергать себя опасности. Впрочем, Гарри не мог его винить. Это не было похоже на то, что он ухватился за возможность возможного захвата, пыток и смерти. Более того, что более важно, в отличие от его ограблений с Гермионой и Роном, Гарри и Драко оба были ужасающе беззащитны. Одна что-то вроде рабочей палочки между ними двумя, серебряный нож, который никто не мог метнуть точно, и их сообразительность. Скудные ресурсы против безжалостных волшебников с волшебными палочками. — Вот именно! — сказал Драко, когда они сошли с поезда в Фалмуте. — У нас нет магических ресурсов, которые могли бы противостоять ему. Но как насчет магловских? Гарри остановился и уставился на него. Ветер, подувший с океана, взъерошил волосы Драко вокруг его ликующего лица. — Объясни. Драко зашагал в сторону города, Гарри последовал за ним. — Вот что я имею в виду, — сказал он, обводя жестом станцию позади них, маленькую гавань вдалеке, магазины поблизости. — Ни один Пожиратель Смерти ничего не знает о магловских вещах. Холодильники, телевизоры и, не знаю, что там еще. Гарри поднял глаза. — Светофоры. Драко нахмурился. — Маглам нравятся эти украшения, не так ли? Они повсюду. — Они для… Неважно. Продолжай. — Я имею в виду следующее: наверняка должно существовать устройство, которое можно использовать, чтобы заставить магов думать, что мы находимся там, где нас нет? Гарри должен был отдать ему должное: это была блестящая идея. Такой чистокровный, как Долохов, не знал бы, что делать с маглами. Однако магловские ресурсы требовали магловских денег, а их почти не осталось. К счастью, после долгих поисков они нашли магазин подержанной электроники — где Драко, возможно, сбил с толку владельца, пока торговался, а Гарри делал вид, что не слышит — и пару ботинок, чтобы посетить фото-будку, которая восхитила Драко самым милым образом. Теперь они тащились по мокрой земле к Тинворту, и Гарри в миллионный раз подавил укол боли от потери мантии-невидимки. Должно быть, она осталась в палатке; Гермиона была последней, кто надевал ее на экскурсию в соседний «Сейнсбери». Потеря отцовской реликвии причинила Гарри такую боль, что он выбросил эту мысль из головы, но он не мог не задаться вопросом, насколько легче было бы их задание, если бы он носил ее с собой, а не маленький мешочек на шее с бесполезными, сентиментальными вещами. Признаки волшебного мира постепенно появлялись, пока они поднимались на холм, туманные детали становились резкими, как приближающийся далекий берег. Сначала Гарри заметил цветущие асфодели под окном одинокого коттеджа. На кроликах в поле лаял шишуга. Вскоре они наткнулись на группу фермерских домов; ворота некоторых изменили цвет, вспыхивая красным для незнакомцев, когда они проходили мимо, в то время как несколько навесов парили в воздухе. Из открытого окна доносился запах горелого корня мандрагоры. Гарри поймал себя на том, что держится поближе к Драко, его глаза метались туда-сюда, стараясь выловя любое движение, все, что могло означать опасность. Рядом с ним, с напряженными плечами, шел Драко, его глаза сузились. По пути им никто не встретился, кроме пожилой женщины в бордовом одеянии с «Пророком» под мышкой; они спрятались за кустом сирени, прежде чем она их заметила. Вскоре они поднялись на холм и посмотрели вниз на маленькую симпатичную деревушку. Побеленные коттеджи с соломенными крышами теснились друг к другу вдоль узких переулков, из труб валил цветной дым. Вдалеке, за полями, зеленеющими молодым ячменем, простодушно поблескивал в весеннем свете океан. Тинворт. Наступление ночи имело решающее значение для их плана, поэтому они свернули с главной дороги, ища место, чтобы подождать и отдохнуть; они не спали всю прошлую ночью. Усыпанная гравием дорожка вела мимо поля с пасущимися безразличными овцами к разрушенному фермерскому дому. Крыша рухнула, и он стоял с обгоревшими стенами и зияющими окнами, грязным пятном на фоне буйной весны. Они прошли бы мимо, встревоженные, если бы Драко не заметил сарай позади него. Деревянное строение избежало угрозы, поглотившей главный дом. Она стояла посреди зеленого моря травы высотой по колено, усеянного маками и дикими фиалками, и пахнущего, успокаивающе и вызывающе: жизнью, теплокровными животными, слабым запахом навоза, пыльцой. За сараем раскинулся лес серебристых берез и ясеней, оживленный пением птиц. — Подойдет, — Гарри поставил рюкзак у входа. Место должно быть заброшено на какое-то время. По углам свисала плотная паутина, землю покрывала пыль. Шаткая деревянная лестница вела на небольшой чердак слева от них. По настоянию Гарри они несколько раз повторяли план. — Можно ли доверять работе волшебной палочки? — спросил он. Драко бросил несколько простых заклинаний на неодушевленные предметы. Камни поднимались высоко в воздух, вылетали из открытых дверей и возвращались. Они не решались повернуть палочку на себя в случае, если она выйдет из строя и они потеряют или получат конечность, но она прекрасно справлялась со всеми задачами. Трещина на её боку исчезла; палочка действительно исцелилась. Никто из них не мог этого объяснить, но Гарри пожал плечами и просто принял это. По крайней мере, это можно посчитать подарком магии. Затем настала очередь их магловского «оружия»: набора раций. Прогуливаясь по периметру сарая под жужжание насекомых и легкий ветерок, разносящий в воздухе аромат полевых цветов, они установили частоту и проверили, как далеко может дойти сигнал. — Я думаю, что мы… — громкий зевок прервал Драко. Он потер глаза. — Мы готовы. Он выглядел безжизненным. Гарри собрал инструменты, запихнул их в рюкзак и закрыл двери сарая. Успокаивающая темнота опустилась внутрь, пронизываемая косыми лучами света. — Пойдем на чердак, — бросил он через плечо. Драко вскарабкался наверх и, шаркая ногами, добрался до задней стены. Гарри последовал за ним, прислонившись к нагретым солнцем доскам. По полу пробежал жук. — Как ты думаешь, мы выберемся? — спросил Драко. Он выглядел так, словно весь день носил в себе страх, невидимый, скрытый под ковром их планов, покупок и путешествий. Он бросил страдальческий взгляд на Гарри, его руки беспокойно лежали на коленях, спина напряглась. Гарри не мог обещать, что они благополучно выберутся, поэтому ничего не сказал. Какие жалкие слова утешения он мог предложить? Вместо этого он обнял того за плечи и легонько потянул. Со вздохом облегчения Драко прислонился к его боку и крепко обнял. Его голова покоилась на плече, тяжелая и доверчивая так, что сердце Гарри затрепетало. — А после Тинворта что? — снова спросил Драко. — Тшш. А теперь спи, — Гарри запустил пальцы в волосы Драко, наслаждаясь близостью, теплотой и дружбой. Что они могут так касаться друг друга, а не только отчаянными похотливыми ласками в тишине ночи. Что он может уткнуться носом в его волосы и позволить их мягкости пощекотать себе лицо. Мелкий червячок беспокойства о том, что будет после — если, конечно, они продержатся всю ночь, — поднял голову. У Гарри была цель, у Драко — нет. Позволить ему уйти одному было не тем вариантом, который Гарри был готов принять. На самом деле ему представлялось только одно решение: это будет нелегко, зато Драко будет в безопасности, а это самое главное. Тепло тела Драко просочилось в кости Гарри, согревая его. Хотя он тоже отчаянно нуждался во сне, некоторое время не спал, поглаживая Драко по волосам, пока тот дремал, тихо вдыхая мускусный воздух амбара. На самом деле это было красивое место. Плавающие пылинки поблескивали в ярком желтом свете, пробивающемся сквозь щели. Гарри гладил его по волосам и искал в своем сердце какие-нибудь затаенные сомнения, какие-нибудь опасения, что Драко струсит в решающий момент, что он предаст Гарри, чтобы избежать немедленной смерти, — но ничего не нашел. — Кто бы мог подумать, — лениво размышлял Гарри, когда вечер стал лавандово-мягким, — что за несколько коротких дней он доверит Драко Малфою свою жизнь.

~*~

Драко отдернул руку. — Поверь мне. Я умею складывать бумажного журавлика. Тревога волнами исходила от него, и Гарри отступил назад, давая ему закончить. — Извини, — пробормотал Драко, складывая газету. Внутри было несколько нацарапанных слов: «Мы здесь, Антонин» и крошечная фотография, которую они сделали в фото будке. — У меня… Стресс. — У меня тоже, — сказал Гарри. Он не обещал, что все будет хорошо, может, и нет. Он избежал многих трудных ситуаций, полагаясь на удачу, нервы и сообразительность. Глядя на сосредоточенное выражение лица Драко, на его длинные пальцы, ловко складывающие бумагу, Гарри почувствовал волну беспокойства, угрожающую задушить его: что однажды удача отвернется от него. Он уже потерял близких, его сердце было разбито горем не раз и не два, и он сумел собрать осколки и двигаться дальше, как мог. Но если что-то случится с Драко… Гарри не думал, что сможет это вынести. Тонкие облака скользили по ночному небу, пока они подкрадывались к деревне, прячась в тени. Присутствие опасного Пожирателя Смерти, должно быть, удерживало людей внутри, потому что ни одна душа не пересекала их путь. Гарри и Драко жались поближе к кривым зданиям, избегая хорошо освещенных улиц в поисках темных переулков. Сердце Гарри бешено колотилось в груди, когда они завернули за угол и углубились в деревню. Он напрягся, когда в окне дернулась занавеска, холодный пот побежал по его спине. Драко слышал о пабе, управляемом сторонниками Пожирателей Смерти, но им пришлось немного побродить, прежде чем они нашли его. Кровь оленя. Не слишком удачное название, по мнению Гарри. Паб стоял напротив церкви Святого Гудвала, среди нескольких тихих коттеджей. Перед церковью раскинулась крохотная площадь с высохшим фонтаном, каменной скамьей и древним дубом. Время пришло. Гарри достал рации и положил одну трубку на углу улицы, по диагонали к пабу. Держа другую в потной руке, он перелез через церковную ограду, Драко последовал за ним. Алохомора впустила их в темную церковь. Каменные стены не давали тепла; Гарри потер руки, чтобы согреться. Они остановились перед арочными окнами, выходящими на дуб, а сквозь его ветви — на паб. Точным движением палочки Драко разбил пыльное стекло, которое со слабым звоном упало на землю. Запах зеленых листьев ворвался в комнату, когда прохладный ветерок засвистел в ветвях дуба. Разговоры и смех доносились из паба, становясь громче, когда дверь открылась. Они должны были спешить; Драко пробормотал заклинание, и бумажный журавлик пролетел через площадь и над головами уходящих посетителей, метнувшись внутрь. Гарри ждал, затаив дыхание, с побелевшими костяшками пальцев на рации. Их план зависел от того, кто прочтет записку, кто предупредит Долохова. Секунды тянулись, пока они смотрели на дверь, почти желая, чтобы она открылась. Так оно и было. Из паба выскочила женщина в капюшоне, сжимая в одной руке записку, а в другой — волшебную палочку. Она отбросила яркий Люмос по широкой дуге, охватывая площадь и прилегающие улицы. Гарри отпрыгнул от окна. Через секунду Драко рискнул взглянуть. — Она ушла. Пять минут спустя Долохов, ведьма и два волшебника, один худощавый, другой низкий и толстый, вышли на площадь и остановились у паба. Несколько посетителей тихонько выскользнули и ушли, предвещая неприятности. Крепко сжимая рацию, с бешено бьющимся пульсом Гарри заговорил в нее. — Привет, Антонин. Он услышал, как его голос слабо, но отчетливо прозвучал с другой стороны площади. Долохов резко повернул голову. — Где они? — прошипел он. — Дезиллюминационное заклинание, скорее всего, — сказал низкорослый волшебник. — Finite Incantatem! — Долохов обвел палочкой улицу. Когда ничего не произошло, Гарри насмешливо спросил:  — Разве ты не видишь нас? Драко наклонился. — Мы здесь, рядом с тобой. Я вижу тебя, в твоей причудливой расшитой одежде и зеленой шляпе. Долохов выругался и завертелся, как собака, гоняющаяся за своим хвостом. Сжав кулаки, он остановился и пробормотал заклинание против привидений. Затем он уставился в угол, откуда доносился голос Гарри. Рация скромно стояла в тени, все еще незамеченная. — У Поттера ведь есть мантия-невидимка? — спросил коротышка. — Accio мантия! — рявкнул Долохов. Выражение лица Драко было радостным, когда он увидел, что Долохов полностью взволнован из-за скромного магловского устройства. Несмотря на ужас, Гарри разделял его ликование. — Упс. Промахнулся, — сказал он, когда Акцио Долохова не принесло результата. — 10 очков Пожирателям Смерти за старания. Драко фыркнул. Раскаленный от ярости Долохов зарычал и направил палочку в угол, откуда раздался голос Гарри. — Авада Кедавра! — он произносил его снова и снова, освещая ночь мерзким зеленым цветом проклятия. Заклинание глубоко вонзилось в стену, превратив ее в штукатурку. Освещенные окна домов вокруг них мигали одно за другим, жители понимали, что что-то происходит снаружи. Долохов остановился, тяжело дыша. Трое других Пожирателей Смерти рассыпались веером позади него, но все они игнорировали церковь. Пока оседала пыль от выщербленной стены, Драко направил рацию через площадь, сквозь ветви деревьев. Они надеялись, что никто не увидит его в темноте, что они смогут вывести Долохова на оживленную тропу, но шелест листьев выдал их. — Вот там! — закричала ведьма, указывая на дуб. — Там что-то есть! У дерева. Драко схватил трубку, летящую в окно, и они выскользнули через заднюю дверь в темный переулок, идущий вдоль церкви. Яркий желтый свет озарил тьму: Пожиратели Смерти подожгли дуб. Гарри и Драко должны были выбраться оттуда. Огонь поднялся высоко над церковной крышей, разбрасывая искры, превращая вечер в день. Любой, кто смотрел в окно, мог их увидеть. Их цель была достигнута: дать Пожирателям Смерти знать, что они оба в Тинворте, увести их подальше от северной части графства и от коттеджа в лесу. Темный узкий переулок, в котором они стояли, терялся из виду. Гарри жестом велел Драко оставить одну трубку на ступеньках и следовать за ним. Они крались по улице, оглядываясь, пока не свернули за угол. — Нам пора уходить, — прошептал Драко, вытирая ладони о джинсы. — Я знаю. Есть предположения, в каком направлении побережье? — Гарри выглянул из-за угла, чтобы убедиться, что их не заметили. Драко неопределенно кивнул в трех направлениях одновременно. Но времени на раздумья у них больше не было. Тощий волшебник шел по переулку, в котором они находились; те разделились, чтобы искать их. Гарри снова заговорил в трубку:  — Эй, Долохов! Волшебник бросился прочь и вернулся с Долоховым и ведьмой. — Иди и скажи своему хозяину, Долохов, что ты снова подвел его. Я в Тинворте с Драко Малфоем, и вы не смогли нас поймать. Гарри показалось, что он слышал, как Долохов сказал:  Его голос звучал так, словно он шел из радиоприемника. Драко склонился над прибором. — Мы сейчас едем во Францию, но хотели остановиться и поздороваться, — на вопросительный взгляд Гарри он прошептал:  — Надо сбить его со следа. Пусть ищет нас во Франции. Сбоку от церкви волшебники обнаружили рацию. — Не трогай! — закричала ведьма, когда Долохов склонился над ней. — Мы не знаем, проклята ли она. Оставив их в недоумении, Гарри и Драко бросились прочь. Их шаги эхом отдавались в тишине; к тому времени, когда Гарри подумал о том, чтобы наложить Силенцио, было уже слишком поздно. — Кто идет? — раздался голос. Это был третий волшебник, невысокий и толстый, который появился из переулка слева от них. Гарри и Драко ускорили шаг, и волшебник крикнул:  — Я их вижу! Парализующие проклятия пролетали над головой Гарри, взрываясь о каменные стены коттеджей. Пригибаясь и делая зигзаги, они помчались по одному переулку, затем по другому, стараясь держаться на некотором расстоянии от Пожирателей Смерти. Вниз по крутым ступеням, вверх по мощеной булыжником дорожке, в лужи уличных фонарей и обратно, пока они не достигли перекрестка: три дороги разветвлялись в трех разных направлениях. Гарри сделал неуверенную паузу. Один неверный поворот — и они могут броситься прямо на путь Долохова. Слева от них располагался небольшой парк с несколькими качелями, каруселью и густой листвой конских каштанов. Драко бросился в том направлении. — Залезай на дерево! Сердце Гарри, казалось, прыгнуло прямо в глотку, он швырнул рацию, которую держал, как можно дальше и полез вслед за Драко на самые высокие ветки, которые могли выдержать их вес. Спрятавшись за листвой, обливаясь холодным потом, оцепенев от ужаса, Гарри наблюдал за осторожным приближением волшебников. — Да, это были они, Антонин, — говорил невысокий волшебник. — Два парня в магловской одежде — кто же еще? Долохов левитировал перед собой рацию, шагая по переулку. — Они должны быть здесь, — пробормотал он. — Я наложил на деревню анти-аппарационный барьер. Они не могли сбежать. — Может, сделаем Homenum Revelio? — В жилом районе, Эйвери? Ты что, идиот? Низкорослый волшебник покраснел. — Может быть, это будет куда полезнее, чем твой анти-барьер. Ты уверен, что охватил всю деревню? Я помню, как ты бормотал, когда бросал его. Долохов окинул мужчину властным взглядом и ответил с холодным презрением, но Гарри перестал обращать на него внимание. Ведьма подошла к качелям и скользнула между деревьями. Если бы она подняла глаза, то увидела бы их. Лицо Драко стало пепельного цвета, он перестал дышать, его тело напряглось. Гарри затаил дыхание, в его голове крутились идеи защиты, бесполезные против волшебной палочки. Ведьма остановилась под ногами Гарри. Его сердце колотилось так громко, что он боялся, что она услышит. Рубашка прилипла к потной спине. Короткие секунды тянулись до бесконечности. Рядом с ним Драко мог бы сойти за статую. — Я тут что-то вижу, — сказал тощий человек, стоявший чуть дальше. Он ткнул пальцем в разбитую рацию Гарри. Четверо Пожирателей Смерти собрались вокруг рации и уставились на улицу. — Они ушли в ту сторону, — сказал Эйвери. — Или они пошли по другой дороге и пытаются обмануть нас, — сказал другой волшебник. — Мы разделимся. Ведьма вернулась к Долохову. — Темный Лорд должен быть проинформирован. Долохов, побледнев, кивнул. Он завернул рацию в носовой платок и снял заклинание против аппарации. — Пошлите за мной, если найдете. Немедленно. — Конечно. Долохов аппарировал, и трое других тронулись в путь, каждый по своей дорожке. Вскоре они исчезли в темноте. Гарри тихо выдохнул. Пальцы Драко нашли его; они держались крепко. Он задрожал, и Гарри крепче сжал его руку, но трясся не только Драко. Волна головокружения накрыла его, прилив адреналина смешался с приливом облегчения; он не был уверен, что ноги удержат, когда он спустится вниз. Он оперся лбом о ветку, листок пощекотал ему нос, и стал ждать. Ночные звуки вернулись, успокаивающие и знакомые: пение соловья с ветки над ними, уханье совы, шепот ветра в листве деревьев. Залаяла собака, рядом со скрипом распахнулось окно, изнутри донесся детский голос. Температура упала, и по коже Гарри побежали мурашки. — Думаю, теперь мы можем идти, — сказал Драко. Они медленно и осторожно прошли мимо сбившихся в кучу домов. Поднялся океанский бриз, свистя сквозь трубы, и они последовали за ним из деревни в открытую местность. Коттедж «Ракушка» был где-то там. Рон сказал, что на окраине Тинворта возле скалы у моря, не то чтобы они могли искать его сегодня вечером. Убегать от Пожирателей Смерти только для того, чтобы упасть со скалы в темноте, не было хорошей идеей. А как же Драко? Куда он пойдет, когда Гарри будет прятаться в коттедже? Он не мог оставаться в деревне, это точно. Насколько Гарри знал, как только Воландеморт узнает, что они были в этом районе, он пошлет батальон, чтобы захватить их. Ему больно было думать о «а что, если». Они сделали то, что должны были сделать: отвлечь внимание от двух старушек в лесу, и они спаслись живыми. Ночь прошла успешно, даже если он чувствовал себя истощенным до глубины души, измученным и отчаянно голодным. Они не осмеливались идти по прибрежной тропе, опасаясь наткнуться на волшебный народ, поэтому шли через поля и луга, пока не достигли вязового леса. Листва обеспечивала желанное укрытие. Гарри выдохнул с некоторым облегчением, когда прокрался под навес, счастливый быть менее незащищенным, но также и бдительным к присутствию любого другого из прекрасного народа. Стрекотали сверчки, и лес шелестел тихо, совершенно безобидно. Тяжелые ветки плясали на сильном морском бризе. Кролики пробирались сквозь подлесок, избегая их приближения. — Мы могли бы переночевать здесь, — предложил Гарри. — Как ты думаешь, это безопасно? Драко внимательно осмотрел кору деревьев и кусты черники; он набрал в палец смолы и попробовал ее на вкус; он присел на корточки, чтобы похлопать по земле. — Похоже, все в порядке… — он замолчал, склонив голову набок. Гарри тоже это услышал. Где-то рядом заиграла скрипка, печальная мелодия наполнила воздух меланхолией. Мерлин, неужели они никогда не найдут покоя? Но голоса плыли в воздухе вместе с мелодией. В отличие от их соблазнительного, почти знакомого шепота, Гарри улавливал обрывки разговоров. Что-то о… Стирке. Драко поднялся на ноги, обменявшись с ним взглядом. Гарри готов был поспорить, что феи не ведут разговоров о стирке. Он шел на шум так тихо, как только мог, раздвигая ветви перед лицом, переступая через обнаженные корни, Драко шел рядом, держа руку на палочке. Они вышли на поляну и притаились за колючим кустом. Это был цыганский лагерь. Семь ярко раскрашенных фургонов окружали костер, от которого оранжевые искры взлетали в фиолетовое небо. В воздухе витал запах паприки и теплого хлеба. Мимо прошли две девушки, неся свертки с бельем, а вокруг с визгом бегала стайка ребятишек. Мужчина в фетровой шляпе курил трубку на ступеньках своего фургона, слушая, как мальчик рядом играет на скрипке. — Кочевники, — прошептал Гарри. — Они не маглы. Смотри, — Драко указал на метлы, прислоненные к ближайшему фургону. Смех привлек внимание Гарри к другой стороне поляны. — Определенно не маглы. — он бросил взгляд на Драко. — Это точно, — тот выглядел задумчивым.  — Оказывается, Хагрид не единственный, у кого есть стадо прирученных Фестралов, — пробормотал он. Прикосновение к его лицу вывело Гарри из задумчивости. Кисть пера или лист, он не был уверен. Он огляделся и замер. — Драко, — он толкнул его локтем, кровь застыла в жилах. Лисы столпились вокруг них, неподвижные и уставившиеся на них, их глаза блестели в глубокой ночи. Волосы на затылке Гарри встали дыбом. — Что-то не так, — прошептал он. — Уходим. Он сделал шаг назад с бесконечной осторожностью, глаза лисиц следили за ним… И попал в чьи-то руки. — Не так быстро, ребята, — сказал грубый голос.

* * *

Они вывели Гарри и Драко на середину поляны. Скрипач перестал играть, дети разинули рты, а остальные члены общины вышли из караванов, окружив их. Некоторые из лисиц были анимагами, мужчины и женщины выходили из вязов шаткими движениями недавно преображенных. Драко дрожал рядом с Гарри, пока они ждали решения своей судьбы. Цыгане забрали палочку Драко и серебряный кинжал Беллатрисы, когда задержали их. Им нечем было сражаться. Мужчина в серой фетровой шляпе с голубым платком на шее отделился от остальных. Гарри предположил, что ему где-то за сорок. Глубокие морщины исказили его лицо, скривившееся от хмурого взгляда. — Похоже, у нас гости, — он обращался к толпе так же, как и к ним двоим. — Мы просто проходили мимо, — сказал Гарри. — Конечно. Поэтому вы за нами шпионили? — Мы слышали шум, — сказал Драко. — Вот и все. Простое любопытство. — Мамочка! — мальчик потянул за руку рыжеволосую женщину в шали и указал на Гарри. — Это мальчик с плакатов! Атмосфера мгновенно изменилась. Напряжение волной прокатилось по собравшимся, шепот следовал за ней. Гарри обменялся испуганным взглядом с Драко. Огонь потрескивал слева от них, посылая искры в ясное небо. Драко прижал свою руку к руке Гарри, ища утешения и Гарри сжал её. — Это точно он, Кэм, — сказала рыжеволосая дама. — Гарри Поттер. Мужчина в трилби пристально посмотрел на него. — Нежелательный Номер Один, — пробормотал он. — Министерство, — обратился он ко всем, — бросится сюда, чтобы наложить на него руки. Награда может обеспечить нас на всю жизнь. Сердце Гарри бешено колотилось в груди. Он потер ладони о джинсы, тело напряглось, готовясь к бою. — Если вы нас отпустите… — в голосе Драко звучал страх. — Обещаю, что заплачу… — он поперхнулся и продолжил, уже более отчаянно: — У меня есть хранилище, у меня есть золото… Мужчина, Кэм, рассмеялся. — Ты можешь добраться до своего золота, парень? Держу пари, что ты не сможешь путешествовать с этим, — его глаза скользнули вверх и вниз по Гарри, прежде чем он повернулся к своей общине. — Отдай его Сам-Знаешь-Кому, и мы, возможно, заработаем себе могущественного друга, — он потер щетину и позволил тишине затянуться. Пульс Гарри ускорился, напряжение натянуло его нервы до предела. Кэм встретился взглядом с Гарри. — Жаль, что мы презираем эту безносую суку. Некоторые засмеялись. Некоторые с презрением сплюнули на землю. Кэм и дети, которых отчитала мать. Потребовалось мгновение, чтобы смысл его слов проник во взволнованный разум Гарри, но когда это произошло, он выдохнул, ошеломленный резким облегчением. — Вы нас отпустите? Кэм взглянул на рыжеволосую женщину. — Что скажешь, Энни? Глядя на них, она нахмурилась. — Я предлагаю накормить их, а потом уже решать. Они выглядят полудохлыми. Толпа разошлась, все вернулись к своим делам, за исключением детей, которые с нескрываемым любопытством смотрели, как Гарри и Драко задержались у огня, не зная, куда себя деть. Кэм заговорил с анимагами, которые скрылись в лесу и растаяли в темноте. Гарри предположил, что они будут дежурить всю ночь. К нему подошла молодая женщина со своей подругой. — Ужин скоро будет готов, Шукар ракло*, — её подруга хихикнула, когда они поспешили обратно к огромному котлу. От него исходил насыщенный, аппетитный аромат, и в животе Гарри заурчало. Они не ели с самого утра. На пути к еде возникла преграда в виде пухлой пожилой женщины. — Сначала вымойте руки перед ужином, — она отвела их к тазу с водой рядом с синей повозкой, но осталась там, наблюдая, как они по очереди собирают мыло. Женщина нахмурилась. — Нет, нет, нет. Ты делаешь это неправильно, — она схватила Драко за ладони. — Я сделаю это. Подожди своей очереди, — приказала она Гарри. — Я вполне способен… — пробормотал Драко, но она шикнула на него и начала мыть ему руки. Ошеломленный, он взглянул на Гарри, который пожал плечами в ответ. Возможно, именно так они поступали. Лучше не обижать хозяев. Не то чтобы у Гарри хватило сил жаловаться. Из-за истощения его зрения расплывалось. Звуки лагеря — разговоры, смех и потрескивающий огонь — просачивались сквозь дымку глубокой усталости. Когда женщина вытерла руки Драко, она легонько и ласково толкнула его. — Хватай еду, ты выглядишь голодным, иди, — и она притянула Гарри ближе. — У вас случайно нет запасных палочек? Мы можем заплатить, — сказал Гарри. — Нет, — сказала она, энергично намыливая его. Это было самое тщательное мытье рук, которое Гарри когда-либо видел. — Между нами и так мало палочек. Не многим гаджо нравится видеть цыган с ними. Не продают их нам. Те, что мы носим, передаются из поколения в поколение. Теперь они не сработают ни для кого другого, — она смыла его и отступила назад с довольным видом. — Теперь ты можешь поесть. Гарри поспешил на соблазнительный запах, доносившийся из центра лагеря. Драко сидел на бревне, держа в руках тарелку с тушеным мясом, и, казалось, не замечал, что маленький мальчик смотрит на него с явным восхищением. Гарри не мог сказать, что взволновало ребенка: то, что Драко был новым лицом, или то, как он жадно поглощал еду, забыв о хороших манерах. Рядом с котлом девушка, которая подошла к Гарри, передала ему его собственную огромную порцию. — Наслаждайся, — она лишь улыбнулась. — Шукар ракло. — Надеюсь, это означает что-то хорошее, — ответил Гарри, ковыряясь в ароматном соусе. — Это значит, что твои волосы отвратительны, — сказал Драко, который подошел к нему сзади. — У него великолепные волосы, — возразила девушка. — Очень… Шукар. — Полагаю, — протянул Драко, — «Шукар» означает «ужасный». — Ты, должно быть, думаешь, что это очень забавно, — сказал Гарри с набитым ртом. Драко бросил на него испепеляющий взгляд. — Ужасно невежливо разговаривать с набитым ртом, Гарри. — У тебя соус на подбородке. Приятно довольный после вкусной еды, Гарри присел на край вардо**. Дети бегали вокруг, подбадривая друг друга подойти поближе к новоприбывшим. Они называли их гаджо, что, как предположил Гарри, означало «не цыгане». Скрипач снова заиграл задумчивую мелодию, наполнившую сердце Гарри невыразимой грустью. Он должен быть счастлив: после более чем недельного блуждания по Корнуоллу без палочки и потерянный, он добрался до Тинворта. Его друзья были где-то рядом. Он скучал по ним с болью, похожей на колотую рану, но в то же время это был конец. Конец его путешествиям с Драко. Конец тому, чтобы делить постель и просыпаться рядом. Конец прикосновениям к нему, когда бы он ни пожелал, как он делал сейчас, осторожно просовывая свою ладонь в ладонь Драко. Как бы ни были ужасны некоторые из их переживаний, он будет скучать по некоторым аспектам этих последних нескольких дней. Семьи ели, разговаривали или суетились вокруг лагеря — но под непринужденными разговорами, шутками и детским смехом кислый привкус тревоги отравлял воздух. Улыбки исчезли на секунду быстрее, сменившись беспокойством; взгляды метнулись в сторону леса; головы резко повернулись, когда снаружи послышался какой-то шум. Две женщины с палочками патрулировали лагерь, проверяя на ходу защитные чары. Группа молодых людей болтала с Кэмом, склонив головы друг к другу и бросая взгляды в сторону деревни. — Они собирались сдать тебя, — сказал Драко. Он смотрел на огонь, словно загипнотизированный, но его челюсть выдавала напряжение. — Нет, — сказал Гарри. — Полагаю, они хотели нас немного встряхнуть, — Драко молчал. Его ладонь была теплой в ладони Гарри, который погладил ее большим пальцем. — О чём ты думаешь? Он продолжал смотреть на огонь. — Я имею в виду, что обо мне нет никаких плакатов. Никаких наград. Если бы эти люди не были порядочными, тебя бы уже давно поимели. Но… Но я мог бы спастись. Им было наплевать на меня. Судьба Гарри была так тесно связана с судьбой Драко в эти дни, что он не думал об этом. Для публики он был угрозой, а Драко — никем. — Сказать по правде, это облегчение, — честно ответил он. — Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Драко посмотрел на него горящими от волнения глазами. — Для меня это не облегчение, Гарри. У него не было возможности вдаваться в подробности. Кэм подошел к ним с маленьким ребенком на хвосте. Он протянул палочку и серебряный кинжал Драко. — Спрячь это. Если мы увидим их в ваших руках по какой-то причине, это плохо для вас кончится. — Мы не причиним вам вреда, — заверил его Гарри, в то время как Драко поспешил засунуть их в рюкзак. — Мы вам не враги. Кэм вздохнул. Он тяжело опустился на ступеньки и притянул к себе маленькую девочку. — Да, я знаю. Но осторожность не помешает, не так ли? — Спасибо, что не бросили нас. За то, что накормили, — сказал ему Гарри. Кэм пожал плечами. — Мы не хотим иметь ничего общего с Сами-Знаете-Кем. В первый раз, когда он пришел к власти, он напал на одно из наших сообществ. Бросал Адским пламенем в вардосы, пока их семьи пытались бежать. Не всем удалось выжить. Он смотрел, как они горят, и смеялся, — лицо Кэм вспыхнуло от ярости. — Убил и их лошадей, и их собак. Всех. На лице Драко застыло выражение ужаса и отвращения. Гарри содрогнулся от этой бессмысленной жестокости. Столько ненависти, столько боли. А все потому, что люди стремились к власти, считая, что лучший способ ее обрести — наступать на других. Гарри был утомлен дневными событиями, беспокойством о предстоящей ночи, ужасом, который нависал над ним изо дня в день. Головная боль стучала в глаза, затуманивая зрение. — А вот и моя девочка, — Кэм погладил малышку по косичкам. — Роза. У меня есть еще одна, Джейн, она вон там. Джейн должна была идти в школу в этом году, но это было небезопасно. Мы могли бы быть чистокровными, насколько это возможно, но для гаджо, находящихся у власти, Пожирателей Смерти, которые управляют всем сейчас, мы не лучше, чем те маглы. — Чистокровный? — спросил Драко с недоверием в голосе. Кэм бросил на Драко ледяной взгляд. — Чистокровные бывают разных форм и обличий, мальчик. Драко покраснел. — Я не имел в виду никакого неуважения… — а потом, почти так, если бы он не мог остановиться, он продолжил упорно: — Но мои родители сказали, что… Гарри напрягся, когда края его зрения потемнели, и волна ярости пронзила его. Его колени с глухим стуком ударились о землю. — Гарри! — эхо крика Драко затихло, потому что Гарри стоял в освещенной свечами гостиной Малфой-Мэнора, задыхаясь от гнева Воландеморта, услышавшего доклад Долохова. Гнев лился из него, волна за волной, Бузинная палочка обрушила величественную боль на стоявшего на коленях волшебника. — Магловское устройство! Он обманул вас с помощью магловского устройства, — Воландеморт пнул рацию. Она пролетела через гостиную и разбилась о стену. — Тебе стыдно, Долохов? Это разновидность беспроводной связи. Он обманул тебя с помощью радиоприемника. Грозное оружие, чтобы победить такого безжалостного волшебника, как ты, не так ли? — Они проговорились, милорд, — прошептал Долохов. — Мальчик Малфой сказал, что они едут во Францию. — И вы им поверили? Долохов помолчал. — Возможно, они думали, что мы не поверим, а это значит, что они действительно могут направиться туда… — Довольно. Я устаю, Антонин. Я становлюсь нетерпеливым из-за ваших задержек. Руквуд не слышит никаких призывов, и ты возвращаешься ко мне с пустыми руками, если не считать этих магловских игрушек. Ты такой же позор, как и Люций. Сгорбленная фигура в углу вздрогнула. Гарри не заметил Малфоя-старшего в тени и был поражен его изможденным видом и глубокими морщинами на лице. — Поттер ведет себя странно, и я не знаю почему, — Гарри чувствовал жгучее разочарование, которое этот факт вызывал у Воландеморта. Он даже не думал о чем-то столь фундаментальном, как сломанная палочка — нет, мысли Воландеморта шли по линии атаки, коварства и интриг. — Люциус, — обратился к нему Воландеморт, — Будь полезен и запри Долохова на ночь в подвале — нет, не в пустом. В том, где кормился Грейбек — и пусть он обдумывает свои неудачи. Мне нужно подумать. Долохов побледнел при упоминании о Грейбеке и подвале, и Люциус шагнул вперед, чтобы забрать у него палочку. Прежде чем Воландеморт вышел из комнаты, Гарри заметил, что в руке Малфоя что-то свернулось: фотография, которую Гарри и Драко сделали в кабинке. Доказательство того, что его сын все еще жив. — Что с ним случилось? — раздались голоса вокруг Гарри. Он очнулся, уткнувшись носом в грязь. Глубоко вдохнув, запах земли и травы вернул его в тело. Горячие руки коснулись спины. Драко. Обеспокоенные люди обступили его. Собралось несколько цыган. — Гарри? — спросил Драко. — Я в порядке, — Гарри поднялся на четвереньки. Драко взял его под руку и помог подняться. Он моргнул, глядя на освещенные огнем лица собравшихся, встревоженных цыган. — Я в порядке, — тупо повторил он. — У него эти… Припадки, — объяснил Драко, и некоторые кивнули. — Уходите, нечего смотреть, — крикнула Энни, рыжеволосая женщина, обращаясь к небольшой толпе. — Кэм, Стэнли будут дежурить всю ночь, и мы заберем их ребенка. Их вардо будет пустым. Как ты думаешь… Кэм пробормотал что-то в ответ, но Гарри не услышал. Он тяжело дышал, словно его легкие разучились делать это, его возвращение в тело было вялым. Драко не отпускал его руку. Он прошептал Гарри на ухо. — Что ты видел? — Долохов. Получил наказание. Драко взволнованно окинул его взглядом. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Гарри не успел ответить. Энни уйдя, вернулась, чтобы проводить их к розово-зеленому вардо. — Вы можете остаться на ночь, — сказала она, — но завтра нужно будет рано вставать. Облегчение от того, что ему предложили убежище, где-то теплое, где-то защищенное, глубоко тронуло Гарри. — Спасибо, — сказал он, и его сердце наполнилось благодарностью. На лице Драко появилось странное выражение, нечто среднее между удивлением, благодарностью и недоверием. Он прочистил горло. — Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам за вашу доброту. — Просто оставайтесь в живых, — сказала Энни. — Это все, что каждый из нас пытается сделать в наши дни. Сильный запах мяты и диттани пронизывал вардо, что успокаивало Гарри; знакомые, домашние запахи, напоминающие о беззаботных временах в оранжереях Хогвартса. Кровать, втиснутая между двумя шкафами, расписанными цветами, была завалена мягкими одеялами. Он плюхнулся на них, не раздеваясь, просто бросив очки на полку. У него не осталось сил, и он был ошеломлен, увидев, как Драко снимает с него ботинки. — Кто теперь камердинер? — пробормотал он, закрыв глаза. — И что же ты видел? — спросил Драко, забираясь в постель. Гарри сел так, чтобы можно было скользнуть под одеяло рядом с Драко, и со вздохом облегчения положил голову на подушку. Он рассказал о своем видении, в то время как Драко прижался ближе, сжимая руку Гарри, как будто боялся, что он сейчас выскочит за дверь. Закончив, Гарри прижался к нему, вдыхая его запах. Это успокаивало. — Моя мать говорила, что я должен держаться подальше от цыган, когда был маленьким, — задумчиво произнес Драко. — Говорила, что они крадут детей. Она была неправа, не так ли? — Надеюсь, теперь ты понимаешь, как сильно ошибались твои родители во многих вещах. Драко говорил тихо, с изумлением. — Мои родители, их друзья, всего в моей жизни так страшились, Гарри. Я вырос, презирая несколько групп людей: сквибов, маглов, цыган, маглорожденных. Существ, подобных кентаврам и вейлам… Меня учили, что они представляют угрозу для нашей жизни и нашего общества, что они причинят вред нам, тем, у кого чистая кровь. Что все они были настроены против нас, завидовали нам, потому что они были незначительны, и поэтому было необходимо поставить их на место. Гарри чувствовал себя в тепле и безопасности в объятиях Драко. — Но теперь-то ты убедился в этом, не так ли? Большинство людей хотят провести свою жизнь в мире. Многие из них достаточно великодушны, чтобы предложить помощь. Еда, теплый кров. — Да. Мы выжили благодаря доброте незнакомцев, — он сделал долгую паузу. — Завтра… — начал он снова, но не закончил. — Да? — пробормотал Гарри, закрыв глаза. Драко поцеловал Гарри в висок. — А теперь спи. Это был долгий день. Громкий стук разбудил их еще до рассвета. Гарри, спотыкаясь, выбрался из вардо, протирая сонные глаза. Его щеки были покрыты колючей щетиной. Цыгане суетились вокруг, запрягая фестралов в фургоны, гася огонь, укладывая свои пожитки. Леди, которая мыла им руки, разбирала обереги, а лис — анимаг вернулся, забираясь в вардо, которое Гарри и Драко только что освободили. «Стэнли», — предположил Гарри. Кэм встретил их хмурым взглядом и стопкой толсто нарезанного хлеба и желтого сыра, завернутых в белую ткань. — Деревня в панике. Слышал, Пожиратели Смерти привели поисковую группу, вышибали двери и искали… Ну, мы все знаем, кого, не так ли? Встревоженный Драко взглянул на Гарри, но тот лишь пожал плечами. Ночью у него не было никаких видений, но по-настоящему он видел их только тогда, когда Воландеморт выходил из себя. — Мне очень жаль, — сказал Гарри Кэму. — Мне жаль, что вам придется уйти. — Ах, не волнуйтесь. Как бы то ни было, мы сейчас много переезжаем. Настали смутные времена, — он бросил взгляд на них обоих. — Берегите себя, хорошо? — Так и сделаем. Спасибо вам за все. Гарри и Драко стояли на краю поляны, когда небо над верхушками деревьев посветлело. Через несколько минут цыгане были готовы к отъезду. Кэм свистнул, и фестралы расправили широкие крылья и взмыли в небо, увлекая за собой вардосы. Вид их над верхушками деревьев, темных силуэтов, грациозных на фоне наступающего рассвета, заставил Гарри почувствовать радость — он не знал почему. Караваны повернули на север и вдруг исчезли, вероятно, применив Дезиллюминационное заклинание. — И что теперь? — Драко неуверенно посмотрел на Гарри. Он был похож на щенка, который боится, что его вышвырнут на обочину. Гарри убрал волосы с лица Драко и заправил их за ухо. — А теперь, — сказал он, — ты пойдешь со мной.