9 ½ дней

      Неуловимый листок коснулся щеки Гарри, когда он ждал, пока Драко помочится за вязом. Над головой захлопали крылья, мелькнула красно-коричневая вспышка, за которой последовала трель. Драко появился вновь, застегивая джинсы, а его белокурые волосы падали на щеки. При виде него грудь Гарри сжалась от чего-то, что могло быть радостью, а могло быть и болью. Что-то большое и громоздкое, о чем он еще не мог толком рассказать; выразить это словами казалось таким же невозможным, как и перелить океан в стеклянную банку.       Драко поймал на себе его пристальный взгляд, в его глазах светилось нежное веселье, прежде чем выражение его лица приобрело тщательно выученное безразличие, которое он демонстрировал с тех пор, как Гарри сообщил ему о своем решении. — Готов отвести меня в дом людей, которые меня ненавидят? — Он уже трижды отпускал эту «шутку». — Они обеспечат тебе безопасность. Вот что важно. — Билл и Флер не стали бы выгонять парня на смерть, Гарри был в этом уверен. Он также предпочел верить, что его друзья одумаются, когда узнают Драко поближе, так же, как это сделал Гарри.       Возможно, это было чересчур оптимистично с его стороны, но альтернатива беспокоила его. Представив лица Рона и Гермионы, когда Гарри войдет туда рука об руку с кем-то, кто совсем недавно твердо принадлежал к вражеской стороне, он почувствовал тревогу. Даже если Гермиона окажется такой же невозмутимой, как он и надеялся, то Рон не воспримет это хорошо. Между семьями Малфоев и Уизли была давняя вражда, и Рон затаил обиду.       Лучше не думать об этом, пока они не доберутся туда. Этот прием хорошо срабатывал у Гарри в его жизни; он был из тех, кто говорит: «Давай сделаем это, а с последствиями разберемся позже», но Драко нуждался в утешении, и поэтому Гарри дал ему это, притянув его ближе и нежно проведя рукой по его спине. — Послушай. Сначала это будет нелегко, но… — Но что? Какие бы благородные идеи ты ни вынашивал, не все такие, как ты, Гарри. Кроме того, как я могу?.. — Драко с трудом сглотнул. — Как я могу встретиться с Грейнджер? — Его лицо исказилось от стыда и боли. — Я даже ничего не сказал.       Он не уточнил, когда именно, но Гарри понял. Он сжал руку Драко. — Ты бы не смог остановить Беллатриссу. — Нет, очень немногие люди в состоянии это сделать. Она бы не остановилась, что бы я ни говорил. — Драко тяжело вздохнул, и его плечи поникли. — Это не значит, что я не смог бы попробовать. — Его голос снизился. — Но она пугает меня.       Гарри прижал его к себе. — Иногда, — сказал он, уткнувшись Драко в шею, — когда ты в самом эпицентре событий, когда все ужасно и страшно, трудно мыслить ясно. Сложно понять, как правильно поступить. Здесь, на расстоянии и в безопасности, легко выносить суждения. — Он поцеловал Драко в висок. — Но это не значит, что мы должны их делать. Прошлое есть прошлое.       Драко сжал его сильнее и пробормотал что-то, чего Гарри не смог расслышать. — В любом случае, сейчас все по-другому. — Гарри отступил назад, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты же знаешь, что рано или поздно столкнешься с Гермионой. Она моя лучшая подруга, а мы с тобой…       Он замолчал, и постепенно пауза стала затягиваться. Драко наклонил голову. — Мы что?       Гарри тщетно подыскивал нужные слова. Любовники? Бойфренды? Трах с приятелем? Это огромное, скользкое чувство снова навалилось на него, сопротивляясь словам. — Ну, мы уже что-то, не так ли? — Между нами кое-что есть, — пробормотал Драко, но Гарри шикнул на него. — Кто-то идет.       Со склона доносились голоса. Мужчина и женщина с палочками наперевес поднимались вверх по склону. — Давай аппарируем. Место назначения — коттедж «Ракушка», — прошептал Гарри, и Драко не стал терять времени. Он вытащил свою палочку, сжал предплечье Гарри и повернулся, чтобы аппарировать.       Ничего не произошло. Это было так, как если бы они наткнулись на потолок. Палочка сработала, магия присутствовала, но она отскакивала от невидимого барьера. — Я не думаю, что на этот раз виновата палочка, — прошептал Гарри. — Дезиллюминуй нас.       Как раз вовремя. Скрытые под Дезиллюминационном заклинанием и затаив дыхание, они прокрались за густой куст черники, когда двое несущих палочки наконец достигли вершины холма и вошли в лес менее чем в двадцати ярдах от них. — Homenum Revelio видел здесь десятки людей, — ворчал мужчина, — но вокруг никого нет. — Он прислонился к стволу, переводя дыхание. Копна соломенных волос обрамляла бледное, ничем не примечательное лицо. Ведьма была выше и мрачнее, с поджатыми губами и холодными глазами, аскетичная, словно надгробие. — Ты видел поляну, — сказала она. — Следы лошадиных копыт и колес. Должно быть, это был лагерь цыган. Мы находимся в глуши без всякой чертовой причины, — огрызнулась она, как будто продолжая предыдущую тираду. — Держу пари, если бы Поттер был поблизости — а, по-моему, его здесь нет, — он бы спрятался в чьем-нибудь подвале в деревне.       Мужчина с любопытством посмотрел на нее. — Думаешь, его здесь нет? Макнейр наложил антиаппариционное заклинание на половину округа. — По-моему, Долохов упустил его вчера, а Поттер уже находится на другом конце Европы.       Мужчина достал свой платок и вытер лоб. — Что ты думаешь о том, что мальчик Малфой сбежал с Поттером? Долохов говорит, что они действуют вместе. — Долохов скажет, что его собственная мать работала с Поттером, чтобы попытаться выглядеть лучше после своего позора. Не, Малфой может быть пленником. Наверняка Поттер держит его в заложниках. Он может предъявить требования, чтобы отправить его обратно. — Как будто Темный Лорд отдал бы все, чтобы возвратить мальчишку Малфоя. — Понизив голос, произнес мужчина. — Руквуд, прежде чем Поттер прикончил его, поведал мне по секрету, что Темный Лорд намерен убить отродье Малфоев. Чтобы наказать его высокомерных родителей. — Вздор, — ответила ведьма. — Конечно, он убьет Поттера. Мало того, он будет пытать его. Заставит его заплатить за все эти позорные поражения. Если Темный Лорд хочет сплотить за собой общественность, он должен продемонстрировать на примере Поттера. Медленная и мучительная, возможно, публичная смерть.       Мужчина задумчиво кивнул.       Женщина продолжила: — Мальчишка Малфой, хотя… Бьюсь об заклад, Темный Лорд взбесился, когда тот сбежал, но теперь, когда он успокоился, он, вероятно, поймет, что мальчик — ценное приобретение. Вот что бы я сделала на его месте. Рычаг. Малфои делают все, что он говорит, но видно, что их это возмущает. — Нарцисса в последнее время почти не скрывает этого. — Что помешает им дезертировать, когда мальчик умрет? Но держать его в заложниках, угрожая убить его… Малфои дадут Темному Лорду все, что он попросит, чтобы защитить своего избалованного ребенка. Ты не уничтожишь такой актив; ты сохранишь его до тех пор, пока он будет полезен. Нет. Я говорю, что единственное, чего должен бояться Драко Малфой, — это своего собственного подвала.       Ветер шелестел в кронах вязов, в воздухе смешивались запахи травы и океана.       Мужчина указал на море. — Не посмотреть ли нам на побережье там, внизу? Я вижу там нескольких человек.       Ведьма оглянулась. — Судя по всему, маггловские серферы. Но присмотреться повнимательнее не помешает. Эй, Бенедикт, почему ты сказал, что Поттер прикончил Руквуда? Я думала, что этот человек все еще числится пропавшим без вести. — Он исчез с лица земли, когда исследовал район, в котором был обнаружен след Поттера, — ответил он. — Не нужно иметь и семи пядей во лбу, чтобы понять, что произошло…       Разговор затих, когда двое Пожирателей Смерти зашагали по тропинке. Гарри подошел к краю холма и смотрел, как их фигуры уменьшаются. Пара проследовала по тропинке к пляжу и исчезла за поворотом.       Гарри выпрямился и выдохнул. — Это было очень близко. Но теперь мы знаем, почему мы не можем аппарировать. Драко?       Драко не ответил ему. Гарри вернулся туда, где они прятались, и вынул палочку из ослабевших пальцев. Он снял заклинание, нахмурившись от беспокойства. Драко уставился вдаль, а на его лице застыла гримаса ужаса. — Драко? Ты их знаешь?       Драко вынырнул из своего странного состояния и улыбнулся Гарри, пожалуй, слишком ярко. — Нет, я понятия не имею кто это. Вероятно, они не занимают высокого положения в иерархии. Вот почему их послали сюда. Макнейр, должно быть, думает, что это последнее место, где мы могли бы быть. Он идиот. — Ладно, что ж, нам лучше идти. Но я понятия не имею, как найти волшебный дом, если мы не можем аппарировать к нему. — Гарри взглянул на древко боярышника на своей ладони. — Я мог бы послать Патронуса, чтобы поговорить со своими друзьями, раз уж твоя палочка работает.       Драко уставился на него, не находя слов. — Мы также можем запустить в небо фейерверк с надписью «Гарри Поттер стоит прямо здесь». Это так, просто предложение. — Ха-ха. — Гарри проникся своей идеей. — Кто увидит Патронуса днем? Эти существа ведь не бродят где попало, не так ли? — Я знаю, что ты можешь творить замечательную магию, Гарри, тебе не нужно производить на меня впечатление, — на что Гарри закатил глаза, — но ты раньше использовал ее для общения?       Ответ был отрицательным. Но Гарри пожал плечами и сказал: — Насколько это может быть сложно? — О, буду скромным свидетелем твоей непоколебимой уверенности. — Драко попытался изобразить презрение, но в итоге в его голосе прозвучала нежность. Гарри улыбнулся ему, а Драко вздохнул и сделал элегантный жест. — Тогда продолжай. Попробуй это сделать. Но, для ясности, если нас схватят из-за этого безумия, я найду тебя в загробном мире и убью снова.       Гарри провел пальцами по палочке Драко, и в его груди затеплилась надежда, что он сможет поговорить со своими друзьями в ближайшее время. — Неа, — сказал он с небрежной улыбкой, — ты их слышал. Ты будешь живым в подвале.       Он закрыл глаза и сосредоточился. Он нащупал яркое крупицу счастья, воспоминание буквально об этом утре: просыпаясь с головой на груди Драко, в то время как Драко рассеянно гладил его по волосам. Золотая радость забурлила внутри Гарри, и заклинание полилось наружу, неотразимое, как шампанское. — Expecto Patronum!       Серебряный олень мерцал в зеленом лесу; олицетворение счастья Гарри. От этого зрелища у него потеплело на душе. — Найди Рона Уизли, — сказал он оленю, немного стесняясь говорить с ним. Он надеялся, что это было правильное решение. — Скажи ему, что я где-то рядом с Тинвортом. Недалеко от побережья. На лесистом холме. Я не вижу никаких ориентиров. О, и, э-э, я не один.       Олень пронесся по воздуху и исчез. — И что теперь?       Они стали ждать в лесу. Они предполагали, что Пожиратели Смерти не вернутся тем же путем, поэтому они сидели в пятнистой тени и ели бутерброды, которые приготовил для них цыган. Драко, казалось, был поглощен своими мыслями, но Гарри не хотел давить на него. Вместо этого он заговорил о своих любимых блюдах из Хогвартса, пытаясь отвлечь Драко от того, что его беспокоило. Прошло совсем немного времени, прежде чем серебристый терьер напугал их, когда он приземлился среди них и заговорил голосом Рона: — Гарри!       Услышав голос Рона, на глаза Гарри навернулись слезы облегчения. Пес завилял хвостом, когда заговорил насмешливым тоном Рона. — Гермиона здесь, и ей есть что сказать о твоих ориентирах. «Недалеко от побережья? На лесистом холме?» Приятель, ты описал весь Корнуолл! Послушай, — он перешел на деловой тон, — мы не можем прийти за тобой прямо сейчас. Большой переполох в деревне — мы предполагаем, что это был ты? Мы не можем аппарировать, а покидать защиту дома небезопасно. Прямо за нашей дверью толпа Пожирателей Смерти. Вот что предложил Билл: найди пляж Кеннакские пески. Это маггловское место, оно достаточно близко, чтобы дойти пешком, но достаточно далеко от Тинворта, чтобы там было безопасно, а если у тебя возникнут проблемы, там есть несколько пещер, в которых можно спрятаться. Как только наступит ночь, я приеду за тобой. Гарри… — тут голос Рона изменился — Я так рад, что ты в порядке. Я был вне себя всю эту неделю, приятель.       Гарри сморгнул слезы.       Когда терьер начал исчезать, Рон сказал напоследок: — Что значит «ты не один»?       Драко горько рассмеялся. — Парень, тебя ждет сюрприз.       Гарри фыркнул, но больше ничего не смог сказать. Волны эмоций бушевали внутри него, душили его: сильное облегчение и благодарность, радость, нежелание, леденящая тревога. Гарри был несчастен на протяжении большей части этого приключения, но в то же время был головокружительно счастлив. Восторг и ужас, зачастую в один и тот же день. Его дни в бегах с Драко подходили к концу, и это было то, о чем он молился, чего он желал больше всего на свете, но теперь, когда конец был близок, теперь, когда его молитвы были услышаны, его сердце сжимала скорбь: скорбь, что все между ним и Драко изменится. Реальный мир будет вторгаться, нравится им это или нет. Миссия Гарри по поиску крестражей разлучит его с Драко, и могут пройти месяцы, прежде чем они снова встретятся.       Такая эгоистичная, иррациональная вещь: хотеть большего, когда мир пылает.       Драко, погруженный в свои мысли, побрел к опушке леса. Он стоял спиной к Гарри, глядя на океан и рассеянно вертя в пальцах палочку. Возможно, он беспокоился о том, как его примут Уизли; возможно, он также боялся, что между ними что-то изменится. Или нет; возможно, Драко не слишком заботило, что будет с ним и Гарри, когда их приключение закончится.       Легкие Гарри сжались, борясь за воздух. Внутри него нарастала боль, побуждая его подняться на ноги. Отряхнув джинсы, он подошел и встал рядом с Драко, коснувшись костяшками пальцев его пальцев. — О чем ты думаешь?       Была уже середина утра. Тонкая пленка дымки покрывала небо, заглушая солнце. Белоснежные волны неустанно бились о берег, их ритм был постоянным, как биение сердца.       Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, закрыл его, затем попытался вновь, но остановился. В конце концов, он пробормотал, жестом указав на открывающийся вид: — Красиво, не правда ли?       Небо и океан сегодня были жемчужно-серыми. — Как твои глаза, — сказал Гарри. Драко бросил на него вопросительный взгляд, и Гарри объяснил. — Океан. Серебристо-серый. Такого же цвета, как и твои глаза. — Он погладил скулу Драко. — Красивый.       Краска залила лицо Драко. — Гарри… — сказал он с болью в голосе.       Внутри Гарри поднялась невыносимая тоска, волна, которая понесла его к берегу, которым был Драко: он схватил его и поцеловал, позволяя всему, что он чувствовал, вылиться в поцелуй. Что-то взревело в его голове, какая-то огромная, восхитительная эмоция. Он обхватил Драко за талию, скользнул руками по его спине и целовал его, целовал и целовал.       Когда они расступились, на лице Драко было ошеломленное и довольное выражение. У него был обсыпан нос от всех этих прогулок на солнце. Несколько веснушек рассыпались и по его скулам; его глаза были кусочком неба, бесконечным и невозможным, и Гарри наконец-то нашел название тому, что набухало в его груди: он был влюблен.       Это был первый раз, когда они целовались при свете дня. Днем они даже не прикасались друг к другу, не считая кистей рук то тут, то там. Их тоска друг по другу расцветала ночью, в постели на чердаке. Было так волнующе целоваться под бескрайним небом, когда соленый бриз трепал их волосы и издалека доносились крики чаек. На открытом месте. Это было заявление, обещание, засвидетельствованное водой и воздухом, солнечным светом и глубоко укоренившимися деревьями. — Ничего не должно измениться, — сказал Гарри, и его дыхание коснулось кожи Драко. — Когда мы приедем в коттедж. Если только… если ты сам этого не захочешь. — Но это произойдет. Конечно, ты видишь, что… — То, что я чувствую, не изменится, Драко. Ты можешь поверить этому?       Драко прислонился лбом ко лбу Гарри. — Я могу. — Он снова поцеловал Гарри. Мягко и сладко, его рот поддался горячему поклонению Гарри. Он был напряжен с тех пор, как они встретили двух Пожирателей Смерти, но теперь он таял в объятиях Гарри. — Я хочу провести каждое мгновение сегодняшнего дня, прикасаясь к тебе. — Голос Гарри прозвучал хрипло. Он уткнулся Драко в шею, впитывая сплетение ароматов, исходящих от него: Лавандовый стиральный порошок «Рассвет» все еще оставался на их одежде, приторный запах простыней Вардо, следы пота и собственный запах летней грозы Драко. Путешествие ароматов, составляя карту их совместного приключения. — Да, — сказал Драко между поцелуями. — Я согласен с этим планом. Но сначала, — он отступил назад и пристально посмотрел на Гарри, — я должен тебе кое-что сказать.       Гарри был обескуражен серьезностью на лице Драко. — Если речь идет о том, что ты не придешь в безопасное место и отправишься в одиночку, можешь забыть об этом. Если придется, я похищу тебя.       Драко схватил его за запястье и потащил под вяз. — Дело не в этом. Садись.       Когда Гарри сел на землю лицом к нему, Драко взял свою палочку в раскрытые ладони и протянул ее Гарри. — Гарри Поттер, я дарю тебе свою палочку. — Что ты имеешь в виду? — Гарри уставился между палочкой и лицом Драко. Когда Драко не ответил, Гарри спросил: — Типа, навсегда? — Да, словно навечно. Моя палочка с боярышником и единорогом теперь твоя, Гарри Поттер. Она в твоем распоряжении и ты можешь использовать ее по своему усмотрению. Это мой подарок тебе. — Но… — Ты так привязан к ней, — хотел сказать Гарри. Вся эта эскапада произошла только потому, что Драко так не хотел расставаться с ней. — Это твоя палочка. Та, которую ты получил, когда тебе было одиннадцать. Палочка, которая выбрала тебя. — Я в курсе, — процедил Драко. Его блестящие глаза выдавали, чего ему стоило сделать это, но он оставался решительным, ладони не двигались, предлагая. — Да, это моя палочка, я могу делать с ней все, что захочу. И это то, что я делаю: Я предлагаю ее тебе.       Гарри понял, что его рот открыт. Он закрыл его и опустил глаза на палочку из боярышника. Это было так неожиданно, так трогательно. Он понятия не имел, что побудило Драко сделать это. — Конечно, мы можем разделить ее, пока… — Гарри, возьми ее, — прошипел Драко. — ХОРОШО, ХОРОШО. — Гарри взял ее из ладоней Драко и поднял. Выступы хорошо прилегали к его пальцам. В отличие от вспышки узнавания, которую дала ему его собственная палочка в магазине Олливандера, сейчас это ощущение напоминало попадание под теплый дождь: мягкий и певучий, пропитывающий каждый его дюйм, проникающий в каждую клетку, наполняющий его магией палочки. Намек на магию Драко остался, и Гарри держал в руках частичку Драко, которую отныне будет носить с собой. — Спасибо тебе. — Гарри вложил в эти два коротких слова всю тяжесть своего переполненного сердца, всю благодарность, удивление и любовь, которые гремели в нем. Выражение лица Драко, его быстрое пожатие руки Гарри показали, что он понял. — Но что ты будешь делать?       Драко пожал плечами. — Я справлюсь. Я ведь буду в безопасности в том доме, куда ты меня приведешь? Я сомневаюсь, что Уизли позволят мне иметь при себе палочку. Кроме того, я знаю, что тебе она понадобится больше, чем мне. Нет, не спорь. Ты слышал этих двоих раньше. Ты слышал цыган прошлой ночью. Все хотят добраться до тебя, Гарри. Все. Мне невыносима мысль, что… — Он глубоко вздохнул. Отпустил его. — Я желаю, чтобы ты был защищен, где бы ты ни был. Куда бы ты ни пошел. Я знаю, что ты не останешься в доме Уизли. — Его волосы закрывали лицо, и он откинул их назад рукой. — Я не знаю, во что именно ты вовлечен, но я знаю твою цель. И я хочу, чтобы ты победил, Гарри. Я хочу, чтобы ты победил, и я знаю, что это будет трудно, но мне будет легче, если у тебя будет, чем защититься. Что-то, что защитит тебя.       Комок подступил к горлу Гарри, поэтому он подполз на коленях к Драко, чтобы обнять его. Он зажмурился в тщетной попытке избавиться от чувства подавленности. Знание того, что Драко был на его стороне, твердо на его стороне, значило больше, чем он себе представлял. — Спасибо тебе, — сумел произнести он срывающимся голосом. — Спасибо, спасибо, спасибо.

* * * *

      Кеннакские пески, два берега, разделенные травянистым мысом, имели обшарпанное кафе и выкрашенный в синий цвет магазин с досками для бодибординга, лосьонами для загара и летними шляпами. Горстка серферов смело бросались в холодную воду, одна семья сидела на полосатом одеяле, окруженная остатками пикника, их малыш решительно копался в песке, а лабрадор семьи тявкал вокруг них.       Гарри использовал их последние фунты, чтобы купить сэндвич с яичницей и чашку чая, чтобы разделить их между ними. Кафе было в основном пустым, только одна парочка тосковала в задней части под фотографией рыбаков в рамке вокруг гигантского улова. Радио ворчало на деревянной полке рядом с корабликом в бутылке, а владелец кафе рассеянно передавал Гарри его покупки, его голос был низким говорящим в телефонную трубке, зажатой между ухом и плечом.       Безопасность, которую излучал маггловский мир, была сильной приманкой, и Гарри хотел бы позволить себе отдохнуть там немного; позволить праздным разговорам о выпускных экзаменах и свиданиях в пабе омыть его; позволить себе на мгновение притвориться, что крестражей не существует, а темные волшебники существуют только в сказках. Но он знал, какое опустошение может произвести мрачная пелена, преследующая их по пятам, поэтому они задержались, только чтобы воспользоваться удобствами, выпить чаю и взять с собой жалкий сэндвич на потом.       На улице, когда соленый бриз трепал его волосы, а Дезиллюминационное заклинание снова было наложено, Гарри признался, что никогда не проводил ни одного дня на пляже. Возможно, родители брали его в детстве, но Дурсли отдавали его на попечение миссис Фигг, когда ездили в Батлинс.       Брови Драко поползли вверх. — Никогда? Мой бедный, дорогой Гарри. Ты знаешь, тебе так повезло, что я рядом с тобой. Я научу тебя всему, что нужно знать. Первое: нужно снять обувь. Всегда нужно идти вдоль берега, где разбивается прибой.       Гарри наклонил голову, думая, что Драко смеется над ним, но Драко с преувеличенным вздохом наклонился и снял свои собственные ботинки и носки. — Идем. — Он властно протянул руку, как только Гарри скинул с себя кроссовки и потащил его к кромке прибоя. — Вода будет холодной, но мы можем притвориться, что мы в Медике на отдыхе.       Они направились к дальней стороне пляжа, держась за руки, хлюпая ногами по песку. Гарри погрузил пальцы ног в воду, наслаждаясь ощущением, но вскрикнул, когда ледяная вода коснулась его ног. Возможно, он подскочил довольно неловко.       Драко чуть не упал со смеху. — Могучий Мальчик-Который-Выжил! Побежденный холодной водой.       Гарри посмотрел на него. — Я так близок к тому, чтобы бросить тебя в море.       Драко поджал губы, но его глаза все еще искрились весельем. Он значительно расслабился после того, как предложил свою палочку. С самого утра они не видели остроконечных шляп, и Гарри надеялся, что Волдеморт отозвал своих псов и ищет в другом месте. — Думаешь, они отступятся? Решат, что мы не в этом районе?       Океан стремительно нахлынул, стирая их следы. Птицы проносились в море, ловили добычу и снова взмывали ввысь. — Понятия не имею, — наконец сказал Драко. — Я не могу говорить о том, что происходит в его голове. — Он бросил взгляд на Гарри. — Ты лучше можешь сказать нам, о чем он думает. — Я не могу сделать так, чтобы это произошло, — ответил Гарри. — Он притягивает меня только тогда, когда испытывает сильные эмоции. — Он подозревал, что это было не совсем правдой, что он мог добровольно использовать связь, но мысль о том, чтобы снова погрузиться в разум Волдеморта и не найти пути назад, приводила его в ужас. Дрожь пробежала по его телу при одной этой мысли. — Давай найдем те пещеры, о которых упоминал Рон. — Выглядит неплохо, — сказал Драко в третьей пещере, в которую они заглянули. Мелкая вода плескалась вокруг их голых лодыжек; они закатали свои джинсы до колен. — Песок сзади сухой, так что прилив не затопит его, а изгиб спрячет нас от случайных глаз.       Они прошли не более трех футов, когда перед ними приземлился серебряный Патронус выдры Гермионы. Гарри засиял. Должно быть, Гермиона чувствует себя уже хорошо, если смогла наколдовать Патронуса. — Гарри! Я так счастлива, что ты наконец-то здесь! — Гарри услышал улыбку в ее голосе. — Там все по-прежнему плохо, — продолжила она более рассудительным тоном. — Макнейр послал оборотней охотиться на тебя. Они не перевоплотились, луна убывает, но они чуют лучше, чем гончие. И Грейбек рядом, а ты знаешь, какой он. План таков: мы создадим диверсию, которая отвлечет их от Тинворта. Рон и Билл сейчас прорабатывают последние детали. Чтобы провернуть это, нам понадобится несколько человек, так что, когда все это будет происходить, Флер тайком найдет тебя и вернет домой. Как тебе это? Где именно ты находишься?       Серебряный Патронус потускнел, и Гарри прикусил губу, задумавшись. — Мне кажется, или эта диверсия звучит опасно?       Драко побледнел при упоминании Грейбека. — Опасный и глупый, настоящий гриффиндорский план. Им лучше оставаться дома и позволить оборотням бродить, пока они не вернутся к своему хозяину с пустыми руками. — Он наклонил подбородок к грохочущему прибою. — Океан может полностью скрыть наш запах. — Я тоже знаю кучу заклинаний, которые защитят нас. — Идея о том, что все подвергают свои жизни риску, совсем не устраивала Гарри.       Косые солнечные лучи пронизывали вход в пещеру, но остальная ее часть оставалась в тени. Скалистые стены вокруг них блестели от влаги. Гарри доверял своим инстинктам, и они настаивали на том, что эта пещера обеспечит безопасность, в которой они с Драко так нуждались. Неподвижная скала вокруг них, бескрайний океан в качестве стража снаружи, Protego Maxima, защищающий вход — чем больше Гарри думал об этом, тем больше уверенности он чувствовал. — Мы останемся здесь на ночь.       Его Патронус-олень прыгнул сквозь стену пещеры, чтобы передать свое послание остальным: «оставайтесь на месте, мы защищены, мы в безопасности, не подвергайте свои жизни опасности. Я пошлю за вами на рассвете». — Верно. — Сердце странно колотилось в груди, когда Гарри повернулся к Драко. — Снова только ты и я. — Так оно и есть, Поттер. — Глаза Драко сверкнули. — Как насчет того, чтобы показать мне, что ты можешь делать со своей… палочкой? — На его лице мелькнула дразнящая полуулыбка, а когда Гарри рассмеялся, Драко продолжил безразлично: — Я имел в виду защитные заклинания, которые, как ты утверждал, ты знаешь. Тц-Тц-Тц. У тебя такой грязный ум. — Я брошу тебя в море, только подожди. — Гарри усмехнулся и вытащил из кармана палочку Драко — нет, свою палочку.       Он сделал пещеру настолько уютной, насколько мог. Иметь работающую палочку после их дней без палочки было роскошью, которой Гарри не мог насытиться. Он произнес все заклинания, которые освоил, прячась в дикой природе со своей палаткой и друзьями, и палочка прекрасно откликнулась. Магия проникала в него, и заклинание за заклинанием защищало, ограждало и преображало пещеру.       Возможно, он переборщил с Трансфигурацией кровати. — Тонко, Гарри. — И Драко затрясся от подавленного смеха. — Эй, я привыкаю к новой палочке. — Щеки Гарри пылали. Он взглянул на массивную кровать с балдахином, которую он трансфигурировал из плоского камня. Он наколдовал красные шелковые простыни и одеяло с узором из волнистых линий, которые при определенном освещении напоминали маленькие члены.       А может быть, и не такие уж и маленькие. — Я видел порнографические подборки с менее очевидными кроватями. — Драко явно наслаждался раскрасневшимися щеками Гарри. — Заткнись, — сказал Гарри. — И ложись в постель. — Драко восхищенно приподнял бровь. — Спать, я имею в виду! — Конечно, как скажешь, — сказал Драко слишком невинным голосом.       Гарри смотрел, как Драко снимает джинсы и скользит в кровать, и в нем поселилась странная неловкость. Что с ним было не так? Это был не первый раз, когда они делили постель. С другой стороны, это был первый раз, когда они спали в кровати с покрывалом в виде полового члена и картинками пенисов, украшающими подушки. — Представь, что твой друг Уизли увидел бы это, — задумчиво произнес Драко, садясь в окружении малинового шелка. — Или Грейнджер. Держу пари, она была бы впечатлена техникой декорирования, которую ты здесь продемонстрировал. Просто поразительно. — Может, ты заткнешься? — прорычал Гарри.       Ухмылка на лице Драко ударила Гарри прямо в грудь — и в пах в том числе. Пробежав взглядом по телу Гарри и снова возвращаясь к нему, Драко сказал: — Заставь меня.       Футболка Гарри полетела в угол пещеры, очки последовали за ней. Палочка заслуживала большей осторожности, аккуратно положенная на землю. Без футболки, с учащенным пульсом и запинающимся сердцем, Гарри забрался на кровать, подползая к Драко и толкая его на спину. Драко лежал, как жертвенное приношение, его лицо было открытым, раскрасневшимся и возбужденным.       В тот момент остального мира не существовало. Теперь это был мир Гарри, и его тело жаждало. Он низко склонился над Драко. — Я думаю, не заткнуть ли тебе рот кляпом. Ты очень раздражаешь.       Драко нагло улыбнулся. — Я стремился вызвать недовольство.       Гарри использовал лучший из известных ему способов заставить его замолчать: он поймал рот Драко своим, скользнув языком внутрь. Он был уверен, что никогда не устанет целовать его. Сначала Драко улыбался, пока они целовались, прежде чем он издал тихий, отчаянный стон, склонив голову и обвив руками шею Гарри, притягивая его ближе. Гарри погрузился в теплые губы Драко, забыв обо всем на свете в объятиях юноши, который прошел с ним такой долгий путь.       Поцелуй стал более глубоким, медленным и всепоглощающим. Гарри пообещал, что проведет день, прикасаясь к Драко, и он сдержал слово. Прижавшись вплотную к горячему, угловатому телу под ним, Гарри приник ртом к челюсти Драко, к его шее, посасывая и облизывая. Оставляя дорожку из поцелуев в самых любимых местах Драко: веках, уголках рта, ключицах, изгибе шеи, мягком месте под ухом. Его соски, упругие и напряженные, чутко реагировали на язык Гарри. Свет за окном менялся от янтарно-желтого до лавандового и индиго: наступила ночь. Внутри пещеры, под томным сиянием незаметного Люмоса — крошечной сферы, которая билась о потолок — они целовались, гладили и ласкали, пылкое, лихорадочное желание поднималось в обоих, когда они срывали с себя остатки одежды и снова стремились друг к другу, как магниты.       Драко устроился на нем, его длинные ноги обхватили Гарри, а его запах летней грозы пропитал все чувства Гарри. Он лелеял твердость Драко, его тепло, его вес. Мышцы Гарри ныли от тяжести, но даже это было приятно: он хотел почувствовать его напряжение. Он хотел, чтобы ему было больно.       Они двигались медленно, потираясь, прижимаясь друг к другу. Не желая оставлять между собой даже полдюйма пространства. — Ты — лучшее, что случалось со мной, Гарри Поттер, — прошептал Драко, прижимаясь к его шее. Его губы щекотали Гарри. — Драко… — От необъятности чувств у Гарри перехватило дыхание. Слова исчезли, его мозг превратился в пустынный пейзаж, горящий только желанием.       Прибой непрерывно плескался о скалы, и лунный свет на цыпочках скользил по мокрому песку у входа. Гарри скользнул руками по потной спине Драко, погладил его ягодицы, крепко сжав бедра. Его член прижался к члену Драко, и он просунул руку между ними, чтобы подрочить, когда Драко прошептал: — Гарри, я… — Он сглотнул и ненадолго приподнялся только для того, чтобы плотно прижаться задницей к напряженной эрекции Гарри. — Я хочу, чтобы ты…       В мозгу Гарри произошло короткое замыкание. — Ты? — А ты разве нет?       Если Гарри не ответил, то это потому, что воздух покинул его легкие. Одно только предположение вызвало лихорадку, горячую кожу, дрожь и скручивание в животе, раскаленную похоть, смешанную с нервами. — Ты хочешь… меня?       Драко покраснел еще больше. — Я думал о большем…ты делаешь это со мной.       Мерлин. Гарри перебирал в памяти все, что он узнал об анальном сексе от учеников гриффиндорского общежития. — Я не хочу причинить тебе боль. — Ты этого не сделаешь. Я знаю пару заклинаний.       Ночь протекала как в тумане, похожая на сон, мягкая, как патока; время замедлялось, а затем растягивалось, становясь эластичным, как жвачка. Моменты вырисовывались четко, как хрусталь; другие гипнотически смешивались: прохладная влажность наколдованной смазки; медленное, скользкое скольжение пальцев Гарри в заднице Драко; вздохи и стоны, которые Драко издавал, полузакрыв глаза; его руки, покрывающие синяками плечи Гарри, его опьяняющий запах; обжигающее тепло, когда Гарри входил в него; невозможный восторг от того, что он ближе, чем кожа к коже.       Это чувствовалось — слово было чудесным. Столько удовольствия, исходящего от пальцев ног Гарри, от кончиков его пальцев, до самой глубины его души. Драко, все еще сидевший на нем верхом, насаживаясь на него, медленно, глубоко скользя, запрокинув голову. Его неотразимая шея блестела в мягком свете. Гарри целовал его беспорядочно, с голодом, как только Драко ускорился. Удовольствие опалило разум Гарри — он начисто забыл свое собственное имя — и он схватил Драко за бедра и стал приподнимать его, трахая так быстро, как только мог, так сильно, как только мог, в то время как Драко стонал, тяжело дыша, умоляя еще, еще, ох, блядь, еще.              Прохлада разбудила Гарри; должно быть, их согревающие чары не сработали ночью. Тепло Драко осталось на грязных простынях рядом с ним. Стряхнув сон с лица, Гарри надел очки и одежду и вышел на улицу, чтобы найти Драко.       И наткнулся на захватывающую дух красоту.       Прилив закончился, и пляж простирался на многие мили. Солнце заглянуло за горизонт, заливая журчащую воду прозрачным светом. В небе проплыло несколько облаков с золотыми и розовыми брюшками. Соленый ветерок вызвал мурашки на коже Гарри и прошелся по его волосам, небрежно лаская их. Бело-бирюзовое утро, безмятежное и мирное, если бы не печальный крик птиц в море. Горизонт, подобный распростертым объятиям.       Он хотел бы жить у моря, решил Гарри. Если он переживет это. Если переживет Волдеморта.       Сидя на краю пляжа, обхватив руками согнутые колени, Драко смотрел на океан. Прибой облизывал его босые ноги и отступал, затем возвращался, чтобы попробовать вновь. Гарри подошел к нему и провел рукой по его светлым волосам. Драко прислонил голову к бедру Гарри.       Это может быть далекий мир, далекая планета: голубая, белая и пустая, кроме них двоих. — Смотри, что я нашел. — Драко разжал руку. На его ладони лежали два блестящих камешка, один розовый, другой зеленый. Один вписывался в изгиб другого, как будто их вместе формировала вода. — Они красивые.       Драко протянул ему зеленый. — Сувенир. — Другой он положил в карман. — Чтобы вспоминать Кеннакские пески? — Гарри сомкнул пальцы на гладком камне. — Чтобы помнить — все. Нас. Это приключение. Наши девять с половиной дней.       Гарри присел рядом с ним. — Ты что, считал?       Драко кивнул, снова устремив взгляд на океан. — Это началось как утешение. Своего рода молитва. Один день, когда мне удалось остаться в живых, два дня, три… — Иди сюда, — пробормотал Гарри. Погладив Драко по щеке, он притянул его к себе и поцеловал. То, что он чувствовал к Драко, пронзило его насквозь; это изменило его и сделало новым. Любовь к Драко, его врагу, его союзнику, его любовнику — осознание, яркое как боль — любовь к Драко сделала его сильнее.       Он открыл рот, чтобы признаться, обнажить свое сердце, но Драко заговорил первым. — Гарри, послушай… насчет того, что мы отправимся в коттедж.       Дрожь пробежала по спине Гарри, когда поднялся ветер. — Да? — Мы не можем быть… вот так. — Драко жестом указал между ними. — Ты не можешь рассказать остальным, что мы были… близки. Они не должны знать.       Холодная рука легла на грудь Гарри, охлаждая его пылающее сердце. — Но почему? — Они подумают, что я обманом заставил тебя полюбить меня. Что я околдовал тебя, напоил любовным зельем или даже наложил Империус. — Я могу сбросить Империус, — возразил Гарри. — И я могу заставить их понять. — Гарри, помнишь, какими мы были до того, как застряли? Предположим, что один из твоих самых близких друзей, которого ты знаешь много лет, как Уизли или Грейнджер, исчезнет на неделю или две, а затем появиться вновь, держась за руки и блаженно влюбленный, скажем, в Грега Гойла. Или, я не знаю, Руквуда. Какой была бы твоя первая мысль?       Мысль о том, что Гермиона или Рон влюбятся в Гойла за несколько коротких дней, казалась нелепой. — Я понимаю твою точку зрения, — уступил Гарри. — И если они подумают, что ты дал мне приворотное зелье… — они навлекут на тебя самое худшее. Они никогда не поверят ни тебе, ни мне в том, что касается нас.       Сжатый рот Драко показал, что он знал о том, что Гарри оставил невысказанным. — Они не должны узнать. Это была наша маленькая интерлюдия, дорогой, девять с половиной дней отпуска, где мы выжили благодаря доброте незнакомцев и где мы неожиданно обнаружили, что мы… — он замешкался, — нравимся друг другу. Но праздник подошел к концу.       Гарри зарылся пальцами в холодный мокрый песок. — Все кончено?       Он не собирался делать из этого вопрос, но Драко понял, о чем он на самом деле спрашивал, и схватил Гарри за запястье, его голос был низким и настойчивым. — Однажды, — сказал он, — однажды ты выиграешь свою битву против Темного Лорда, и я буду в коттедже или там, где твой Орден сочтет нужным спрятать меня, и я… я буду ждать, Гарри. Я обещаю.       Гарри кивнул, в глазах защипало. — Значит, это не ты меня бросаешь. — Он попытался обратить это в шутку, но его голос дрогнул; тем не менее, он хотел, чтобы это было сказано вслух. Он хотел внести ясность в это дело. — Мы храним секрет. Вот и все. Это секрет, а не конец.       Пронизывающий ветер развевал волосы Драко по лицу. Он провел длинным пальцем по губам Гарри и сказал с тоской в голосе: «Секрет». И подарил Гарри мягкий, едва уловимый поцелуй и произнес: — Пошли Патронуса. — Потому что, — продолжил Гарри предыдущий разговор, — Драко, я… — Я влюбился в тебя.       Но палец Драко прижался к его губам. Его глаза, полные горя, болезненно блестели. — Пошли Патронуса. Скажи им, что я твой заложник. Они не будут подвергать это сомнению.       В оцепенении Гарри поплелся к пещере, чтобы снять заклинания Трансфигурации и взять их скудные пожитки, попутно накладывая оленя, когда он плелся обратно к берегу. Он взглянул на Драко, одинокую фигуру в огромной пустоте. На мгновение Драко закрыл лицо дрожащей рукой, прежде чем преобразиться, как он всегда делал; забирая свою радость и свою боль и пряча их под надменной, высокомерной маской. У Гарри разрывалось сердце. Он встал рядом с ним, хотел коснуться его плеча, но остановился с занесенной рукой. Уперев руки в бока, он боролся с холодным ветром, над которым разгорался насмешливый розово-золотистый рассвет, когда знакомый голос позвал его по имени.       Гарри повернулся и расплылся в улыбке. — Добби!