9 ½ дней

— Добби нашел Гарри Поттера, сэр! — воскликнул эльф, сияя такой радостной улыбкой, что Гарри воздержался от того, чтобы указать на то, что это он послал Патронус, сообщающий им о его местонахождении. Рядом с Добби, красивый и растрепанный ветром, стоял Билл. — Добби ищет уже несколько дней и не находит никаких следов! Добби даже собрался в Хогвартс, в это ставшее ужасное место и…       Веселая болтовня эльфа оборвалась, когда его взгляд упал на Драко, стоящего позади Гарри. Он тут же замер, а его нижняя губа задрожала. — Это же враг Гарри Поттера… — Все в порядке, — поспешил сказать Гарри. — Он мне больше не враг. Он… он мой пленник. И он изменился.       Добби покачал головой. — Нет. Нет. Господин Малфой лжет. Он всегда лжет.       Билл шагнул им навстречу, когда эльф захныкал, улыбаясь, держа непринужденную позу, но с палочкой, направленной на Драко. — Рад видеть тебя в добром здравии, Гарри. Что это за история с ним? — Он сбежал из дома, — сказал Гарри. — Пожиратели Смерти тоже охотятся за ним. Они убьют его. Видишь ли, он дезертировал. Он должен пойти с нами, он должен.       Бескомпромиссное выражение лица Билла не предвещало ничего хорошего. — Что именно: Малфой дезертировал или он твой пленник? — Э-э… — Гарри взглянул на Драко, который решительно отвернулся. «От тебя никакой помощи», — чуть не сказал он, но промолчал. Не смог. Он больше не мог вывести его из себя полуулыбкой и толчком плеча; и Драко не мог ответить так, как раньше, едким «Что бы ты делал без меня, Поттер?» смягченный нежной улыбкой. В груди Гарри запульсировало чувство потери. Секрет, напомнил он себе, а не конец. — Ну что, Гарри? — Правда в том, что да, сначала я взял его в заложники. Но у нас было несколько приключений по пути, мы поговорили, и он понял, что был неправ, и теперь он на моей стороне. На нашей стороне. — Это прозвучало слабо даже для его ушей. Как он мог свести последние десять дней к одному краткому содержанию? — Что Поттер хочет сказать, — протянул Драко, — так это то, что я просто искал повод сбежать из гноящегося дома, который я называю домом. Ошибочность моих путей была внушена мне довольно убедительно. Наблюдение за тем, как твоих учителей убивают на твоем обеденном столе, имеет тенденцию производить такой эффект. — Тем не менее… — Билл нахмурился. Обрамленное огненными волосами, его покрытое шрамами лицо — следствие действий прошлого Драко — маячило как напоминание обо всем, что они могли потерять, если бы сделали неправильный выбор. — Он мог вызвать Сам-Знаешь-Кого одним движением пальцев, — настаивал Гарри, — но он этого не сделал. Я знаю, что это риск — отвезти его в безопасное место Ордена, но это безопасное место нужно не Сами-Знаете-Кому, а мне. У Драко было много шансов сдать меня, и он ими не воспользовался.       Добби дергал себя за длинные уши, кусая кулак. — Хозяин Малфой лжет, Гарри Поттер, сэр. Он жесток. Он дразнится.       Гарри бросил любопытный взгляд на Драко, на лице которого было выражение, которое Гарри уже узнал: стыд. — Когда я был маленьким, я обещал ему всякие вещи, угощения, игры и тому подобное. Я ждал, пока он придет в восторг, а потом прогонял его и смеялся. — Его лицо окрасилось в красный цвет. — Я был ребенком, а он был игрушкой, а у игрушек нет чувств. — Он понизил голос. — Теперь я сожалею об этом, хорошо? Мне жаль, Добби. Мне действительно очень жаль.       Глаза Добби расширились, как блюдца. И он покачнулся на ногах. — Извинение… извинение от Господина — это… — Он выглядел опасно ошеломленным, и Билл потянулся и похлопал его по плечу. — Почему бы тебе не вернуться, Добби, — сказал он, — и не подготовить все к нашему прибытию. Мы пробудем здесь еще несколько минут.       Треск дезаппарации Добби эхом разнесся по пустому пляжу. — Что случилось с оборотнями прошлой ночью? — спросил Гарри. — Вы продолжили ту диверсию? — Нет. Мы последовали твоему совету и остались на месте. Они ушли рано утром, поджав хвосты. Так сказать. — Билл задумчиво посмотрел на него. — Я доверяю тебе, Гарри. Но позволь мне сначала проделать пару заклинаний. Твои запястья, Малфой.       Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Драко прошел мимо него, снимая свою куртку. Он остановился перед Биллом и протянул ему свои запястья ладонями вверх. Доверяя. Капитулируя.       Билл взмахнул своей палочкой по спирали, пробормотав странное заклинание. Из наконечника вылетела полупрозрачная субстанция, обернувшись вокруг запястий Драко и затвердела в нечто вроде широкой манжеты, молочно-белой и мерцающей, покрывшей нижнюю половину его предплечий. — Теперь ты не сможешь нажать на Темную метку. Попробуй.       Драко слегка надавил на белый материал, но не смог сделать ни вмятины. — У меня не получается.       Следующее заклинание пронеслось над Драко и выдернуло из его кармана серебряный кинжал Беллатрисы. Он попал прямо в руки Билла, который бросил на Гарри нечитаемый взгляд. — И еще кое-что, — сказал он.       Гарри наблюдал за палочкой, нацеленной в его сторону, и почувствовал жжение, как будто на него налетела тысяча комаров. — Что, черт возьми, это было? Это длилось всего две секунды, но было крайне неприятно. — Диагностическое заклинание. Я рад сообщить, что ты не находишься под влиянием какой-либо Темной магии. — Я мог бы сказать тебе это сам! — Это также то, что мог бы утверждать тот, кто находится под воздействием Темной магии, — заметил Билл. — Теперь мы можем идти.       Добби предупредил остальных об их скором прибытии, и они собрались полукругом перед коттеджем. Драко взглянул на них, и выражение его лица изменилось. — Вам нужны только Кэти Белл и мадам Розмерта, чтобы дополнить комитет по приему гостей, — пробормотал он.       Рон, отравленный медовухой Драко; Гермиона, которую пытали в поместье Малфоев; Полумна и Дин, которых заточили в подвале Малфоев; Добби, над которым издевались Малфои; и Флер, чей муж чуть не погиб от нападения оборотня. «Следующие дни будут в лучшем случае неспокойными», — с некоторым ужасом подумал Гарри.       Но тут от группы отделились две фигуры и полетели в его сторону. Гарри ускорил шаг, все заботы на мгновение забылись в радости от того, что два его лучших друга живы и здоровы.       Рон обнял его так крепко, что у него чуть не перехватило дыхание. Гарри не возражал; он прижался к Рону так же крепко, а голова кружилась от облегчения. — Я думал, что тебя прикончили, приятель! — усмехнулся Рон, чьи волосы пылали в солнечном свете и пахли, как всегда, мылом и джемом.       Гермиона обняла его, ее кудри щекотали Гарри нос, когда он прижался лицом к ее макушке. — Ты в порядке? — спросил он настоятельно. — Ты выздоровела? — Я в порядке, я уже несколько дней в порядке, Гарри. — Ее карие глаза загорелись, когда она посмотрела на него. — Ты выглядишь хорошо! Я так волновалась; мы с Роном были в ужасе, бедный Добби искал тебя по всей стране, он даже собирался в Хогвартс; серьезно, ты должен рассказать нам, что случилось… — Она замолчала, глядя через плечо Гарри.       Драко подошел к ним, а Билл шел рядом с ним.       Взгляд Рона упал на белые наручники на запястьях Драко. — Гарри, ты не можешь этого хотеть. Неважно, что у него нет палочки. Он же носит с собой Сами-Знаете-Кого. — Я тоже, Рон. — Шрам Гарри дернулся, напоминая о его связи с Волдемортом. — Я тоже ношу его с собой.       Они собрались вокруг длинного узкого стола на кухне. Подоконники украшали гроздья сирени в банках из-под варенья, на плите шипела сковорода, и в воздухе витал запах сосисок и яиц. Билл поставил чайник, Флер левитировала тарелки для завтрака, Рон и Полумна принесли пару дополнительных стульев из другой комнаты. Гарри занял место рядом с Драко. Когда принесли его тарелку, он переложил грибы на тарелку Драко и взял помидор, который, как он знал, Драко не любил. Драко подлил немного молока в чай Гарри, именно так, как он любил, прежде чем подлить себе. Удивление остальных витало в воздухе, почти осязаемое, но Гарри не знал, как перестать быть привычным по отношению к Драко, и если кто-то поднимал на это бровь (Рон так и сделал), он делал вид, что не замечает.       Потребовалось несколько часов, чтобы закончить его рассказ. Был подан еще чай, затем бутерброды в гостиной, хотя они едва умещались в крошечном пространстве; они втиснулись на диван и в кресла, расселись на подушках на полу. Гарри описал магазин Оксфама; как они пересекли вересковую пустошь, как спаслись от Пожирателей Смерти на озере; коттедж и Руквуда; Тинворт и лагерь цыган. Драко исправлял или добавлял детали то тут, то там, его комментарии ненавязчиво проскальзывали в повествовании Гарри. Он устроился на подушке так далеко от него, как только позволяла комната, но постепенно, когда Гарри вносил свою лепту в рассказ или просил его подтвердить тот или иной факт, он стал пододвигаться ближе. Теперь он опирался на кресло Гарри. Гарри было достаточно протянуть руку, чтобы запустить ее в мягкие волосы Драко.       Он не сделал этого.       Когда он закончил, Гермиона перешла к делу. — Мы отправили Добби обратно в поместье, когда ты не пришел. Он пробрался внутрь и проверил подвалы, но тебя там не было, и мы понятия не имели, где начинать поиски. У тебя не было своей палочки и… С тобой могло случиться что угодно. Все, что угодно.       Сердце Гарри обливалось кровью, когда он слышал беспокойство в ее голосе. Они, должно быть, были в ужасе. Он поступил бы так же, если бы был в безопасности дома, а его друзья пропали. — В конце концов, все получилось. И теперь у меня есть палочка. Что напомнило мне: мне нужно поговорить с Олливандером. — Мы перевезли его к Мюриэль, ‘Арри, — сказала Флер. — Нас здесь слишком много.       Гарри потерял жгучую одержимость Дарами, но чудесное исцеление палочки в его кармане заставило его стремиться искать ответы. — Мне нужно будет поговорить с ним. Но сначала… — Он взглянул на Гермиону и Рона. — Гоблин, Крюкохват. Он здесь?       Рон ответил: — Наверху. Мы также хотели его перевезти, но двоюродная бабушка Мюриэль и слышать об этом не хотела.       Гарри поднялся. Чем больше времени он проводил в магическом мире, тем громче его миссия требовала его внимания. — Я хочу, чтобы вы были со мной, — сказал он Рону и Гермионе. Выходя из комнаты, он оглянулся на Драко, но тот уставился на ковер на полу, проводя пальцем по узору.       Ужин в тот вечер был шумным. Добби попрощался с ними и отправился заниматься тем, что ему было предназначено для Ордена. Гарри обнаружил, что, пока он предлагал совершенно безумный план ограбления Гринготтса и объяснял своим друзьям, о чем он догадался по реакции Беллатриссы в Мэноре, Билл отвел Драко в сторону, чтобы допросить его. Как и большинство последователей Волдеморта, Драко держали в неведении, но он предложил то, что мог: несколько имен, вырванные фразы, которые он подслушал у людей, шептавшихся в коридорах его дома, когда он был там на Пасху, несколько мест, которые, похоже, часто всплывали. Билл выглядел страшно довольным. — После ужина я пойду к тетушке Мюриэль, — сказал он Гарри, — чтобы обсудить эту новую информацию с папой. Ты можешь пойти со мной, если хочешь поговорить с Олливандером.       Билл и Гарри вернулись незадолго до полуночи, приземлившись на ветреном утесе на краю защиты. Внизу мерцала свеча, единственный источник света в тихом доме. Внутри Флер мерила шагами кухню; она бросилась к Биллу, когда он вошел, и он обнял ее, поцеловал в волосы и что-то тихо пробормотал, пока они поднимались наверх. За столом, играя между собой в карты, Рон и Гермиона ждали Гарри, и — сердце Гарри ёкнуло — Драко тоже, который угрюмо прислонился к окну и делая вид, что разглядывает открывающийся вид. — Как там все? — спросил Рон. — Ты поздно вернулся. Моя сестра снова затащила тебя в свою комнату, чтобы пообжиматься?       Гарри перевел взгляд на Драко, который застыл на месте. — Нет! Нет, нет, нет, нет. Я бы этого не сделал, ты же знаешь, что не сделал бы. — Он обращался к жесткой спине Драко, но Рон сказал: — Это шутка, приятель, успокой свои сиськи.       Гарри действительно встретился с Джинни; сначала это было неловко и натянуто, пока она не догадалась, что его замкнутость означает, что Гарри встретил кого-то другого. «Такова жизнь, не так ли?» Она прикусила губу. «Я тоже сблизилась кое с кем. В школе. Останемся друзьями?» — Мы с Джинни отдалились друг от друга. — Гарри говорил четко и наблюдал, как поза Драко постепенно смягчается. — Она и я двинулись дальше. Так бывает. У нас все отлично. — Черт возьми, — сказал Рон. — А я-то думал, что однажды мы станем братьями. — У нас есть более серьезные причины для беспокойства, — вмешалась Гермиона, — чем личная жизнь Гарри. Ты говорил с Олливандером о… — и одними губами она произнесла «Дарах Смерти». — Я… да, я это сделал, но сначала… сначала я должен кое-что сказать Драко. — ХОРОШО. — Рон пожал плечами. — Продолжай. — Э-э, наедине. Мы, э-э, выйдем на минутку. — «И, может быть, немного поцелуемся». Гарри поймал взгляд Драко и указал на дверь, но Гермиона покачала головой. — Я не могу этого допустить. Правила Билла таковы, что кто-то должен постоянно находиться рядом с ним. — Я кое-кто, — заметил Гарри. Он надеялся, что Гермиона не станет спорить. Он действительно хотел этих поцелуев.       Рон откинулся на спинку стула, выглядя обескураженным. — У вас двоих, типа, есть секреты? То, о чем вы нам не рассказали?       Драко вмешался язвительным тоном. — Вероятно, он хочет допросить меня, как допрашивал твой брат. Кто следующий? Лавгуд сегодня расспрашивала меня об интроспективных бабочках. Ты, — он взглянул на Рона и ехидно улыбнулся, — видимо хочешь узнать, каково это — иметь деньги? С сожалением должен сказать, что хороший вкус не купишь…       Гарри схватил Драко за воротник и потащил его наружу. — Рон прав, ты — мерзавец. — Он толкнул его к выбеленной стене, подальше от кухонного окна, и прижался вплотную. — Ты что, специально их раздражаешь?       Драко откинул голову назад, глядя на него из-под полуприкрытых век. — Просто играю свою роль, Поттер. — Тебе не нужно его дразнить. — Но мне это нравится.       Гарри вздохнул. Лунный свет очертил контуры лица Драко, его углы были острыми, как битое стекло. — Я спросил Олливандера о палочке. — Оу? — Драко с любопытством выпрямился. — И что он сказал? — Он что-то говорил о том, что палочки меняют верность, когда переходят из рук в руки. Есть одна печально известная палочка, которая… ну… Неважно. Олливандер сказал, что завоеванные палочки могут менять свою верность, но когда я попытался завоевать твою, ты почти вернула ее обратно. Верность палочки была разделена. Она чувствовала, что принадлежит нам обоим, и чуть не раскололась надвое. Но потом мы сблизились и… — Он остановил себя, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое, и откашлялся. — Когда у нас появилась общая цель и наши привязанности совпали, все начало складываться воедино.       Внизу шумел океан. Рядом пели ночные птицы, которых никто не замечал. Драко постучал по рукоятке палочки, торчащей из куртки Гарри. — Она словно ребенок, чьи родители переживают развод. Когда мама и папа снова будут счастливы…       Гарри фыркнул. — Наверное. — Он бросил быстрый взгляд вокруг и потянулся, чтобы погладить лицо Драко, запустив руку в его волосы. Драко прильнул к ней, закрыв глаза. Они задержались так на мгновение, тихо дыша в бархатной темноте под усыпанным звездами небом. — Я волновался, — пробормотал Драко.       Гарри погладил Драко по скуле. — Я не настолько уж и задержался. — Там с тобой могло случиться все, что угодно. Ты мог бы целоваться с девчонкой Уизли.       Взгляд Гарри упал на приоткрытые губы Драко. — Она не та, с кем я хочу целоваться.       Драко хмыкнул, смягчаясь под прикосновениями Гарри. — Это один из моих самых больших страхов, — признался он. — Ты притягиваешь опасность, как гребаный магнит. — Мой тоже. Что, что-то случится с людьми, о которых я забочусь. Или что люди умрут из-за меня. — Однако кое-что другое ужасало Гарри до глубины души: его связь с Волдемортом. Мысль о том, что однажды его разум будет поглощен им, уничтожен, высосан, как костный мозг. Он сжал кулаки, не в силах даже произнести слова.       Теперь они стояли вплотную друг к другу, шепча, касаясь губами чувствительной кожи. Успокаивая друг друга прикосновениями и поцелуями, чтобы облегчить невыносимую тяжесть в их сердцах. — Мой самый большой страх, — сказал Драко, — что я вернусь к тому, кем я был. — Он скользнул руками по бедрам Гарри, притягивая его ближе. — Это невозможно. — Гарри уткнулся носом в ямку на шее Драко. Воротник рубашки Драко касался щек Гарри, когда он нежно посасывал нежную кожу. — Ты так сильно изменился. — Страхи иррациональны. Ты ничего не можешь поделать с тем, что покажет Боггарт.       Тепло Драко пропитало Гарри спереди. Он просунул колено между ног Драко и просунул руки под его одолженную рубашку. Кожа Драко горела. — Это небезопасно, — сказал Драко, медленно двигая бедрами. — Никто не смотрит. — Гарри притянул его ближе, его возбуждение было требовательным. — Я скучал по тебе. — Я тоже. — Драко застонал, когда Гарри начал поглаживать его до твердости, и задохнулся: — Мы должны возвращаться. — Мы это сделаем. — Наконец, после этого бесконечного дня, Гарри поцеловал его, глубоко и медленно. Губы Драко имели вкус меда; ночь пахла полевыми цветами и далеким дождем; Драко сладко стонал под его прикосновениями; это был момент чистого блаженства, сияющий, как расплавленное золото.       Надежды Гарри на то, что ему удастся насладиться еще несколькими тайными поцелуями, рухнули в течение последующей недели. Крошечный коттедж был переполнен людьми, которые постоянно входили и выходили из комнат, не обращая внимания на тайные любовные похождения людей. Не помогло даже обладание его мантией, которую Гермиона спрятала в свою сумку из бисера до их поимки, так как Полумне и Дину было поручено присматривать за Драко, и они серьезно относились к своим обязанностям. Тем временем Крюкохват согласился помочь Гарри ограбить банк, и поэтому Гарри проводил почти все время бодрствования с Роном и Гермионой, застрявшими в маленькой спальне Крюкохвата, планируя гребаное ограбление. Ночью Гермиона и Полумна делили вторую свободную спальню, в результате чего четверо парней обходились гостиной, устраиваясь на диване или на наколдованных матрасах. — Поттер может наколдовать отличную кровать, — протянул Драко в первую ночь, ухмыляясь, глядя на пылающие щеки Гарри.       Однако он не рассмеялся, когда Гермиона привязала его к ножке книжного шкафа. — Правила Билла, — сказала она непримиримо. — На несколько ночей. Учитывая, что Гарри так хорошо разбирается в кроватях, он может наколдовать тебе что-нибудь для сна.       В итоге это сделал Рон.

* * * *

      День ограбления неумолимо приближался. Фактически через два дня. Навязчивая жажда крестражей снова захватила Гарри, и он бесконечно обсуждал эту тему с остальными, обычно укрываясь в задней части коттеджа — единственном месте, где они могли уединиться. Перечисление имен погибших в Поттеровском дозоре укрепляло его цель, сосредотачивая его.       Как и новость о том, что за Драко Малфоя теперь назначена награда. Он также стал Нежелательным лицом. Плакаты гласили «Разыскивается живым», что леденило кровь Гарри; это означало, что то, что Волдеморт запланировал для Драко, будет хуже смерти.       «Еще один крестраж», — думал Гарри ночью, лежа на своем матрасе на полу гостиной, — «и мы еще на шаг приблизимся к его уничтожению». Драко дремал неподалеку, его нога в носке выглядывала из-под кипарисово-зеленого одеяла. Рон похрапывал, Дин ерзал, а Драко иногда что-то бормотал во сне, и Гарри думал о том, как сильно он их любит. Всех: его друзей, Уизли, Драко. Он так сильно любил их, и эта сокрушительная любовь заставляла его смотреть в потолок и думать: «еще один крестраж, еще один, и мы все будем в безопасности. Рон и Гермиона будут в безопасности. Драко будет в безопасности».       Мнение всех о Драко изменилось с тех пор, как он вступил в ряды Нежелательных лиц. Они перестали привязывать его по ночам к самому прочному предмету мебели. Он помогал по хозяйству, заводил разговоры, смешил людей, и даже (неохотно) Рона. Медленное одобрение окружающих растопило его насмешливые манеры и выявило его остроумие, его ослепительность, его поразительное сострадание, как пыльное столовое серебро, отполированное до блеска. Драко проводил долгие вечера, рассказывая Дину о своем маггловском опыте или обсуждая французскую кухню с Флер, оба они сокрушались по поводу того, что в Британии трудно найти настоящий камамбер. Гарри любил украдкой поглядывать на него во время совместных трапез или по вечерам, когда все собирались в гостиной, чтобы послушать радио или поиграть в шарады по настоянию Полумны. Драко поднимал взгляд, когда чувствовал, что Гарри смотрит на него. Встречаясь с взглядом Гарри, он задерживал его, и на его лице появлялась мягкая улыбка, а пульс Гарри замирал. Словно легкое трепетание.       До их отъезда в Гринготтс оставалось еще два дня. Гермиона и Рон хотели спланировать свою маскировку, но Гарри отпросился, чтобы подышать свежим воздухом. — Где Драко? — спросил он, входя на кухню. Билл тыкал в радиоприемник своей палочкой, пытаясь найти Поттервовский дозор.       Флер махнула рукой в сторону пляжа. — Гулял с Луной. — Я пойду сменю ее. — Гарри избегал понимающего взгляда Билла («Забавно, заложник с кинжалом», — как-то небрежно сказал он Гарри) и выбежал на улицу.       Он спустился по песчаной дорожке к пляжу, где Полумна вертела в руках новую палочку, которую ей прислал Олливандер, напевая про себя. В своей белой футболке из Оксфама и бледных джинсах, с взъерошенными волосами и розовыми от солнца щеками, Драко сидел и смотрел на открывающийся вид. — Я останусь ненадолго. Иди, отдохни, Луна. — Гарри опустился на песок рядом с Драко, оглянулся, чтобы убедиться, что Луна исчезла на тропинке, и прислонился к нему плечом к плечу. Драко просунул свою руку в руку Гарри и переплел их пальцы. Поздний апрельский ветерок наполнял ноздри Гарри солью и йодом; шум прибоя заглушал биение его сердца. — Что касается тюрем, то здесь довольно приятно. — Драко рассеянно поглаживал что-то в другой ладони. — Могло быть и хуже. Это мог быть подвал Малфоев. — Тюрьма? Это не то, что я вижу. Скоро ты станешь лучшим другом для всех. Дин уже близок к тому, чтобы пригласить тебя познакомиться с его приятелями-маглами, когда все закончится. — Конечно, да. Я очаровательный и утонченный. Кто бы не хотел иметь меня в качестве друга? — Рон, похоже, не может сопротивляться, — поддразнил Гарри. Он протянул руку и провел по другой руке Драко — по длинным пальцам, по родинке между указательным и средним пальцами. Он уже целовал эту родинку, подумал он, и жар поднялся под его кожей. Он сосал эти пальцы. — Что у тебя там?       Драко раскрыл ладонь и показал камешек, который он подобрал на днях. Гарри хранил свой сувенир в мешочке со всем, что было для него самым ценным: осколок зеркала, письмо матери, сломанная палочка. Тривиальные, сентиментальные вещи, которые значили для него очень многое. — Иногда мне хочется… — прошептал Драко, — мне хочется, чтобы мы могли вернуться назад. В комнату на чердаке. К Вардо. Даже в ту сырую пещеру.       Гарри стукнулся плечом о его плечо. — Там действительно была потрясающая кровать.       Драко фыркнул. Океан снова притягивал его взгляд, акварельная картина с мириадами голубых оттенков. — Ты скоро уезжаешь, не так ли?       Чайка издала над головой жалобный крик. — Да.       Закатав штанины, Драко встал и вошел в прибой. Он наклонился, держа камешек в ладони. Гарри замер при мысли о том, что Драко избавляется от сувенира их совместных дней, возвращая его морю, как будто возвращает привязанность Гарри. Он выбросился из воды на берег, нелепо огорченный, и его охватил прилив облегчения, когда Драко выпрямился, все еще держа в руках дурацкий камень. — Что ты делаешь? — спросил он. Ему не удалось скрыть беспокойство в своем голосе, и Драко вопросительно посмотрел на него. — Я хотел ополоснуть его. Чтобы снова появились цвета. Видишь?       Розовый камешек поблескивал в его ладони, блестя от морской воды.       Гарри сглотнул. — Я подумал, что ты хочешь выбросить его. — Он попытался говорить непринужденно, но не смог. — Я бы этого не сделал, — произнес Драко сквозь зубы, засовывая камень в карман.       «Как люди переносили это?» — недоумевал Гарри. Чувствовать так много. Ошеломляющее беспокойство раньше, облегчение сейчас; постоянно присутствующее желание; затаенный страх; боль от того, что не хватает кого-то, кто стоит рядом с тобой: Гарри тонул в потоке эмоций.       Возникла глупая идея, и Гарри ухватился за нее; способ облегчить тяжесть на сердце, способ увидеть, как Драко смеется — основательно раздражая его. Гарри любил раздражать его так же сильно, как и сам любил, когда его раздражали в свою очередь. Он взмахнул палочкой, и на Драко обрушилась огромная волна. — ПОТТЕР! — Вымокший до нитки Драко оскалился, но Гарри не мог перестать смеяться. Он кивнул на соски Драко, видневшиеся сквозь мокрую футболку. — Мило. — Он даже подмигнул, что еще больше разозлило Драко и заставило Гарри рассмеяться еще сильнее. — Я же говорил, что брошу тебя в море. — Я тебе покажу! — Драко потянулся за палочкой, которой там не было; расстроенный, он ударил ногой по воде.       Гарри отпрянул назад. — Жалко. Сомневаюсь, что ты сможешь пролить на меня хоть каплю воды.       Драко оставил борьбу, и он попятился. — Я не могу, не так ли? Я жалок. — Эй… — начал Гарри, направляясь к нему. — Я не… о черт. — Он уловил выражение лица Драко, но было уже слишком поздно.       Драко поднял голову, на его красивом лице появилась озорная улыбка, и он бросился на него. Гарри оступился и упал в ледяную воду, а Драко тяжело приземлился на него сверху, сбив дыхание. Нервы Гарри взвыли от соприкосновения с холодной водой. Он глотнул немного и закашлялся.       Драко приподнялся, по волосам струилась вода, глаза сверкали мрачным ликованием. — Ты действительно купился на это, Гарри?       Он попытался высвободиться, но Гарри крепко схватил его. Ледяная вода плескалась вокруг них, пока они боролись, а их крики смешивались с карканьем чаек над ними. — Я думал, ты меня уже знаешь, — выдохнул Драко, пытаясь вырваться из хватки Гарри. — Что я могу сказать? — Поразительный всплеск счастья пронесся через Гарри, когда они смеялись, плескались в воде и кувыркались в прибое. — Ты продолжаешь меня удивлять.       Драко одарил его ослепительной улыбкой. Он встретился взглядом с Гарри и удержал его. Тоска наполнила Гарри; он позволил своей руке расслабиться вокруг Драко, чье лицо выражало такую явную тоску, что Гарри захотелось что-нибудь поджечь. Они смотрели друг на друга, желая, желая, желая.       Гарри поднял голову, намереваясь поцеловать его. Никого не было поблизости. Его дыхание коснулось кожи Драко.       Драко прижался губами к губам Гарри, небольшое, томительное прикосновение, которое воспламенило кровь Гарри. Мокрые кончики его длинных волос щекотали лицо Гарри. Запустив руку за шею Драко, он потянул и… — Гарри? — Голос Рона донесся с обрыва сверху.       Ох, твою ж, блядь, мать.       Драко отпрянул назад. Гарри поднялся, чувствуя иррациональную досаду. На тропинке как раз появились Гермиона с Роном. — Вот ты где…что, во имя обвисших сисек Мерлина, случилось? — Глаза Рона подозрительно метнулись к Драко. — Ничего, — поспешил возразить Гарри. Он добродушно рассмеялся. — Мы упали. Это был просто несчастный случай. И нам лучше вернуться и переодеться. — Он схватил Драко за руку и потащил его за собой. — Идем, а то ты поймаешь свою смерть.       В конце концов ему пришлось им все рассказать. Рон и Гермиона загнали его в угол после того, как он переоделся в одежду Билла, скрестив руки на груди, с выражением беспокойства (Гермиона) и подозрения (Рон). — Ты что-то не договариваешь, — обвинил его Рон, и Гарри, страшась этого так же сильно, как и отчаянно желая, рассказал им все.       Он постарался отклонить все возможные вопросы еще до того, как они их зададут. «Не похоже, чтобы у него в мантии было любовное зелье, не так ли? Палочка сработала только за день до того, как мы отыскали вас, а к тому времени — к тому времени было уже слишком поздно». — Перестань выглядеть таким возмущенным, Рон. — Сердце Гарри глухо стучало о ребра. Он хотел, чтобы все прошло хорошо. Ему нужно было, чтобы все прошло хорошо. — Ты себя слышишь? — выпалил в ответ Рон. — Малфой? — Он повернулся к Гермионе. — Он, типа, горячий или что-то в этом роде? Для парня?       Гермиона не ответила. Она уставилась на Гарри каменным взглядом, и Гарри вспомнил ее крики от рук Беллатрисы. — Я знаю, что его тетя пытала тебя. — Он споткнулся на этих словах, но ему пришлось их вымолвить. — Но не он. Он… он был не в себе, когда был с Пожирателями Смерти. Я тебе обещаю. — Но его семья — он не отвернется от них, Гарри, вот увидишь. — Все же он не его семья. Ведь это не то, чтобы я был влюблен в Беллатрису или что-то в этом роде…       Рон ахнул. Гермиона прикрыла рот рукой. — Влюбился в него?       Гарри сжал губы в прямую линию. Его плечи напряглись. — И что? Это случается. Люди влюбляются. — Ох, Гарри, — сказала Гермиона, — ты уверен, что это не реакция на… на войну? К тому, что на тебя охотятся? Напуганный и отчаявшийся, бродящий по дикой природе… Возможно, ты искал утешения у самого близкого к тебе человека?       Гарри не стал указывать на то, что всю зиму он провел в страхе и отчаянии, бродя по дикой местности, но он не «искал утешения» ни у кого из них. — Он делает меня счастливым. Должен ли я исследовать причины и понять, почему это произошло? Важно то, что это произошло. — И вы решили сохранить это в секрете? От нас? — Рон выглядел преданным. — Драко подумал, что мы не должны вам говорить. Он думал, — Гарри бросил на них многозначительный взгляд, — что вы плохо отреагируете.       Гермиона слегка кашлянула, признавая правоту. — Это нелегкая новость для восприятия. Вот моя точка зрения: Я доверяю тебе. Заткнись, Рон. Я доверяю твоим суждениям, Гарри. Но я надеюсь, что ты будешь сосредоточен в деле. У нас есть дела поважнее.       Ограбить гребаный Гринготтс. Потому что жизнь была недостаточно трудной.

* * * *

      Он должен был знать, что это ненадолго.       В тот вечер, испытывая облегчение от того, что он доверился своим друзьям, Гарри сидел рядом с Драко на полу в гостиной, надеясь незаметно погладить его по руке. Полумна разгадала пароль для Поттеровского дозора, и они слушали программу, когда новость обрушилась на них, словно взрывное проклятие. — Что за дела с младшим Малфоем? — Говорил Ли. — Неужели он увидел свет и присоединился к силам добра? Неужели он сбежал во Францию с пожилой, но отвратительно богатой ведьмой? Он поселился в анонимной жизни среди магглов Богнор-Реджиса? Что бы там ни было, он оставил Безносого Дрочилу в ярости. Потому что… — тут голос Ли стал серьезным и мрачным. — Потому что на улице ходят слухи, что Нарцисса Малфой была заточена в собственном подвале в наказание за исчезновение своего сына. Наши источники утверждают, что единственное, что может вытащить ее оттуда, — это возвращение Драко Малфоя в лоно семьи.       После слов Ли наступила полная, абсолютная тишина. Все взгляды упали на Драко, на лицах каждого были написаны ужас, жалость и сочувствие. Бледный и дрожащий Драко, спотыкаясь, поднялся на ноги. — Никто ничего не говорит. Не надо… просто не надо.       Пошатываясь, он вышел из комнаты, и Гарри собрался последовать за ним, но Полумна вскочила на ноги. — Я пойду с ним.       Гарри знал. Он знал по тому, как Драко не встретился с ним взглядом на следующий день. Он знал по тишине, которая окутала его, густой и предчувствующей. Он знал, когда видел, как Драко разглядывает стены, усыпанные ракушками, семейные фотографии в рамках, синий диван в елочку и разбросанные подушки на пестром ковре, словно пытаясь их запомнить. Он понял это по тому, как Драко украдкой поглядывал на новую палочку Луны, на часы, на свое собственное запястье. Он знал.       Он знал и поэтому держал свою мантию рядом, засунув ее под подушку.       Около четырех часов утра, когда вокруг царила кромешная тьма, шум пробудил Гарри от беспокойной дремы. Шорох одежды. Скрип двери. Мягкие шаги по деревянному полу. Гарри тихо накинул на себя мантию и вышел в коридор.       Драко стоял посреди кухни. Лунный свет падал на его волосы, освещая силуэт. На столе лежал сверток. Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что это было: маггловская одежда Драко. Джинсы и футболка из Оксфама, свитер, который он позаимствовал у внука Эстер, рубашка, которую ему одолжил Билл. Драко переоделся в мантию, в которой был, когда покинул поместье.       Бросив последний взгляд назад, Драко открыл дверь и вышел в ночь. Гарри последовал за ним.       Он последовал за ним вдоль берега и в сторону деревни. Он шел через вересковые поля и мимо березового леса, а небо светлело, неся с собой новый день. Гарри дрожал, он дрожал весь, но молча следовал за ним, пока Драко не остановился посреди ячменного поля, в часе ходьбы от коттеджа. Зеленые стебли, доходившие ему до колен, раздвинулись, когда Гарри вошел, но Драко этого не заметил. Он склонил голову, положив руки на колени, делая глубокие вдохи.       Гарри снял мантию. — Ты не можешь думать о возвращении.       Драко вскинул голову. — Я должен был догадаться, что мне не удастся так легко от тебя сбежать. — Ты можешь думать, что спасаешь ее, но он убьет тебя. Твоя мать не захочет этого. Она сама сказала тебе держаться подальше. Она хочет, чтобы ты был в безопасности. — Я должен хоть что-то сделать, Гарри. — Глаза Драко блестели. — Не говори мне, что у тебя нет выбора, потому что… — У меня есть выбор, как и всегда. Но вот в чем дело: хороших вариантов нет. Оставаться с тобой, оставаться в безопасности, пока моя мать в нашей темнице… это не тот выбор, который я готов сделать, Гарри. — Но… — Как Гарри мог заставить его понять? — Он убьет тебя прежде, чем ты сделаешь что-нибудь, чтобы помочь ей. Это ловушка. Он забросил приманку, и ты попался на крючок.       Драко напрягся. Его взгляд, устремленный на Гарри, был непроницаем. — У меня есть туз в рукаве.       Его слова пронеслись над Гарри, как ледяной ветер.       Драко сказал: — Я знаю о крестражах. Я скажу ему, что ты охотишься за его крестражами.       Порыв ветра налетел на Гарри, угрожая опрокинуть его. Колыхались стебли ячменя — море зелени.       Драко сделал шаг ближе, умоляя. — Гарри, мой Гарри… Он узнает к концу сегодняшнего дня, не так ли? Я подслушал тебя из окна туалета. Вот почему я ждал до сегодняшнего утра. Я продержусь, попрошу его поклясться, что он не причинит вреда моей матери в обмен на информацию и… Он обязательно скоро узнает, не так ли? — Волосы упали ему на лицо, и Гарри страстно захотелось откинуть их назад. Он не мог пошевелиться. — Ты знаешь, что скажут другие, — сказал Гарри. — Что я предал тебя. И они будут правы, я полагаю. Но… — На его лице отразилось такое страдание, что сердце Гарри облилось кровью. — Но это мое лучшее решение, которое я могу сделать. И я обязательно задержу его, Гарри. Я хороший окклюмент. Я могу продержаться. Пока ты не сделаешь то, что должен сделать сегодня.       Яростные мысли вели войну внутри Гарри, идеи, планы, настоятельная необходимость все переосмыслить, рассказать Гермионе. — А как же коттедж «Ракушка»? — Он не сможет разрушить чары Фиделиуса, даже если я провожу его до входной двери. Он даже не сможет увидеть дом, пока Билл не скажет ему. Я бы не стал так поступать с другими.       Гарри хотел сказать так много вещей, но каждое слово застревало у него в горле. Что он мог сказать? Что бы он сделал, если бы его мать была заключена в темницу? Сердце рвалось из груди, он смотрел на Драко, на его любимую фигуру. Худой и высокий, глаза горят на бледном лице, окруженном бесконечной зеленью луга. Вокруг них жужжали насекомые и букашки — бесконечный шум. Сладкий шум жизни.       Гарри кивнул на наручники Драко. — Как ты собираешься вызвать его? — Оу. Луна оставила свою палочку без присмотра, и я позаимствовала ее. Я ослабил левую манжету достаточно, чтобы просунуть в нее палец. Мне нужно будет носить их, чтобы притвориться, что я действительно был пленником. — Это блестяще.       Драко покраснел от похвалы, даже если она была произнесена с бесконечной грустью. — Ты хочешь вернуть это? — Гарри достал палочку из кармана.       Драко пристально посмотрел на него. В своей шелковой мантии он больше, чем когда-либо, походил на мальчика, которого знал в школе. — Ты знаешь, что такое магия, Гарри? — Драко не стал дожидаться ответа. — Магия — это намерение. — Он прищурился против лучей восходящего солнца. — Магглы захотят прочитать книгу. Они не могут призвать ее; они должны встать и взять ее с полки. Или они хотят в мгновение ока оказаться на другом конце страны. Они не могут; они изобрели множество видов транспорта, чтобы облегчить свои намерения. Но мы можем. Наше намерение становится реальностью.       Гарри казалось, что он понимает, к чему клонит Драко. Он шагнул ближе, но Драко не отступил. Он жестом указал на свою бывшую палочку. — Отдать тебе палочку было моим намерением: обезопасить тебя. Убедиться, что ты можешь дать отпор, что ты не беззащитен. Это было мое намерение, и я воплотил его в жизнь. Подарить тебе эту палочку было своего рода волшебством, Гарри. — Он закончил свою речь свирепым взглядом. — Это также был подарок. Так что не оскорбляй меня, спрашивая, хочу ли я ее вернуть.       Гарри сжал пальцы вокруг палочки. Внутри у него все болело. — Я сказал это только потому… — Я знаю, — грустно сказал Драко. — Но я не собираюсь сражаться, Гарри. Я сдаюсь.       Ветер шелестел ячменем, когда Гарри стоял, не сводя глаз с выражения лица Драко. День полз вокруг них, время шло вперед, не обращая внимания на их личные драмы. Гарри хотел остановить время и не дать наступить этому дню.       Он понятия не имел, как покинет это поле. Возможно, он мог бы пустить корни и остаться там, продуваемый всеми ветрами и одинокий, печальное маленькое деревце, ожидающее дождя.       Драко порылся в своей мантии и вытащил розовый камешек, его собственный сувенир о времени, проведенном вместе в бегах. — Не мог бы ты сохранить это для меня? Пока мы снова не встретимся.       Гарри обхватил пальцами камень. Он недолго хранил тепло тела Драко. Он не спросил, действительно ли Драко верил, что они встретятся вновь. Он сунул его в свой мешочек со всеми другими сокровищами, глупыми сокровищами своей короткой жизни, и вот так он был побежден. Моргая, пошатываясь, он вцепился в мантию Драко и притянул его к себе для отчаянного, неистового поцелуя. Драко яростно прижался в ответ, и они целовались под небом, над которым разгорался рассвет.       Гарри поцеловал мокрые ресницы Драко. — Я не хочу отпускать тебя. Я не вынесу этого. Я хочу, — сказал он отчаянно, — я хочу пойти с тобой. Возможно, вместе…       Но грустная улыбка Драко сказала все. Рон и Гермиона будут ждать Гарри. Крюкохват и их план. Избавление от Волдеморта зависело от того, устранят ли они этот крестраж, каждый из которых был шагом к лучшему будущему.       Драко удачно выбрал время для своего побега.       Он оставил последний поцелуй на губах Гарри. — Сейчас я вызову Темного Лорда. Лучше всего аппарируй обратно, хорошо? Иди, дорогой. — Гарри прижался лбом ко лбу Драко, руки обхватили его плечи, и Драко прошептал: — Отпусти меня, Гарри. Отпусти меня.       Гарри сделал небольшой шаг назад, его грудь тяжело вздымалась.       Волосы Драко развевались на ветру. Его мантия развевалась, такая же зеленая, как молодой ячмень. — Я выживу. Я знаю, как это сделать. Я сделаю все, чтобы иметь больше времени с тобой. Однажды. — Я сожгу мир дотла, если понадобится, — сказал Гарри.       Грустная улыбка. — Я знаю, ты бы так и сделал.       Дневной свет заливал холмы; остальные должны были искать его. Гарри коротко кивнул, прошептав «Я люблю тебя, Драко», а затем сделал то, о чем его просили: он отпустил Драко.