9 ½ дней

      Гарри аппарировал в коттедж «Ракушка» на край утеса. Он стоял там, ничего не видя, покачиваясь на ветру, а из его глаз текли слезы. Он чувствовал себя выпотрошенным изнутри, опустошенным. По большому счету, их любовь не была эпической любовной историей: всего то несколько ночей, когда они кувыркались на одолженных простынях. Однако это изменило жизнь Гарри, жизненно важным образом, который он не мог объяснить.       Он вытер лицо. Он мог позволить своей боли раздавить его, а мог использовать ее, чтобы раздавить волшебника, который причинил такое опустошение в их жизни. Мерзкая хватка Волдеморта испортила их жизни, но Драко и он чудесным образом нашли друг друга. У них может быть будущее, каким бы оно ни было — как только Волдеморт будет уничтожен.       Гарри заковал себя в броню своей убежденности; броня из стали и когтей, а в его сердце тлела ярость. Он подошел к кухонной двери как раз вовремя, чтобы увидеть выбегающую оттуда Беллатрису, и чуть не проклял ее, пока не вспомнил об их плане.       Гермиона, в облике Беллатрисы, спросила: — Он ушел?       Гарри кивнул.       Ее глаза тут же смягчились от сочувствия. Такое невыносимое выражение на лице Беллатрисы. — Он может… он может справиться. Может быть, Сам-Знаешь-Кто не собирается…       Гарри не мог вынести обсуждения этого. — Послушай, — перебил он ее. — Нам нужно как можно скорее отправляться в Гринготтс. — Почему? — спросила она. Позади нее Рон поспешно выходил из коттеджа, разглаживая свою мантию.       Они бы не восприняли это хорошо. — Я расскажу тебе по дороге. Давай пойдем, поторопитесь.       Последовавшая затем бешеная подготовка в последнюю минуту отвлекла Гарри от его кровоточащего сердца. Он занялся их маскировкой и еще раз обсудил план с Крюкохватом, уточняя последние детали. Затем они аппарировали в Косой переулок и отправились в путь; ограбление началось всерьез. Гарри бросился в бой, ища облегчения в насущном и неотложном. План требовал от него абсолютной сосредоточенности, и Гарри с радостью предложил его.       Волдеморт получил Вызов, когда Гарри был в тележке, катящейся по Гринготтсу. К его облегчению, Волдеморт, занятый вымогательством информации у молдавского мастера волшебных палочек, ответил на него не сразу. Потом их перевернула тележка, и им нужно было пройти мимо дракона, а охрана банка следовала по пятам… В его мозгу не было места для других забот, кроме насущных, осязаемых угроз. На покалывание его шрама можно было не обращать внимания. Он мельком увидел Волдеморта, летящего над крышами незнакомого города, но тут золотой кубок взорвался на тысячи копий, и Гарри отогнал все мысли в сторону. Он схватил горящий крестраж, затем вылетел на драконе из Гринготтса, а потом…       А затем, на спине дракона, с ветром, мчащимся вокруг них, приближающееся видение вторглось в его сознание. Радостное, злобное веселье поднялось в нем, и Гарри должен был знать. Он должен был увидеть. — Ты можешь меня как-то связать? — крикнул он Гермионе, перекрикивая шум налетающего ветра. — Кажется, у меня… — Он показал жестом на свой шрам.       Гермиона пробормотала заклинание, веревками привязывая его к зверю. Гарри с благодарностью положил голову на теплую драконью чешую и позволил утянуть себя.       Гостиная Малфоя не должна была быть такой привычной: хрустальная люстра, позолоченное зеркало, пустые места, где раньше находились портреты, вероятно, снятые для обеспечения уединения Волдеморта, изумрудные обои с серебристыми рисунками папоротника. Тяжелые бархатные шторы пропускали косой луч солнца, который падал на розовый ковер — и коленопреклоненную фигуру. Сердце Гарри болезненно сжалось. Красные рубцы украшали руки и лицо Драко. Несколько человек из окружения Волдеморта стояли позади: Гойл, Долохов, с ненавистью смотрящий на Драко, Макнейр, Беллатриса, Нарцисса Малфой, с белым от страха лицом, в объятиях дрожащего мужа. — Твоя мать в безопасности, мальчик, — произнес Волдеморт. — Я поклялся не причинять ей вреда. Но я не давал такой же клятвы в отношении тебя. Пришло время рассказать мне, что это за драгоценная информация, которая может спасти твою жизнь.       Драко изобразил на лице холодное высокомерие. — Я знаю, чего хочет Поттер. Я так же знаю, чего он добивается. — Произнес он имя Гарри с чистым презрением.       Его слова привлекли внимание Волдеморта, как и предполагал Драко, но его недоверие взяло верх. — Откуда тебе знать? Ты утверждаешь, что был его пленником, не имея возможности связаться со мной из-за этих оков. Почему же Поттер доверился тебе? — Он этого не делал. Я подслушал, как он обсуждал свои планы с двумя своими друзьями. — В голосе Драко послышалась горечь. — Поттер никогда бы не доверил мне свои секреты. — Тогда чего же он добивается? Говори. — Волдеморт говорил равнодушно, но Гарри почувствовал ликующее головокружение при мысли о раскрытии секрета своего врага.       Даже раненый и стоящий на коленях, Драко производил впечатление человека с выигрышной картой за карточным столом. — Это какой-то артефакт. Не думаю, что это оружие. Я не узнал этого названия. Он назвал это… — он взглянул на лицо своего Хозяина, — крестражем.       Кто-то в комнате ахнул.       Крестраж. Чистый ужас расцвел внутри Волдеморта. Он в ярости взмахнул палочкой и применил Жалящее заклятие такой силы, что содрал кожу с части щеки Драко. — Ты лжешь, — прошипел он. Он отказывался верить, он просто не хотел. Откуда Поттеру знать?..       Ну конечно же. Дамблдор.       По щеке Драко потекла струйка крови. — Я никогда не посмел бы солгать Вам. Я полагал, что это полезная информация. Я ошибался? Мой Господин?       Те, кто наблюдал за этим представлением, были бы совершенно убеждены в невиновности Драко. Он держал взгляд низко, почтительно, но его поза выдавала уверенность в информации, которую он предлагал в обмен на свою жизнь.       Бешеные мысли метались в голове Волдеморта с острой необходимостью проверить свои крестражи. Но сначала ему нужно было убедиться. Этот мальчик, с сомнительной лояльностью, рассказывающий ему, что задумал Поттер… Он должен был убедиться, что Драко говорит правду. — Докажи мне это. Докажи свои слова. Докажи свою преданность. — Он поднял Бузинную палочку и прошептал заклинание. — Legilimens.       И вот так Гарри проскользнул в разум Драко.       Гарри встретил обширный пейзаж, похожий на пляж, простирающийся на многие мили. Гарри был впечатлен; ни намека на эмоции или чувство вины не нарушало его безмятежности. Ничто не указывало на то, что Драко есть что скрывать. С помощью заклинания Волдеморта пара воспоминаний выплыла из туманного горизонта. На одной из них Гарри с враждебным выражением лица держал палочку у лица Драко на обдуваемом ветром утесе. В другом Драко притаился в туалете наверху в коттедже «Ракушка». Открытое окно впускало морской бриз и голоса Гарри и его друзей, укрывшихся в уголке, который, как они думали, никто не услышит. Драко выдвинул воспоминание на первый план, блокируя все остальное, доказывая свою невиновность. Голос Гарри эхом доносился через крошечное окошко. «…мы можем отдать меч Крюкохвату после того, как уничтожим крестраж…»       Драко проделал потрясающую работу со своими воспоминаниями, тщательно отобрав то немногое, что могло бы подтвердить его слова. Если бы перед ним был любой другой волшебник, он бы выдержал допрос.       Но перед ним был не любой другой волшебник. Гнев, вспыхнувший в Волдеморте при слове «крестраж», хлынул через Бузинную палочку, через этот великолепный инструмент силы, и Legilimens ворвался в память, как пушечное ядро, разнеся ее в клочья. Драко судорожно вздохнул и упал на руки, его лицо исказилось в агонии, когда Волдеморт проникал все дальше и дальше, а его сопротивление рушилось.       И вот он, водоворот воспоминаний: все, что Гарри пережил с Драко, для Волдеморта, который мог это просмотреть. Все воспоминания, которые они создали за последние пару недель, девять с половиной дней, которые они провели вместе, и неделю, которую Драко провел в коттедже «Ракушка». Тошнота подступила к желудку Гарри. Они были драгоценны, эти воспоминания, не для развращения Волдеморта, но было слишком поздно. Гарри — Волдеморт — видел все это: хождение по болоту, прыжки в озеро, сбор дров в лесу, просмотр телевизора в коттедже Эстер, сон рядом друг с другом. Он видел себя перевязывающего рану Драко; он видел себя на сиденье поезда, солнечный свет сверкал в его взгляде; он видел себя поглаживающим голову Драко, шепчущим «мне нравятся твои длинные волосы»; он видел себя обнаженным под Драко в спальне на чердаке. И даже больше; Волдеморт, движимый злобным удовольствием, искал и находил больше: их первый поцелуй, поцелуй возле коттеджа «Ракушка» в ту первую ночь, Драко верхом на Гарри в пещере… Прыгающий костер в центре лагеря цыган. Мягкое плескание волн вокруг их ног, когда небо сверкало розовым золотом. И одно воспоминание, которое Гарри не мог разделить: он видел себя спящим в пещере, а Драко откидывая его волосы назад, произносит: «Кажется, я влюбился в тебя, Гарри».       Тон голоса Драко в воспоминаниях был ударом в самое сердце, нежным и уязвимым. Драко никогда бы не использовал этот тон в повседневной жизни. Но в звездной ночи, в пещере, он мог, и он сделал это, и теперь Волдеморт видел это. — Лжец, лжец, лжец, — прошипел Волдеморт, выныривая из головы Драко. Гарри дрожал от ужаса; мысль о том, что он может увидеть Драко убитым у него на глазах, вызывала у него тошноту. Он был бы в сознании того, кто произнес заклинание, он был бы соучастником…       Волдеморт разразился смехом, который пробрал Гарри до костей. Пожиратели Смерти беспокойно стали переглядываться, потому что в этом смехе не было ничего, кроме нечеловеческой ярости. — Ты думал обмануть меня? Ты позволил Поттеру прикасаться к тебе, целовать тебя, проникать в тебя, — раздался вздох зрителей — и ты без раздумий предал меня? О… — голос Волдеморта был совершенно ледяным. — Смерть — слишком мягкое наказание для тебя, Драко Малфой.       Драко стоял на коленях, сжимая руки в кулаки, его лицо было полно ярости, унижения и острой ненависти. Его воспоминания были так жестоко осквернены. Волна абсолютной ненависти наполнила сердце Гарри. Он кипел ею, захлебывался ею. И поклялся, что уничтожит Волдеморта, если это будет последнее, что он сделает.       Волдеморт расхаживал по ковру, держа в бледных пальцах Бузинную палочку. — Похоже, ты все-таки полезен мне живым, Малфой. Мальчишка Поттер заботится о тебе, и что может быть лучше, чтобы причинить ему боль, чем причинить боль тебе? Я могу отрезать от тебя маленькие кусочки, и каждый из них сова передаст Поттеру. Каждый кусочек, к которому он прикасался своими грязными ручонками.       Нарцисса издала приглушенный всхлип, который стремительно затих. Волдеморт не обратил на это никакого внимания. Пусть она плачет. Ее сыну недолго осталось жить в этом мире. — Поттеру на меня наплевать, — поспешно сказал Драко. — Он использовал меня, вот и все. Ничего больше, только похоть… — Тихо, предатель. На данный момент у меня есть подходящее для тебя наказание. Я подумывал о Obliviate, но это не совсем преподаст тебе урок, не так ли? Возможно, сейчас тебе больно от мысли, что ты забудешь своего возлюбленного, но как только ты это сделаешь, ты будешь счастлив как никогда. Нет. У меня как раз есть заклинание для тебя. Obfuscate!       Неизвестное заклинание забралось в расколотый мозг Драко и искало его воспоминания о последних двух неделях. Он собрал их в кучу и начал возводить стены. — Теперь ты ничего не вспомнишь. — Голос Волдеморта был наполнен злобой. — Ни одной из тех… похотливых ночей, которые ты разделил с Поттером, ни одного из тех юношеских поцелуев. Ты забудешь, что вообще покидал этот дом.       Драко слегка покачнулся на ковре, а заклинание воздвигло толстые каменные стены вокруг его воспоминаний. — Но когда Поттер умрет, ты получишь их все обратно.       На лице Драко отразился шок. Это понравилось Волдеморту, понял Гарри, и его желудок сжался. Эта извращенная непостижимая красота и чистая порочность: Драко вспомнит, что любил Гарри, только после его смерти. Он вспомнит их дни в Корнуолле как раз вовремя, чтобы оплакать их.       В отчаянии, его сознание скользило по сознанию Волдеморта, и Гарри пытался остановить возведение стен, но заклинание неумолимо продвигалось вперед. Он хватался за что угодно, за все, что мог использовать, чтобы остановить это, и изменить ситуацию. Каким бессильным он себя чувствовал, нащупывая в темноте.       Вот! Мимо проплыло воспоминание, в котором его не было: Драко находит камешки в прибое. Он схватился за него, и заклинание не обратило на него внимания; это могло быть любое лето на любом пляже. В тот самый момент, когда стены сомкнулись, Гарри вложил воспоминание в середину — два крошечных камешка напряглись под тяжестью камней, которые грозили их раздавить.       Но они держались. Пока что.       Волдеморт опустил палочку. Его ненависть пылала ледяным холодом, и он удовлетворенно улыбнулся, когда Драко моргнул и поднял голову, ошеломленно глядя вокруг. Он быстро поклонился, когда заметил, что Волдеморт смотрит на него. — Мой Лорд? Вы… Вы спрашивали обо мне? — Да, — сказал Волдеморт, довольный хорошо выполненной работой. — Ты доказал свою ценность. Так уж и быть, я позволю твоей матери залечить твои раны. — Он взглянул на Беллатрису. — Я ожидаю увидеть его волосы обрезанными. Очень коротко.       Беллатриса посмотрела на своего племянника с отвращением на лице, и мрачно улыбнулась. — Я отрежу каждый сантиметр, к которому этот мальчишка прикасался своими лапами. — Ты прекрасно меня понимаешь, Белла. — Мои волосы? Какой мальчишка? — спросил Драко, но его мать прочистила горло, и он затих. — Как пожелаете, мой Господин.       Видение исчезло, и Гарри пришел в себя, корчась от рвоты.       Озеро. Холодная вода. Влажная почва. Камыши. Грязь. Гермиона освободила его, когда они соскользнули со спины дракона в озеро на севере. Шок от воды вернул Гарри в «здесь и сейчас», но не смог развеять отвращение, поселившееся в его желудке. Рон вытащил его на берег, обхватив рукой плечи Гарри, который задыхался от напряжения. Впереди них Гермиона была занята тем, что доставала термос с чаем и комплекты сухих мантий.       Гарри едва успел дойти до нее, как его настигло другое видение: сотрудники Гринготтса пришли сообщить Волдеморту о краже как раз в тот момент, когда он собирался отправиться проверять свои тайники. Волдеморт взревел от ярости; было достаточно скверно знать, что Гарри охотится за его крестражами, но узнать, что ему удалось украсть один из них? Наступила убийственная ярость. Гоблины пали, волшебники пали, ведьмы пали. Реки крови просочились на розовый ковер гостиной Малфоев.       И, наконец, подтверждение: в Хогвартсе спрятан крестраж. — Я так и знал, — пробормотал Гарри. Его нос находился в дюйме от грязи, запах влажной земли словно приковывал его к телу. — Я знал, что он спрятал там один из них. — Ты в порядке, Гарри? — спросила Гермиона. Она с Роном склонились над ним с обеспокоенными лицами. — Ты был под воздействием целую вечность, приятель.       Предыдущее видение промелькнуло в сознании Гарри, и он отшатнулся. — Драко…       Гермиона ахнула. — Нет, нет, он не умер. — Как он мог даже начать описывать мерзость действий Волдеморта? — Сами-Знаете-Кто наложил на него Obliviate. Вроде того. Он не помнит меня теперь.       Это звучало так жалко, такая глупая жалоба («Любовник, который был у меня несколько дней, забыл меня!»), но ни Рон, ни Гермиона не сказали ничего подобного. На самом деле, их выражения отражали его собственное опустошение. Гермиона обняла его, а Рон хлопал его по спине, говоря: — Это дерьмово, приятель. Очень дерьмово.       После того, как Гарри в течение нескольких мгновений мочил плечо Гермионы своими слезами, она отстранилась и неуверенно спросила: — Ты что-то говорил о Хогвартсе?

* * * *

      Остаток вечера прошел как в тумане. Гарри активно отключал свой мозг и концентрировался на предстоящей задаче. Крестраж был спрятан где-то в Хогвартсе. Одно действие влекло за собой другое, и каждый шаг был чреват опасностью: аппарирование в Хогсмид, встреча с Аберфортом, проникновение в Хогвартс с избитым Невиллом, встреча с группой студентов в Выручай-комнате, объяснение им, что ему нужно что-то найти, пока они охраняют замок от Волдеморта, который обнаружил свои уничтоженные крестражи и направляется прямиком в Хогвартс. Прямо к Гарри.       Итак, Гарри продолжал действовать. Он сражался, планировал и обдумывал, как найти утраченный в веках артефакт. Ярость охватила его, ярость за то, что Волдеморт повредил разум Драко и его воспоминания — их воспоминания — и он позволил ей подпитывать его, позволил ей питать его, позволил ей управлять им. Он сгорал и пылал от ярости, пока хладнокровная Гермиона вместе с Роном спускалась к останкам Василиска, чтобы собрать его клыки; он сгорал, пока находил Серую Даму и выуживал из неё нужную ему информацию; он сгорал, пока выяснял местонахождение последнего крестража.       Выручай-комната.       Пришло время положить этому конец. Уничтожить Волдеморта. Чтобы заставить Драко вспомнить.       Тяжелые двери закрывали шум битвы снаружи. В Выручай-комнате воцарилась глубокая, пыльная тишина, и они втроем отправились на поиски. Паутина, густая, как саван, висела во мраке, пока Гарри пытался повторить шаги, которые он проделал, когда прятал свой учебник по зельям.       Это не заняло много времени. Пройдя по проходу с ржавыми котлами, он заглянул в проем слева и увидел сломанный комод, в котором спрятал учебник. В довершение всего, потускневшая диадема криво висела на обломанном бюсте, куда он спрятал ее, чтобы отметить это место. Сердце забилось быстрее, конец его миссии был уже близок; он подошел и взял ее в руки. Это была легкая, хрупкая вещь. Предпоследний крестраж. Оставалась только змея. — Брось это, — сказал голос позади него.       Гарри отпрянул назад. Гойл и Крэбб направили на него свои палочки, а между ними, с красными впалыми глазами, бритой головой, Драко также направлял свою. Его мать хорошо залечила его раны; на его коже не было никаких отметин. А в его глазах, когда он смотрел на Гарри, не было и намека на узнавание.       Самый большой страх Драко — что он снова станет тем, кем был — сбылся. Драко, который узнал о принятии и доброте среди магглов и цыган, стоял там в своей шикарной мантии, направляя палочку на Гарри, преданный своему Хозяину; его голова была обрита, потому что Волдеморт видел, как Гарри восхищался волосами Драко в своих воспоминаниях. Мелочное, ничтожное наказание.       Ярость Гарри, кипевшая под поверхностью, грозила выплеснуться наружу. Но он сохранил мягкость голоса, обращаясь к Драко. — Новая стрижка? Раньше мне больше нравились твои волосы.       Драко нахмурился, подумав, что Гарри насмехается над ним. — Тебя это не касается, Поттер. Не лезь не в свое дело. — Чью палочку ты используешь? — Гарри хотел, чтобы Драко сохранял спокойствие, оставаясь с ним. Он навострил ухо в поисках остальных, надеясь, что его голос донесся до них. Рон и Гермиона не могли уйти далеко. — Моей матери. — Глаза Драко наполнились гневом, когда он взглянул на свою собственную палочку в руке Гарри. — Это мощная палочка, но она не хочет меня слушаться. — Вот эта, — сказал Гарри, — очень хорошо меня понимает. — Затем, не в силах сдержаться: — Ты действительно забыл?       Он надеялся, что один лишь его вид заставит Драко вспомнить. Но это была не мыльная опера. Это была реальная жизнь, и заклинания так не действовали, особенно те, которые произносили великие волшебники с ненавистью в сердце. — Забыл что? — Сейчас не время для разговоров, — неожиданно спокойно произнес Крэбб. — Мы тут задержались ради тебя, Поттер. И собираемся… — Помнишь время в Корнуолле? — Гарри говорил поверх Крэбба, глядя на Драко, в глазах которого читалось замешательство. — Ты пропустил больше двух недель времени, не так ли?       Драко побледнел. — Откуда, блядь, ты это знаешь? — Мы… — начал Гарри, но Гойл перебил его. — О чем ты говоришь? Кого волнуют воспоминания? Мы здесь, чтобы отвести тебя к Темному Лорду, Поттер. — И он вознаградит нас, — добавил Крэбб. — Гарри? — позвал Рон откуда-то слева от него. — Ты с кем-то разговариваешь?       Крэбб бросил заклинание в сторону Рона. — Descendo!       В том месте, откуда доносился голос Рона, рухнули шатающиеся полки, и Гарри, воспользовавшись отвлекающим маневром, обезоружил Гойла. Он спрятался за полками как раз в тот момент, когда Крэбб обернулся, чтобы бросить в его сторону проклятие. — Нет! — закричал Драко. — Не причиняйте ему вреда! Он нужен Темному Лорду живым. — Ты больше не отдаешь приказы, Драко, — произнес Крэбб, но затем Гермиона нацелила заклинание из-за их спин, Рон наложил свое собственное, и бой начался. Драко был быстро разоружен, палочка его матери с стуком упала под книжный шкаф. Он в страхе взглянул на Гарри, отступая, не подозревая, что на земле нет ничего, что могло бы заставить Гарри причинить ему боль.       Непростительное поведение Крэбба по отношению к Гермионе, то, как он выплюнул «грязнокровка», заставило Гарри покраснеть от гнева, но прежде чем он выпустил на него часть своей сдерживаемой ярости, чудовищный огонь достиг их. Стена жара разрушала все на своем пути, распространяясь в огромном пространстве. Пламя лизало потолок, а огненные химеры и драконы проносились вниз, жадно и цепко. Вскоре дым заполонил комнату, и стало трудно дышать.       Драко не где не было видно.       Гарри охватил такой ужас, какого он никогда не знал. Дверь казалась милей, а безопасность — почти недосягаемой. Рон с Гермиона задыхались рядом с ним, барахтаясь среди разбросанной мебели, но огонь настигал их, обжигая палящим жаром очки Гарри. — Гарри! — Рон затормозил рядом с двумя старыми метлами. — Лови!       Взмыть по воздух было облегчением, даже несмотря на клубы дыма, застилающие глаза. Гарри кружил под потолком, его спина была мокрой от пота, и он наложил на себя чары Пузырькового воздуха, чтобы дышать. — Нам нужно выбираться, иначе мы не успеем, Гарри! — крикнул Рон. — Не раньше…       Он увидел Драко, сидящего на башне из обугленных парт и крепко держащегося за бессознательного Гойла. — Помогите мне! — позвал Гарри своих друзей и начал спускаться вниз.       Красочно ругаясь, Рон последовал за ним. Они с Гермионой посадили Гойла на свою метлу и помчались к двери.       Гарри завис рядом с Драко, который забрался позади него. — Держись крепче.       Вздохнув с облегчением, Гарри пронесся сквозь дым. Диадема висела у него на предплечье, а руки Драко обхватывали его за талию, сильно сжимая. Гарри свернул, огибая языки пламени, опаляющие его волосы и рукава, к квадрату света вдалеке. Огненная пасть разверзлась под ними, и он ускорился; он пронесся через дверь, которая вскоре захлопнулась.       Они упали кучей на каменный пол. А замок содрогался от грохота битвы вокруг них. Драко попытался вырваться, но Гарри схватил его за запястье. — Не уходи! — Что, блядь, на тебя нашло? — выплюнул Драко. — У меня есть кое-что для тебя. Пожалуйста. — Пока он говорил, Гарри копался в своем мешочке, а его вторая рука тисками сжимала руку Драко. Он достал розовый камешек и вложил его в руку Драко. Он же взял в руки зеленый. — Помнишь это? Пожалуйста, вспомни. Ты нашел их в Корнуолле. Ты отдал мне один, а другой оставил себе. — Ты действительно сошел с ума… — начал Драко. Потом рассеянно: — Цвет потускнел. — Если его прополоскать в море, он снова заблестит. — Я знаю, Поттер, я говорил тебе, что… — промолвил Драко и тут же нахмурился. — Это бессмысленно, я подобрал их прошлым летом в… — Он пристально посмотрел на камень, а затем скорчился от боли. — Драко? Ты ранен? — Гарри схватил его за плечо, но Драко стряхнул его и отступил на несколько шагов. — Он вспоминает, — сказала Гермиона рядом с ним, а у ее ног диадема сочилась кровью. — Гарри. Мы должны идти. Осталась только змея. — Обязательно. — Гарри рассеянно согласился, все его внимание было приковано к Драко. Он протянул ему руку. — Пойдем со мной. Я защищу тебя.       Драко схватился за виски, а его глаза слезились от боли. — Ты что-то сделал со мной.       Крики эхом отражались от разбитых окон, и еще одна вибрация сотрясла здание. Гарри сказал: — Не я. Это Волдеморт сделал это с тобой. — Моя голова раскалывается, — сквозь слезы сказал Драко. — И я не доверяю тебе, Поттер. Хватит притворяться святым. — Он помчался по коридору, а мимо него галопом пронесся «Клуб обезглавленных охотников». Когда призраки рассеялись, Драко нигде не было видно.       Как раз в этот момент Фред и Перси Уизли отступали с другой стороны, дуэлируя волшебников в масках. — Ты пошутил, Перс! — рассмеялся Фред, за секунду до того, как взрывная волна снесла половину стены и отбросила его, как тряпичную куклу, на камень.       Мир рухнул. Драко в страхе отпрянул от него. Глаза Фреда невидяще уставились в потолок. Рон завыл, поклявшийся убивать Пожирателей Смерти, а Гермиона, со слезами на глазах, удерживая Рона и говоря ему с Гарри: — Мы единственные, кто может положить этому конец. Мы должны убить змею. — Ее голос дрогнул, но она настаивала. — Мы единственные, кто может положить этому конец.       Гарри отбросил все, и боролся, боролся, боролся.       Это был проигрышный бой.       Волдеморт отступил в лес, предупредив Гарри за час, чтобы он пришел к нему. Воспоминания Снейпа раскрыли свои секреты, и Гарри наконец-то понял, что он должен делать.       Он не стал долго задерживаться в зале. Мертвые лежали под звездами заколдованного потолка. Римус и Тонкс, Фред, Колин. Многие другие. Воняло кровью и пылью.       Снаружи, в мантии-невидимке, он не спешил и не мешкал. Он шел вперед, ставя одну ногу перед другой. Что-то мерзкое гноилось внутри Гарри, и если смерть означала, что он избавится от этого, то он умер бы с готовностью.       Рон был бы в безопасности. Гермиона была бы в безопасности. Драко будет в безопасности. Его сердце заколотилось — он видел его лишь мельком после Выручай-комнаты. Вспомнил ли он? Выжил ли он?       Пересекая территорию, он наткнулся на Невилла, склонившегося над телом. Гарри снял мантию-невидимку и рассказал ему о змее. Задание осталось незавершенным, незавершенным, как и его жизнь. — Ты же знаешь, что мы будем сражаться, Гарри, не так ли? — Я знаю. — Вот почему он собирался в лес.       Гарри шел вперед, мимо поля для квиддича, мимо теплиц, мимо тропинки, ведущей к озеру. На таком расстоянии от замка его не было видно, поэтому он снял свою мантию. Ветер ласкал его лицо, прохладный, несмотря на май.       Лес подступал все ближе. Темные фигуры скользили между стволами деревьев. Но прежде чем он дошел до них, Гарри увидел кое-что еще: сидя на бревне у хижины Хагрида, положив голову на руки, его ждал Драко.       Ночь была жутко тихой. Дементоры прогнали ночных существ и птиц. Прохладный ветер доносил запах сосен. Подойдя, Гарри остановился перед Драко.       Драко поднял голову, улыбнулся и произнес: — Гарри.       Гарри вглядывался в его лицо. — Ты вспомнил.       Драко поднялся с легкой, печальной улыбкой, и раскрыл свою ладонь. — По-моему, они называют это трещиной в броне. Маленький камешек, который обрушивал стены. Гениально, Гарри. — Я скучал по тому, как ты умеешь насмехаться. Придурок. — Но это прозвучало так, как если бы Гарри сказал «дорогой».       Драко бросил на него насмешливый взгляд. — Кто это тут насмехается? — Он скользил руками по рукам Гарри, вверх и вниз, успокаивая. Сглотнул. — Я держал палочку у тебя перед лицом, не так ли? — Не беспокойся об этом. Как твоя голова? — Болит. — Драко потер висок. — Одни воспоминания просачиваются, другие вливаются. Порядок их смешивается. У меня все еще есть пробелы. — Ты их вернешь. На это потребуется время, — сказал Гарри.       Чего он не сказал, так это: «По крайней мере, один из нас будет помнить, что в течение короткого времени в Корнуолле мы любили друг друга».       Драко, казалось, прочитал его мысли, и он стал серьезным. — Ты ведь не думаешь сдаться?       Гарри ничего не ответил. — Нет, Гарри, нет! — Пальцы Драко на его руках сжались до боли. — Ты не можешь. Ты просто не можешь. Послушай. Мы убежим. Прямо сейчас. Пусть все разойдутся, перегруппируются, отдохнут перед боем в другом месте. А ты — ты не можешь больше оставаться здесь. Это небезопасно для тебя. Мы уходим, сейчас же.       У Римуса и Тонкс только что родился ребенок. Колин пробрался внутрь, хотя и был несовершеннолетним. Фред… О боже. Фред. — И оставить других сражаться вместо меня? Драко… — решение Гарри было ясно в его тоне.       Крупные слезы потекли по щекам Драко.       «Скажи, что во мне нет крестража. Скажи, что это не я поддерживаю его жизнь. Скажи, что никто больше не умрет ради меня». — Драко, — сказал Гарри. — Просто обними меня.       Драко притянул его в свои объятия, крепко обхватив руками, как тисками, словно никогда не отпускал. Гарри сосредоточился на пульсе Драко, трепещущем на его шее, на его тепле, на запахе летней грозы. Он вдохнул Драко и задержал дыхание, удерживая его в своей груди, сияющего, как в лучшие дни. Он позволил себе поглотить Драко, этого парня, который прошел через вересковые пустоши, лес и лагерь цыган и стал лучшим человеком.       Ночь дрожала вокруг них, а Драко не отпускал его. — Я пойду с тобой. — Драко отступил назад, чтобы встретиться с глазами Гарри, которые смотрели решительно. — Мы пойдем вместе. Возможно, мы сможем сразиться с ним. Я могу помочь.       Объяснять, что он не собирался драться, было бы слишком долго. Гарри покачал головой. — Нет, послушай меня, — отчаянно сказал Драко. — Мы столько раз сбегали. Мы сможем что-нибудь придумать. Вместе. Мои родители будут там. — Он покраснел, когда говорил, и его смущение смешалось с вызовом. — Они помогут мне — нам. Они помогут нам, я клянусь, они помогут. — Его руки сжимались в кулаки на мантии Гарри.       Гарри было невыносимо видеть его таким. Он наклонился, чтобы прикоснуться губами к губам Драко.       И Драко впился пальцами в плечи Гарри. — Я могу сказать, о чем ты думаешь, — сердито сказал он, — и этого не произойдет. Я не отпущу тебя одного. Что бы… что бы ни случилось, я буду рядом. С тобой. — Я уже говорил тебе, как я счастлив, что мы застряли в Корнуолле?       Удивленный, Драко произнес: — Да, я тоже, послушай… — Если бы мне пришлось выбирать лучший способ провести, — последние две недели моей жизни, — две недели в Корнуолле, именно так я и хотел бы их провести.       Драко выглядел готовым снова замолчать, но он сделал паузу и коротко бросил. — Преследуемые Пожирателями Смерти? В окружении Прекрасного Народа? Бежать из Тинворта в темноте?       Гарри сдавленно рассмеялся. Он не понимал, что плачет. — С тобой. Конечно, мне не очень нравилась погоня и риск, но… я очень рад, что это было с тобой. Я не ожидал, что влюблюсь в тебя, — Драко резко вдохнул, расширив глаза, — но это случилось, и за это я благодарен. — Ох, Гарри… — Драко выглядел слишком потрясенным, чтобы говорить. Он не сказал, что любит его в ответ, но Гарри видел — через отвратительное посягательство Волдеморта — глубину чувств Драко. Он поймал его губы и поцеловал, и Драко поцеловал его в ответ, отчаянно, неистово, а его руки больно цеплялись за Гарри.       Гарри отступил назад, чтобы одарить поцелуями то место, которое нравилось Драко, под его ухом.       Драко заговорил, уткнувшись в его волосы. — Ты заставляешь меня хотеть стать лучше, Гарри. — Он поцеловал его еще раз и добавил тоном, не терпящим возражений: — Именно поэтому я собираюсь пойти с тобой.       Если Гарри позволит себе чувствовать, он рассыплется. Поэтому он приготовился к тому, что ему придется сделать, и улыбнулся. — Конечно. Мы пойдем вместе. — Он погладил бритую голову и наклонился для еще одного поцелуя. Закрыв глаза, он задержался на мягких губах, знакомом вкусе и, тайком взяв в руки свою палочку, направил ее на Драко. — Imperius, — прошептал он в губы Драко, и руки Драко расслабились вокруг Гарри. — Возвращайся в замок, — сказал Гарри, а его сердце разрывалось. — Спрячься. Оставайся в безопасности. — Он коснулся щеки Драко. — Помни меня.       Драко улыбнулся бессмысленной, приятной улыбкой Империуса. Отвернувшись, он пустился рысцой к замку — высокая, худая фигура на фоне далеких огней.       Гарри смотрел, как он удаляется, пока его не поглотила темнота. Тогда он достал из кармана снитч, снова накинул на себя мантию и пошел в лес умирать.