Made In The A.M.

How many nights have you wished someone would stay? Lie awake only hoping they're okay I never counted all of mine If I tried, I know it would feel like infinity Infinity, infinity, yeah Infinity

      Внутри Камилль ничего не меняется, когда Гарри после ночи, проведённой после клуба, становится довольно частым гостем в её квартире. Она не меняется, превращаясь в безумную фанатку с единственной мыслью в голове: «Я переспала с Гарри, мать его, Стайлсом, кумиром миллиона девчонок (и мальчишек, наверное, тоже)».       Она думает, что в том, что происходит, нет ничего такого: они оба — взрослые люди, им не по пятнадцать, чтобы смущаться истиной причины их встреч.       Ками ведёт плечом и поудобнее укладывается на подушке, прижимаясь щекой к белой ткани. Она моргает, думая, что видок у неё сейчас, конечно, ещё тот: опухшее после сна лицо, растрепанные волосы, след от укуса на плече.       «Что ж, — Камилль медленно открывает глаза, сталкиваясь взглядом с Гарри, — я не модель VS. Он знал, на что шёл».       Гарри Стайлс, лежащий напротив неё, выглядит в разы лучше после бессонной ночи, и Камилль, если честно, немного завидует.       — Привет, — хрипло произносит он, разрезая повисшую в воздухе тишину. Приподнимается, садится, простыня скользит вниз, подтягивает её, быстро срывает с запястья резинку, забирает волосы в пучок и занимает прежнее положение: ложится на живот и вновь смотрит Камилль в глаза.       Её глаза. Раньше Гарри с уверенностью называл привлекательные для него в девушке вещи: улыбку и чувство юмора. С появлением Грин в жизни к этому пункту прибавляются и глаза. Ему нравится цвет её глаз, он его завораживает — зелёный, но при определённом освещении превращающийся в зелёно-голубой.       — Привет, — повторяет она, подтягивая простыню выше. Стайлс отмечает, что впервые за всё время их знакомства Камилль выглядит расслабленно. Может, исчезли нервозность или смущение (ради бога, чего они друг у друга не видели).       А значит, можно попробовать.       — Кажется, пришёл мой черёд задавать вопросы, — Гарри улыбается, облизывая пересохшие губы. — Ты знаешь обо мне всё, а я о тебе — практически ничего.       — Согласна, — Ками усмехается, — а всё благодаря своей сестре и работе в журнале.       — Вот именно. Нужно сравнять счёт.       — Ладно, — соглашается она. — И что же тебя интересует?       — То, что я могу спросить. Есть какие-либо ограничения? Может, тебе неприятна тема отношений или…       — Задай вопрос, и я скажу, приемлемо это или нет.       — Расскажи мне о себе. Можешь начать с того, где ты родилась.       — Я родилась в Лондоне, — начинает Камилль и переворачивается с живота на спину, прижимая к груди простыню, — и жила там до пятнадцати лет, пока мы не переехали в Америку. Мой папа — предприниматель, а Меган — мачеха — владеет небольшой компанией по производству одежды. Да, мачеха, ты не ослышался. Мать ушла от папы, когда я была маленькой, и я не знаю, кто она и где живёт. И я не хочу узнавать, — добавляет она, озвучивая решение, принятое ещё несколько лет назад, и которое ни на йоту не меняется с годами. — У меня есть сестра. Одри, она младше меня на четыре года. Одри — ваша большая поклонница. Другой такой преданной фанатки я не знаю. Рыдала несколько недель, когда узнала, что Зейн покидает группу, еле тогда успокоили. Вот. Как-то так. Укороченный вариант, но самое главное рассказала. Ещё вопросы?       Гарри улыбается, слушая Камилль. У него уже готов следующий вопрос: ему хочется знать, почему именно «Камилль», которое так приятно произносить, касаясь кончиком языка края передних зубов.       — Почему именно Камилль? Что-то французское.       Она закатывает глаза.       — Папа одно время вдохновлялся Францией, плюс серия командировок… Но, — она поворачивает голову и смотрит на Гарри, — я предпочитаю «Камилла». Или «Ками». «Камилль» — когда ты что-то натворишь.       — Почему вы переехали в Америку? — спрашивает он, тоже перекладываясь с живота на спину.       — Переехали, на самом деле, лишь я и папа. Ему предложили здесь работу, а Меган не смогла променять Англию на Америку. И я поехала с папой, чтобы ему было не так одиноко.       — Тебя не пугал тот факт, что ты будешь в незнакомой стране одна?       — Нет. У меня не особо было много друзей, чтобы я цеплялась за них, а Америка… Кто не мечтал, будучи ребёнком, о ней, — Ками усмехается.       Гарри соглашается. Кто только не мечтал об Америке…       — Ещё вопрос.       — Ты разошёлся, — шутливо произносит Ками, — но мне нравится. Безобидные вопросы.       — Относись к людям с добротой, — отмахивается он. — А как ты оказалась в глянцевом журнале?       — Я закончила университет и думала, куда мне идти работать, а подруга Меган — владелица журнала. Можно сказать, что я попала в «Falling» по протекции.       — Ты там, где должна быть, — Гарри притягивает её к себе в объятия, и Камилль соглашается, только поправляет волосы, чтобы Стайлс не зажал их, и прижимается щекой к его груди. На мгновение прикрывает глаза, сосредотачиваясь на биении чужого сердца.       — Может, но я не считаю себя там нужной. Думаю, что без меня там вполне можно обойтись.       — Я так не считаю. У тебя есть свой стиль, — зевает Гарри, склоняясь и утыкаясь носом в её макушку. — Тебе же нравится твоя работа?       Она кивает.       — Конечно. О такой работе можно только мечтать: встречаться со знаменитостями, брать у них интервью и путешествовать. Мне не на что жаловаться, — Камилль поджимает губы, — кроме как того, что порой я совершенно не хочу копаться в грязном белье звезд. Я хочу писать их истории, а не вытаскивать все их секреты наружу.       — Но это шоу-бизнес. К сожалению, порой иначе нельзя.       А как бы ему хотелось, чтобы было можно. Гарри вспоминает: самые громкие заголовки в последнее время были связаны с уходом Зейна из группы и с новостью о том, что Луи станет отцом. Чего только они не наслушались и какого дерьма на них не вываливали. Не все были тактичными, не все помнили о границах личной жизни человека, не все хотели об этом думать.       — Я понимаю, просто не хочу славу скандальной журналистки, готовой на что угодно ради сенсации.       Неожиданно Гарри начинает смеяться. На ум приходит то знаменитое интервью, где они с Найлом, кажется, насмеялись на тысячу лет вперёд; где Лиам готов был слиться с креслом, оглохнуть и ослепнуть, лишь бы не видеть назойливую девицу, берущую у них интервью.       Недавно судьба свела их спустя два года, вроде бы они стали взрослее и на понабралась опыта, но всё равно без шуток с интервью они не ушли.       — О, поверь, тебе далеко до девушки в леопардовом платье.       Камилль знает, о чём он говорит, и подхватывает его смех — это интервью в числе любимых у Одри. Гарри улыбается и, наклонившись, целует смеющуюся Грин, прижимая её к себе ещё ближе. Она обхватывает его шею рукой, утягивая за собой. Стайлс оказывается сверху, скользя ладонью по плечу, задевая грудь, касаясь талии и устремляясь к бедру.       Солнце поднимается над Нью-Йорком и освещает руки Камиллы, вцепившейся ногтями Гарри в плечи.

***

      Когда Камилль вновь просыпается, солнце уже вовсю светит над Нью-Йорком, приветливо заглядывая в окно и, к сожалению, не грея. Она сонно жмурится, трёт глаза и смотрит на соседнюю подушку — пусто. Ками думает, что так, может, и к лучшему — они не давали друг другу никаких обещаний, перед друг другом нет никаких обязательств, поэтому и незачем возмущаться, что они не просыпаются вместе.       Зевая, она находит на полу нижнее белье, надевает большую белую футболку, утащенную, кажется, из гардероба Джоша, и понимает, как же здорово, когда у тебя сегодня выходной.       — Кажется, я бы откинулась прямо на работе, — бормочет Камилль себе под нос, забирая волосы в небрежный хвост и смотря на часы — время подкрепиться. Она открывает дверь и ступает в залитую солнечным светом гостиную, совмещённую вместе с кухней, на которой вовсю хозяйничает Гарри Стайлс. Услышав шаги Камилль, Гарри оборачивается и улыбается.       — Доброе утро.       — Доброе, — хриплым после сна голосом произносит Грин и прокашливается. — Прости, не слышала, что ты проснулся. Я бы приготовила завтрак.       — Ничего страшного, — он возвращается к плите. — Ты так крепко спала, и мне стало жалко тебя будить.       — Мог бы не стесняться, — она пожимает плечами и подходит к Гарри, заглядывая в сковородку, на которой обжаривается рыба. На тарелке возле плиты лежит приготовленная брокколи. На ещё двух тарелках — порезанные дольками авокадо и помидоры. — Буди меня в следующий раз. И делай это настойчиво. Иначе я просплю всё на свете.       — Договорились, — усмехается Стайлс. — Как тебе? Ешь такое?       — Ем, — кивает она, поднимая на него глаза и удивляясь тому, что, оказывается, парни могут готовить. Джош, когда они встречались, не готовил. Он предпочитал заказывать всё на вынос, и Ками его не винила, потому что когда Джош Карпентер брался за готовку, то плохо было всем: и кухне, и Джошу, и окружающим. Один раз он чуть было не устроил пожар, и с тех пор Камилль смирилась, что её парню не дано такое умение. — Спасибо, Гарри.       — Пустяки, — отмахивается Стайлс, переворачивая рыбу. — Мне нравится твоя кухня. Всё удобно организовано.       — Люблю готовить, особенно, когда после работы остаются силы. Стараюсь делать это почаще.       — Прости, что хозяйничаю на твоей кухне.       — Всё в порядке, — Камилль решает сделать чай, чтобы от неё была хоть какая-то польза. — Чай или кофе?       — У тебя есть кофе? Ты же вроде не…       — Сама не пью, но Фрейя и Меган обожают.       — Тогда кофе.       Ками усмехается, протискиваясь мимо Гарри и беря с навесной полки баночку с любимым чёрным чаем. Она заливает чайный пакетик кипятком, а затем нажимает на кнопку на кофемашине (подарок Меган, которая заявила, что даже в свои студенческие годы не пила разведённый кофе, а теперь и тем более не будет). Пока кофемашина издаёт шум и сливает воду, Камилль включает радио.       — Да вы, чёрт возьми, издеваетесь, — ворчит она себе под нос, узнавая играющую песню. Зачем ей песня One Direction, если у неё на кухне есть кое-что покруче — участник One Direction?       Но, видимо, сегодня у неё хорошее настроение, раз Ками решает, что под неё можно подвигаться, пока будет вариться кофе. Слушая припев, она начинает пританцовывать, бормоча под нос строчки.       — Кажется, ты говорила, что не являешься нашей фанаткой, — произносит настоящий голос (хриплый и глубокий) Гарри Стайлса, а не тот, что на записи. Камилла оборачивается: большая белая футболка сползла, оголяя плечо с родинками.       — Ну, всё не так плохо, — выносит она вердикт, поднимая чайник. — Послушать во время завтрака можно.       Когда она хочет взяться за две кружки (одна с ароматным чёрным чаем, а другая — со свежесваренным кофе и с зефирками на пене), руки Гарри смыкаются на её талии, прижимая к себе. Камилла склоняет голову в сторону, открывая шею, к которой прижимаются его губы, начиная прокладывать дорожку из поцелуев до уха. Она вцепляется пальцами в столешницу, чтобы как-то устоять на ногах, потому что, боже, против такого нет противоядия.       — Завтрак, — напоминает она, на самом деле думая о том, как же ей плевать на завтрак. — Точнее, плита…       — Отключил, — сообщает ей Гарри, разворачивая к себе и целуя Камилль. Она приподнимается на носках, прижимается к нему всем телом, одной рукой обхватывая его шею, а пальцы второй запуская в волосы.       Он подхватывает Камилль под бёдра и несёт к стоящему возле окна комоду, садит Ками на край, смахивая при этом стопку книг, несколько флаконов и причудливую чёрную лампу с крупными прозрачными кристаллами, которая с характерным звуком встречается с полом. Они отстраняются друг от друга и смотрят на осколки. Камилль заправляет за ухо волосы и реагирует спокойно:       — Меган гонялась за этой лампой… Да уж.       Гарри целует её в шею, попутно избавляя её от одежды.       — Прости. Можешь написать в статье, какой я неуклюжий.       Камилль переводит на него взгляд своих зелёных глаз и усмехается:       — Ладно, мне всё равно она не нравилась.       Если бы Фрейя для своей рубрики спросила, насколько бы она оценила секс с Гарри Стайлсом, то Ками бы, не раздумывая, поставила бы девять из десяти (чтобы было, к чему стремиться, как любит повторять Меган). Ей с ним хорошо, он, на удивление, делает всё так, как нравится Камилль. Ей нравится, как он покрывает поцелуями её шею; нравится, как смотрит в глаза, двигаясь внутри неё сначала плавно, а затем — глубже. Ками нравится, как он целует её после секса: неторопливо, прижимая к груди и переплетая свои пальцы с её. И пусть это грозит обернуться ещё одним сексом, она не возражает — в его руках удивительно удобно.       И спокойно.       Что поразительно.       Камилль выгибается, даже не стремясь подавить стон — знает, что он наклонится и поцелует её, не давая звучать громко. Свой стон глушит, прикусывая кожу на плече Грин. Ками моргает, облизывает губы и утыкается лбом в его плечо — на большее просто не способна. Она восстанавливает дыхание, чувствуя, как ладони Гарри скользят по её спине, успокаивающе гладя.       — Теперь я могу считать тебя свое фанаткой? — шутит он, и, боже, это, наверное, самая дурацкая шутка, которую можно услышать после секса (да вообще), но Камилль кивает.       — Настоящие фанаты занимаются сексом под песни своих любимых исполнителей.       Гарри это веселит. Он обхватывает лицо Камилль ладонями, заставляя посмотреть на себя.       — Теперь мы — твои любимые исполнители?       — Теперь — да. Сколько у вас там, говоришь, альбомов?       Гарри смеётся. Приведя себя в порядок и убрав осколки лампы, они возвращаются к прерванному завтраку. Камилль заново делает чай и варит кофе, добавляя туда зефирки. Сегодня вечером у ребят — шоу Эллен.       — Мы ещё увидимся? — спрашивает Гарри, когда Камилль провожает его. Он, выпрямившись, так как завязывал шнурки, притягивает её к себе за руку и целует.       — Увидимся, — заявляет она, — моя начальница теперь с вас точно не слезет.       «И с меня тоже», — повторяет она про себя целый день. К приходу Адама и Фрейи она тщательно убирается во всей квартире, устраняя хоть малейший намёк на присутствие мужчины. Не хватало ещё лишних расспросов, а врать не хотелось — не хотелось лгать людям, которых ты считаешь друзьями.       С Фреей у них давняя традиция — смотреть шоу Эллен Дедженерес. Сегодня к ним присоединяется Адам, который притаскивает с собой несколько бутылок вина.       — Какое взял?       — Белое.       — Правильно, — кивает Фрейя, устраиваясь на диванчике в гостиной и ставя себе на живот миску с нарезанными фруктами. — Я читала, что от него не болит голова.       — Оно было по скидке, — шутит Адам, пока Ками достаёт из шкафчика бокалы. Разлив вино и чокнувшись, они принимаются смотреть передачу. И всё идёт вполне себе неплохо, пока ребята не начинают играть в «Я никогда не…».       — Я никогда не спал с фанаткой, — зачитывает Эллен.       — Нихрена! — кричит Фрейя, тыкая пальцем в сторону телевизора. — Господи, вы это слышали?! Гарри Стайлс и фанатка! Нихрена!       — Мечты у кого-то стали реальностью, — Адам потирает ухо, пострадавшее от воплей сидевшей рядом Кларк.       Камилль, в этот момент делающая глоток вина, давится напитком. Адам и Фрейя оборачиваются.       — Ты чего?       — Прямо как сюжет из фанфика, — хрипит Ками, старательно откашливаясь. — Жалко, что Одри в походе с классом, иначе бы давно её уже откачивали от таких новостей.       — И не один раз, — соглашается с ней Кларк. — Нет, ну и дела…       К счастью для Камилль, этот эпизод вскоре забывается. Передача заканчивается, и они натыкаются на какой-то бразильский сериал, где наблюдают за метаниями главной героини и страданиями главного героя. Адама надолго не хватает; к тому же, ему ещё нужно поработать со снимками, поэтому он, вызвав такси, уезжает. Фрейя остаётся, заявляя, что нечего молодой девушке разъезжать ночью по городу, и занимает диван.       Очутившись в кровати, Камилль заходит в Instagram: все сходят с ума, обсуждая сегодняшний выпуск. Девушки строчат удивленные и грустные комментарии, пытаясь вычислить, кому улыбнулась удача. Камилль думает, что ей, полагая, что слово «фанатка» Гарри применил к ней. Нет, конечно, она не исключает, что у него могла быть связь с фанаткой, но их сегодняшний диалог на кухне… Но говорить такое на всю страну?       Она открывает сообщения в Instagram'e.

Камилль Грин Серьёзно? Поверить не могу, что ты ляпнул такое!

Гарри Стайлс Что именно?

Камилль Грин Секс с фанаткой! Ты понимаешь, что за такое тебе точно прохода не дадут? Фанатки с ума сойдут — раз у одной получилось, то и у них тоже получится!

Гарри Стайлс Не думаю, что у них получится       Камилль закатывает глаза. Ну, она тоже не думала, что в её постели и квартире окажется Гарри Стайлс, но, как известно, не зарекайся… Она с сарказмом печатает:

Камилль Грин А, ну они же не модели VS и не певицы, прости, забыла

Гарри Стайлс Фанатка, про которую я сегодня говорил — ты       Камилль одновременно и удивлена, что её догадка подтвердилась, и польщена. Что ж, за такое точно можно накинуть балл.

Камилль Грин Я?

Гарри Стайлс Тебе нравимся мы сами и то, что мы делаем. Ты не заинтересована в наших внешностях или личной жизни. Тебе не нужны сплетни. А ещё ты внимательно выслушала меня в клубе и поделилась сокровенным. Я это очень ценю

Камилль Грин Я просто учтива

Гарри Стайлс Возможно. Но это не отменяет того факта, что я бы хотел с тобой ещё встретиться       Она хмыкает — такой молодой и уже страдает потерей памяти.

Камилль Грин Мы и так встретимся — у нас запланирована куча интервью

Гарри Стайлс Вне работы, Камилла. Я хочу встретиться с тобой вне работы. И не для того, чтобы снять напряжение или поболтать о давлении. Ты согласна?       У Камилль пересыхают губы, и она чувствует, как с каждым его словом, что она читает, её сердце начинает колотиться всё сильнее. Разговор определённо зашёл куда-то не туда, но ей приятно, что она ему интересна. В конце концов, они же ничего друг другу не обещали.

Камилль Грин Окей, я согласна