Made In The A.M.

All I know at the end of the day is you want what you want And you say what you say And you'll follow your heart even though it'll break Sometimes All I know at the end of the day is love who you love There ain't no other way If there's something I've learnt from a million mistakes You're the one that I want at the end of the day

      — Мне очень понравилась Япония! — заявляет Джош с набитым ртом, активно жестикулируя руками. — Невероятное вдохновение! Кстати, я же тебе там целый чемодан сувениров привёз!       Камилль хмыкает, смахивая овощи с разделочной доски в тарелку. Джош в своём репертуаре: непосредственный, весёлый и тянущийся ко всему новому. Кажется, в своё время это и подкупило её, когда они познакомились в университете.       — И куда мне их складывать? Ты мою квартирку видел? — она оборачивается и приподнимает бровь. Джош хмыкает.       — Ради такого найдёшь. Кстати, я познакомился в Японии с одной девушкой… Такая очаровательная. Хотел её привезти.       — Джош, девушки — не сувениры, — напоминает ему Камилль, ставя тарелку с салатом и садясь напротив него, — которые можно коллекционировать.       — Камилла, ты меня обижаешь. Разве я, когда мы встречались, давал тебе повод во мне сомневаться?       Ками качает головой. Он прав: за почти два года их отношений она ни разу в нём не усомнилась. В верности Карпентера Грин не сомневалась, она знала, что в их постели третий человек не появится.       — Не давал, — признаёт она, — как и я, верно?       Он кивает.       — Ни разу, но, — заявляет он, поднимая палец, — раз Гарри Стайлсу можно, то почему мне нельзя хотя бы подумать о том, чтобы закрутить роман с хорошенькой японкой?       — Джош, а это не ты мне разве недавно говорил, чтобы нельзя судить людей по обложке? — вкрадчиво напоминает ему Камилль.       — Эй, я оперирую твоими же словами! Сама мне его список любовных похождений зачитывала и возмущалась!       — Джош, мне кажется, что ко мне можно не всегда прислушиваться.       — А что поменялось?       — Я… Я начала работать с ними и узнавать их, — пожимает плечами, обтянутыми тканью коричневого джемпера, Камилль, — и мне кажется, что всё не так, как пишут в журналах. Да, я понимаю, такое от меня странно слышать, но я не считаю, что Гарри Стайлса (и кого-либо ещё) нужно клеймить словом «бабник»…       — Ты что, пополнила его список? — отпускает Джош шуточку в своём стиле, и Ками чувствует, как кровь отливает от лица. Карпентер истолковывает это по-своему: — Да ладно тебе, я же пошутил! А ты побелела так, будто я тебе руку отрубил!       — Джош…       Ками замолкает. Что она ему скажет? Что она не просто пополнила список, а, кажется, прописалась в нём? Камилль страшно, потому что знает, что обычно следует после того, как люди начинают узнавать друг друга: они привязываются. А роман с очередным музыкантом в её планы не входил. Она достаточно дерьма хлебнула, встречаясь с Джошем, и добровольно погружаться в этот омут у неё не было никакого желания. Да, Гарри Стайлс не предлагает ей встречаться, да и они довольно осторожны, чтобы не попасться на глаза назойливым папсам, но ещё никому не удавалось от них скрываться. Это вопрос времени — когда обнаружат, поэтому она старалась морально себя подготовить.       — Да?..       — Советую тебе заткнуться, иначе сейчас ты останешься без завтрака, — говорит она, отодвигая от него тарелку с разогретой едой. — Я и так пожертвовала своим сном, чтобы приехать в аэропорт, тебя встретить и накормить!       — Ками, ты разбиваешь мне сердце такими жестокими словами! — картинно хватается за сердце Джош, что вызывает у Ками смешок. — Ты же меня любишь! Вот так вот, пишешь о тебе песни, а ты…       Грин перебивает его:       — Это не для записи, но надеюсь, что не весь твой альбом обо мне. Мне будет неловко писать о таком в статье.       — Всего лишь несколько песен, не беспокойся. С тобой маловато материала получилось. Интересно, какие песни?       — Нет.       — «London is falling», «By your side» и «Goodbye My…».       Камилль тянется через стол, чтобы взъерошить светлые волосы Джоша.       — Спасибо, ты меня утешил.       Карпентер смеётся и возвращается к еде, а Ками пытается понять, как её угораздило сесть в одну и ту же лужу дважды. Говорила же себе, что после Джоша поставит крест на музыкантах и больше не будет с ними встречаться, но… Раз так случилось с Гарри, то, может, она видит в нём не музыканта, а человека со своими желаниями, огорчениями и историей? То, что её и привлекает?       Она вспоминает Гарри и ловит себя на мысли, что даже Джош, с которым она встречалась несколько лет, так органично на её кухне не смотрелся. А ещё…       — Не так! — противно тянет Тиа, вырывая Камилль из размышлений. Она поднимает голову и видит, как она отмахивается от Адама. — Тебе кто людей вообще разрешил фотографировать?       — Я не понимаю, в чём претензия…       Камилль зажмуривается, начиная массировать виски пальцами. Недосыпы в последнее время из-за Гарри (в прямом и переносном смысле), навалившаяся работа (так как в последние два месяца года они пишут обо всех и сразу), размышления (а стоит ли лодка того?), а тут ещё и какая-то певица, которая выпустила одну песню и считает, что с ней нужно обращаться как с королевой.       — Эй! Ты! — обращается к Ками Тиа. — Принеси мне американо!
       Это становится последней каплей. Обычно у относившейся к подобным выходкам с невероятным терпением и вежливой улыбкой Грин кончается терпение. Она открывает глаза и холодно заявляет:       — Во-первых, не нужно разговаривать с нашим фотографом в таком тоне. Он — профессионал. И, если уж на то пошло, то нужно относиться к людям с добротой. Во-вторых, я не девушка на побегушках, а журналистка. Если что нужно, я могу позвать Дженни. Она сделает и кофе, и круассан принесёт. Вопросы?       Тиа замолкает, хлопая глазами с длинными накладными ресницами. Камилла думает, что она также будет хлопать глазами, когда Эмилия будет увольнять её за резкость в адрес звезды. Но, на удивление, певица замолкает и даже бурчит извинения, хотя об это её никто не просил. Интервью проходит спокойно, видимо, Ками сбивает с неё спесь, спуская с небес на землю.       После интервью Грин возвращается на своё рабочее место, открывает ноутбук и смотрит на начатую статью об альбоме Джоша. Она зажмуривается и, хрустнув пальцами, приступает к написанию продолжения. Рядом между собой переговариваются Адам и Фрейя, под чей диалог и приходится работать.       — Всё бы отдала, чтобы на меня так смотрели, — мечтательно вздыхает Фрейя, глядя на фотографию Найла и Гарри.       — Могу прифотошопить твоё лицо, — отвечает Адам.       — Спасибо, Адам. Ты просто… Ох, дерьмо.       — Что там, Фрейя?       — Ты должна это видеть, Ками, смотри.       Камилль поворачивает голову, и под нос Кларк пихает ей журнал. Чуть отодвинув его от своего лица, она видит Гарри в обществе Кендалл Дженнер. Судя по выражениям их лиц, они неплохо проводят время. Очень даже неплохо. И не совсем как друзья.       — Нет, ну какой же всё-таки Тодд придурок! — Фрейя отшвыривает от себя журнал так, словно ей в руки попала змея. — Дерьмо!       — Мы сами решили, чтобы они такое публиковали, — Камилль тянется и берет журнал в руки. — Тодд просто делал свою работу, Фрейя. Ты не можешь возмущаться из-за этого на человека. Тем более, мы сами несколько месяцев назад решили, что не будем в этом разбираться, вспомни.       — Да, но…       — Тодд из «Muse» считает, что между Гарри Стайлсом и Кендалл Дженнер что-то есть. Это, конечно, на уровне слухов и все дела, но… Вчера она выложила пост, где пожелала ему и группе удачи с выступлением.       — Отлично.       Фрейя почему-то мнётся, кусая губы.       — По идее, нам надо написать об этом. Но… Проблема в том, что я устала писать о чужой личной жизни, не имея свою. И, во-вторых, я думаю, что Гарри — хороший человек. Не хотелось бы портить с ним отношения, расспрашивая, какие у него отношения с Кендалл. Ну, когда мы будем брать у One Direction интервью. Но если Эмилия узнает, какая мимо нас проплыла рыба, то будет в ярости…       — Тогда пусть она этого не узнает.       Фрейя склоняет голову.       — Пусть Тодд пишет?       Камилль кивает, стуча пальцами по клавиатуре.       — Да. Его журнал — более желтушная пресса, чем наш. Им хуже не будет, а нам за неподтвержденную информацию ещё и прилететь может.       — Но… Фотки… Дженнер, — отрывисто произносит Фрейя, широко распахнув глаза и смотря на Камилль. — Тебе как это? Мы же не можем такое проигнорировать…       Ками чуть резче, чем нужно, произносит:       — Чужая личная жизнь меня не касается. И давай возвращаться к работе, а то отправят писать об экономике.       — Ладно, — Фрейя с опаской смотрит на Ками, ощущая повернувшую в воздухе напряжённость. Оборачивается, смотря на Адама — тот пожимает плечами. — Я пойду, у меня интервью с Шоном. Потом увидимся.       — Окей, — кивает Камилла, возвращаясь к статье, когда на ей телефон приходит сообщение. Ками смотрит на отправителя и откладывает устройство в сторону. Гарри Стайлс Привет, как у тебя дела? И ещё вопрос: ты свободна сегодня вечером?       Почему-то ей становится неприятно. Она думает о Кендалл и понимает, что, в принципе, ничего удивительного: все знают о любви Гарри к моделям, и то, что они несколько раз переспали, не означает, что он поменял свои предпочтения. Но он мог бы честен с ней и обозначить, что у него есть Кендалл Дженнер. Она бы не обиделась, она бы приняла правду. Гарри Стайлс Я думал о том, куда мы могли бы сходить. Без лишнего внимания, конечно Гарри Стайлс Во сколько ты сегодня заканчиваешь? Гарри Стайлс Мне заехать за тобой?       Она ставит телефон на беззвучный режим и с головой окунается в работу, игнорируя сообщения от Гарри. Подумать только, Гарри Стайлс (кумир миллионов фанаток по всему миру и её собственной сестры) пишет ей сообщения и желает узнать, как она, свободна ли она вечером. Ками думает, что многие девушки бы сделали бы что угодно, чтобы иметь номер его телефона.       Наступает, наверное, один из самых хлопотных месяцев, когда их журнал из кожи вон лезет, чтобы быть в курсе всех событий. Пишутся статьи, тщательно подбираются фотографии и появляется неимоверное желание утереть нос конкурентам, поэтому начинается охота на сенсации. «Muse» отхватили сенсацию, да, но «Falling» сделал это намного раньше, думает Ками, поэтому стоит при личной встрече напомнить об этом Тодду, чтобы не зазнавался.       Из издательства Камилль уходит самая последняя, так как разгребала накопившиеся у неё долги. Когда носишься с каким-то одним исполнителем, то забываешь об остальных. А кроме неё о них никто не напишет. Грин застёгивает золотистую короткую куртку, проверяет, плотно ли прилегают к ногам ботинки, и, толкнув дверь, выходит на улицу.       Где-то громко хлопает автомобильная дверь, и Ками непроизвольно оборачивается на этот звук. К ней, держа в руке ключи от машины, в полосатом бело-чёрном пальто, надетом на графитного цвета толстовку, приближается Гарри.       Камилль удивлена его появлению. Настолько, что замирает на месте.       — Что ты здесь делаешь?       — Ты целый день не отвечала на мои сообщения.       — Я была занята, — сухо отвечает она, вспоминая фотографии в журнале, — и жутко устала.       — Настолько занятой и уставшей, что не могла мне написать пару предложений?       — Именно.       Гарри подходит ближе, сокращая расстояние, и Камилль понимает, что не может что-либо сделать: ноги словно приросли к асфальту. Гарри убирает ключи в карман пальто и обхватывает её лицо ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза. Камилль медленно, но поднимает голову, встречаясь с ним взглядом.       — Ты видела фото, — не задаёт вопрос, а утверждает Стайлс. — Камилла, я должен объясниться…       — Ты не должен ничего объяснять, особенно мне.       — Проблема в том, что люди порой принимают желаемое за действительное…       — А в этом и проблема, видимо! — едва отвечает Камилль, убирая его ладони со своего лица и делая несколько шагов назад. — Я не очередная модель, до Кендалл Дженнер мне как до Луны! И если между вами что-то ещё есть, то лучше вернись к этому. Я не хочу быть третьей лишней. Потому что, как вся эта кампания закончится, ты забудешь меня, Гарри.       Гарри хмурится и поджимает губы, не согласный со словами Ками.       — Неправда. Тебя не так просто забыть, как ты думаешь, Камилль.       Она пропускает его «Камилль» мимо ушей.       — Я не собираюсь писать про тебя разгромную статью, так что можешь не стараться меня задобрить.       — Я вовсе не думал тебя задобрить. Я хочу остаться с тобой в хороших отношениях.       Начинается дождь: если до этого падали редкие капли, то сейчас на асфальте стали появляться крупные следы, грозился начаться проливной дождь.       — Ты не должен передо мной оправдываться, — вновь повторяет она.       — Всё совсем не так, как ты поняла: да, у нас был роман, но он был недолгим. Даже мимолётным. Мы разошлись, решив остаться друзьями. И те фото, что ты видела, были сделаны в то время, когда мы встречались и были на отдыхе. Но сейчас мы не вместе.       — Отлично! А теперь, если это всё, то я вызову такси, — Камилль заправляет за уши мокрые волосы, радуясь, что сегодня решила краситься не так уж и сильно, иначе сейчас бы она превратилась в панду. — Я поняла тебя, Гарри. Можешь уезжать.       — Давай подвезу, иначе ты вся промокнешь, пока будешь ждать такси.       — Зайду в здание.       — Такси долго придётся ждать, и ты простынешь.       — Если тебе удобно, — нехотя соглашается она, радуясь, что на улице, за исключением редких прохожих, никого нет: видимо сегодняшний прогноз погоды на вечер напугал многих и заставил отказаться от прогулок по Нью-Йорку, вечно находящемуся в огнях.       В машине Ками пытается хоть как-то забрать волосы, когда на радио начинает играть песня Джоша. Грин закатывает глаза: песня посвящена ей. Гарри слушает, как ведущий объявляет исполнителя и вспоминает один из постов в Instagam’e, который ему показывал Найл. Пост сопровождался фотографией Джоша Карпентера и Камилль в каком-то кафе: «Новая звезда музыкальной арены Джош Карпентер не в первый раз был замечен с журналисткой «Falling» Камилль Грин. Он упорно отрицает слухи об их отношениях, говоря, что они всего лишь близкие друзья. Многие предполагают, что некоторые из песен на его альбоме посвящены мисс Грин. Она, однако, не даёт никаких комментариев. Сам же мистер Карпентер на это многозначительно улыбается и заявляет, что „муза и музыка — вещи такие, никогда не знаешь, кто или что за этим стоит“».       — Можешь переключить? — просит Ками, разобравшись с волосами. — Не совсем мой любимый жанр.       — Я читал о тебе Джоше, — неожиданно произносит Стайлс, включая дворники. — Вы действительно близкие друзья?       Камилль, вытирающая лицо салфетками, кивает.       — Теперь да. Он — мой бывший парень.       — Я по моделям, а ты по музыкантам? — шутит Стайлс. Камилль усмехается.       — Он — мой второй и последний парень, если ты об этом. Мы разошлись мирно, с уважением относимся друг к другу и дружим.       — Разве бывает дружба между мужчиной и женщиной?       — Между теми, кто встречался — да. Не всегда, но бывает. Может быть, у нас так получилось, потому что мы разошлись, когда наша любовь переросла в привязанность и крепкие дружеские отношения.       — Прости за то, что я обидел тебя. Я должен был сразу тебе всё рассказать, чтобы ты не узнавала неправильную информацию их журналов.       Ками наклоняется в сторону и хлопает Гарри по плечу.       — Всё в порядке. Я просто соприкоснулась с твоей личной жизнью. Гарри, — уже серьёзно произносит она, — мы ничего друг другу не обещали, чтобы предъявлять претензии. В конце концов, в конце дня ты знаешь, чего и кого ты хочешь.       — Ты точно превращаешься в нашу фанатку — цитируешь строчки из наших же песен.       Ками улыбается. Вскоре они подъезжают к нужному дому, и Гарри аккуратно паркуется. Дождь становится лишь сильнее.       — Спасибо, что подвёз, — она поудобнее вешает сумку на руку, поправляет ворот куртки и уже собирается взяться за ручку, чтобы открыть дверь, как Стайлс просит её остаться и развернуться к нему. Под недоумённый взгляд Грин он оборачивается и с заднего сиденья берёт большой чёрный платок, который потом накидывает на голову Камилль и перехватывает его концы под подбородком девушки, завязывая сзади на свободный узел. Затем он наклоняется к Ками и целует её в губы, а затем — в мочку уха, шепча:       — Может, так будет чуть теплее.       — Спасибо, — она касается платка и поднимает голову, смотря Гарри в глаза. — Ты поднимешься?       — Мне нужно возвращаться к ребятам, сегодня мы целый день сочиняем, может, запишем шестой альбом.       — Вы хотя бы с пятым выступите нормально.       Гарри смеётся.       — А ты отвечай на сообщения нормально. Тогда и не буду думать о шестом альбоме. Обещаешь, что будешь отвечать? Даже если я что-то сделаю, о чём я ещё не знаю, ты ответишь. Хотя бы напишешь причину, по которой ты не хочешь меня видеть.       — Хорошо, я напишу тебе.       Камилль на прощание целует Гарри и со смехом отстраняется, когда он начинает шептать ей что-то дурацкое и непристойное, стараясь задержать её ещё ненадолго.