Made In The A.M.

Point of no return And now it's just too late to turn around

      Одри от нетерпения чуть не подпрыгивает, заканчивая сбор чемодана. До рейса в Нью-Йорк остаётся несколько часов, а девушке кажется, что целая вечность. Так всегда: когда что-то, что ты очень хочешь, оказывается у тебя под носом, время превращается в тягучую карамель. И ты ничего не можешь с этим поделать.       — Всё собрала? — предварительно постучавшись, в комнату входит Меган.       — Да, мам. Почти всё.       — Место ещё есть?       Одри оборачивается, глядя на маму: в руках женщина держит несколько свёртков. Меган поясняет, заметив вопрос в глазах дочери:       — Подарки для Камиллы.       Девушка отодвигается и в четыре руки они всё складывают так, что ещё остаётся место. Это и хорошо, думает Одри, будет что привезти из Америки.       — Думаю, ей понравится, — она садится на кровать и смотрит на свой чемодан лазурного цвета.       Меган присаживается рядом, проводя рукой по нежно-розовому покрывалу и поджимая губы. Нужно сказать, но что говорить, если Одри и сама всё знает? А она знает, потому что Меган, когда на пороге появляются длинные ноги в чёрных ботинках её падчерицы, повторяет каждый раз одно и тоже. С успехом или нет — женщина не знает — но в крупные неприятности Камилль не ввязывается за всё то время, что живёт в Америке.       — Детка, ты и так всё знаешь, — начинает она, — но скажу ещё раз: будь осторожна. Не ищи, пожалуйста, лишний раз приключений. В Англии тебя знают все соседи, места знакомые, но в Нью-Йорке… И слушайся, пожалуйста, Камилль. Не перечь ей. И не создавай проблем.       Одри кивает, не переча маме. Она прижимается щекой к её плечу и вдыхает запах порошка, маминых любимых духов и выпечки.       — И вообще, — с поддельным недовольством продолжает Меган, — у тебя концерт в Америке второго декабря, как я и папа согласились отпустить тебя туда раньше?       — Всё просто, — находится Одри. — Я просто слишком давно не видела Камиллу, чтобы ждать декабря.       Меган приподнимает бровь. Что ж, если человек очень хочет впутаться в какую-нибудь авантюру, то авантюра его найдёт. И ничего с этим не поделаешь (остаётся лишь надеяться на благоразумие Камиллы). Достучаться до Одри не получится — она явно мыслями не в Лондоне.       А в международном аэропорту имени Джона Кеннеди, например.       Одри высматривает в толпе светлые волосы старшей сестры, когда ей навстречу с ослепительной улыбкой в тридцать два зуба направляется Джош Карпентер. Одри, в принципе, не возражает: у неё с Джошем хорошие, даже приятельские отношения. К тому же, ей нравится его музыка (а для Одри это, пожалуй, главный показатель), поэтому она не особо возмущена, что её встречает не Камилль, а он.       — Добро пожаловать в Нью-Йорк! — кричит Джош, заключая её в объятия. Одри утыкается ему носом в грудь, перед глазами мелькают ткань тёмно-синей клетчатой рубашки. Они бы и стояли так дальше, если бы в них не врезался мужчина, который даже не извинился, а наоборот, ещё и пихнул их. Одри распахивает зелёные глаза.       — Это… Это разве нормально?       Джош смеётся, берясь за ручку чемодана Грин.       — Ох, Одри, это же Нью-Йорк. Такое ощущение, что все здесь обдолбанные. Плюс джет-лаг…       — Намекаешь на то, что мне стоит относиться к этому проще?       — Именно.       — Я постараюсь.       — Вот сейчас как раз-таки и попрактикуешься. Держись меня, хорошо? Брать тебя за руку не стану, Камилла не переживёт, если наши фотки появятся в Интернете.       — Ты только что меня душил в объятиях, — напоминает ему Одри, однако, послушно следуя за ним.       Джош отмахивается.       — Все обнимаются в аэропорту, а вот если держаться за руки, то это может вызвать определённые подозрения.       — Тогда меня было лучше встречать Ками. Кстати, где она? Мне ничего не писала. Я была удивлена, когда увидела тебя.       — На работе, у них сегодня целая куча интервью, она написала и попросила подменить её.       — И каков план действий?       — Я должен встретить тебя в аэропорту, а затем отвезти тебя домой, Ками дала мне ключи, будешь ждать её до вечера. А если тебя такой план не устраивает, то я должен доставить тебя в издательство, где ты тоже будешь ждать, пока она разберётся со всеми своими делами.       Одри обиженно поджимает губы, пока Джош убирает её чемодан в багажник своего красного, как спелая вишня, «Порше». Эти два варианта развития событий её категорически не устраивают! Она так рвалась в Нью-Йорк не для того, чтобы послушно ждать старшую сестру в маленькой квартире или пыльном издательстве. Она хочет гулять по улицам, слушать песни Тейлор Свифт и вдохновляться, вдохновляться!       Камилль всё это делает (и даже больше): она ходит по вечеринкам, посещает выставки и катается по штатам. А тут…       — Джош, — тянет Одри, — я впервые в Америке, я хочу посмотреть город, а не сидеть как принцесса в башне и ждать, пока меня подберёт прекрасный принц. Пожалуйста, — умолят она, — покажи мне Нью-Йорк. Если ты не занят, конечно. Или найди кого-нибудь, кому доверяешь, чтобы он это сделал. Но я не согласна с твоими вариантами.       Джош прикусывает нижнюю губу, смотря на неё. Он обещал Камилль, что всё пройдёт хорошо и волноваться она не будет. «Хотя бы здесь обеспечь мне спокойствие», — раздаётся в голове её голос. И Джош уже собирается сказать, что выбирать, собственно, не из чего, как натыкается на взгляд зелёных глаз младшей Грин (не такой пронзительный, как у старшей, но есть, к чему стремиться).       И понимает одну вещь, смотря в эти омуты.       Он не сможет отказать.       — Ладно, — сдаётся Карпентер, — ты меня уговорила. Разберусь с Ками, что-нибудь придумаю. Но, предупреждаю сразу, тебе лучше переобуться в обувь на плоской подошве — нам придётся быстро уносить ноги, если мы попадёмся папарацци.       Одри расплывается в улыбке: она готова уносить ноги хоть от самого дьявола, если понадобится, лишь бы увидеть Америку так, как хочется ей. И этому Камилль помешать не сможет, Джош выкрутится, она в этом уверена. Тем более, если они никуда не влипнут, сестра будет не так сильно возмущаться.       Одри расплывается в улыбке: она готова уносить ноги хоть от самого дьявола, если понадобится, лишь бы увидеть Америку так, как хочется ей. И этому Камилль помешать не сможет, Джош выкрутится, она в этом уверена. Тем более, если они никуда не влипнут, сестра будет не так сильно возмущаться.       — Что ж, тогда я покажу тебе свои любимые места в Америке, если ты не против. Пойдёт для экскурсии?       Одри продолжает улыбаться.       — Пойдёт!       Так как Одри с дороги, то Джош решает сводить её поесть. Выбор падает на их с Камилль любимое кафе — пожалуй, единственное место в Нью-Йорке, где можно посидеть спокойно и не опасаться, что ты станешь лакомым кусочком для папарацци. Одри заказывает второе и берет чёрный чай с черникой, на что Джош хмыкает — семейное сходство поражает.       — Что? — она вопросительно приподнимает брови, поднося ложку ко рту.       — Ничего, просто смотрю, — он улыбается, делая глоток кофе.       После кафе, закинув чемодан в квартиру Джоша, они направляются в картинную галерею, в которой он и Ками появляются, когда у них есть свободное время. Они прогуливаются по залам, негромко переговариваясь между собой и обсуждая картины. Джошу нравится любознательность Одри: она смотрит с широко распахнутыми глазами и тянется ко всему новому, не стесняясь того, что она чего-то не знает.       Пока Одри и Джош таскаются по кафе и картинным галереям, Камилль берёт интервью у Little Mix, выпустившим свой четвёртый альбом «Get Weird». Ками с удовольствием задаёт вопросы и с таким же удовольствием отвечает на них, девочки приятные и чуткие в общении.       — Это всё потому, что мы из Англии, — улыбается Перри.       Камилль улыбается в ответ. Адам носится рядом, делает фотографии и бормочет, что «статья будет просто бомбой». Грин, делая заметки, смотрит на улыбающуюся Перри, что-то говорящую Джейд и думает, что мисс Эдвардс невероятна. На интервью они не касаются темы «Личная жизнь», и Ками по её взгляду понимает, как та ей за это благодарна: ни одно их последнее интервью не обходится без вопросов или намёков о Зейне. Грин не представляет, как бы она реагировала, оказавшись в подобной ситуации. Наверное, заперлась бы дома и никуда не выходила, пока люди не нашли бы новую цель для обсуждений.       — Можно твой ник в Instagram’e? — когда они собираются, к Камилль подходит Джейд. Они обмениваются аккаунтами в социальной сети, и Ками ещё раз благодарит её за то, что они согласились на интервью. Грин запихивает ежедневник в рюкзак и направляется к ждущему её Адаму.       — Фотографии получились отличными, прекрасно впишутся в твою статью, — он поудобнее перехватывает сумку на плече. — Эх, в ноябре артисты словно сходят с ума, выпуская одни релизы за другими.       — У кого весенняя, а у кого осенняя лихорадка, — хмыкает она. Адам осторожно спрашивает:       — Всё в порядке? Ты выглядишь какой-то грустной.       — Моя сестра предпочла мне моего бывшего парня.       Глаза Генри расширяются.       — Они встречаются?       — Нет, что ты! Даже представить такое не могу, — Камилль морщится. — На самом деле, она приехала ко мне, и я должна была встретить её и провести с ней этот день, но получилась накладка с работой: сам знаешь, сколько нам с утра наставили интервью. Так что теперь Джош развлекает её, а я…       — Грин! Эмилия просит её зайти к тебе! — в коридоре им попадается Стейси. — Быстрее!       — Надеюсь, меня не выгонят.       — С чего бы тебя выгонять? Ты сделала что-то скандальное?       «Я переспала с Гарри Стайлсом, это может сойти за скандальное?» — хочет спросить Камилль у Адама, но вовремя прикусывает язык.       — Не знаю, но, мне кажется, что везде можно найти что-то скандальное, если постараться.       — А уж Эмилия может постараться, — бормочет себе под нос Адам.       Эмилия улыбается, когда Камилль входит в её кабинет и садится в кресло. Ками смотрит на её улыбку и понимает, что до сих пор не может понять, как она относится к своей начальнице. В какие-то моменты она восхищена её мёртвой хваткой и чуйкой на материал, а в какие-то моменты готова возмущаться её навязчивостью и странным понятием личных границ. «Американцы», — звучит в голосе голос Меган, и Ками думает, что, может, она и права.       — Рада, что ты заглянула к мне, Камилла.       Как будто у меня был выбор, думает Грин, но вместо этого дежурно улыбается.       — Пришла сразу же, как позвали.       — Я читала твои наброски к новой статье и хочу сказать, что мне очень понравилось, — она поправляет рыжие волосы и касается лацкана пиджака. — Ты для меня словно с другой стороны открылась. Не знала, что ты так можешь писать о «сладких мальчиках».       — Как так?       — Так, как будто их музыка тебе действительно нравится.       — Но она мне теперь действительно нравится, — осторожно начинает Грин. — Я поняла, что была неправа.       — И мне нравится это «второе дыхание». Надо было тебя с ними раньше знакомить, — смеётся Фокс. — Продолжай в том же духе, дорогая, и мы можем даже подумать о премии.       Камилль думает, что у «второго дыхания» даже есть определённое имя. Гарри Стайлс, например, которому она позволяет делать с собой всё, как только он привлекает её к себе и целует.       Когда она возвращается на своё рабочее место, то видит, как Адам смеётся, вытирая выступившие слёзы. Фрейя напоминает фурию, готовую рвать и метать. Адам смеётся заразительно, и, Ками, получив ответ на свой вопрос: «Что здесь произошло?», начинает смеяться вместе с ним.       — Грин, это несмешно! Прекрати ржать!        Камилль смеётся истерически, закрывая лицо ладонями и сползая по стене вниз.       — Это не тебя пытался поцеловать Джастин Бибер возле туалета! — возмущается Фрейя, и Камилль уже стучит ладонью по полу, представляя себе эту замечательную сцену.       — Не Селена, но тоже неплохо, думаю, — произносит Генри, и они разражаются новым приступом смеха. Фрейя указывает пальцем на подругу.       — Я тебе это ещё припомню, обещаю! Припомню!       Вдоволь насмеявшись, девушки (Адам говорит, что не голоден) идут на законный обед.       Фрейя уже не обижается, кроме того, она уже сама посмеивается над неловкой ситуацией. Камилль с наслаждением вгрызается с гамбургер, о котором мечтала с утра, пока Кларк обмакивает картошку-фри в сырный соус.       — Кстати, не знаю, слышала ты или нет, но сегодня на Ryan Seacrest interview будут лишь Найл и Лиам. Найл писал мне, что у Гарри какие-то проблемы с горлом, а Луи неважно себя чувствует.       — Что-то серьёзное с Луи? — спрашивает Камилль, поскольку она была в курсе, что Гарри посещал врача.       Фрейя пожимает плечами.       — В Twitter’e в последнее время ведётся активный спор по поводу того, кто является отцом ребёнка Брианы.       — Эм, Луи?..       — Да, думаю Луи и Бриане виднее, но… Люди такие… Такие ужасные порой, — Фрейя делает глоток кофе и смотрит на белую пенку, посыпанную корицей. — Лить дерьмо на беременную девушку. Какая разница, где и как они познакомились, можете говорить всё, что о них думаете, но трогать ребёнка. Как будто он просился чтобы его зачали, ей богу.       — Четыре года доставалось Эль, теперь, видимо, настала очередь Брианы, — Камилль вздыхает. — Неизвестно, сколько она ещё хлебнет.       — Так всегда?       — Как?       — Когда встречаешься с кем-то известным, ты всегда хлебаешь дерьмо?       — Не знаю, — честно признаётся Грин. — Когда я встречалась с Джошем, то получила свою порцию. Он, кстати, тоже.       — Да уж, — тянет Фрейя. — Не каждый, получается, сможет встречаться с известным человеком не потому, что он известный, а потому, что может выдерживать шквал критики.       — Была бы ещё критика нормальная, — Камилль обхватывает кружку, — то вопросов бы возникало меньше. Но, как это обычно бывает, посторонним виднее.       Фрейя соглашается и переводит тему на Jimmy Kimmel Live interview, на котором One Direction уже должны появиться в полном составе. Ками благодарна ей за смену — об отношениях со знаменитостью можно говорить часами, а значит, есть риск сболтнуть что-то лишнее. Пообедав, они возвращаются к работе, и Камилль погружается в мир музыки, статей и интервью, когда ей на телефон приходит сообщение от Гарри. Гарри Стайлс Приглашаю тебя к нам в отель, так как Найл рассказал ещё не все истории

Камилль Грин Оригинальный способ :)

Гарри Стайлс Я старался, между прочим! Приезжай, если у тебя нет никаких планов. Может, даже фильм посмотрим       Камилль на несколько секунд откладывает телефон в сторону. Почему бы ей не принять предложение? Одри окончательно променяла её на Джоша, заявив, что слишком устала за сегодня и останется ночевать у него в квартире. Правда, Джош написал и пригласил Камилль к ним, на что она согласилась.

Камилль Грин Ладно, я приеду, как закончу с работой

      В комнате отеля шумно, Ками кажется, что она попала в детский сад, но нет, это всего лишь Луи и Лиам играют в приставку и что-то бурно обсуждают. Завидев её в дверях, Найл улыбается и машет ей рукой с дивана.       — Привет, рады, что ты пришла!
       — Привет, я тоже!       Гарри стоит чуть поодаль. Вокруг него носится светловолосая женщина в блузке с леопардовым принтом и со спущенными плечами. Её волосы заплетены в две небрежные косы, пока она пытается создать у Гарри на голове что-то презентабельное.       Камилль подходит к ним, и женщина оборачивается, отступая с баллончиком лака для волос.       — Новое лицо! — улыбается она. Гарри знакомит их:       — Это Лу Тисдейл — наш стилист. Лу, это Камилла Грин, она пишет статью о нашем альбоме.       — Здравствуйте, — Лу протягивает руку, и Камилль с охотой пожимает её.       — Здравствуй, — Лу улыбается, — Камилла. Мне нравится твой наряд. Если бы мальчики так одевались, то они существенно экономили бы мне время.       — Лу!       — И нечего смотреть на меня так, Найл! То, что ты нацепил — полный кошмар. Снимай, пока я не раздела тебя.       — Лучше не раздевай, — подаёт голос Луи. — У него засосы на шее, вся твоя тоналка на них уйдёт.       — Луи!
       — Найл!
       — Я рад, что ты пришла, — шепчет Гарри, дёргая Камиллу за низ футболки и тем самым сокращая между ними расстояние. Теперь они стоят рядом, плечом к плечу, и она ощущает «Мемуар Одер», который кружит голову похлеще всего алкоголя. Ноты ромашки и горького миндаля переплетаются, живо рисуя перед ней картинку: Гарри сползает ниже и прижимается щекой к обнажённому животу Камилль. Кожа тёплая и пахнет её любимым гелем для душа (он уже успел выучить, что ей по душе свежие, хвойные запахи, а от приторно-сладких её воротит).       Ками читает книжку, и Стайлсу нравится то, как она невозмутима: на её животе покоится голова кумира миллионов девчонок по всему миру, а она увлечена книгой.       В тот раз, кажется, когда они так лежали, всё вокруг пропиталось «Мемуаром Одером».       Даже она сама.       — Я даже спрашивать не буду, откуда это, — ворчит Тисдейл, пытаясь стащить с шеи Найла клетчатый шарф, пока Лиам и Луи, забыв об игре, покатываются со смеху, глядя на попытки, поскольку Хоран отпирается и заявляет, что экспериментирует со стилем. — Это издевательство над стилем! Дай мне сюда шарф!       — Как твой голос? — спрашивает Камилль. — Может, лучше наберёшь мне сообщение?       Гарри качает головой.       — Шёпотом я могу позволить себе несколько фраз. Мне уже лучше.       — Рада слышать.       — Я начал писать песню. Взглянешь?       Она кивает. Гарри достаёт телефон и набирает в заметках несколько строчек, а затем показывает их Камилль. There's not a drink that I think could sink her How would I tell her that she's all I think about       — Как тебе?       — Мне нравится. Я бы даже послушала.       — Сыграешь главную роль в клипе на эту песню?       — Ты позволил себе больше нескольких фраз, — вместо ответа произносит Камилль, пытаясь отшутиться. Сниматься в клипе у Гарри Стайлса — вот и шумиха же поднимется. Он же говорит это не… Она поднимает голову и по его вопросительному взгляду понимает, что он настроен серьёзно.       — Так что? — он игнорирует её фразу.       — Только если мне не придётся танцевать, из меня плохая танцовщица.       Гарри кивает, улыбаясь.       — Какие у тебя планы на ночь?       — Гарри, береги горло.       — Я уже петь сегодня собрался. Так всё же?..       — Сегодня у меня в планах вечер с Одри и Джошем.       — Одри приехала?       — Да, так что мы будем смотреть фильмы и есть всякую вредную еду.       — Тогда хорошего времяпрепровождения.       — Сидеть и не двигаться! — повышает голос Лу. Гарри и Камилль усмехаются.       — Тебе тоже. Повеселись у Джимми.       Поболтав ещё немного с ребятами и с Лу, Камилль извиняется и уходит, говоря, что её ждут в другом месте. Лу находит её в Instagram’e и подписывается, говоря, что будет рада с ней ещё встретиться и поболтать за чашкой чая, раз она не особая любительница кофе.       Гарри, вертя в руке телефон, думает, что хотел бы предложить Ками отправиться в ЛА после того, как они уйдут на долгожданный хиатус. Он усмехается своим мыслям: видимо, это точка невозврата, когда ты хочешь пригласить жить вместе (пусть и ненадолго) девушку, отношения с которой начались в клубе. Значит, дело здесь не только в физическом притяжении.       Но согласится ли Камилль?..       Почему-то он думает, что согласится.