Made In The A.M.

When you go and I'm alone You live in my imagination The summertime and butterflies All belong to your creation I love you, that's all I do I love you

      Камилль удовлетворённо улыбается и, сохранив документ, закрывает ноутбук. Как только появится нормальный Интернет, можно будет отправить всё Эмилии. Луи улыбается и ставит чашку с чаем на столик, когда я спрашиваю, как бы он описал песню «What a feeling».       — В ней есть немного флитвудского влияния. Просто само ощущение от песни… Оно — приятное, я бы сказал. Знаешь, это похоже на одну из тех песен, которую вы могли бы слушать с опущенной крышей в своей машине, чувствуя себя повелителем. К нашей беседе подключается Лиам. Он соглашается с Луи, добавляя, что это одна из его любимых песен:       — Это одна из тех песен, у которой совершенно другой вкус, не тот, к которому вы привыкли.       Ведущая машину Фрейя хмыкает и бросает на подругу беглый взгляд.       — Наконец-то ты закончила работать. Посмотри по сторонам — какая прелесть.       — Всё-всё, я закончила со статьёй, теперь могу любоваться пейзажами. Хотя, наверное, за пять часов дороги от этого можно устать.       — Всё лучше, чем сидеть в душном офисе, — Фрейя смотрит в зеркало заднего вида и делает музыку чуть потише: Адам спит на заднем сиденье. Одри вытаскивает наушники из ушей и наклоняется вперёд:       — Почему мы все выбрали машину, а не самолёт?       — Потому что One Direciton устали от самолётов и решили потрястись пять-шесть часов по дороге, чем отсиживать задницы в бизнес-классе.       Одри задумывается, после чего глубокомысленно изрекает:       — Вряд ли можно отсидеть задницу в бизнес-классе.       — Видимо, за пять лет туров, всё же можно, — хмыкает Камилль.       — Ками, я хотела у тебя кое-что спросить.       — Да, Одри?       — Джош тоже будет в ЛА. Он написал мне, что там будет какая-то вечеринка, и пригласил меня, — Грин поправляет розовый ободок, держащий кудри, и обращается к старшей сестре: — Почему ты мне не сказала о вечеринке?       — Я не знала.       — Да брось, он всегда тебе сообщает, где в городе дви…       — Я не знала, так как мы с ним не общаемся.       — В смысле? — Кларк поворачивает голову. — Да ладно! — восклицает она, глядя в лицо Камилль, которое никак не меняется. — Прости, Адам, если громко… Блин, ну если уж вы поругались, то о какой дружбе между мужчиной и женщиной можно говорить…       — А из-за чего вы поругались? — спрашивает Одри.       — Джош считает, что у меня и Гарри Стайлса роман, — произносит Камилль, одаривая Фрейю выразительным взглядом.       — Он тебе это всё же сказал?       — Это же Джош, он бы молчать не стал.       — Я ему сказала, что мне это говорит моя интуиция, с чего он решил делиться с тобой этим — непонятно.       — Это же Джош, — вновь повторяет она.       — А это… Я права?..       — Нет, — отрицает Камилль, — мы же живём не в сказочном, а реальном мире. И разве я прониклась любовью к «сладким мальчикам из бойз-бэнда»?       — Нет, — вздыхает Одри.       Фрейя качает головой.       — Блин, я теперь себя чувствую виноватой. Вы же так хорошо общались, а тут я со своими предположениями…       — Фрейя, я считаю, что рано или поздно, но мы бы всё равно поссорились. Из-за тебя с Гарри или ещё какой-нибудь повод бы нашли. Так что не вздумай корить себя.       — Он же ведь теперь даже с тобой не общается.       — Как поругались, так и помиримся.       — Как? — удивляется Одри, вцепляясь пальцами в переднее правое сиденье покрепче и наклоняясь вперёд. Оказавшись перед старшей сестрой, она приподнимает брови. — Тебя везде заблокировали. Моим телефоном ты пользоваться тоже не стала, заявив, что он и со мной такое проделает. Как ты собралась с ним мириться?       — Я придумаю.       — Ты должна быть волшебницей, чтобы такое провернуть, — заявляет Грин и возвращается на своё место.       Проверну, думает Камилль. Она достаёт и рюкзака ежедневник и ручку. У неё, кажется, для такой авантюры есть все силы: она и Гарри были довольно осторожны в публичных местах, после ресторана они с временной задержкой появились на улице, а затем и в холле отеля, чтобы не вызвать лишних подозрений. Но она понимает, что близким придётся всё рассказать, иначе они узнают обо всём не самым приятным образом. Ками прикусывает губу: она бы сделала это намного раньше, если бы разобралась, какие её связывают с Гарри отношения, и поняла бы, как это лучше преподнести. Но что у них? Мимолётная интрига? Что-то серьёзное с перспективами в будущем?       — Одри, — обращается она к сестре, — ты бы хотела пойти на вечеринку? Я знаю, что Джош за тобой присмотрит и не даст в обиду, поэтому…       Одри произносит то, что заставляет Фрейю и Камилль обернуться, чтобы убедиться в том, что это сказала именно Одри Грин:       — One Direction позвали меня сегодня вечером посмотреть кино и поиграть в мини-гольф. А ещё… Ещё я немного устала от всего этого шума Америки. У меня произошло перенасыщение, мне нужно от этого отдохнуть. Да и потом, я буду чувствовать себя неловко в окружении людей, которых вообще, кроме Джоша, не знаю. Да и не хотелось бы, чтобы он весь вечер из-за этого таскался со мной. Но! Ками, — её зелёные глаза вспыхивают, — пойти вместо меня можешь ты! Тогда с ним лично и поговоришь. Вживую он тебя заблокировать точно не сможет.       — Только если вырубит, — вмешивается в беседу проснувшийся Адам. Он зевает и взъерошивает волосы, затем подслеповато щурится, пытаясь привыкнуть к свету. — Какие вы, дамы, болтливые.       Камилль думает, что встретиться с Джошем вживую — отличная идея. Если он и тогда откажется её слушать, то, видимо, отношения придётся разорвать окончательно… Нет, не придётся, потому что Камилль Грин так просто не сдавалась. Они столько вместе пережили и рушить дружбу из-за парня… Нет, она не позволит этому случиться. И если для этого придётся переступить через себя и признаться, что Фрейя и Джош правы, то Ками это сделает.       Она обращается к Лу.       — Конечно, я помогу тебе, дорогая, — женщина приветливо улыбается, укладывая волосы Найла, — только для начала соберу этих оболтусов вместе с Гарри на программу к Кордену. А после — мы в твоём распоряжении.       — Большое спасибо.       — Камилла, у меня для вас кое-что есть, — обращается к ней Гарри, когда весёлая компания отправляется на передачу. Он занимается её нарядом, пока Луи наносит макияж. Волосы Камилль забирает в конский хвост.       — Очень красиво, — Тисдейл довольно улыбается, оглядывая результат их совместных трудов. — Фиолетовый цвет тебе к лицу. Вот это дополнит образ, — она накидывает на её плечи чёрный вельветовый пиджак и протягивает маленький чёрный клатч, в который, наверное, только и телефон уместится.       Камилль не покидает стойкое ощущение, что если где-то прибыло, то где-то убудет. Она знает, где Джош устраивает вечеринку; знает, что у неё чудесный наряд, туфли, макияж и даже причёска; как и знает, что где-то что-то должно пойти не так.       — Мистер Карпентер велел Вас не пускать, — делая акцент на «Вас», произносит охранник клуба. — Мне жаль, мисс, но в списке мисс Одри Грин, но никак не Вы.       — Но Вы не понимаете! Мне необходимо его увидеть!       — Ага, таким, как вам, всегда необходимо его увидеть. Нет, не пропущу.       — Дерьмо! — Камилль отходит от входа, чтобы не мешаться людям, которые решили скоротать вечер и ночь в клубе. Обернувшись, она кидает взгляд на красную машину Джоша и направляется к ней. Опустившись на бордюр, Ками касается волос и стягивает с них резинку. Светлые вьющиеся волосы рассыпаются по плечам, и она растерянно проводит по ним ладонью, чтобы пригладить.       Кажется, единственный вариант увидеть Джоша — дождаться, когда ему надоест веселиться. Она вновь пытается написать и позвонить ему — бесполезно, абонент занёс вас в чёрный список и больше не желает видеть.       Спустя несколько часов страдания Камилль вознаграждены — на улице в довольно спокойном и даже тихом районе ЛА (Карпентер не изменяет своим привычкам в выборе мест: чем меньше внимания, тем лучше) появляется Джош. Он с кем-то прощается и поворачивается к своей машине, замечая Камилль, которая поднимается на ноги.       — Джош Карпентер! Ты не сможешь игнорировать меня всё время!       — Разве я тебя игнорировал, Ками? Я дал приглашение Одри. Подразумевалось, что ты с ней тоже придёшь.       — Подразумевалось? Ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения. Что я должна думать?       — Как ты поняла, что я всё ещё в клубе?       — Только один человек в моём окружении всегда арендует красный автомобиль.       Он морщится, как будто его в данный момент беспокоит зубная боль.       — Зачем ты здесь?       — Поговорить, Джош, потому что это уже не смешно.       — Мы поговорили. Мне нужно идти. Сегодня ещё ни одну модель не трахал, — он смотрит на часы на левом запястье, — нужно исправляться. Как думаешь, у меня есть шансы понравиться Белле Хадид? Или Грейс Элизабет? А, может, Кендалл Дженнер написать?       — Прекрати. Послушай, мне жаль, что я так сказала. Я вовсе не считаю тебя каким-то легкомысленным парнем, который…       — Но ты так сказала. А, значит, считаешь.       — Когда люди злятся, они могут говорить всё, что угодно, даже отрицать то, что является правдой. Джош, пожалуйста, выслушай меня… Я не хотела тебя обижать!       Он усмехается.       — Забавно — журналистка, а слов подобрать не можешь.       Камилль стискивает зубы. Джош язвит и издевается над ней, ладно, пусть, сейчас выпустит весь свой яд и тогда у них произойдёт нормальный диалог, а не обмен «любезностями».       — Джош…       Щёлк!       Она оборачивается и видит, как к ним приближается группа фанаток, которые о чём-то возбуждённо переговаривается. Одна половина указывает пальцем на Джоша, другая — на Камилль.       — Это что, Джош Карпентер?       — Вроде это она берёт у них интервью…       — Да-да, похожа на ту, что с фотки в журнале…       Грин чувствует, как трудно становится дышать. Она вспоминает, как их донимали папарацци, когда они с Джошем встречались; как однажды им несли позавтракать, превратив приём пищи в фотосессию. Она моргает, оказываясь в настоящем: перед клубом, рядом с красной машиной и Карпентером позади себя.       Ноги Камилль прирастают к плитке, и если бы не Джош, крепко держащий её за руку, то она бы так здесь и осталась. Он дёргает её, увлекая за собой, и Ками послушно следует, свободной рукой закрывая лицо.       Они с ним уже это проходили, но папарацци, видимо, с годами становятся лишь настырнее и проворнее. Как и фанаты. Какие только теории они строят!       «А это всего лишь Джош, — думает она, оказавшись в машине и вздрагивая, когда чья-то рука стучит по окну. — Если бы на его месте был Гарри, то нас бы давно уже порвали на британский флаг».       — Так, ладно, Эйда разберётся с этим дерьмом, — заявляет Джош, заводя машину и вдавливая педаль в пол. — Выйдем на связь, пришлём автограф, что-нибудь из мерча… Удалят фотки или видео как милые. Если что успели ещё заснять.       — Это было…       — Даже здесь покоя не дают, — возмущается он.       — Мило, что ты решил забить на царящие между нами разногласия и не бросить меня там на растерзание.       — Ты бы себя видела со стороны: такое ощущение, что тебя машина ослепила светом фар.       — Ну, спасибо.       — Всегда пожалуйста. В какой отель мне ехать?       — Думаю, лучше сейчас туда не возвращаться: привлечём ещё больше внимания, если что-то да сняли.       — Согласен. Тогда покатаемся по ЛА.       Они оказываются на другом конце ЛА. Джош останавливается у какой-то закусочной-забегаловки. Он поворачивает голову, глядя на Камилль, и они одновременно прыскают.       — Всё прямо как раньше: юные и беззаботные, сегодня бегаешь от папарацци или фанатов, а завтра возвращаешься к учёбе в университете.       — О да, — соглашается с ним Грин. Посмеявшись, он признаётся:       — Я скучаю по тебе, Грин. Невыносимо скучаю. И скучаю по тому, как мы общались.       — Я тоже, — тихо произносит она, пододвигаясь к нему ближе.       — Я тут подумал… Думаю, что ты была права — ты бы не наступила на те же грабли. Тем более, я знаю, как ты относишься к «бойз-бэндам». Считаю, если бы что-то да было, ты бы мне сказала. Мы же друзья. Так что… Прости меня, пожалуйста. За то и за сегодняшнее. Наговорил сам тебе всякого дерьма. Виноват.       Камилль смотрит на Джоша, касается его растрёпанных волос и понимает: вот он, тот самый момент. Не признается — Карпентер тогда точно от неё отвернётся, если что-либо в будущем вскроется.       Грин чувствует, как в глазах начинает щипать. Она отстраняется от Джоша и опускает голову.       — Боже…       — Что такое?       — Тебе незачем извиняться, Джош.       — В смысле?.. — он приподнимает бровь.       — Я и Гарри Стайлс… Фрейя права, — и больше не пытается сдерживать слёзы, что рвутся наружу. — Господи, я сама не понимаю, как всё так произошло! Но… Мне действительно нравится Гарри. Мне с ним хорошо. С ним легко общаться, такое ощущение, что я знаю его тысячу лет, клише, да, но это правда. Но в это же время эти «отношения» или что это, я понять не могу. Боже, Джош, прости, я такая дура…       Она ожидает чего угодно от Джоша, размазывая тушь по щекам и поливая свой наряд слезами, но не того, что Карпентер, подавшись вперёд, заключает её в свои объятия и выдаёт плачущей Камилль на ухо:       — Ты молодец, что призналась. Я тобой горжусь, Ками. Тише, теперь я с тобой, ты можешь на меня положиться.       — Я сплоховала, Джош, сплоховала. Облажалась по полной программе.       — Я так не думаю, — он поглаживает её по волосам. — В чувствах нельзя облажаться. Чувствами нужно наслаждаться, ведь они вдохновляют. Всё будет хорошо, Ками. Вместе выкрутимся.       Она рвано выдыхает и вцепляется пальцами в его куртку, Джош продолжает поглаживать её по волосам. Так и они сидят, пока Камилль окончательно не успокаивается. Отстранившись, она приводит себя в порядок, стирая следы, оставленные тушью, и забирает волосы.       — Ты как?       — Сойдёт. Отвезёшь меня в отель? Я жутко устала за день.       — Конечно.       Ками достаёт из клатча телефон и проверяет социальные сети: ничего. Что ж, пока можно спать спокойно.       — Возьми мой телефон и убери себя везде из чёрного списка.       — Да ладно! — она улыбается. — А что ещё скажешь?       — А ещё я хотел сказать, что я очень дорожу нашей дружбой. И… И люблю тебя.       — Это взаимно, Джош. Я тоже тебя люблю.       Камилль поднимется в номер Найла, в котором должна была быть её сестра, которую пригласили поиграть в мини-гольф. На большом диване перед телевизором сидит лишь Гарри. Услышав звук открывания двери, он оборачивается и улыбается, когда видит, кто пришёл.       — Привет, — Камилль прижимается спиной к двери и кладёт клатч на столик возле входа, — а где все?       — Все давно разбрелись.       — А где Одри? — спрашивает она, проходя вглубь комнаты и садясь на диван рядом с Гарри.       — Одри тут заснула, Лиам отнёс её в ваш номер.       — А остальные?       — Луи, Лиам, Адам и Фрейя пошли дегустировать местный бар, а Найл уже, наверное, видит пятый сон, — Гарри усмехается.       — Неплохая идея. Пожалуй, остановлюсь на этом варианте.       — Как всё прошло? — задаёт вопрос Стайлс, намекая на её встречу с Джошем. — Тебе удалось с ним поговорить?       — Да, мы помирились. Наткнулись, правда, на группу фанаток, но поговорили.       — Ты из-за этого расстроена?       Она кивает.       — Порой тебе хочется приватности. Особенно в моменты, когда ты с кем-то выясняешь отношения. Надеюсь, — она невесело усмехается, — наши имена завтра не будут украшать заголовки.       Камилль сбрасывает с ног лодочки и довольно улыбается, прикрывая глаза и шевеля пальцами. Невероятное ощущение.       Пальцы руки Гарри с уже изученными вдоль и поперёк кольцами оказываются на её талии, притягивая к себе. Если кто сейчас войдёт в комнату, то сомнений не останется, что между людьми, сидящими на диване, не дружеские отношения.       — А если кто войдёт?..       — Всего немного, — шепчет Гарри, заключая её в кольцо из своих рук. Камилль капитулирует, когда он носом утыкается ей в шею, а затем обхватывает её подбородок пальцами, смотря так…       Словно приценивается. Где-то она уже такое видела.       — Я не собираюсь становиться той, что вдохновит тебя на сочинение очередной песни о расставании.       — Я не собирался писать о тебе.       — Твой взгляд. Ты смотришь на меня так, словно пытаешься запомнишь все мои мельчайшие черты, чтобы затем воспроизвести на бумаге, а потом — в песне.       Он хрипло смеётся, целуя её в губы.       — Прости. Издержки профессии, видимо.       — Это не смешно.       — Ты прекрасно выглядишь, невозможно не смотреть. И я бы очень хотел написать о тебе песню, но раз ты против…       Против.       Потому что, видимо, это ей придётся писать статью о расставании.       А всё почему?       Потому что она провалилась по всем фронтам: и профессиональным, и личным.