Грязные мыслишки милых школьниц

      Миякэ не пришла на историю.       Не сказать, что Ацуко была в шоке. Она знала, что порой её подруга бывает слишком упорной, но поверить не могла, что она может, и вправду, пропустить урок из-за каких-то своих пожеланий. Ханакори, кажется, серьёзно собралась привлечь к себе внимание историка. Безумная девчонка.       — А Ханакори сегодня не будет? — Ренгоку смотрит на часы, а потом на Ацуко. Та сглатывает и поджимает губы, неуверенная, в ответе на этот вопрос.       — Она… Она сказала, что не придёт…       — Хм? Ох, не думал, что она серьёзно! — он натягивает на себя невинную улыбку, — Не переживай так, Ацуко-чан. Я мог бы поговорить с Ханакори, если ты знаешь, где она сейчас.       — Я не знаю, Ренгоку-сенсей… Простите её, пожалуйста! Она очень взволнована последнюю неделю, поэтому такая нервная! — она хватает историка за рукав и смотрит с мольбой.       Он же мягко улыбается своей ученице, потрепав её по голове и кивнув.       — Не волнуйся за свою подругу. Я понимаю, что в последнюю учебную неделю все, как на иголках. Признаю, что я тоже, наверное, перегнул палку… — Кёджуро вздыхает, — Мне не стоило быть таким строгим.       Больше он ничего не говорит, но Ацуко запоминает каждое его слово, чтобы потом вылететь из кабинета истории и поскорее рассказать обо всём Нако.

***

      — Послушай, Нако, ну не дури ты! Нашла на что дуться! Он ведь волнуется за тебя! Это начинает становиться глупым… Я, несомненно желаю тебе всего самого лучшего, но не доводи ситуацию до абсурда!       — Ацуко, дорогая, не ты ли дала мне задание в виде соблазнения нашего историка? М? Ты ведь знаешь, что я люблю его и сделаю всё, чтобы добиться его расположения! — плечи Ханакори неестественно вздрагивают, и карандаш вылетает из рук, когда она сжимает его слишком сильно.       — Послушай… Это же просто игра, — девушка кладёт руку подруге на плечо и осторожно обнимает ту, — Попробуй поговорить с ним завтра или сегодня… В конце концов, откуда ему знать, что происходит? Ты ведёшь себя странно, и он хочет с тобой поговорить. Он тоже человек и тоже переживает. Смири своё недовольство, хорошо?       Миякэ шмыгает носом и быстро обнимает подругу, тихонько всхлипывая ей в плечо.       — Господи, ч-что я скажу маме…? Ч-что я ему скажу?! Я серьёзно прогуляла урок из-за… — она сглатывает ком в горле, чувствуя, как Ацуко гладит её по плечу.       — Так, успокойся. Вдохни. Выдохни. Отлично. Ренгоку-сенсей обязательно поймёт, хорошо? А маме можно и не говорить… В конце концов она очень много о тебе не знает, не так ли?       Ханакори кивает, да так, что голова начинает кружиться.       — Вот, умничка… Ты обязательно всё уладишь, главное не переживай. Если что я всегда готова помочь тебе и вступиться за тебя. Мы же можем всё закончить, если ты захоч…       — Нет. Я добьюсь его и точка. Сделаю всё, что… — Нако замирает и сжимает руки в кулаки, — Да, всё сделаю.       Ацуко вздыхает и прижимается своим лбом к макушке своей подруги, слегка качая головой.       — Послушай… А что если… Ну… Он не нравится тебе…? Что если это всего лишь временная симпатия? — она мягко перебирает карамельные волосы своей подруги, чувствуя, как та вздрагивает.       — Н-нет! Люблю и сильно! Я ни разу не пожалею, слышишь?!!! Я! Да, я…! — Нако пытается ударить рукой по столу, вырваться, выкрикнуть что-нибудь, но любое действие мгновенно подавляется в неуверенности и страхе. Страхе, что Ацуко окажется права.       — Хорошо, хорошо… Только не делай глупостей, ладно? Их, обычно, сложно исправлять, — та же только гладит подругу по голове.       — Я помню… Никаких глупостей… — Миякэ еле-еле выдыхает, кивая с лёгкой неуверенностью.

***

      — Дорогие учащиеся! …       Ханакори стоит в толпе других двенадцатиклассников, прижимаясь боком к Ацуко. Как быстро прошли два дня. Последний учебный четверг абсолютно вылетел из жизни. Сейчас все ученики и ученицы смотрят вперёд, слушая своего директора, который, как всегда то и бывает в конце семестров, говорит свою речь о том, насколько все молодцы и хорошо поработали в этом году.       — Этот год был сложным для всех нас, но я рад, что все оценки выставлены, и мы можем спокойно выдохнуть…       Слова директора летят по ветру, оповещая о том, что эта заключительная линейка и есть последний рывок. Все учителя, что учили у классов, находящихся в зале, сейчас стоят недалеко от директора, одетые в формальную одежду. Даже вечно спортивный Томиока соизволил напялить на себя смокинг. Но разве это имеет для Нако значение? Её косой и острый взгляд прикован лишь к одному человеку. Ренгоку-сенсей.       — Следующий год будет требовать от многих из вас гораздо больше стараний, ведь для некоторых он будет последним полугодием школьной жизни…       Аквамариновые глаза невзначай цепляются за красный галстук и шальным взглядом скользят по широким мужским плечам, плавно перетекая на обширную грудь, которая так соблазнительно обтянута белой рубашкой.       — Желаю вам всем хорошо отдохнуть на каникулах и набраться сил перед вторым семестром…       Нако сглатывает, чтобы промочить пересохшее горло и осторожно спускается ниже, остановившись на животе историка. Ниже нельзя. Сердце безумно колотится в груди, пока она пытается собрать себя и, совершенно случайно, поднимает глаза.       — Надеюсь, что вы оставите все свои проблемы в этом году и сможете с чистой душой переступить в следующий…       Миякэ чуть ли не падает в обморок, когда её растерянный взгляд сталкивается с не менее непонимающим взглядом Кёджуро. Пара мгновений неловкого хлопанья глазами оказываются прерваны потоком уходящих учеников. К счастью, Ацуко успевает схватить Ханакори за плечо и потащить за собой, разорвав зрительный контакт между ней и учителем.       — Он смотрел на меня… — еле слышно шепчет та, схватившись за руку подруги.       — Он смотрел на тебя все время, — приподнявшись к уху Нако отвечает она.       — П-правда…?! — в голос выкрикивает та и получает от Ацуко пинок в бок.       — Не ори ты так, дурочка. Да, смотрел.       Смотрел на неё…?       Миякэ держится за сердечко, не зная чего ждать от этого жеста со стороны Ренгоку-сенсея. Он злится и поэтому смотрит на неё? Волнуется? Может он абсолютно случайно взглянул в её сторону? Или же… Что если…?       — Земля вызывает Нако! Как слышно? — Ацуко щёлкает подругу по лбу, и та рассеяно охает.       — Д-да? Да, я тут!       — Сэцуко устраивает вечеринку у себя дома после классного часа, пойдёшь?       — Сэцуко… Ох… Я даже не знаю… Наверное, нет. Я люблю потише и поскромнее, — Ханакори потирает плечи, только сейчас заметив, что они оказались в классе, — Я… Я книжку почитаю.       Она поскорее бросается за последнюю парту и садится на своё законное место. Ацуко же тоже идёт к ней и садится рядом.       — Знаешь… Я рада, что это всё закончилось, — вздыхает та, пока Нако достаёт свою книгу, открывая нужную страницу.       — Что именно?       — Эта… Безумица с нашим историком… Сегодня пятница, и, скажу честно, ты очень хорошо постаралась. Уверена, что он будет думать о тебе все каникулы.       — Всё только началось, — слегка грубовато отвечает Миякэ, стараясь окунуться в чтение.       — Нако, очнись! Сегодня пятница! Всё! Срок иссяк! Или ты собралась каким-то чудесным образом сделать всё сегодня?!       — А может и собралась!       Ацуко хочет что-то добавить, но видя хмурый взгляд подруги замолкает. Это перестаёт быть правильным. Нет, конечно же, это не было правильным с самого начала, но она не ожидала, что обычная шалость выйдет на такой уровень.

***

      Классный час пролетает с невозможной скоростью, но для Ханакори этот час кажется почти бесконечным. Как бы сильно она не хотела уйти в сюжет книги, ничего не выходило. Слова никак не хотели образовывать целые предложения, а глаза скакали по строчкам, как ошалелые, никак не желая уцепиться за сюжет. Голова кипит от одной мысли о разговоре с историком. Однако наша героиня прекрасно знает, что должна поговорить с ним. Сегодня и именно сегодня.       Она кладёт книгу в сумку и медленно закидывает её на плечо, стараясь по максимуму оттянуть роковой момент. Не спеша Нако ступает к выходу из класса, сопровождаемая Ацуко. Вместе они молча идут по коридору, пока вторая не останавливается.       — Нако, послушай… Давай я сначала помогу тебе найти Ренгоку-сенсея, а потом пойду, хорошо?       Нако хлопает глазами, а потом улыбается, обняв подругу.       — Ой, ну всё. Нежности телячьи, — Ацуко посмеивается, обнимая в ответ.       — Ты прости, что я такая глупая… Я… Я просто…       — Да, слыхали мы о вашей безграничной любви! Идём быстрее, а то он ещё уйдёт!       — Иду, иду, — обе девушки посмеиваются и идут к кабинету истории.       И как же, чёрт возьми, быстро около него оказываются. Миякэ кусает губу, выкручивая собственные пальцы. Нужно взять себя в руки и постучаться. Сейчас.       Мелодичный стук отражается от стен коридора, но ответа не следует. Она стучится снова, но на этот раз дёргает дверную ручку.       Закрыто.       У Ханакори в этот момент голова чуть ли не взрывается. Где он? Неужели ушёл? А не рано ли? А куда ушёл? А что, если просто изнутри закрылся?       — Ну что? Пошли искать дальше или домой? — Ацуко снова вырывает её из пучины мыслей.       — Дальше… Дальше искать!       — Тогда вперёд!       Как долго они бегали по школе, никто не знает. Минут пятнадцать, двадцать? Ни одна, ни вторая не считала, однако в какой-то момент надоело им обеим. Нако даже препираться не стала, когда Ацуко предложила отправиться к шкафчикам за куртками. Может то и к лучшему. Однако только завернув в нужный коридор, отделённый специально для шкафчиков, обе девушки замирают.       Прямо около шкафчика Миякэ стоит он. Ренгоку-сенсей. Дыхание перехватывает, а в голове снова возникает тысяча и один вопрос. Что он тут делает? Ждёт кого-то? Почему около её шкафчика? Что если ждёт её…?       — Добрый вечер, Ренгоку-сенсей! — Ацуко подходит к учителю, и наша героиня плетётся за ней, тоже тихонько поздоровавшись.       — Добрый вечер, девочки! — он мягко улыбается, словно невзначай прижавшись плечом к двери шкафчика Ханакори, — Я был уверен, что вы уже ушли.       — Как забавно, мы как раз вас искали! — Ацуко улыбается, открывая свой шкаф, пока Нако даже не знает, как начать диалог.       Густые брови ползут вверх и Кёджуро собирается что-то сказать, когда его перебивают.       — Я хотела… — Миякэ неуверенно прокашливается в кулачок, — Хотела поговорить с вами. Пожалуйста.       — Как забавно, я тоже хотел поговорить с тобой. Наедине, если вы не против, — он оглядывает обеих девушек.       — Конечно, не против! Я как раз уходила, — Ацуко легко подхватывает свою куртку и, закрыв шкаф, уходит.       — Чтож… Наверное, мне стоит дать начать тебе, — историк подходит ближе к Ханакори, и она прижимается спиной к шкафчику.       — Я… Нет… Нет, говорите вы, — девушка смотрит куда-то в его плечо, лишь бы не смотреть в глаза. Мужчина вздыхает и кивает.       — Ты странно ведёшь себя в последнее время. Эти перепады настроения, нетипичные для тебя действия. Я думаю, что что-то произошло, но не могу понять с тобой или со мной. Это может не касаться меня, но всё же… — Ренгоку замолкает, чтобы подобрать нужные слова, — Я хочу помочь, если это возможно.       Школьница растерянно вздыхает и бегает глазами по всему помещению, стараясь подобрать нужные слова.       — Ст-транно…? Я-я, — она неловко топчется на месте, вжимаясь спиной в несчастный шкафчик, — Возможно немного… Я просто… П-просто вы такой хороший! Вы самый лучший учитель в-во всей школе и вообще который учил меня! Я немного… Ну…       Девичье сердце бьётся бешено и громко, пока она смотрит в пол, сминая край юбки пальцами.       — Я думала, что смогу привлечь ваше внимание, если сделаю что-то безумное! Я тоже хотела быть особенной, тоже хотела… Ээээ… Ну… Как бы…       Кёджуро старается особо не меняться в лице, но видя эти глупые и неловкие попытки отвертеться у него, кажется, краснеют кончики ушей. Он же всё знает и всё понимает, но почему-то ничего не делает.       — Мне не стоило прогуливать ваш урок… Я больше не буду, — бормочет Нако, смотря в пол, — Просто…       — Ханакори-чан.       Честно, историк не хотел, чтобы это звучало так строго, но зато это сразу помогает отлепить взгляд ученицы от пола.       — Ханакори-чан, — более мягко повторяет он, — Я знаю, что в твоём возрасте бывает сложно… Сложно контролировать свои чувства и эмоции, и я ни в коем случае не хочу тебя ругать, ведь и сам через это прошёл. Но ты не думай, что я не понимаю и не замечаю. Конечно, я смотрю на тебя, конечно, всё вижу. Я здесь не для того, чтобы читать морали о том, что правильно, а что нет. Но ты уверена, что знаешь, что делаешь? Я просто не хочу, чтобы ты совершала ошибки, хор…?       Договорить Ренгоку не успевает. Ханакори метко и резко хватает его за галстук, неожиданно дёргая вниз, что мужчина даже воспротивиться не успевает. Прежде чем он понимает, что происходит, мягкие, слегка обветренные губы касаются его. Учитель ошарашенно распахивает глаза и, честно, не знает, что делать. В то время Миякэ кладёт свою вторую руку на его плечо и встаёт на цыпочки, чтобы Кёджуро не нужно было так нагибаться. Становится совсем тихо, и оба перестают дышать.       А потом грохот где-то в другом коридоре. Раздаётся он очень неожиданно. Причём грохот такой, словно кто-то со всей дури бросил на пол шкафчик.       Школьница, напуганная таким шумом, тут же отстраняется от преподавателя.       Только он не отпускает. Большая рука как-то грубовато перемещается на затылок девушки, слегка путая пальцами карамельные локоны. Нако только успевает кротко вздохнуть, когда на этот раз требовательно и напористо целуют её.