Грязные мыслишки милых школьниц

      — Как забавно, я тоже хотел поговорить с тобой. Наедине, если вы не против.       — Конечно, не против! Я как раз уходила, — Ацуко мягко улыбается обоим, берёт свою куртку, закрывает шкаф и быстро скрывается за углом. Неужели она так просто бросит свою подругу?! Конечно, нет! Девушка осторожно подсматривает из-за угла, но, к сожалению, не слышит. Приходится полагаться на фантазию. Однако особо долго наблюдать у неё не получается. Услышав чьи-то шаги школьница быстро оборачивается и тут же делает вид, что уходила. По коридору идёт один из, кажется, десятиклассников. Чёрт. Нельзя, чтобы этот кудрявый всё испортил. Проходя мимо него, Ацуко быстро разрабатывает план, как отвлечь этого парнишку. Слегка перекошенный шкафчик идёт в дело, когда девушка «абсолютно случайно» роняет его на пол.       — Ой божечки!!! — она отскакивает в сторону и изумлённо таращится на парня, который уже спешит ей на помощь.       — Вы в порядке??? — уж очень он высокий для десятиклассника, но выглядит, как мальчик, — Не ушиблись?       — Нет, всё хорошо, только нужно… — школьница приседает, пытаясь приподнять шкаф, — Поставить его на место…       — Ой, ой, не поднимайте, он тяжёлый! — парнишка тут же спешит на помощь и вместе они возвращают мебели исходное положение.       — Интересно от чего он упал…?       — Мне кажется, что он уже не впервые падает, — предполагает Ацуко, надеясь, что Ханакори и Ренгоку-сенсей уже успели выяснить свои отношения.

***

      — Ренг-гоку-сенсей… — еле слышно выдыхает Нако, упираясь руками в мужские плечи, — Н-нас могут увидеть…       Кёджуро молчит и пытается дать себе хоть малейший отчёт в собственных действиях. Что, чёрт возьми, ударило ему в голову?! Он не знает, не понимает.       В чувство учителя возвращает лёгкое дёрганье за рукав. С трудом концентрируя взгляд, он смотрит на свою ученицу и качает головой.       — Идём, — как можно мягче говорит Ренгоку и поспешно идёт в свой кабинет, пока растерянная ученица спешит за ним.       Он пытается понять, что происходит. В ушах словно стоят пробки, а перед глазами пелена. Как же так получилось, что он поцеловал собственную ученицу?! Чем он руководствовался в тот момент?! О чём думал?! Думал ли вообще?!       Шаги у историка громкие и напряжённые, Миякэ это чувствует. В сердечке неприятно колит. Она не понимает, совершила ли оплошность? Разве ей не ответили взаимностью…? Разве ей показалось…?       У мужчины не получается открыть дверь в собственный кабинет. Руки трясутся, как в припадке и ключ никак не хочет въезжать в дверную скважину. Выдохнув, он пытается взять себя в руки и с пятой попытки таки попадает.       Тишина становится слишком нагнетающей и непонятно, то ли от нервного скрежета ключа, то ли от слегка тяжёлых вздохов со стороны каждого.       Наконец, расправившись с проклятой дверью, Кёджуро выпускает Ханакори внутрь и та, слегка кивнув, стремится за первую парту.       — Нет, только не туда! — всё-таки повышает голос он, — Господи… Сядь на моё кресло.       Девушка послушно садится на указанное место и тут же опускает глаза в пол. Учитель же закрывает дверь и кладёт руки на лицо, пытаясь собраться с мыслями.       Абсолютная тишина режет Нако слух. Хочется извиниться и уйти, забыв это всё, как плохой сон. Но пути назад уже просто нет. Значит только вперёд.       — Тебе есть, что сказать? — всё-таки подаёт голос Ренгоку, так и продолжая стоять у двери.       — В оправдание…? — почти в слезах спрашивает она, встречаясь с ним взглядом. У историка открывается рот, но сказать ничего не получается.       — Н-нет, нет, вовсе нет… — он сокращает дистанцию между ними, но всё равно не подходит слишком близко.       — Просто сказать…? — ученица сглатывает, ёрзая на кресле.       — Просто сказать.       Она смотрит на историка, словно если бы этот вопрос был тестовым и лишь один ответ был правильным.       — Меня выгонят из академии, да…? — прокашлившись в кулак, спрашивает Миякэ. Он только хлопает глазами и мотает головой.       — Конечно, нет! Никто не узнает. В смысле, я не собираюсь никому на тебя стучать!       — Я тоже, — она отвечает почти мгновенно и случайно натыкается взглядом на его руку, лежащую на столе, — А вам есть, что сказать?       Мужчина думает, но недолго.       — Мне стоит извиниться. Я поставил тебя в ступор, сбил нас обоих с толку. Прости. Ты наверное чувствуешь себя отвратительно и это моя…       — Мне понравилось.       — Чт…?       — Мне… — Ханакори слегка прочищает горло и более уверенно повторяет, — Мне понравилось.       Она осторожно скользит рукой по столу, пока не касается его руки. Школьница тут же поднимает на него глаза, чтобы в критичный момент остановиться. И почему-то Кёджуро снова ничегошеньки не делает. Расценив это, как разрешение, Нако осторожно сцепляет их руки в крепкий замок и поднимается с учительского кресла, подходя, непосредственно, к его хозяину.       — Ренгоку-сенсей… — шепчет она и украдкой заглядывает в его глаза. Учитель сглатывает, смотря на миниатюрную и хрупкую девушку. Желанную, ему кажется.       — Скажите, вам понравилось? — с заметной робостью она заправляет локон его светлых волос за ушко.       — Ханакори-чан. Кхем… — Ренгоку хватает её запястье, пытаясь остановить, но в этот раз ученица оказывается сильнее.       — Прошу вас, скажите мне… — она смотрит в его глаза, чтобы ни в коем случае не терять это мгновение.       — Думаю, да, — историк всё-таки сдаётся под давлением очарования Миякэ.       — Т-тогда… — она касается его щеки кончиками пальцев, холодными от волнения, — Может стоит повторить…?       Он вздыхает и, положив руку на талию Ханакори, нагибается ниже.       — Мы совершаем ошибку, девочка моя… — шепчет мужчина, но не отстраняется.       — Я хочу… Хочу совершить эту ошибку, Ренгоку-сенсей, — не сдержавшись, она становится на цыпочки и целует его в губы. Кёджуро отвечает почти сразу и, даже, прижимает её к себе. Нако жмурится и обвивает руками крепкую шею, с трудом держась на ногах. Тонкие пальчики закрываются в светлые волосы учителя, за что он мягко кусает её за губу. Миякэ поддаётся, позволив углубить поцелуй.       — Как… Как далеко ты собираешься зайти…? — преподаватель отстраняется, чувствуя, что ей не хватает воздуха. Опьянённый похотью и соблазном, он не может здраво мыслить.       — Я… — девушка осторожно берёт галстук в руку и обворачивает его вокруг ладони, — Т-так далеко, как только возможно сейчас…       — Не многовато ли будет? — вопрос, кажется, риторический, потому что ответить на него Ренгоку не даёт. Затыкает поцелуем, как только ученица открывает рот. Она, не совсем ожидая этого, жмурится, но достаточно быстро расслабляется. Покрепче сжав галстук в руке, школьница отходит назад и тянет его за собой до тех пор, пока не упирается в стол. Историк же поняв намёк, подхватывает её за бёдра, усаживая прямо на мебель.       На этот раз он разрывает поцелуй преждевременно, но взамен припадает губами к мочке ушка Ханакори.       — Ты прекрасно смотришься в этих чулках, девочка моя, — шепчет мужчина, проводя пальцами от её колена до края юбки, за что получает смущённый и сдавленный стон.       — П-прямо на столе…? — Нако опирается руками за своей спиной и закусывает губу.       — Есть другие варианты? — с лёгким рыком спрашивает Кёджуро, покрывая поцелуями тонкую, нежную шейку. Миякэ мычит в ответ, стараясь успокоить собственное сердце, которое так и норовит выпрыгнуть из груди. Она чувствует, как его пальцы добираются до пуговиц на блузке, расстёгивая одну за другой. Учитель мягко прикасается губами к основанию шеи и осторожно укладывает девушку на спину, разложив её на поверхности стола. Она же в ответ начинает расстёгивать рубашку преподавателя, правда дрожащими руками это делать гораздо сложнее. А он, как будто специально, чтобы окончательно выбить ученицу из колеи, оставляет яркий засос на плечике.       — Ренг-гоку-сенсей! — она вздрагивает, чуть не вырвав пуговицу на его одежде. Ренгоку же уже заканчивает с рубашкой школьницы, и распахивает одежду, спуская ту до локтей. Перед ним предстаёт в меру худое и, как ему видится, хрупкое тельце. С одного взгляда на неё, историк может понять, что Ханакори абсолютно невинна.       — Кружева… — он проводит пальцем по белому кружевному лифчику, подцепив лямку, — Ты неотразима, девочка моя… Она краснеет и отворачивает голову, уже забив на рубашку мужчины, которую расстегнула только до половины.       — Я у тебя первый не так ли? — его низкий голос распаляет Нако ещё сильнее. Она кивает, тяжело сглатывая, но не поворачиваясь к нему.       — Ну же… — Кёджуро ласково берёт Миякэ за подбородок и поворачивает её головку к себе, — Смотри на меня, хорошо, малышка моя?       — Х-хорошо… — она еле заметно хрипит. Он же довольный результатом, мягко целует её в плечико.       — Умничка, — кончиком языка учитель ведёт прямо по косточке — ключице, после чего отпускается до ложбинки между грудьми. Ханакори вздрагивает и так сильно хочет зажмуриться, с трудом сдерживая себя от этого порыва. Он же запускает руки под её спинку и расстёгивает лифчик, отбросив его в сторону. Ученица стыдливо краснеет, но не сопротивляется, вот только по телу бегут мурашки.       — Ты вся дрожишь… — шепчет историк, мягко прижимаясь носом между её грудей, — Я не сделаю тебе больно.       Его губы покрывают бледную кожу мягкими поцелуями до тех пор, пока не доходят до соска.       — Расслабься. Ты прекрасна, — мужчина дотрагивается до розовой бусинки кончиком языка, от чего хрупкое тело вздрагивает. Покрепче взяв её под спиной, он берёт в рот весь сосок и, как было ожидаемо, школьница тут же начинает брыкаться. Кёджуро с трудом удерживает её на месте, продолжая нежные ласки. Она же, совсем не привыкшая к таким ощущениям, мычит что-то невнятное и чуть ли не стонет.       — Ренг-гоку-сенсей… Ренгоку-сенсей… — Нако шепчет его имя, словно мантру, нещадно сжимая его волосы. Она пытается свести колени вместе, но те упираются в бёдра преподавателя. В ответ он более грубо сжимает нежную плоть губами, заставив свою ученицу неестественно выгнуться и сильнее сжать его бёдра между своих ног. Учитель проводит пальцами между её ног, чтобы проверить, готова ли она. Миякэ не сдерживается и, подрагивая, отворачивает голову, краснея до самых кончиков ушей. Влажная и горячая ткань так и липнет к её коже.       — Так быстро… Мне, кажется, стоит быть ещё нежнее, раз ты такая чувствительная, — он слегка хмыкает и начинает мягко массировать её чувствительные места сквозь ткань нижнего белья.       — Я… Ах! Ренг-гоку-сенсей, н-не так сильно! — девушка не может сдержать стон, когда большой палец Ренгоку давит прямо на клитор.       — Тише… Чшш… — он утыкается носом в её ребро и покрывает кожу поцелуями, — Ты такая вкусная…       Шершавые губы чертят мокрую дорожку до впалого животика, а потом мягко прикасаются к пупку. Ханакори шумно сглатывает, совсем немного дёрнувшись. Она совсем плохо сображает и не сразу улавливает, как пальцы историка проникают под ткань её трусиков. Там так горячо и влажно, что у самого мужчины бегут мурашки по спине от предстоящих ощущений. Без разрешения или предупреждения, он входит указательным пальцем в её узкое влагалище. У Нако перед глазами мелькают звёзды, мыщцы сильно сокращаются, а она сама замирает, стараясь дышать хоть немного тише, чем загнанная лошадь.       У Кёджуро на лбу выступают капельки пота, и волосы липнут туда, придавая ему слегка диковатый вид. Он совсем обезумел от желания. Чулки, кружева, невинность. Преподаватель хотел присвоить это всё себе. Как же метко она смогла угадать все его тайные желания.       Мягкие движения пальцем постепенно сменяются более быстрыми, а также добавляется их количество. Бедная Миякэ закрывает себе рот рукой, лишь бы не стонать в голос. Слёзы текут по её вискам, а ноги то и дело вздрагивают, когда пальцы входят слишком глубоко. Юбка и нижнее бельё, к слову так и остались на девушке, никому не хотелось тратить время на то, чтобы их снимать.       В штанах у учителя становится слишком тесно, от чего и терпение оказывается на исходе. Девушка же по прежнему заглушает свои стоны, хоть и откровенно получает удовольствие. Она закатывает глаза, мычит, вздрагивает и даже немного хнычет. Неосторожно закинув голову назад, ученица вызывает хруст в шее, пока худое тело пробивает мелкая дрожь.       — Ты себе шею не сломай, — как-то слишком строго замечает Ренгоку и слишком резко вынимает из неё пальцы. Она сбито и разочаровано вдыхает, поперхнувшись воздухом, когда удовольствие пропадает так резко.       — Осторожней, пожалуйста, — повторяет он, когда школьница хоть немного приходит в себя.       Она робко кивает, отводя глаза. Историк вздыхает и мягко гладит её по бедру, чтобы успокоить. После чего в лёгком нетерпении начинает растёгивать свои брюки. Нако закусывает губу и наблюдает. Наполовину распахнутая рубашка прилипает к потному телу и почти не скрывает завидные кубики на животе. Красный галстук так и просит, чтобы за него дёрнули. Жёлтые с красными концами волосы оказываются растрёпанны, а огненные глаза смотрят прямо на обнажённую (ну почти) ученицу.       — Нравится? — с игривой ухмылкой спрашивает мужчина и нависает над ней, опираясь руками по обе стороны от её плечей. Ханакори снова смущается, но на постоянно красном лице это заметно лишь тогда, когда она отводит глаза.       — Оч-чень… — мямлит та и слышит смешок. Он утыкается носом в её плечо, оставляя на нём мягкие поцелуи.       — Ты мне тоже очень нравишься, малышка моя, — шепчет Кёджуро, вдыхая её сладковатый запах. Прежде чем Миякэ успевает отреагировать, он раздвигает её ножки шире и берёт их под сгибами коленей.       — Сначала будет немного больно, но совсем чуть-чуть, — мягко произносит преподаватель, осторожно проникая внутрь узкого лона. Ученица распахивает глаза, схватившись за край стола. Он приостанавливается и мягко перекладывает её руки на свои плечи, после чего одним чётким, но плавным толчком заполняет её полностью.       Нако вскрикивает, но вовремя закусывает губу, заглушая звук почти полностью. Мелкая дрожь на секунду пробирает её тело, и она утыкается в его плечо, тихо всхлипывая.       — Тише, тише, ты молодец… — ласково шепчет учитель и мягко поглаживает её по бедру. Она очень узкая, потому неудивительно, что ей больно. Даже не смотря на своё желание, он очень мягок и нежен, ибо прекрасно понимает, что в первый раз ученице будет больно. Его движения неторопливы и осторожны, и вдобавок ко всему Ренгоку оставляет россыпь лёгких поцелуев на вздрагивающих плечах. По бледной коже бегут мурашки и она закрывает глаза.       Сначала историк задаёт неторопливый темп, давая Ханакори привыкнуть к новым ощущениям. Ей же так некомфортно на твёрдом столе, так тесно, так холодно. Девушка слегка ёрзаёт и мычит от отдалённого удовольствия.       — Неудобно? — мужчина не дожидается ответа и проникает руками под её спиной, приподнимая и прижимая к себе. Миякэ шумно вздыхает и обхватывает его бёдра ногами.       — Спасибо…       — Расслабься. Тебе тоже должно быть приятно, хорошо? Говори, если что-то не нравится, — он шумно вздыхает, заглянув в её глаза.       — Х. Хорошо, — она кивает, держась за его шею.       Нако не сразу начинает получать удовольствие от таких непривычных движений, но вскоре её охватывает приятная дрожь, которая даёт о себе знать после каждого толчка. Тяжёлые вдохи сменяются мычанием, а потом и вовсе стонами. Кёджуро же понимая, что она уже привыкла, делает более размашистые толчки, и школьнице это, кажется, нравится. Она аж глаза закатывает, позволив себе издать более громкий стон. Он в ответ хмыкает, рисуя на её коже причудливые узоры языком. Преподавателю определённо нравится то, что происходит. Да, у него есть немаленький опыт в таких делах, но то, что у Ханакори он первый, приносит ещё большее наслаждение. На секунду проскальзывает мысль о том, что только с ней так приятно.       Из размышлений учителя выводит уж слишком громкий стон. Он, кажется, потерял тот самый темп. Ученица же поняв, что привлекла к себе много внимания поджимает губы к себе, затихая.       — Позволь немного помочь тебе, — кокетливо мурлычет он, целуя её и вместе с тем заполняя полностью. Миякэ выгибается словно струна и сжимает волосы на загривке Ренгоку. Ей так хорошо, что аж стыдно. Школьница стонет прямо в его губы, от чего быстро расходует воздух. А он прекрасно всё понимает и поэтому отстраняется, давая ей немного подышать.       — Ещё… Ещё, Ренгоку-сенсей, прошу вас, — тонкая ладошка хватает его за галстук и тянет на себя. Конечно, девичья хватка была очень слабой, но историк с удовольствием поддался.       — Просто Кёджуро, — исправляет он, нагибаясь ближе к ней.       — К-кёджуро… Я люблю тебя, Кёджуро, — смущённо произносит Нако, и мужчина улыбается.       — Я тоже люблю тебя, малышка.       Медленные толчки незаметно переросли в страстные вкалачивания в горячее и с тем же нежное тело. Им обоим сносит крышу от ощущений и каждый выражает это по своему. Ханакори напрочь забывает обо всём, простанывая в полный голос и это определённо нравится преподавателю, который двигается быстрее и быстрее. Опираясь руками о стол, он рассматривает её раскрасневшееся личико. И так смешно, что ученица пытается отвернуться, словно не знает, что выглядит великолепно. Кёджуро находит в себе силы взять её за подбородок и повернуть к себе. Глаза цвета морской волны смотрят, кажется, в самую душу, и ему так хочется сказать, что Миякэ прекрасна. Но каждое слово способно разбить это хрупкое мгновение.       Очередной слишком резкий толчок заставляет ту застонать громче. Такая искренняя и настоящая, живая и очень громкая. Учитель прекрасно знает, когда девушка оказывается близка к пику собственного удовольствия. Она выгибается сильнее и даже старается двигать бёдрами навстречу его движениям. Умоляет его быть быстрее и нещадно сильно сжимает светлые волосы. Ренгоку просто не может отказать и послушно исполняет просьбу.       Оргазм накрывает Нако словно волна, у неё аж звёзды перед глазами мелькают. Она даже бьётся в лёгких конвульсиях, а из глаз льют слезинки. Историк даёт ей немного времени привыкнуть, но только в этот раз. Потом же он школьницу не щадит, так же быстро двигаясь даже после её очередного пика.       Мужчины хватает надолго. Никто не считал на столько, но когда он наконец изливается Ханакори на живот, она почти ничего не чувствует. Взгляд почти не концентрируется, а тело почти не отзывается на чужие прикосновения. Оба тяжело дышат, стараясь прийти в себя.       — Ты как? — на выдохе спрашивает учитель, осторожно погладив её по плечу.       — Ж-жива, вроде… — хрипит девушка, улыбнувшись ему. Кёджуро улыбается в ответ, целуя её в лоб.       — Я думаю, тебе нужно домой… Нужно одеваться, только потихоньку, хорошо? А то ещё ударишься, — он натягивает свои брюки обратно, а потом подаёт ей её одежду.       — Что… Кхем… Что с этим делать…? — Миякэ неловко показывает на липкую жидкость на собственном животе. Преподаватель протягивает ей салфетки, а потом добавляет:       — Я знаю, что хотелось бы сразу в душ, но сейчас такой возможности, увы, нет. Дотерпишь до дома?       Она кивает, как-то вытерев «грязь», и тоже начинает одеваться.       — Кто-то кроме нас об этом знает? — слегка насторожённо интересуется он.       — Только Ацуко. Она не скажет никому. Честно, — ученица неловко отводит глаза, уже приняв сидячее положение. Ренгоку вздыхает и кивает.       — Только больше никому не говори, хорошо?       — Хорошо… Клянусь! — она поднимает руку перед собой и отгибает мизинчик, — Клятвой мизинчика!       Он издаёт смешок и пожимает ей мизинчик.       — Ладно, идём. Отвезу тебя домой, — историк протягивает Нако руку, и та, вложив свою ручку, неуверенно встаёт со стола, — Ну как, стоишь?       Она кивает и сжимает его руку. Мужчина улыбается и треплет её по голове, после чего целует в лоб.       — Идём, а то тебя, наверное, заждались, — он сжимает её руку, а потом расслабляет хватку. То же делает и школьница.       По дороге домой она без остановки что-то ему рассказывает, оба смеются, и Ханакори чувствует себя по-настоящему счастливой сейчас. Когда они наконец приезжают к её дому, она почему-то сидит на месте и не выходит из машины.       — Что-то не так? Ты прямо сдулась, — Кёджуро мягко щёклает её по носу.       — Я… Я могу поцеловать тебя…? На прощание…? — робко спрашивает девушка, не сдержав улыбку.       — Иди сюда, смущашка, — он нагибается к ней и оставляет мягкий поцелуй на припухших губах, — Всё, пошла.       Нако прямо-таки расцветает и, воскликнув радостное «до свидания», выпархивает из машины.

***

      Каникулы кажутся ей почти бесконечными, и когда школьница, наконец возвращается в школу, сердце её чуть ли разрывает грудную клетку. Идя рядом с Ацуко, Миякэ чуть ли не влетает в кабинет истории.       Около стола стоит какая-то незнакомая женщина и обе девушки впадают в ступор. Из приличия никто из них ничего не спрашивает, садясь на свои места. Урок начинается и с первой её фразы Ханакори чуть ли не бросается в слёзы.       — Добрый день, дорогие учащиеся! Я ваш новый учитель истории, Такана-сенсей, надеюсь, что мы с вами скоро найдём общий язык…