О чём молчал Кричер. Часть первая.

Я вернулся в Блэк-Хаус. Жизнь моя прошла ещё один круг и пришла к началу. Дома. Наконец-то. Магия родного Дома как изголодавшийся верный пёс льнет ко мне. «Соскучился, милый, подожди ещё немного», - говорю я. Главное сейчас – настроить защиту, чтобы никто больше… И подкормить алтарь. Верный Кричер приносит мне трёх быков и я завершаю подпитку. Многое ещё предстоит сделать, но сейчас можно присесть у камина, пить глинтвейн, набираться сил и вспоминать… «Никогда не пиши мемуары, - говорил мне дедушка Рэг , – стиль у тебя ужасный, то ли доклад сержанта начальству, то ли отчёт управляющего - правда, всё на удивление правдиво, что есть, то есть». Ну что же, остаётся только надеяться, что этот стиль подойдёт для наших фамильных хроник, рассказать-то всё равно надо, да и не думаю, что мои потомки будут страдать излишней любовью к стилистическим изыскам. Моё первое яркое детское воспоминание – ритуал на алтаре Блэков. Ритуал Принятия Родом. Чёрный, клубящийся туман, уютно порыкивающий Гримм, вереница внимательно всматривающихся в меня предков. Я вспомнил прошлую жизнь. Мы пока не знаем, относятся ли вообще странные видения из неё к нашей версии мира, но предки весьма заинтересовались ими. Дедушка Регулус Блэк Первый обещает учить меня с портрета. «Наш малыш Регулус будет сильным магом, Вэл», - говорит Орион. Мне холодно, больно и одиноко, хочется, чтобы меня приласкали и пожалели. Да полноте, откуда такие желания в нашем семействе. Добрый эльф Кричер переносит меня в спальню, купает, одевает в пижаму, поит зельями и молоком с мёдом. Кричер поёт мне колыбельную: Спи, любимый мой малыш, Будешь ты волшебник смелый, Будешь сильный и умелый, Всех нас охранишь. Я засыпаю, веря в это. Да и сейчас иногда спрашиваю себя, могло ли всё пойти иначе. Могло бы, если бы не Вальбурга в своём начинающемся безумии, Орион, с тоской по боготворимому им Тёмному Лорду и Сириус… собственно, Сириус и стал моим первым и самым большим разочарованием. Но это было потом. А пока у меня был любимый брат. Я боготворил его, как Орион Лорда. Сириус был прекрасен во всём. В отличии от меня, бледной кальки Блэков, Сири был невероятно красив, сказочно силён – его магические выбросы сотрясали Блэк-Хаус – и любим. На него Вальбурга и Орион тратили время, лично занимаясь преподаванием наследнику, мне же нанимали учителей. Не все из них могли учить меня на должном уровне, я это понимал ещё тогда и пытался об этом сказать. Орион высек меня и ясно дал понять, что наше общение не должно выходить за рамки традиционного вежливого общения Главы Рода со вторым сыном. Я лежал в своей комнате, униженный поркой и уничтоженный милым замечанием Божественного Сириуса о братце-Нюне. В тот день мне исполнилось семь лет, о чём никто, кроме моего эльфа, и не вспомнил. Тут-то Кричер и принёс мне медальон с портретом дедушки Регулуса. Медальон, после кровной привязки, никто больше не мог увидеть. Дедушка заставил Кричера проявить эльфийскую магию во всей своей силе и неугодные нам с дедушкой учителя засыпали, войдя в класс, и просыпались после окончания уроков в полной уверенности, что провели их. А меня учил дедушка. Мы кратко проходили те темы, которые затрагивались на уроках, и учили действительно важное – Кровную магию, Магию проклятий, Руны… Дедушка был в ужасе от новой куцей программы Хогвартса и старался дать мне как можно больше. Новая магия увлекала, зачаровывала, вкрадчивым шёпотом намекая на новые возможности. А ещё я медитировал, занимался окклюменцией и мы с дедом записывали всё версии странных историй из моих видений, которые хоть как-то относились к Блэкам. - Бред какой-то, ворчал дед, - но с другой стороны, стоит "Пророк" почитать, тоже реальность не узнаешь. Знать бы ещё, что НЕ переврали... Самыми невероятным историями из наших записей, якобы слышанными от магглокровок, что практически правда, дедушка Рэг развлекал нашего гоблина-поверенного, благо один из дедовых портретов был у Мечезуба Гринготта в кабинете. Дед с Мечезубом с юности крепко дружили и нехило оттягивались вместе. Что интересно, часть баек гоблины взяли на вооружение, а в качестве бонуса открыли мне, как любимому внуку деда Рэга, личный анонимный сейф. Что ещё более интересно, история любви и совместной деятельности Дамблдора и Гриндевальда таки оказалась правдой, гоблины раскопали. В узких кругах начали распространяться самые разные версии, но неизменно пикантные эпического боя Альбуса с Геллертом. Дед был вроде бы доволен и периодически подбрасывал дровишки в костёр людского злословия. Но в целом ... - Они не думают, не чувствуют, не сопереживают, не анализируют. Я даже навредить Альбусу могу лишь подобными глупыми сплетнями. Никто не хочет слышать о войне, о концлагерях, о десятках миллионов убитых и замученных. Да что там магглы, они и собственных собратьев-волшебников, павших на той же войне, вспоминать считают дурным тоном. У них даже чувства самосохранения нет. Вот тот же Дамблдор. Допустим, мало кто верит, что он педофил, зря, кстати, это очевидный и доказанный, но никого из власть имущих не интересующий факт. Но ведь то, что он сильный волшебник с тёмным прошлым, легиллемент и манипулятор первостатейный, всем известно. Почти все, кто громко кричит о величии и светлости Альбуса, на самом деле боятся его до усрачки. И что они делают? Оставляют его директором школы и посылают к нему своих детей! Эта страна прогнила насквозь, катится в пропасть и возможно, стоит ей помочь туда упасть. Монолог деда изрядно меня отрезвил, но я всё равно был счастлив, чего в предыдущей жизни не припомню. У меня появилась семья. Дедушка. Он любил меня и хвалил. Кричер. Но ещё был и Сири. И хотя и дедушка Рэг, и Кричер говорили мне, что завоевать любовь и преданность Сириуса невозможно, ещё на что-то надеялся. Ведь это меня называли «любимый братишка», когда я таскал брату, лишённому ужина, еду, когда я брал на себя его прегрешения – а меня наказывали куда строже - … когда я прибегал к нему в грозу и оставался ночевать, когда я сидел у его постели во время его болезни … Я был готов сделать для него всё. Мечтал убить дракона и бросить к его ногам. Так делали Блэки для самого дорогого человека в жизни. Идиот. Впрочем, одно обстоятельство меня оправдывает - я искал якорь, чтобы удержаться от блэковского безумия, в просторечии называемого "блэковская шиза". Слава Моргане, дедушка взял с меня клятву, что я никому не расскажу о наших уроках и не передам знаний. Не прошло и года, как у Сириуса был только один кумир – Джеймс Поттер. У Поттеров он проводил всё своё свободное время, от них он набрался презрения к «тёмной магии» и «тёмным семьям», это Карлусу Поттеру Сири начал подражать во всём. Всё это бесило Ориона и Вальбургу, но рисковать и идти на прямой конфликт с Поттерами они не хотели. А я стал «тёмным отродьем», потому что не понравился Великому Джеймсу Поттеру, Лучшему Другу Сириуса. «Что, боишься, тёмный выкормыш? Не смей заманивать Сириуса на свою сторону!» - прошипел Джеймс, прижав меня к стене в коридоре. Меня Джеймс Поттер не пугал, но серьёзно настораживал. Какая уж там светлая семья, тут уж точно «Поттер - читай Певерелл». Тьма клубилась над самопровозглашенным Светлым, обволакивая его и отпугивая видящих. В нашем доме он пытался подключиться к источнику, но Дом отталкивал его. «Это тот случай, когда тёмного мага не учили, - сказал дедушка. - Он отрицает свою природу, подпитывается обидами, страхом и болью окружающих, как и папаша его, самый жестокий аврор министерства, до него даже Грюм недотягивает». Я не пытался спасти брата, понимал, что это бессмысленно. При нём Джеймс оскорблял и унижал меня. Сири, мой Сири, смеялся. «Так ему, змеёнышу, маменькиному любимчику!». Ну вот с чего он это взял, любила-то Вальбурга только его. Вот и не для кого больше убивать драконов в лучших традициях Блэков. И хорошо, пусть живут, они же такие красивые. Мы на экскурсии в драконьем заповеднике были, я там ими любовался. Пока Сириус не попытался скормить меня, тёмное отродье, Венгерской Хвостороге.