О чём молчал Кричер. Часть первая.

Сири вытащил палочку и подцепил меня Левиосой. Он перекинул бы меня к дракону, но я из последних сил вцепился в барьер. Я кричал, просил его прекратить, а Сири, мой Сири, смеялся. Он приставил к барьеру ящики для корма, взобрался ко мне и открывал один за другим мои цепляющиеся за барьер пальцы. «Ну что ж ты, Реги, - тихо говорил он, - разве ты не хочешь посмотреть на этого симпатичного дракончика поближе?» «А ну-ка стой, гадёныш!» - к нам подбежал молодой драконолог. «Ты убить его решил?» Один взмах его палочки – и я в безопасности. Сириус улыбнулся, посмотрел в глаза мне, потом ему. «Возможно, - сказал он, - но вы ничего не докажете, мы просто играли». Драконолог сдал Сириуса охране, а меня забрал меня с собой и отпаивал успокоительным бальзамом и чаем. «Но он же мой брат! Как он может хотеть меня скормить дракону? …», - плакал я. «Мой брат тоже пытался меня убить. Сначала оговорил перед родителями, так что меня из семьи изгнали, а вот потом… Брат получил статус Предателя Крови, но мне от этого не легче. Будь очень осторожен, парень, ты не представляешь, как легко покушение на убийство списать на детские шалости, особенно в Хогвартсе. И наедине с ним больше не оставайся», - сказал Примус Уизли, так его звали, этого драконолога. С медальона подтверждающе хмыкнул дед. Потом дедушка Рэг прикажет Кричеру и другим эльфам, чтобы кто-нибудь из них, в невидимости, постоянно был при мне. Что ж, это не раз спасало мне жизнь. Примус Уизли, отказавшийся от Долга жизни. Я до сих пор вспоминаю наши беседы у камина твоего домика в заповеднике. В твоём доме, твоей семье, твоём сердце всегда было место для меня. В тот вечер твоя боль была так сильна, что я забыл о своей и сказал тебе: «Хочешь, я буду твоим братом, клянусь своей магией и жизнью, я никогда тебя не предам!». Ты принял мою клятву. Мы стали друг для друга братьями, которых так хотели иметь. Как же мне не хватает тебя, твоей улыбки, твоих слов: «Ну-ка, взбодрись, братишка Реги, не кисни, вперёд, всё у тебя получится!». Получится, Прим, я обещаю. Родители, конечно, не поверили службе безопасности заповедника и наказали нас обоих. Я не просил разрешения отбывать наказание отдельно от Сириуса, но был очень осторожен. Сириус оскорблял меня, я не отвечал. Он пытался бить меня, но тут же появлялся Кричер. С того дня в драконьем заповеднике я не сказал бывшему брату ни одного слова. Ритуал Принятия Родом для Сириуса провели только накануне Хогвартса. Раньше не получалось. Деточка то болела, то была не в настроении, но дальше откладывать было нельзя. Ритуал Сириус не прошёл. Он испугался, тумана ли, Гримма ли, предков ли… Его высочество бушевало, проклинало тёмный род и громко отрекалось от него. Орион в первый раз пригласил меня в свой кабинет и начал рассказывать о делах Рода. Вальбурга сообщила, что будет учить меня. Меня тяготило их внимание, если бы не дедушка Рэг, я сорвался бы. Правда, очень радовало другое – Дом, наш родовой Дом, принял меня как наследника. Мне всегда было тепло, в моей комнате был порядок, любая вещь, которую я искал, сразу появлялась передо мной. Когда я ложился спать, Дом-Гримм убаюкивал меня, охранял как верный пёс. Мне открылись краткие пути – хочешь в библиотеку или на кухню, просто открой ближайшую дверь. Ни Орион, ни Вальбурга о таком не рассказывали, потом я понял – оба моих родителя дому так и не понравились. В сентябре был следующий акт трагедии. Сириус уехал в Хогвартс и ожидаемо – для меня, по крайней мере, – поступил на Гриффиндор. «Увы, дорогая, придётся всё-таки делать наследником Регулуса», - сказал Орион Вальбурге. Все мы были в библиотеке, но меня скрыл Дом. Я не стал слушать дальше, так, под скрытом, и вышел. «Можно подумать, их кто-то спросит», - проворчал дед. Дом обдал теплом, передал ощущение любви и заботы. Кричер принёс какао и письмо с каким-то свёртком от Примуса. Его письма, когда приходила почта, Кричер прятал, не показывая Вальбурге с Орионом, правда, иногда забывал мне отдавать. Из библиотеки доносились рыдания Вальбурги. Я попросил Дом поставить заглушку и начал читать письмо. «Здравствуй, братишка! Как ты? У нас всё идёт своим чередом. Вылупились драконята. Три ночи почти не спал. Погода паршивая, то дождь, то ветер сильный, утепляем и защищаем малышей как можем. Мамочки и дети здоровы, слава Мерлину. В прошлый выходной выбрался на ярмарку. Хотел купить новые штаны, чтоб хоть одни непрожженные были, но зашёл в лавку букиниста. Там и просидел до самого закрытия ярмарки, будь оно всё не ладно. Зато библиотеку свою пополнил и тебе вдруг нашёл вроде как твой вожделенный «Сборник проклятий малоизвестных» Сализии Слизерин. По крайней мере, надеюсь, что это действительно он, а не подделка какая. Не пугайся, Реги, букинист сам не понял, что это за растрепанная книга без обложки да ещё и на латыни, посчитал в общей массе аж за один галеон. Так что и мечту твою, возможно, исполнил, и не разорился. Буду рад, если книга настоящая и я смогу внести свой вклад в твоё становление великим магом. Перед тем как дописать письмо, выходил присмотреть за малышами. Придётся сбривать остатки бороды. Береги себя, будь осторожен, Твой Прим» Я отпил какао, наслаждаясь новостями. О Мерлин, «остатки бороды». У него ожог! Немедленно писать, узнать... «Хозяин, - сказал Кричер, - я тут принёс …». В руках эльфа был трактат «О книгах редких и утраченных». Конечно, он читал вместе со мной, что пишет «хозяин Примус». Кричер принял моего названного брата и очень о нём заботился, по-своему, по-кричеровски. «Если позволите, - заметил эльф – я принесу из стазисной кладовой зелье хозяйки Кассиопеи. Оно от ожогов драконьим пламенем. А в ближайшее время и рецептик найду». Дипломат домоэльфийский. Вроде и сердиться не за что. Я развернул свёрток с книгой и сразу понял – это она! Но на всякий случай сверил с трактатом. А тут и дедушка подтвердил, он читал другой трактат, где было оглавление. Теперь только написать ответ и как можно скорее отправить с ним мазь. «Дорогой неосторожный старший брат мой! Не пытайся беречь меня от плохих новостей, честно признайся, что у тебя ожоги! Отправляю тебе от нас с Кричером фамильную мазь от ожогов драконьим пламенем. Примени её немедленно, в хрониках Блэков о ней очень положительно отзываются! Кричер обещает найти и прислать рецепт, он тоже переживает. И пиши о своём состоянии, пожалуйста, Прим! И да, братишка, ты сделал меня очень счастливым ( и ещё более счастливым я буду, когда ты начнёшь наконец заботиться о своём здоровье). Да!!! Это та самая книга! Сверил с фрагментами в трактате «О книгах редких и утраченных». Так что ты нашёл бесценный экземпляр, повысил мои шансы на выживание и доставил мне лично огромную, невероятную радость. Немедленно пойду изучать твой подарок. С. в Хогвартсе, так что я могу выдохнуть как минимум до Йоля. Кстати, представляешь, в Хоге празднуют Рождество, христианский праздник! Очешуеть! Пиши, как твои ожоги, обнимаю, Твой брат Регулус» На Рождественские каникулы, так это теперь называлось, Сириус отправился к Поттерам. Вальбурга через камин пыталась вызвать его на Йольские ритуалы, услышала рычание Поттера-старшего и, естественно, смирилась с отсутствием Сириуса. Орион попытался заикнуться о переводе непокорного сына в Дурмстранг, но всем нам было очевидно – вступительные экзамены Сириус не сдаст. А я вот и пошёл бы туда, но тут обломили уже меня. Никто не отпустит, увы, единственного наследника так далеко к жутким славянам и германцам. Мои попытки убедить, что под крылышком Дамблдора может быть куда более опасно, вызвали лишь вялые ответы «не на Слизерине» (Вальбурга) и «не переоценивай жалких полукровок» (Орион). Кричер пообещал дежурство эльфов-охранников с ним во главе. С трудом, с помощью портретов предков, удалось убедить Ориона хотя бы подписать договор на пять лет обучения в Хоге, а не на семь. Бесит! Бесит! Бесит! И деда с Кричером тоже. Прим написал длинное успокоительное письмо, по которому было ясно, что он тоже в ярости. Только сложнейшей интригой гоблинского проверенного, деда и Кричера мы добились того, что подписали Орион с Дамблдором на самом деле совсем другой контракт. Им я, по сути, обязывался всего лишь сдать доказать, что знаю программу пяти лет Хогвартса, причём, как заверил нас проверенный, экзамены вполне можно было сдать в министерстве. И никакого тебе обязательного обучения. Впрочем, от все этих волнений я всё-таки свалился в горячке и, пока метался в жару, вспомнил во всех деталях свою прошлую жизнь. Припомнил и прочитанные книжки, фильмы и фанфики. Посмеялся про себя и стал потихоньку выздоравливать. По окончании же этого вялотекущего процесса на свет явилась новая личность, некий симбиоз гениального, сильного, но хрупкого и романтичного мальчика Регулуса и крепкого детдомовца Алексея, художника--работоголика и волей случая народного целителя. Там уж и правда случайно получилась, старушка-соседка умирающая дар передала. В результате, первое, что я сделал, встав с постели - вылечил Кричера. Помолодевший эльф порхал по дому, а усилившийся дар призывал к немедленным дальнейшим действиям. Вздохнувший дед вытребовал для меня у Ориона ежедневные занятия с колдомедиком и практику... ну хоть в Лютном, что ли. Дар жег меня и Орион не возражал. Даже расщедрился на ингредиенты для зелий. Зелья я, матерясь, ночами варил сам, не без помощи портретов, конечно. Если бы не детский хроноворот Блэков, который питался от Алтаря и давал возможность прожить неделю за час в реальном мире, я бы не успевал вообще ничего. Ходить в маске по Лютному, работая ассистентом местного знахаря Марка, который проверял мои действия и должен был подсказать, если что, мне понравилось, тем более, что последний такой дурак у них практиковал лет двадцать назад. За бесплатное лечение (старый закон - недоучка ведь бесплатно практикуется, они рискуют вообще-то) старались всё - таки отблагодарить, хотя бы пирожком каким или услугой. Учили меня кто чему мог: открывать замки, лазить по карманам, варить запрещённые зелья, пару приёмов показали... Особенно отличился старик Горбин, научивший меня сначала видеть потоки магии и ауры, а потом и выпускать ауру, чтобы запугать кого или наоборот успокоить. Правда пугал он меня первые три недели, а успокаивать учил одну, но тут я всё же сам виноват. Не стоило всё - таки приставлять палочку к виску Горбина и требовать у него Непреложный Обет о строжайшем соблюдении всех рекомендаций по лечению, включая диету с воздержанием от алкоголя и никотина. Но другого способа вылечить его я не видел, а так все его болячки вывели. На прощание Горбин ещё разок припугнут: лезть в чужую ауру своей нельзя, слишком уж интимное дело, заавадить могут. А потом, ехидно улыбаясь, сообщил, что ждёт меня скоро большая радость, курс лечения его делового партнёра Берка по прозвищу Старый мухомор, взять Непреложный он поможет. Ещё бабка Берта брала с собой в Запретный лес за ингридиентами, заодно Берта с Кричером пару акромантулов завалили, похвалив меня за то, что не мешал. А ещё вводил меня в курс дела: где что брать и почём, кто с кем и зачем... Все они думали, что я студент-колдомедик под оборотным, их-то за такую несанкционированную практику выгоняют. Представлялся я как Алекс, но вскоре приобрёл милое погоняло "наш Лепилик". Ну понятно, "лепила" на криминальное сленге врач, а я недоврачишка пока, да ещё и ростом не вышел. - Вот так и надо воспитывать Блэков, - сиял дед, глядя на мою мрачную рожу, - а уж когда тебя узнают наконец ... Думаю, что если бы я продолжал плести словесный кружева в стиле Регулуса, опознали бы быстро, но я после болезни перенял для бытового общения с весьма для меня ранее нетипичную манеру Алексея - много сленга, неоднозначных шуточек, да и в Лютном словарный запас расширил... Так что в тот вечер, заходя в переулок, считал себя в безопасности. Но в переулке проходил очередной бессмысленный и беспощадный аврорский рейд. Стоит отметить, что целителей ни авроры, ни их оппоненты старательно не замечали. Тронешь целителя или его семью, умрёшь непременно, примета такая. Да и в помощи здешние медики, которые при упоминании клятвы Гиппократа хлопали глазами и заверяли, что Гиппократ Сметвик не дурак, он никому ни в чём не клянётся принципиально, максимум слово даёт, отказать могли запросто. И вот тут, в целителя-практиканта и его пациента запускают множественные секо... Я укрылся за колонной, держал из последних сил пациентку... Старый Марк с криком "Тут младшего Блэка мочат!" вызвал по зеркалу самого Сметвика, который порвал авроров на британский флаг... Короче, очнулся я уже дома. В Лютном же меня стали иногда называть Принц Лепилик, в остальном отношение ко мне не изменилось... Когда я пришёл в себя, оказалось, что уже Рождество, а на новогоднем (расскажите мне ещё о неприятии маггловских традиций, да уж) балу у нас должен появиться лорд Вольдеморт.