42 часа

— Это должно было произойти, — говорит Ленни, широко улыбаясь. Он упирается ладонью в крышу автомобиля, наблюдая за тем, как внимательно Хавьер смотрит под капот. Тот явно ничего не понимает, но пытается создать видимость размышления над проблемой застрявшей машины. Выглядит это, конечно, по-киношному убедительно. Но не для Ленни. — Так почему не едем-то? — спрашивает он, зная, что не получит внятного ответа. Они встали посреди дороги. Хавьер хлопнул по рулю ладонями и с серьезным выражением лица пошел к капоту. На момент Ленни и правда показалось, что он сейчас заглянет внутрь, все поймет, выдаст вердикт и... Но оказалось, что Хавьера хватает только на серьезное лицо. — Подожди минуту, я пытаюсь разобраться, — отвечает он. — Дорожное путешествие было бы без этого не полноценным, — отзывается Ленни. Затем отшагивает к дороге, приставляет ладонь ко лбу козырьком и всматривается вдаль. Было бы неплохо, если бы кто-то остановился и дал прикурить аккумулятор. Ленни не уверен в том, что тачка нормально обслуживается. Скорее всего, батарейку мать Хавьера не меняла с прошлого века. Емкость аккумулятора — штука не вечная. Но, как назло, трасса пустая. Ленни опускается на корточки, заглядывает под машину со стороны топливного бака. Пробития нет, во всяком случае, очевидного. Затем он заглядывает внутрь, смотрит на уровень топлива. Запаха бензина в салоне он не чувствовал, все-таки, вряд ли есть внутренние проблемы по этой части. Утечка, конечно, не единственная беда, которая может приключиться с топливной системой. Но Ленни почти уверен в том, что все гораздо проще. — У тебя есть какой-нибудь набор инструментов? — спрашивает он, подходя к Хавьеру. — Отлично будет, если найдется тестер, чтобы замерить напряжение на аккумуляторе. Хавьер выпрямляется. — Ты разбираешься? — спрашивает он каким-то обвиняющим тоном. — Типа того, — пожимает плечами Ленни. Ему становится смешно от того, с каким осуждением смотрит на него Хавьер. Да, Ленни мог бы сказать о том, что шарит, сразу. Но зачем, когда можно наблюдать на протяжении пятнадцати минут актерское представление со стороны парня, который не хочет ударить перед ним в грязь лицом? — Какой ты паршивец, все-таки, — говорит Хавьер, отступая в сторону и позволяя Ленни сунуться под капот уже со знанием дела, а не наигранно.

***

Ленни запрокидывает голову, упираясь обеими ладонями в капот машины, на котором сидит. Мимо них уже проехало несколько автомобилей, так и не остановившись. Всего-то и нужно что прикурить аккумулятор, но остальным водителям на дороге просто плевать. Даже на аварийку. — У меня все еще не ловит, — сообщает Хавьер, пытаясь поймать сеть на своем смартфоне. Конечно, без этого тоже было нельзя. Ленни невероятно счастлив просто от того, что испытывает на себе все самые клишированные проблемы дорожного путешествия. Поездка без происшествий и раздражения ему бы никогда не понравилась и не запомнилась. Однако, в то время как он ощущает себя довольным жизнью, Хавьер начинает очевидно беситься. Ленни видит это по его выражению лица и нервозным движениям. Благодаря бессмысленному раздражению он очень быстро теряет очки сексуальности в глазах Ленни. С этим нужно что-то делать. — Мне нравятся тройнички в порно, — заявляет Ленни, громко и отчетливо. Он знает с детства — если хочешь изменить настроение другого человека, его нужно просто сбить с толку. Заставить зависнуть и перезагрузиться. Все равно что с компьютером, использующим все ресурсы. Вместо того, чтобы отрубать каждый по отдельности, проще перезагрузить. А лучше так, чтобы затерся кэш временных данных и повысилось быстродействие. Ленни знает, что люди — не компьютеры. Но при этом особенную разницу в функционале не всегда видит, даром, что не аутист. Просто если он не будет что-то для себя упрощать, может загнаться так, что самого не спасет никакая перезагрузка. Лежать месяцами мордой в подушку, не находя в себе сил, чтобы встать и банально поссать, это совсем не весело. — Один спереди, другой сзади, третий посередине, — продолжает он. — Если парни по краям черные, это еще лучше. Выглядит сбалансированно. Как сэндвич на ржаном хлебе с индейкой. Или “орео”. Хавьер действительно зависает. Смотрит на Ленни озадаченно, прежде чем приблизиться на пару шагов. — Я бы хотел попробовать, — добавляет Ленни. Он расставляет ноги шире и выпрямляется. — Ты на что-то намекаешь или пытаешься меня провоцировать? — спрашивает Хавьер, останавливаясь напротив него. Ленни протягивает руку, чтобы зацепить лацкан его куртки. Хавьер больше не бесится, и это хорошо. Но какую реакцию от него хочется получить, Ленни сам толком не знает. Он живет моментом, а не сухими расчетами. — Просто говорю, — отзывается Ленни. Хавьер наклоняется к нему, вынуждая снова податься чуть назад. Упирается ладонью в крышку капота рядом с его бедром. Взгляд Хавьера становится каким-то хищным. Ленни замирает, прислушиваясь к своим ощущениям. — Не в мою смену, — произносит Хавьер. Тихо и словно с какой-то угрозой. Да. Вот оно. Ленни понимает, что это ему нравится. Он чуть съезжает задницей по капоту и обнимает Хавьера за шею одной рукой, привлекая еще ближе к себе. Ленни стискивает коленями его бедра, и на порыве, которому невозможно сопротивляться, вжимается губами в губы. Соглашаясь спонтанно поехать в Анахайм, он точно не ошибся. Сейчас Ленни в этом уверен на все сто.

***

— Из графика совсем выбиваемся? — спрашивает Ленни, отстегивая ремень безопасности, когда они останавливаются на парковке у дорожной закусочной. — Не особенно, — отвечает Хавьер. — Я учитывал, что могут возникнуть проволочки. Они покидают машину. Прежде, чем им на помощь пришел другой водитель, они проторчали на трассе несколько часов. Того, что люди такие мрази, не готовые остановиться, Ленни никак не ожидал. И теперь ему кажется, что он готов сожрать как минимум половину меню даже самой паршивой закусочной. Просто чтобы заполнить это ощущение тотального разочарования в человечестве. Хавьер идет в сторону забегаловки первым. Ленни прибавляет шаг и на ходу перехватывает его руку в свою ладонь. Он готов разочароваться и в нем. Но пока этого не произошло, Ленни достаточно того, что рядом с ним есть человек, с которым можно быть самим собой. И которому можно доверять. Пускай и временно.