42 часа

Когда Хавьер просыпается по установленному будильнику, Ленни уже сидит на своей кровати. Одетый, со стаканчиком кофе в одной руке и смартфоном во второй. Он подтягивает одну ногу к груди, рассматривая что-то в своем телефоне. И поднимает голову, обращая внимание на то, что Хавьер садится на постели. — Ты рано, — замечает он. — Мне сложно спать не дома, — пожимает плечами Ленни. — Я часто просыпаюсь. Дело не в, ну... Он многозначительно крутит пальцем у виска. Хавьер кивает, понимая. Само собой, он уже успел подготовиться и прогуглить симптомы биполярного расстройства, которые могут сигнализировать об обострении. Несмотря на то, что он потащил Ленни с собой в «Диснейленд» спонтанно, он не может полагаться только на какое-то свое чутье. Само собой, он знает, что во время мании и гипомании такие ребята спят гораздо меньше, чем в обычном состоянии. — Тебе я тоже кофе взял, — сообщает Ленни и кивает головой в сторону прикроватной тумбочки, на которой действительно стоит бумажная подставка со стаканчиком. — Не знал, какой ты пьешь, взял как себе. — Спасибо, — отвечает Хавьер. И тянется за кофе. Тот оказывается слишком сладким, но Хавьер не жалуется. — Я схожу в душ, где-нибудь перекусим и в дорогу, ага? Ленни согласно кивает. Уходя в душ, Хавьер сожалеет о том, что тот поднялся раньше него. В конце концов, он тоже мог бы сходить за кофе. И какими-нибудь пончиками, которые он все бы отдал Ленни, потому что не слишком любит сладкое. Конечно, если это не шоколадно-арахисовые снеки от «Ризес». Все потому что Хавьер хочет быть тем, кто впечатляет Ленни, а не наоборот. И потому что не существует сочетания лучше, чем молочный шоколад с арахисовым маслом.

***

По радио играет Леди Гага, которой Ленни подпевает, похлопывая руками по рулю. Громко. Он даже двигает головой в такт, но при этом внимательно смотрит на дорогу, даже не косясь в сторону Хавьера. Ленни кажется довольным жизнью, и это здорово. Хавьеру нравится на него просто смотреть. Живого, счастливого, адекватного. Но в то же время — ни разу не скучного. — Братья, кстати, никогда со мной не ездят, когда я за рулем, — замечает Ленни, когда трек заканчивается. — При том, что у меня, в отличие от них, за всю историю вождения нет ни одного штрафа. — Дураки твои братья, — отзывается Хавьер. Чем больше он разговаривает с Ленни, тем сильнее поражается тому, какое идиотское может быть отношение у людей к тем, кто, в общем-то, не настолько сумасшедший, чтобы постоянно перестраховываться. Ему начинает казаться, что Ленни гораздо нормальнее их всех вместе взятых. — Согласен, — кивает Ленни. — Знаешь, о чем я думаю? Он поворачивает голову к Хавьеру, как раз чуть сбрасывая скорость. На шоссе сейчас они практически одни. Только изредка им встречаются крупные фуры. Дорога совсем не забита, можно от нее даже отвлекаться. Тем более что и поворачивать им еще долго не придется. — Нет, — отвечает Хавьер. С Ленни невозможно догадаться. — Я хочу, чтобы ты мне отсосал, — говорит он, тут же оборачиваясь обратно на дорогу. Хавьер видит, как дергается его кадык — он нервно сглатывает слюну. Несмотря на такое дерзкое признание, Ленни явно не чувствует в себе особенной уверенности прямо сейчас. Это в какой-то степени даже мило. Он, очевидно, смущается, но не настолько, чтобы держать все в себе. Это — одна из причин, по которым Ленни ему так нравится. — Мы можем притормозить, — предлагает Хавьер. Потому что он совсем не против того, чтобы воплотить желание Ленни в реальность. — Нет, — тот мотает головой. — В движении. Ну, знаешь, просто отсосать кто угодно может. Если хорошо натренироваться, можно даже самому себе. Я гуглил. — Это небезопасно, — замечает Хавьер. Нет, Ленни однозначно не самый нормальный из всех, Хавьер берет свои мысли обратно. — Знаю, — усмехается Ленни. На Хавьера он по-прежнему не смотрит. — Но, может, я просто хочу, чтобы наш первый раз был особенным? Хавьера радует уже сам факт того, что Ленни, получается, думает об интимной близости с ним, а не просто так по приколу тащится через всю страну в парк развлечений. Однако, идея отсасывать в движении не кажется ему хорошей. С точки зрения как безопасности, так и удобства. Это же как ему придется извернуться, чтобы просто подлезть? Если не перегибаться, то сверху окажется руль, значит, особенно не получится подвигать головой. Да Хавьер и не поместится спереди, он достаточно крупный парень, а не миниатюрная шлюха. Рычаг переключения передач же расположен так, что при попытке перегнуться с одного сиденья к другому, неприятно врежется под ребра. С другой стороны, его можно аккуратно снять, скорее всего вместе со всей коробкой передач. Нет, Хавьер не представляет, как это сделать. Особенно в движении. Это еще более небезопасно, нежели отсасывать парню, который сидит за рулем. Значит, придется терпеть лишние неудобства. О. То есть, он не против. — Ладно, — соглашается Хавьер, отлично осознавая, что сам от этого не получит особенного удовольствия. Он отстегивает ремень безопасности. С невозмутимым выражением протягивает руку к ширинке Ленни, чтобы расстегнуть его джинсы. Запускает ладонь за резинку трусов, чтобы взять в кольцо пальцев член. Хавьер чувствует, как под его прикосновениями Ленни возбуждается. Пожалуй, они стоят друг друга в том, что касается спонтанных безумных идей и их поддержки. Поехать в «Диснейленд» с малознакомым парнем? Да, конечно. Отсосать парню во время движения машины? Нет проблем. Хавьер проходится языком по губам, чтобы смочить их слюной. Если так подумать, то сама затея кажется ему возбуждающей. Хотя, он даже не смотрел подобного порно. Ленни убирает одну руку с руля, отводит ее в сторону в почти приглашающем жесте. А затем, когда Хавьер высвобождает его член, разводит ноги шире. Это будет неудобно. Но однозначно «особенно». Когда Хавьер перегибается и делает первые движения языком вокруг головки члена Ленни, он внезапно задумывается не о том, что они могут слететь с дороги на обочину в любой момент, а о том, что у них еще даже первого поцелуя не было. Только общение, только флирт, только одна комната в мотеле на двоих с двумя раздельными постелями. Вытаскивая Ленни на «свидание» в «Диснейленд», Хавьер и подумать не мог о том, что чужой член окажется в его рту раньше языка. Не то чтобы ему было на что жаловаться. Кроме, пожалуй, неудобства — двигать головой, погружая до горла возбужденный член в настолько ограниченном пространстве действительно некомфортно. Но свободная рука Ленни устраивается на его спине между лопаток и Хавьер правда не думает ни о каком дискомфорте. Он просто старательно заглатывает. И то, что их могут увидеть проезжающие мимо дальнобойщики, Хавьера вообще не беспокоит. На самом деле в том, кто здесь более сумасшедший, они с Ленни могут легко посоревноваться.

***

— Я был уверен, что в таких забегаловках душевно, — ворчит Ленни, когда они выходят из придорожного кафе. — А тут просто дорого и невкусно. — У них нет конкуренции поблизости, — пожимает плечами Хавьер. — Это я понимаю. Но это не обязывает меня мириться с ситуацией. Они приближаются к машине. Хавьер снимает ее с сигнализации, но забираться внутрь не спешит. — Это был худший яблочный пирог в моей жизни, — продолжает Ленни. — Обычный, — пожимает плечами Хавьер. — Знаешь, какие пироги готовит моя мама? Хавьер помнит, что мама Ленни живет на Аляске. И очень надеется, что никогда не поедет туда с ней знакомиться. Он слышал о том, какой там холод. Хавьер не настолько сумасшедший, чтобы по собственному желанию ехать отмораживать туда яйца. Он шагает к Ленни чуть ближе, преграждая ему путь к дверце машины со стороны пассажирского сидения. — Мы не поедем на Аляску, чтобы проверять, — так и говорит Хавьер, устраивая ладонь на плече Ленни. — У нас другие планы. Но можем, когда вернемся, завернуть к моей маме на фахитас. — Тебя за язык никто не тянул, — Ленни улыбается и слегка запрокидывает голову, глядя прямо на него. Хавьер думает, что вот он — отличный момент, чтобы в первый раз его поцеловать. Ему кажется, что Ленни даже губы приоткрывает в ожидании этого. Хавьер подается к нему, склоняет голову под небольшим углом, тянется вперед. Но Ленни выворачивается, огибает Хавьера и шагает к двери машины так резко, что это выходит почти грубо.