Последний аккорд

      Джим широко распахнул глаза и тут же об этом пожалел. Зрачки сузились от яркого света бессчетного множества маленьких лампочек над головой, а запястье, за которое хватал его Спок, болело, будто сломанное. Он снова сомкнул веки и попытался заснуть так крепко, как минуту назад. Он сразу понял, где именно находился. Многострадальную больничную койку уже можно было считать его личной, ибо в лазарет попадал в большинстве случаев только он. Легкие, недавно страдавшие от переизбытка азота, сейчас словно крылья трепетали от каждого вдоха и выдоха, разнося кислород по венам и подпитывая не соображающий мозг. От резко ударившего света по внутренней стороне век расплывались красные и синие узоры. Одна рука в жгутах лежала поверх обжигающей прохладно й простыни, легкой и покрывающей все его тело, а другая тыльной частью ладони касалась чего-то теплого, живого. Еле разлепив один глаз, Джим увидел Спока, которому даже во сне на металлическом стуле без мягкой спинки удавалось держать осанку идеально прямой, а лицо каменно-отстраненным. Проморгавшись и переведя глаза на здоровую кисть, Джим дрогнул и резко дернул руку на пару сантиметров в сторону, отчего его спящий товарищ открыл глаза и повернул голову к своему капитану. Он взглянул на свою руку, вольготно расположившуюся у бедра Кирка. Спок не стал ее убирать, а лишь посмотрел Джиму в глаза. Шло время, никто из них так ничего и не сказал, боясь, казалось, разрушить эту тонкую грань: глаза Спока, в которых, словно звёзды, отражались огни от лампочек; и глаза Джима с озаряющей утренней синевой. Что-то необычайно личное проскользнуло между ними, вороватое, Спок никогда так подолгу ни на кого не смотрел, разве что на Ухуру давным-давно, отчего Кирк чувствовал, будто нагло забирает себе часть Спока. Его личного, чувственного Спока, способного на любовь и сострадание, на ненависть и даже гнев. Он хотел бы навсегда забрать эту половину его смешанной культуры только для себя и жить с ней. Джим приоткрыл рот в порыве что-либо сказать и оболочка уединенности и тишины мгновенно лопнула. Спок отвел глаза и встал, заведя руки за спину, уходя из лазарета настолько широкими шагами, насколько ему позволяли длинные ноги. Элегантные длинные ноги. Все это время Кирк смотрел ему вслед, открыв рот, но не говоря ни слова.       Опомнившись и откинувшись на продавленную подушку, Джим не спеша пытался уснуть, как вдруг за дверью вновь послышались шаги и дверь начала подниматься с легким шипением воздуха, выходящего из компрессора. - Спок, я... - начал было Джим, но мигом замолчал: за дверью оказался Маккой в компании медсестры и двумя гипоспреями в руке. - Я несказанно счастлив, что ты называешь меня именем этого зеленокрового гоблина, - Маккой прошёл в палату, проверяя показатели мимолетным взглядом, - но все же, зови меня просто Боунс. И, кстати, Спок, как всегда, проторчал у твоего редко вздыхающего тела все время, отходя лишь на мостик проверить бортовой журнал.       Медсестра с маленьким хвостиком черных волос хихикнула и тут же замолчала, уткнувшись в свои записи и залившись краской смущения от висков до носа. - Хорошо, - слегка смущенно ответил Джим и многострадально простонал. - Что со мной на этот раз? Сколько я уже тут занимаюсь ничегонеделанием? - Небольшой перелом левого запястья, разрыв мышцы на предплечье той же руки, ах, да, еще ты лежал тут три дня. - Три дня?! Ты издеваешься? Боунс, неужели нельзя меня было растолкать, ведь не так уж и сильно я пострадал? - Это не принесло бы мне такого уж большого удовлетворения. Да, и это если не считать того, что твой пульс чуть не исчез! Если бы ты встал день назад, то не смог бы нормально дышать, у тебя было кислородное голодание. Так что, ты должен говорить мне спасибо за то, что твое тело благополучно пролежало тут без лишних беспокойств и непредвиденных расходов медикаментов, - продекламировал Леонард и, буквально подскочив к Джиму, всадил в его шею прямо под ухом один из гипоспреев. - Ай! Хоть бы предупредил! Надеюсь, на этот раз не будет никаких аллергических реакций? - Нет, Джим, сегодня я решил тебя не убивать. Надо же нам как-то добираться домой. - Если ты не знал, то доставить нас домой может и остальной экипаж из центра управления, придумай отговорку поумнее, Боунс. - Я это обязательно учту. Ладно, все показатели пока в норме, иди, тебе больше незачем занимать палату. Сегодня я, так и быть, тебя пощажу, - произнес Маккой, пряча второй гипо в нагрудный карман светло-синей рубашки.       Джим, вяло поблагодарив друга, со всех ног вылетел через белоснежную дверь в общий медицинский зал, лавируя между громоздкими койками с бесчисленным количеством кнопочек и экранов, проскакивая между сдвинутыми столиками и жесткими стульями. Наконец, преодолев весь медицинский лабиринт, капитан получил свободу и вырвался в коридор, где, споткнувшись, налетел четко на... коммандера. Джим, раздумывая над положением своего тела, решил, что ему и внизу лежащему понадобится снова заходить в дверь, из которой он только что выстрелил на варп-скорости. Он вытащил руку из под груди, на которую хотел упасть, чтобы смягчить удар и, опершись ею об пол и слегка приподнявшись, взглянул на жертву своего казуса. - Спок? - незамедлительно поднимаясь с вулканца, спросил Джим. - Капитан, - Спок даже в этой ситуации не был, казалось, особенно удивлён или раздражён, он, как и всегда, со спокойным лицом проигнорировал протянутую капитаном руку, поднявшись за одно движение и встав по линейке. Он поднял отлетевший к стене даттпад, который пострадал от падения гораздо сильнее: от экрана откололся небольшой кусок стекла, из-за чего изображение пошло рябью. - Ты в порядке? - обеспокоенно спросил коммандера Кирк. - Да, не стоит беспокоиться, - ответил Спок, стараясь не встречаться глазами с капитаном, будто в этом было что-то преступное и страшное.       Все выглядело так, будто коммандеру интересней было разглядывать прилипшую ко лбу челку капитана, чем продолжать разговор. - Боюсь, вам снова нужно обратиться в лазарет, чтобы проверить состояние расположения ребер и позвонков. Они могли пострадать, учитывая прочность моего тела, если соотнести этот факт со скоростью, на которой вы в меня врезались. - О нет, ты же этого не сделаешь, верно, Спок? - проскулил Кирк. - Маккой меня заколет до смерти, если я вернусь к нему через минуту после того, как вышел! К тому же, я не ушибся.       В доказательство Джим потянулся в разные стороны, разведя руками. - Это ваше право, капитан. К слову, я собирался передать вам на подпись сегодняшний отчет, включающий в себя также отчёты за два предыдущих дня, содержащие подробное описание событий произошедших на планете Эльбен. - Ты даже не сказал ничего по тому поводу, что главный доктор космического судна может заколоть капитана этого судна до смерти. Что с тобой, Спок? Маккой говорил, что ты дневал и ночевал у моей кровати. Я же говорил, что ждать этого не придется. - Подмигнул Джим. - Это не является абсолютной правдой. Я также изучал образцы почвы и единственного вида растений, найденного на той планете, исполнял обязанности капитана, пока вы были в больничном отсеке, снимал и записывал новые части бортового журнала, которые вы сейчас можете видеть на электронном носителе, а помимо этого... - Постой-ка, - резко прервал первого помощника Джим. - Не хочешь ли ты сказать, что после того, как я попал в лапы Боунса, ты не терял времени, спокойно разгуливая по планете, занимаясь чем-то более интересным, нежели я? - Согласно девятого пункта директивы номер пятьдесят семь, при невозможности капитана управлять кора... - Я не об этом! Ты. Занимался. Чем-то полезным. Пока я пускал слюни на подушку под радостные восклицания Леонарда о том, что я не могу реагировать на бесконечное количество медицинских экспериментов на моем теле? - По вашей трактовке данного момента, не могу не согласиться. Да, я занимался чем-то интересным. - Но можно было разбудить меня и... - говорил Кирк, разводя руками в стороны, поднимая плечи и шагая вровень со Споком по коридору, как вдруг с нижних палуб послышалось потрескивание, а потом довольно громкий стрекот.       Джеймс как вкопанный остановился позади Спока посередине коридора. Он быстро выхватил коммуникатор и крикнул прямо в динамик: - Скотти, что там у вас творится? - Капитан! Рад слышать вас, это значит, что вы уже в добром здравии и... - Давай ближе к делу, Скотт. - Капитан. В правом крыле третий грузовой шлюз разорвало. Не могу точно сказать, но, возможно, поломка была саботирована. - Черт подери, кто это мог быть, и зачем ему это? - Не знаю, но, слава богу, никто не пострадал. - Я скоро буду. Попытайтесь заделать шлюз. Конец связи.       Джим оторвал взгляд от стены, и посмотрел на своего старпома. Тот до сих пор не пытался заглянуть в глаза капитану, открыто игнорируя его взгляд и глядя тому куда-то в плечо. Кирку стало невыносимо печально и одиноко, стоя здесь рядом со Споком. Воспоминания о недавних взглядах в палате, именно они были наполнены чувствами и эмоциями, которые сейчас отсутствовали, по крайней мере, у одного из них; Кирк упустил тот момент забрать половинку эмоционального Спока себе, но в следующий раз, если представится такая возможность, он обязательно заберет ее, даже если потребуется приложить некоторые усилия. Он всего лишь хотел увидеть Спока человеком. Таким человеком, каким его сделали гены Аманды, таким, каким он мог бы быть, освободившись от всех этих идиотских нравоучений прошлых поколений (хотя ощущение сдавленного горла и впивающихся в спину кнопок нельзя назвать счастливым воспоминаниями, но хотя бы, это показывало то, что Споку не все равно)... - Капитан, каковы наши действия? Капитан?...       Но, как бы то ни было, вывести Спока из себя было невероятно трудно. От него нельзя было добиться ничего, кроме каменного выражения лица, глядя на которое вмиг одолевала скука. Иногда, весьма остроумная шутка могла затронуть вулканца, но это было заметно лишь в глазах: они светлели, превращаясь в вихрь разбавленных чернил, но тут же снова загустевали и темнели настолько, что, казалось, радужку прорвет от сдерживаемой энергии и она полностью заполнит собой ослепительно-белое глазное яблоко. Да, глаза Спока по правде были великолепны, в чем Джим убеждался несметное количество раз, но именно сегодня понял все. Глаза выражали сострадание и... любовь? Нет, глупости, это была привязанность, профессиональная симпатия к капитану, но, а если нечто большее?.. - Капитан! Вы не ответили на поставленный вопрос! - О, извини, Спок, я обдумывал наши действия, - на самом деле это было наполовину правдой, другим полушарием Джим думал о том, что какой приказ следует отдать.       Если люк случайно прорвало, то это неисправность в системе, а если намеренно, то саботаж. Но ради чего? Чтобы пострадал экипаж, или же ради того, чтобы отвлечь внимание от чего-то более важного? Это становилось еще страннее. Что нужно было человеку, который это сделал? Джим снова снял с пояса коммуникатор и включил общую офицерскую линию: - Расставить охрану около всех дверей! Проверять каждого на наличие странных приборов, не относящихся к их работе, и обращать внимание на все подозрительное, - говорил Джим, ускоряя шаг, а Спок, догоняющий его, молчал и лишь слушал, как по коридору разносится голос капитана. - Если найдете кого-то, привести на мостик, я сейчас буду там, - он отключил коммуникатор. - Спок, ты не идешь со мной к шлюзу. Отказа я не принимаю. - Хорошо, капитан.       Добежав до лифта приблизительно за тридцать секунд, Кирк зашел в него и, нажав кнопку, ведущую лифт к верхней управляющей палубе, оперся одной рукой о стенку, а другой крепко сжал бок, где что-то неимоверно кололо и тянуло, а сердце колотилось о ребра. Да что же с ним такое? Раньше Джим выдерживал и более долгий бег, а тут после двухсот метров его мучает одышка. Чертова осечка в той пещере стоила ему выносливости. Лифт рвануло вверх, вынуждая внутренности Кирка то парить в животе, то прижиматься к позвоночнику. Его чуть не стошнило. - Джим, в данный момент я нахожу твое физическое состояние неудовлетворительным. Полагаю, ты откажешь мне в предложении проводить тебя в лазарет, не желая возвращаться к доктору Маккою, но я предлагаю тебе пройти в свою в каюту, - говорил коммандер, не обращая внимания на поднятую ладонь отчаянно хрипящего Джима. - Ты что, издеваешься? Экипаж моего корабля в опасности, и тем более сейчас моя смена, Спок, а я пока что твой капитан.       Тот ничего не ответил и стал гипнотизировать взглядом двойные двери, которые вскоре открылись. Когда капитан и коммандер вышли, те закрылись с характерным скрежетом. - Капитан на мостике! - прокричал кто-то, а Джим попросту кивнул, и даже не стал садиться в свое кресло.       Он подходил к каждому и пытался узнать, что же послужило причиной внезапного взрыва. Только после того, как Джим в десятый раз спросил Сулу о состоянии всех систем, и получив положительные ответы, он сел за свободный компьютер и стал что-то быстро набирать. Спок стоял у капитанского кресла, его взгляд мельтешил между Кирком и членами экипажа. Закончив с настройками, Кирк сразу же проверил показатели. Все было в полном порядке, кроме одного: с воздухом за пять минут до взрыва кто-то (или что-то) намудрил, впустив большее количество водорода, чем требовалось. Из-за этого взрыв был сильнее, так как компрессоры выработки кислорода располагались прямо над шлюзами и добавили, как говорится, масла в огонь. Было важно то, что каким-то образом водород пускали только над третьим шлюзом. С этим Кирку еще предстояло серьезно разобраться. - Капитан Кирк! - послышалось со стороны коридора.       Капитан повернулся и увидел трех человек из охраны, каждый из которых привел по одному члену экипажа. Казалось, что их обвиняют в одном четко спланированном преступлении против корабля, но, взглянув на них одним глазком, можно было точно сказать, что они никакой причастности к этому делу не имеют. В дверях стояли мальчишка из инженерной, мужчина от научного блока, и девушка лет двадцати пяти, тоже из лаборатории. В руках они держали какие-то предметы, о которых Джиму еще предстояло узнать. Первым делом он обратился к парню, которому на вид было не больше пятнадцати, но он знал его - это был Питер Кларк, двадцати трех лет, один из главных помощников Скотта, потому был очень хорошим и преданным работником. - Питер, - тот вздрогнул, но посмотрел в глаза капитану. - Ты инженер, что ты делал на верхних палубах? - Сэр, меня отправили в офис за чертежами и трикодером, - с дрожью в голосе проговорил парень.       Джим даже не собирался спрашивать его о большем - мальчишка всегда казался шуганым. Он просто кивнул: - Хорошо, ты можешь быть свободен.       Парень кивнул и удалился к лифту. Следующей жертвой Кирка была девушка с множеством кабелей в руках и герметичной колбой жидкого азота. Также в кабелях была запутана отвертка и пара микросхем. - Так. Скажи мне на милость, зачем тебе понадобились разнополярные провода и микросхемы компьютерных блоков?       Девушка, вероятно, не могла ничего сказать и Джиму показалось, что она сейчас разрыдается или запросит адвоката, которого на корабле, естественно, не было. Но нет, говорить она начала довольно громко и внятно. - Чтобы проводить опыты, капитан, нужны разные способы. Иногда для некоторых образцов требуется сильная заморозка, чтобы расплавить твердые соки, состоящие преимущественно из низкоплавких по температуре металлов, а иногда электрический разряд, чтобы разбудить, - рассказывая, девушка старалась размотать вещи в своих руках. - И что же, ты всегда таскаешь это с собой?       Девушка чуть ли не закатила глаза от настолько глупого вопроса. Джим оглядел все, что у нее чуть ли не падало из рук и кивнул. На очереди был мужчина.       Он стоял с обычным даттпадом и инструментами из инженерной. Кирк его тоже отпустил, так как ничего странного в этих троих не заметил. Настало время спуститься в грузовой отсек. Он никого с собой не брал, даже Спока, чтобы ему никто не мешал разобраться во всем самому. И хотя он видел, что Спок чуть ли не прыгает на радостях от появившейся возможности что-нибудь порасследовать, Джим велел ему оставаться на мостике, а сам направился к лифту. ***       Внизу была неразбериха. Кто-то уже успел большим куском металла закрыть шлюз, привинтив и приплавив его к разорванным частям. Всюду летали бумаги, бегали люди, куски железа валялись около третьего грузового отсека и выглядели сильно покореженными и закопченными, что указывало на довольно-таки большую силу взрыва. Искры летели из поврежденных кабелей и рассыпались на тысячи ярких огней, соприкасаясь с полом. Обходя одну перевернутую спасательную шлюпку, у которой от замыкания то открывалась, то закрывалась дверь, и приподнимая всю многотонную конструкцию, Кирк думал, кому же понадобилось взрывать корабль, притом зная, что вреда это никому бы не принесло? - Капитан! - раздался пронзительный голос Скотти откуда-то из угла. - Капитан, это неполадка в системе! Взрыв не был спланирован или саботирован!       Главный инженер корабля бежал к Джиму, заставляя всех расступаться перед ним. В руках у Скотта были два даттпада, с уже готовыми светящимися характеристиками, и длинный лист бумаги, на который, по классике жанра, кто-то уже наступил. Скотт точно повалился бы на пол, если бы не Джим, подхвативший его под руку, свободную от ноши. - Ты что, совсем идиот? - закричал Скотти на паренька, который тут же попытался слиться с толпой, в попытке остаться незамеченным, но та оказалась провальной. - Ты только что порвал очень, очень важную... - Скотт, - спокойно произнес Джим. - ...бумагу! Это отчет... всего на этом корабле! И если ты... - Скотт. - ...хотя бы часть затолкаешь в какую-нибудь дыру, то я тебя... - Монтгомери, прекрати немедленно! - громогласный крик Джима заглушил неприличное слово, сказанное его инженером в адрес бедного парня, отступающего на полусогнутых от центра разразившегося грома.       Все вокруг уставились на них в полной тишине, слышно было лишь подвыпускавшийся из наспех сделанной заплаты воздух и протяжное гудение сирены. Где-то вдалеке раздавались покашливания и чертыхания по поводу произошедшего. - Да, простите, капитан, - тихо произнёс Скотт, заботливо подобрав оторванный кусочек отчета и приложив его к остальному сложенному списку. Он подошёл к столу, лежащему вверх ногами, перевернул его и разложил даттпады. - Я тут, кхм, вычислил статистику всего, что было нарушено в системах в момент взрыва. Что-то произошло, отчего водород из контейнера под лабораторией, в которую, кстати, и собираются лишние газы, выделяемые растениями и безумными опытами наших лаборантов, - Скотт презрительно фыркнул - он не любил все то "безумное", что творили в их лаборатории и оранжерее. - Так вот, этот самый водород стал подпускать именно над третьим шлюзом: там как раз находится первая вентиляция, через которую он мог беспрепятственно просочиться. После этого… - он развернул порванный листок бумаги, вздохнув, - системы определили большее содержание его в воздухе, чем требуется (к тому же некоторым, кто работал рядом со шлюзом, стало трудно дышать), а потому запустили обратный режим. Но! Эти же самые системы не засекли, что прорвало выходящую трубу в водородном баллоне, отчего оттуда выливалось неконтролируемое количество H. Все накрылось и из-за этого самая малая искра могла поджечь уже собранный у шлюза водород!       Явно довольный собой, Скотти упер руки в бока и задрал нос, бросив на капитана взгляд, полный полыхающего огня. - Да, молодец, Скотт! Значит нам некого винить в том, что кто-то напал на корабль, с явным решением побунтовать? - Так точно! - Хорошо... Что ж! Тогда пошли, будешь со мной устранять неполадки в лаборатории! - С превеликим удовольствием, капитан, - ответил инженер и тут, откуда не возьмись в его руках появились инструменты, шнур и герметик.       Поднявшись на палубу с небольшой лабораторией и еще меньшей оранжереей, они направились в помещение с лестницей, ведущей в межпалубную часть, где обычно располагались отходные и повторно используемые баллоны. Спустившись, предварительно надев защитные шлема с дыхательной трубкой во избежание несчастных случаев удушения, оба обратили внимание на вытекающий из самой трубки жидкий водород, который, не достигая пола, испарялся в и без того перенасыщенный воздух. На самой трубке был виден явный разрыв - частицы земли, попадающие сюда из оранжереи, с большой скоростью вылетали вслед за жидким H, протирая и истончая трубку изнутри в одном и том же месте, пока, наконец, от давления в этой части не лопнул металл. Надо было немедленно приниматься за работу, пока что-нибудь еще не взорвалось. Для начала Джим перекрыл подачу водорода, закрутив древний синий вентиль. Затем они со Скотти отрезали кусок испорченной трубы и, припаяв ее края, вновь прикрутили к баллону. Скотт нанес герметик и перевязал трубу эластичной резиновой лентой. На всю работу у них ушло не более получаса.       Закончив с работой, капитан и инженер направились к выходу, попутно беседуя о том, чем будут заниматься, когда вернуться, ведь всем на этом корабле рано или поздно захотелось было домой. Но Джим был готов провести в космосе вечность. Его умиротворяли безмолвие и спокойствие космоса, яркий свет далеких звезд и вальс пыльных облаков. К тому же только здесь он мог быть собой, мог быть вместе со Споком. Он так привык видеть эти заостренные уши, немного зеленоватые на кончиках, раскосые брови, и темные глубокие глаза, смотревшие всегда внимательно и сосредоточенно. Спок даже не подозревал, что нравится Джиму все больше и больше, даже не прилагая при этом никаких усилий. Коммандеру было достаточно каждый день просто проходить мимо, держа прямую осанку, непринужденно его приветствовать, заглядывая в голубые глаза. - ... и после этого она собрала вещи и просто-напросто ушла! А я и слова ей не мог сказать. Вот бы встретить ее снова, чтобы высказать, все, что я о ней думаю. Понимаешь? - Ага, - протянул Джим: его мысли все ещё крепко держал Спок. - Да ты меня даже не слушал! Ладно, Я думаю, что дальше вы сами уже разберетесь, - проговорил Скотт. - Да, спасибо за помощь, Монти, - сказал капитан и пожал руку инженеру, поворачивающему в сторону турболифта. - Позже сообщи ближайшей базе Федерации, что мы заскочим к ним на ремонт. - Без проблем, капитан.       Джим уже было направился к своей каюте, совсем позабыв, что его смена ещё не закончилась. До него это дошло только тогда, когда он зашел в небольшую комнату, немного напоминающую капсулу своими покатыми мягкими стенами и планировкой. У стены напротив двери стояла застеленная красным бельем кровать такой же обтекающей формы, что и все в каюте: стол, компьютер, аккуратная дверь в ванну, столик и двухместный диван. Поняв, что сейчас ему следовало бы быть на мостике, а не валяться в измученном виде на кровати, Кирк хлопнул себя по лбу. Но на такой мягкой и усыпляющей кровати с двумя подушками, уже принявшими очертания головы Джима, с приглушённым светом, наполнявшим всю комнату, было приятно находиться. И чуть только он собрался встать, чтобы отправиться в центр управления, по каюте раздался дребезжащий звон в дверь. Неприятно поморщившись, Джим встал и в два шага пересек комнату. Открыв дверь, он обнаружил за ней, как и предполагалось, своего первого помощника. - Вы не пришли на мостик, и я решил убедиться, что после ремонтных работ с вашим состоянием все в порядке, - прокомментировал свой визит Спок. - А, да спасибо, - Джим запнулся, поймав на себе обезоруживающий тёмный взгляд.       Язык моментально присох к небу, не позволяя извиниться за свое поведение. - Могу я войти? - Да, да, конечно, - Джим устало потер глаза. - Прости, что не вышел на мостик, я слегка вымотался.       Встав посреди комнаты, коммандер осмотрел Джима с ног до головы и слегка прищурился. - Может все-таки надо отправиться... - Спок замолчал, когда Кирк недовольно скривил бровь. - Нет, я не хочу снова лежать пригвожденным к койке. Я просто должен немного отдохнуть. Так что на пост капитана заходишь ты, пока я не... выйду из каюты, - ответил он и подошел к столу, доставая из ящика небольшой металлический цилиндр.       Кирк нажал на крышку, открывая цилиндр: из него повалил легкий морозный пар. Джеймс с улыбкой на лице выудил оттуда заиндевевшую добрую бутылку виски. - Вы уверены, что сможете управлять экипажем в состоянии алкогольного опьянения? - Спок ещё сильнее сощурился.       Капитан промычал и полез в ящик за рюмкой. - Да... Да, определенно, - ответил наконец Кирк, залипнув пару секунд в стену в размышлениях, и налил виски в рюмку до самых краев.       Опрокинув ее, горячая жидкость проскользнула по пищеводу и мгновенно достигла желудка, вызвав в нем жалобный голодный рёв. Джим не обращая на это ровным счетом никакого внимания, осушил залпом рюмку, и уже наливал следующую. Вторая теплая волна обуяла его изнутри. Он облегченно выдохнул. Всем известно: если пьешь на голодный желудок, ожидай не только быстрого похмелья, но и проблем со здоровьем. Однако, если сопоставить эти несколько глотков, что Джим опрокинул в себя сейчас, и те литры алкоголя, поглощаемые им за всю жизнь, оказывалось, что все не так страшно. - Капитан... - начал было Спок, но его остановил поднятый палец Джима. Капитан продолжил опохмеляться, наполняя рюмку снова. И снова до краев. - Капитан, вы ведете себя опрометчиво и нелогично. Вы пару часов назад покинули лазарет и должны понимать, что спиртное пагубно повлияет на ваши умственные и физические способности, пока вы будете пребывать в состоянии, называемым "похмелье".       Прислушиваться к советам других людей, а особенно на тему алкоголя, капитан никогда не собирался, потому налил еще немного жгучего напитка, плюхнувшись на диван и вальяжно раскинув ноги. - Мне сейчас показалось, или это был выпад в мою сторону? - с легкой ухмылкой произнёс Джим. - Это неуважение к капитану! - Перестаньте, Джим. - С чего бы это? Я хочу расслабиться и выпить в отличной компании себя. - Я не вижу возможных поводов для вашего напряжения. - Они есть, Спок, хотя о них тебе лучше знать не надо. Пока. Сегодня.       Джим, попеременно поглядывая на Спока, продолжал заливать в себя алкоголь. В конце-концов, он прекратил отдавать отчет своим действиями: он прыгал на месте, чуть не падая, пытался заставить Спока танцевать чечетку, что-то орал, абсолютно не слыша себя и не понимая смысла сказанного. Он даже не заметил как коммандер связался с кем-то и продолжил терпеливо наблюдать за опьяневшим капитаном. Когда бутылка уже порядком опустела, Джим принялся пить прямиком из горла, и очень скоро с грустью обнаружил, что опустела она окончательно. Джим, прижимая горлышко бутылки к губам, задрал голову, надеясь поймать языком последние капли. Однако, то ли бутылка оказалась слишком тяжелой, то ли мозги капитана с блестящим интеллектом - голову начало нещадно клонить назад, а после и тело потеряло равновесие. Все было как в замедленной съемке: зависнув на несколько секунд в воздухе, долгожданная капля виски из горлышка упала на нижнюю губу Джима, и тут твердая рука схватила его за спину, а вторая уперлась в грудь. - А-а-а... - только и простонал капитан за секунду до того, как его позвоночник слегка хрустнул от резкого изгиба, а чужие руки поставили его, шатающегося, снова в вертикальное положение.       Спок сдержанно, но грозно смотрел на пьяного Кирка, выдергивая из его ослабевшей руки пустую бутыль, когда-то наполненную хорошим виски. Он несильно толкнул его в грудь - Джим приземлился точно на кровать. С минуту Кирк отрешенно пялился в одну точку, пытаясь обмозговать произошедшее, а затем свалился на бок, утопая в подушках. Пьяный взгляд никак не хотел фокусироваться на Споке, широко расхаживающего по каюте, в поисках еще каких-либо нелегально пронесённых спиртных напитков. Спок, закончив осмотр, остановился у изголовья кровати Джима, наблюдая за тем, как его друг валяется без малейшего признака жизни. Кирк ясно ощущал на себе этот взгляд, и то чувство, когда сердце останавливается, чтобы собрать силы и забиться еще сильнее, когда разум очищается и в мыслях только одно: " Спок, Спок, Спок! Почувствуй то, что чувствую я, прошу тебя!" Но Спок был тактильным телепатом и не мог услышать внутренний крик, что издавал сейчас Джим. Даже если бы он догадывался о том, какие чувства питает к нему капитан, то не мог бы знать наверняка, что происходило с его душой при виде того, как коммандер отворачивается или игнорирует его взгляды, втаптывает в землю своим безразличием, немедленно уходит, когда Джим решается на легкий флирт. Все это ужасно разбивало ему сердце, как будто он был пятнадцатилетней девчонкой, безответно влюбившейся в самого классного парня в школе. Но эти чувства были намного серьезнее и были страшны тем, что Джим не девчонка, а вполне себе гетеросексуальный мужчина, который побывал в постели со многими прекрасными представительницами разных рас. Суть была в том, что он никогда не влюблялся в мужчин, и уж тем более не спал с ними. - Я могу тебя оставить, зная, что ты не наводнишь себе? - спросил Спок, все еще глядя на капитана. - Да, Спок, можешь быть уверен в моей целе... целесобра...сообразсти, - отвечал Джим, ворочая распухшим языком и чертыхаясь. - Полагаюсь на твои слова, Джим, - ответил тот и неспешно направился к двери.       Уже закрывая глаза, Кирк поймал у себя в голове пьяную мысль, которая тут же вырвалась из его уст: - Я обожаю тебя, Спок.       Господи, ну вот кто тянул его за язык, зачем он это сказал? Но что сказано, того не воротишь! И Джиму оставалось лишь лежать и слушать, прикусив щеки и язык, как шаги прекращались, а уже у двери раздался странный вздох, а затем молчание, которое тяготило сильнее всего. Джеймс уже и не надеялся на то, что будет вообще общаться со старпомом, как вдруг тяготящую тишину и пьяную голову разрезало: - Вы тоже мне глубоко симпатичны, капитан.