Последний аккорд

      О, это было самое ужасное утро из всех встреченных Джимом. По крайней мере, оно входило в десятку худших. Снова тот же самый сон, та же колющая сердце боль. Но Джим не скатился с кровати на этот раз - он проснулся в холодном поту, трясясь, как в лихорадке и дыша глубоко и прерывисто. Сбитые простыни под его спиной были влажные, а одеяло и вовсе лежало на полу, оставляя тело свернувшегося в клубочек капитана мерзнуть под редкими порывами воздуха, выходящими из вентиляции. Вот если бы Спок его сейчас обнимал, то ему было бы очень тепло. Вулканцы теплые, Джим очень любил вулканцев за многие поступки, но особенно за их горячую кровь.       Медленно вползающие в сознание страшные бездушные слова ломали капитана на части, он хотел забиться в нору и лежать там, скрутившись как кот. Только вот котом он не был и не мог уйти с поста капитана на время, не мог оставить управление кораблем молодому Чехову, Сулу или даже Споку. Все, на что он сейчас имел право - это движение. Переодевание, прием пищи и служба на мостике, на который он отчаянно стремился не приходить. Что было бы, если вчера он не спрашивал Спока ни о чем? Была бы его жизнь столь же туманной в их отношениях, или все-таки со временем начало бы что-то проясняться? Пока Джим мог довольствоваться только фантасмагорическим искусством своих сновидений. Но и этого было мало. Спок - как алкоголь, не отпускает, пока рядом, и не перестаешь думать об этой зависимости, пока один.       Медленно натягивая на обмытое душем тело белую хлопковую футболку, Джим думал о том, что если он хоть одним глазком увидит Спока, то у него просто начнутся припадки шизофрении или нескончаемая депрессия. Единственным (и в то же время невозможным) выходом было отлежаться в каюте, не открывая никому дверь, не разговаривая и даже не питаясь. Небеса будто услышали его мысли, решив поиздеваться и заставить капитана сетовать на судьбу. Заходя с растоптанными чувствами в лифт, Джим не заметил того, кто стоял сзади. - Доброе утро, капитан.       Нет. Нет, нет, нет, пожалуйста. Кирк поднял глаза и, не оборачиваясь, глянул на выгнутую стенку турболифта. Там отражалась искаженная линия черных волос и пятно синей рубашки. - Доброе утро, коммандер Спок, - Кирк сделал огромное усилие, ответив ему, затем снова опустил голову и принялся исследовать застежки на своих сапогах, уделяя им больше внимания, чем дрогнувшему от такого неожиданно официального приветствия помощнику.       Почему все так трудно? Он хотел подготовиться, прежде чем выйти на мостик, хотел задержать дыхание и уверенным шагом дойти до кресла! Но, по "счастливой" случайности, он сел в один лифт со своим желаемым офицером по науке. Когда он вышел, то сразу же выдохнул будто загустевший в легких воздух и вяло поплелся к креслу. - Капитан на мостике! - стандартный крик Чехова оглушил Джима, отчего он поморщился и слегка сжался.       Никто никогда не поймет, как ему больно видеть прямую и тонкую фигуру на горизонте, осознавая, что та никогда не будет в его руках. Что эта самая фигура не повалит его на кровать в приступе яростной страсти и не прижмет к себе горячими ладонями. Это было эгоистично с его стороны и он понимал, что не родился с серебряной ложкой во рту и не был центром мироздания для таких желаний. Но все же, как это напрягает.       После ночи кошмаров с ежечасными пробуждениями, капитан клевал носом, вздрагивая и поднимая голову, когда глаза окончательно слипались, застилая взгляд белой пеленой. Кто-то обратил внимание на столь сонное состояние Кирка и уже через пару минут в его руке оказалась чашка горячего кофе, который он выпил залпом. Мозг быстро трезвел от сонного тумана, но тело не успевало за ним, растекаясь по креслу безвольной массой. Вокруг стоял негромкий гул разговоров и пиканья машин, усиливаясь в голове капитана, который пытался встать и пройтись по мостику, в надежде увидеть что-то новое в без того изученном вдоль и поперек помещении. - Капитан, - тихо и нежно донеслось издалека. - Ммм?.. - ответил Джим, видя вместо внимательного Сулу, улыбающегося в пустынной белой тишине Спока. - Капитан? Капитан! - А?! Да, что, мистер Сулу? - Я запрашиваю разрешение на полет к квадрату Вега десять. По нашим подсчетам там должна находиться планета в достаточно близком расстоянии к ярчайшим двум звездам, которые способны поддерживать жизнь на ней. Условное название - планета Цвин. - Разрешаю, - сказал Джим, вздохнув. - Включить ускорители варп-ядра. - Сделано, капитан. Прибытие на орбиту планеты через двадцать минут и... семнадцать секунд.       Наконец, временная бодрость, полученная благодаря концентрированному кофеину, растеклась по венам, питая разум и оживляя тело. Плохо было лишь то, что Спок стоял рядом и буквально дышал в затылок, как только капитан делал шаг. Что за излишняя забота? Сев обратно в кресло, Джим случайно локтем ударил по кнопкам на подлокотнике. Заревела тревога, все подскочили, а на шее и теле капитана оказались твердые, вдавливающие в кресло руки. Пальцами свободной кисти Кирк дотянулся к панели отключения и на мостике образовалась звенящая тишина. Потом кто-то хихикнул, а Джим осознал, что закрывающие его горячие ладони касаются низа живота, в котором внутренности делали сальто. Через несколько секунд руки поползли вверх, оставляя за собой дорожку мурашек. Сильное и неприемлемое желание стучало в висок, попытки игнорировать которое проваливались с треском. - Прошу простить меня, капитан, - медленно проговорил Спок, смотря прямо перед собой с обычным выражением лица. - Я не мог предположить, что вы вызвали эту тревогу. - Ничего Спок, - отвечал Джим, слегка ошарашенный случившимся. - Все в порядке.       Сулу также запросил разрешения у Звездного Флота на посещение этой планеты. На ней процветала цивилизация развитых существ, которые вполне могли посоревноваться в техническом оснащении с звездолетами Федерации. В итоге, после небольших переговоров с населением, было принято решение отправить управляющий состав корабля на составление договора, подтверждающего невозможность нападения с обеих сторон.       До “Цвин” остались считанные минуты и поэтому Джим оставил мостик и направился в транспортационный шлюз. Он решил просто дождаться группу высадки здесь. Какой смысл был идти? Чтобы снова слушать чарующе-размеренную речь Спока, восхищаться его чертами и движениями, снова попадать в неприятности и просыпаться в кровати под покровительством Маккоя? Нет уж, спасибо, по горло хватило и прошлых разов. Следующим к шлюзу подошел коммандер. - Капитан? Спускаясь сюда, я был уверен, что вы уже собраны. Но, как видно, ошибался. - Я думаю, что мне не стоит туда спускаться, - равнодушно сказал Джим, наклонив голову вбок и игнорируя взгляд Спока. - Там и без меня могут справиться.. - Но мы получили приказ о высадке. Вы обязаны присутствовать при составлении договора. Так же главы хотят познакомить нас со своей культурой и образом жизни. Рот Джима слегка скривился, но его внутренняя жажда нового не смогла справиться с его нежеланием находиться поблизости Спока. - Что ж, сколько у нас есть времени на подготовку? - Около сорока минут. Мистер Чехов пытался дозваться вас по коммуникатору, но вы, видимо, были заняты, - сказал Спок, многозначительно посмотрев на отброшенный на скамью маленький прибор. - Прошу прощения, - Джим как можно скорее схватил средство связи, сильно прижав к уху, отчего, он был уверен, осталась царапина. - Чехов, я на связи. Говори. - Я очень рад, капитан, - ответил младший лейтенант слегка встревоженно. - Обстановка такова: главенство колонии на этой планете готово в скором времени нас принять. Их родная планета была уничтожена, но они в короткие сроки основали колонию. Благодаря лейтенанту Ухуре мы примерно понимаем, что планета пригодна для жизни по земным меркам. Они так же сказали, что хотят видеть капитана корабля. - Это похоже на ситуацию с расой вулканцев? - спросил Джим, снимая со стены костюм для вылазок на планеты. Спок за его спиной помялся от негативных воспоминаний смерти Вулкана. - Так точно. Но это еще не все. Там проживает достаточно разумная, которая может сравниться с логикой вышеупомянутых вулканцев. Вы должны разговаривать предельно вежливо и никогда не грубить, потому что они так же хотят подписать с нами договор о неразглашении их технологий, тем самым показывая дружественный жест Федерации. Можно сказать, что они готовы стать нашими союзниками в любое время. Сейчас там утро, сутки длятся тридцать пять часов. Воздух хоть разряжен,, притяжение составляет девять целых и две десятых Ньютона, гравитационные пояса и шлемы не нужны. - Окей. А где нас высадят? - В центре их отправительного пункта. - Хорошо, конец связи.       Джим сложил коммуникатор и снова бросил его на скамью. Ни дня покоя, честное слово! Поправляя эластичный материал на груди, он повернулся и, подняв голову, остолбенел. Спок стоял уже одетый, без шлема, приковав обжигающий взгляд ниже живота капитана, что означало то, что все это время Спок смотрел на его зад. Или же у сошедшего с ума Джима что-то помутилось в голове настолько, что любой взгляд помощника казался ему раздевающим и горячим. Он сглотнул и сказал: - Вы готовы, Спок?       Тот медленно перевел глаза на лицо капитана, задержавшись на губах на пару секунд, и ответил: - Да, капитан. Нам осталось только ожидать офицеров охраны. - Я надеюсь, что ты не брал на этот раз с нами целую армию? Не хочу выглядеть для новых союзников угрожающим. - Нет, идут всего трое, - Спок помедлил. - А еще лейтенант Ухура, в качестве переводчика. Я уверен, вы не нуждаетесь в лишнем сопровождении.       Джим только быстро кивнул, отворачиваясь и поправляя ворот для шлема, хотя в том не было необходимости.. Ему просто было не по себе проводить еще один день в обществе Спока, а тем более рядом с другими инопланетянами. Как-никак, они сверхлогичные!       Ожидая сопроводительную группу высадки, Джим сидел на скамье и глядел на свои руки. Он был весь вспотевший только от того, что коммандер присутствовал в одной комнате с ним. Он периодически поднимал взгляд на него, но тот был занят своими заботами и смотрел сквозь стену в глубину мыслей. Каждый раз после такого безответного контакта Джим глубоко вздыхал и смотрел на закрытые двери, в надежде, что из них кто-то покажется. Наконец послышались шаги, двери с шипением разъехались в разные стороны, показались два офицера уже в костюмах и Ухура с даттпадом. Она, не глядя ни на кого, прошла и быстро оделась. Это состояние должно скоро пройти, по мнению Джима, судя по тому, как быстро девушки забывали его самого. Но он мог поспорить, что забыть такого, как Спок, будет довольно трудно. Гибкое и сильное тело, темные бездны глаз, прямая спина, идеальная прическа без единого торчащего волоска - это все было настолько притягательным, что первое впечатление при взгляде на него было неизгладимым. - Ну что же, - протянул капитан. - Все вроде бы в сборе, не пора ли нам спускаться? Все кивнули и взошли на дребезжащую платформу. Джим взял чуть не забытый коммуникатор и крикнул в него: - Сулу! Опускайте нас! Голос пилота сначала прозвучал приглушенно, будто он отпрянул от связного устройства из-за крика Кирка: - Да, сию минуту, капитан, - он замолчал на секунду, а перед тем, как тела спускающихся распались на миллиарды квантовых частиц, продолжил. - Прошу вас так больше не кричать, иначе моей шпаге придется покинуть ножны.       Джим беззвучно засмеялся, растворяясь в золотых кругах транспортировочной платформы. Они летели в неизвестность, к новым горизонтам и народам, не боясь быть разочарованными или испуганными. Они - офицеры Звездного Флота, они - вчерашние герои и сегодняшние исследователи, коллеги, друзья, семья...       У Джима аж перехватило дыхание от того, что он увидел: они стояли на небольшом сером возвышении в середине белого, как снег, купола. Длинные и узкие окна возвышались от плиточного пола до самого потолка, сквозь которые пробивались лучи двух красных светил. Вокруг них стояли крученые черные колонны - сама простота и изящество; на полу у стен расположены то ли столы, то ли кушетки, то ли просто декор, но он определенно украшал минимализм монохромной красоты. Затем он увидел их - с лиловой или темно-фиолетовой кожей, которая была у маленьких ушей немного чешуйчатой, огромными глазами размером с чашку, и абсолютно лысой головой с разными белыми татуировками на макушке. Сойдя по высоким ступеням с пьедестала, к группе вышли их будущие союзники, один с особо темной кожей шел впереди. Спок за спиной Джима напрягся и подступил ближе. Ухура встала с другой стороны, по-прежнему не заглядывая никому в глаза. Джим медленно поклонился, вытянув вперед руку для обычного приветствия, но впереди стоящий высокий инопланетянин захотел поздороваться по-своему. Он протянул руку с четырьмя пальцами и большими подушечками на концах, (Джим повторил за ним), потом повернул кисть ладонью вниз и коснулся ими ладони капитана, отчего тот вздрогнул - кожа была ледяная. Другой наоборот улыбнулся маленьким ртом без четких линий губ и наклонил голову так, что Джим увидел на его макушке рисунок: три разных круга, один внутри другого; затем тот произнес какой-то гортанный звук, с большим количеством рычащих. Ухура мгновенно стала тараторить на ухо капитану перевод: - Мы рады приветствовать наших будущих друзей в нашем городе. Эта планета называется...       Оба замолкли, глядя друг на друга. Потом Ухура что-то сказала, на что собеседник лишь моргнул и вытащил руки из многочисленных складок белого балахона. - Гаарде! - он вознес руки к верху и Джим удивился тому, что у них на руках два локтя. - Эта планета называется Гардар, - вновь начала переводить лейтенант, как будто не сбившись, а потом пояснила. - На множестве диалектов их языка это переводится как "свободное море", но само название остается Гардар. - Меня зовут Радрас, и мы готовы подписать с вами договор на основе дружественных связей, а также предложение в союзничестве и взаимовыручке, - Ухура продолжила перевод. - Я и мой народ просим не разглашать информацию о том, что будет вам показано, за пределами Гардара. - Я обещаю, что ваше знание останется здесь, и уйдет только тогда, когда вы сами позволите, - вновь поклонился Джим и посмотрел в черные глаза гардарианца.       Тот снова улыбнулся, ответно глядя в глаза Джиму, чуть только услышав перевод. Затем, поманив легким взмахом руки весь экипаж, он повел их к дверям в другой зал. Матовые стеклянные панели распахнулись, и перед людьми предстала не менее красивая комната: она была овальная, с прямыми стенами цвета нежного василька, прозрачным потолком, и темно-синим полом. Посередине прямо в воздухе висел белый стол, а вокруг стояли стулья с очень высоким спинками, да такими, что когда Джим сел, над ним возвышалось ни много ни мало, а метр. На верхушках спинок были отверстия, через которые светили пробивавшиеся сквозь стеклянную крышу лучи двух солнц. Зала была достаточно светлая и большая - тут, наверное, могли поместиться двигатели Энтерпрайза вместе с командой. К столу подошли такие же инопланетяне, как и их первый знакомый. Тут капитан нашел отличительную черту гардарианцев - с лиловой кожей была женская половина общества, а с более темной - мужская. Так же у них были разные татуировки: женщины, которых Джим впервые различил по груди, конечно, имели татуировки на висках и затылке, и были они более закрученные и витиеватые, нежели у мужчин. Немного странная, но с виду дружелюбная раса.       Все сели и вожак, встретивший их, заговорил: - Мы хотим поблагодарить вас за прибытие на Гардар и также выразить наше радушие и гостеприимство небольшим подарком капитану корабля Федерации, - он кивнул в сторону входа. Оттуда донесся шум, и вскоре Джиму преподнесли на черном подносе большую бутыль с каким-то густым напитком, по цвету напоминавшему кофе с молоком, с вкраплениями золотистых частиц.       Ухура хмыкнула, а Спок повернулся к Джиму и посмотрел так, будто говорил: "Как только твои ноги коснутся поверхности корабельного пола, я и эту бутылку тоже заберу". А перевод тем временем продолжался: - Теперь мы можем приступить к переговорам. - Что от нас требуется? - вопросил Джим, потому что помнил, какими были переговоры на их первой планете: головы экипажа пытались вскрыть лазерным ножом, а из волос сплести косу межрасовой "дружбы". - Вы всего лишь подпишете нашу письменную клятву, ничего страшного, - будто прочитав мысли капитана, ответил гардарианец с помощью перевода Ухуры. - Хорошо.       В один момент из-за пазухи Радраса возникла металлическая тонкая панель, которую он просто положил на стол. Будто по велению магнита, она поползла по столу к Кирку, тот схватил ее и посмотрел на экран, напоминавший бумагу. Для начала переведя все содержание, Джим подписал соглашение за земном языке возникшей тонкой блестящей палочкой. Панель сама переводила каждое написанное слово на гардарианский. В конце Джим поставил размашистую подпись и панель поскользила обратно к владельцу. - Спасибо, благодарю за участие, - произнес мужской голос.       Джим повернулся и удивленно взглянул на вождя - тот улыбался. - Извините? - прохрипел он, а потом прокашлялся. - Вы говорите на земном языке? - Мне было достаточно общения с вами, чтобы понять структуру языка и его многогранность. Только мне не совсем понятны слова, называемые... - он снова поднес к глазам панель, - скверными. - О, - Джим заулыбался, припоминая свою собственную речь, - Вам вовсе не нужно употреблять их в разговоре. Они могут кого-то или что-то оскорбить. Их так же часто используют в очень сложных ситуациях... - Капитан хотел сказать, что эти слова не должны употребляться ни в разговорной, ни в письменной речи, - прервал Джима Спок. - А вы, должно быть, - обратил Радрас внимание на молчаливого коммандера, — вулканец. Планета Вулкан, какая трагедия. Третье полупрозрачное солнцезащитное веко, повышенное содержание гемоцианина крови... Странно, что вы пошли служить на Звездный Флот, а не учиться в Академии. - Я избрал свой путь, и он мне по нраву, - процедил сквозь зубы Спок.       Ему явно не понравился такий анализ вулканцев, отчего черты его лица стали жестче. - Замечательно, замечательно. Ну что же, мы обещали вам показать город, так идемте!       Все, как один, встали из-за стола, и пошли за инопланетянином к выходу из зала. Дверь поднялась вверх и на людей подул настолько горячий ветер, что захотелось тут же выпрыгнуть из костюма и побежать в ближайший водоем. Солнце ослепило команду, но вскоре в глазах их прояснилось, и все увидели идеальную центральную площадь, зеленые, как это ни странно, деревья в белых контейнерах квадратной формы. Вздымающиеся в светло-розовое небо пики стеклянных зданий и летающие над самой землей белые подушки с пассажирами. От площади отходило шесть дорог, вдоль которых так же ходил народ и летал на облачных машинах. - Прошу, сюда, - сказал сопровождающий, и повел их к такой же подушке, только в несколько раз больше.       В этой машине было девять мест, водителя не было, место прибытия определялось по голосовому запросу. Чтобы двигаться, нужно было крутить сферу в передней части подушки. Как только все расселись по своим местам, машина взмыла над дорогой и понеслась вперед, резко поворачивая, но не принося неудобств сидящим в ней. Джим с удовольствием раскинулся на мягком сидении, сложив руки на груди, и принялся разглядывать здешние виды. Посреди необъятного океана песка и сухости расположился большой город с огромными высотками, кучей новых технологий и странными жителями. Все было почти так же, как и на Земле, разве что население здесь намного умней и цивилизованней. За все время их поездки, Джим не увидел ни одного брошенного мусора, ни одной лишней детали в оформлении города. Опять, слово прочитав мысли капитана, Радас заговорил: - Почти все отходы города идут на разумную утилизацию и исследования, благодаря чему у нас так скоро после катастрофы вновь появились такие технологии.       Воздушная подушка повернула в последний раз и, жужжа, начала опускаться. Они оказались на границе города с пустыней, где было в сто раз жарче, нежели в городе. - Это пустыня Гаджа, на ней и стоит наше поселение, - начал Радрас, обводя рукой красные пески. - Когда мы прилетели, тут находились лишь пара камней и один вид животных, которые теперь под нашей опекой. - Они считаются у нас священными, хотя наша раса не верит во всевышнего, но все-таки... - Надеюсь, - пробормотал Джим, оглядывая далекие барханы красной летающей пыли, - они не огромные звери с метровыми зубами? - О нет, что вы! Они даже беззащитны в некоторой степени. Хотя, несомненно, могут дать сдачи обидчику.       Капитан снова вгляделся в далекие горы. Пейзаж напоминал Джиму давние экскурсии на Марс вместе с мамой, он вспомнил, как копался в бесполезном песке в поисках спрятанного сюрприза, находя его и неся скорее матери, в надежде на то, что она его похвалит. Это было еще до того, как он стал непослушным бунтарем, сам того не осознавая заглядывающимся на женские прелести. Выйдя из забвения, он заметил, что никого рядом нет, а все стоят поодаль, слушая вождя гардарианцев, потому он поспешил к ним. Джим даже отважился и взглянул на Спока, но тот смотрел перед собой, опустив руки вдоль тела. Коммандер выглядел сосредоточенным и очень усталым, что странно при его выверенном режиме дня. В голове капитана стучала кровь, под обвисшей челкой каплями выделился пот, а действия потеряли всякую координацию. Внезапно Спок повернул голову к нему, улыбнулся во весь рот, показав ослепительно белые зубы, отчего и уголки рта Джима поползли наверх. Спок повернулся к нему всем телом и обнял настолько крепко, насколько был способен, передавая волшебное тепло крепкого тела и нежно касаясь пальцами поясницы капитана. Это было бы самое лучшее, что происходило в жизни Джима за последнее время, если бы вдруг не почувствовал, как голова его безвольно откидывается назад, а ноги подгибаются под напором. - ... должен был предвидеть то, что вашему виду будет некомфортно при такой температуре и атмосфере. Я бы обязательно попросил бы тогда надеть шлемы.       Теплота у шеи и под коленями давала понять, что Спок тащит его в сотый раз на своих руках. Хоть бы он не отпускал его! О, Спок. Спок. Спок! "У него нереально горячее тело, почему? Неужели они могут нагреваться так сильно? Хотя это не важно, пусть он держит меня вечно", - покоряясь мыслям, Джим будто безжизненно откинул голову в сторону и та коснулась плеча и частично шеи коммандера. Спок дрогнул, но не остановился. Мерные покачивания в такт шагам успокаивали и давали чувствовать себя защищенным. Как Джиму не хватало простого физического контакта! Так сильно он не нуждался ни в чем более, ну разве что в потребности вечно наносить вред самому себе. - В данный момент нам надо отнести капитана Кирка в прохладное место. Есть поблизости такое? - сказал ровный безэмоциональный голос. - Его вполне можно положить в фиедролет. Он оснащен подъемным стеклом, а температуру внутри можно с легкостью настроить. - Благодарю, Радрас.       Джим был уверен, что доброжелательный инопланетянин улыбнулся. Скоро он почувствовал, как его опускают на холодное сиденье летающей подушки. Но он хотел еще хоть немного побыть в томном очаровании рук Спока, почему его этого так грубо лишают? Послышалось шипение и уже через секунду его перестал обдувать тяжелый горячий воздух Гардара, сменили его прохладные и мягкие дуновения, прочищающие мозг. Джим застонал: - Спо-о-ок! - Да, капитан? - через секунду послышался ответ. - Мы где? - В фиедролете.       Открыв глаза, капитан увидел пустую кабину машины под стеклянным куполом. С ним сидел только коммандер, и оглядывал его с ног до головы, пытаясь, видимо, определить его состояние по движениям и речи. - Что случилось? - У вас был солнечный и тепловой удар. Вы начали падать. Я вас поймал и отнес сюда. - Спок, ты лучший, ты это знаешь? - тихо прохрипел Джим. - Я не впервые слышу это от вас, поэтому полагаю, да. - А еще ты очень милый. - С этим я могу поспорить, капитан. Я не даю повода так думать. Я так же не приветствую то, что только что услышал.       Со временем, пока его голова проветривалась прохладным воздухом, Джим забывал недавние галлюцинации, но все продолжал цепляться за них, как за последнюю соломинку, связывающую его и Спока. Ускользнувшие объятия теплых рук остались обрывками волнительного воспоминания на задворках разума, отчего Джиму опять стало немного тоскливо. - Капитан, с вами все хорошо? - вытянул его из лоскутков недавнего одеяла памяти глубокий голос. - Могу ли я предложить вам вернуться на корабль под покровительство доктора Маккоя? - Ох, нет, Спок, лучше уж на планете, спасибо, - произнес Кирк, и в эту же секунду вскочил и сел прямо.       Коммандер кивнул и открыл дверцу наружу. Снова на Джима подул горячий воздух, и он закрыл глаза - в них вспыхнули тысячи ярких огней от жары. Спустившись, его осмотрел Радрас и, видимо, удовлетворившись состоянием своего гостя, повернулся и двинулся в город, не желая более доставлять сильных неудобств экипажу Энтерпрайза, вызванных жаром бескрайней пустыни.       Они вошли в старое и, наверное, самое первое заселение города. Здесь стояли ветхие здания и, хотя они все еще были белоснежными и красивыми, увы, не обладали величием центральных высоток. В этом районе никто не жил, скорее всего, эти места использовались под склады, общественные пространства и прочие нужды. В этом городе царствовало полное равноправие, ибо по словам Радраса, до него цивилизацией управляла женщина по имени Лардаль и что именно она нашла для их народа новую планету. На одной из площадей ей был установлен памятник, который экипаж Энтерпрайза должен был увидеть. Они как раз подходили к ней. Эта площадь была озеленена больше остальных, место напоминало большой парк. Росшие на ней шарообразные деревья стояли в серых горшках, а вокруг них расположились высокие скамьи. - Это самое живое место на нашей планете. И оно отведено лишь под памятник и место для прогулок. Скоро вы увидите и саму статую.       О, Джим ее уже заметил. Она была восхитительна - в таком большом формате можно было рассмотреть все в мельчайших деталях: огромные глаза закрыты, а рот застыл в полуулыбке, обращенной вниз, на букашек под ней; тонкие руки были настолько качественно выполнены, что нельзя было сказать, будто они уродливы. Стройная талия, на которую легкими складками ложилась ткань. Выполненная стеклом, она сверкала на солнце и переливалась всеми цветами радуги. Стоя на носочках, фигура казалась еще более высокой, но она не выглядела устрашающе и самодержавно, она, скорее, излучала высокопочтение, доверие и доброту.       Позже Радрас рассказал им еще что-то о правлении этой женщины до него, а следующим шагом их прогулки была поездка на фиедролете к самым красивым и значимым достопримечательностям города. Джим глядел на высочайшие здания суда, театра, разных заводов, в которые им не позволили зайти, порт, офисные постройки и много чего другого. Рядом всегда находился небольшой островок зелени, скрашивающий абсолютный дизайн high-tech, и в то же время не дающий капитану спалиться заживо. Каждая минута в этой гардарианской жаре дарила Джиму море отрицательных ощущений: пот, стекающий ручьями под костюмом и по лицу, подгибающиеся от усталости ноги, потемнение в глазах, внезапные припадки смеха или грусти. Возвращение в транспорт было как перерождение и отдых от трудов праведных. Спок наблюдал за ним в любую свободную от анализа секунду. Он буквально атаковал каждое новое растение, на которое ему указывал Радрас, бежал за приглянувшейся песчинкой, хватая ее длинными пальцами и осторожно складывая к остальным пленным, тыкал во все живое трикодером и хмурился, даже когда был рад. Сам вождь смотрел только на первого помощника капитана, оценивая его походку, то улыбаясь, то качая головой, то удивленно поднимая брови. Наконец они закончили, а оба солнца прошли свою самую горячую точку, дав желанное понижение температуры. Офицеры, тоже бывшие людьми, тащились вместе с Джимом позади бодрых Радраса и Спока - им жара была по вкусу. - Я думаю, пора возвращаться в центр, если мы хотим успеть на ужин, - произнес вождь. - Все члены парламента будут присутствовать на нем, и они обязательно хотят познакомиться с вами, капитан Кирк. - Я тоже буду весьма рад, - ответил Джим, слегка наклонив голову. Как только они сели в фиедролет, Спок нагнулся и понюхал шею Джима. - Спок, что ты делаешь? - подозрительно прищурившись, спросил капитан. - Сейчас говорить об этом было бы не очень уместно, - ответил коммандер и сел ровно, глядя перед собой на проплывающие здания и машины.       Джим хмыкнул, и даже наклонил голову к плечу, чтобы почуять то, что унюхал Спок, но ничего странного не обнаружил. Они ехали мимо еще одного парка, когда Радрас вдруг спросил: - Мистер Спок, вы же не чистокровный вулканец, так?       Реакция на это заявление была мгновенной - коммандер резко повернул голову, слегка нахмурил и вновь расслабил брови, приоткрыл рот, и лишь через минуту произнес: - Положительно. Во мне не чистая вулканская кровь. Моя мать была с Земли. - О, весьма интересно, - продолжал вождь, заглядывая в шоколадные глаза Джимова первого помощника. - Извините, это имеет какое-то значение? - капитан склонился к плечу Спока, заглядывая в проем между сидениями и пытаясь отвлечь бурящие глаза Радраса от Спока. - Ровно никакого, - произнес в ответ инопланетянин, разглядывая вулканца как особо красивую картину в художественной галерее. - Но меня занимает вопрос: какую часть земной культуры унаследовали вы? - Позвольте, отвечу я, - вновь вмешался Джим. - Он ведет себя так, будто ему все равно, но легко может убить морально одним словом или целой заумной речью. Он процентов этак на восемьдесят вулканец, на семнадцать эгоистичный ромуланец, и на три, - он сблизил указательный и большой пальцы так, что между ними остался почти миллиметр, - адекватный человек. - Странно, что вы считаете меня эгоистичным ромуланцем, - отвечал Спок, заглушая последнее слово капитана. - Это неверное сравнение. Да, у нас с ромуланцами общие предки, но эволюция заставила нас отказаться от жестокости и низменных инстинктов...       Джим закатил глаза к небу - сколько раз он уже это слышал! Это повторял и старый и молодой Спок много тысяч раз. Сейчас он не слушал, а тупо смотрел и напевал в голове мелодию, заглушая слова друга. Радрас смотрел на них обоих, все шире и шире улыбаясь, а потом, отвернувшись на секунду, сообщил о прибытии. На планете уже постепенно темнело, но Джиму это было только на руку. Во-первых, стало хоть немного, но прохладнее, а во-вторых, он успел показать средний палец спине Спока, выходящему первым.       Сердце города окрасилось в белые и зеленые огни, круглое здание будто втянуло в себя одно из солнц, летающие машины казались большими птицами, а верхушки зданий - скоплением звезд. Красота вечернего города на Гардаре не могла сравниться даже с огнями Сан-Франциско и Парижа. К цетральной постройке подлетали фиедролеты, из них выходили члены совета в длинных плащах из легкой, почти дымчатой ткани, и Джим пожалел, что не оделся получше. На нем был его многостадальный костюм для вылазок на планеты, а под ним наверняка насквозь пропотевшая капитанская рубашка. Да и вид умирающего селезня не добавлял ему элегантности.       Радрас повел их к главным дверям, а парламент расступился и, вежливо наклоняя головы, проводил взглядами. Джим снова оказался в прохладном зале с колоннами и летающим столом, но надолго они тут не остались. Следующий зал был такой же большой, как и предыдущий, но в разбавленных желтых тонах. Во всю правую стену висела картина в виде волны, а изображены на ней были геометрические фигуры в цветовой гамме от темно-бордового до канареечного. Посреди так же летала столешница из имитированного дерева, только больше, а стулья вокруг были намного ниже, чем в предыдущей комнате. Пол был из белого камня с дымкой желтых прожилок. Большие окна почти не пропускали последние красные отблески второго солнца, заглушая их более ярким и искусственным. Стеклянный потолок терялся вверху, сливаясь с огнями.       Не успела их группа пройти и нескольких шагов, как заиграла негромкая музыка, исходящая непонятно откуда. Вскоре Джим нашел ее источник – высоко под куполом висела платформа, а на ней виднелись четыре гардарианца, играющие на странных инструментах. Один из них был похож на балалайку, только без грифа и по форме напоминающую гантелю. Звуки хоть и были странными и непривычными для ушей членов Энтерпрайза, но они завораживали и удивляли. Из дверей напротив выплыли другие инопланетяне, а за ними юркие официанты. Весь совет пожал руку Джиму, говоря одно и то же на своем языке, а он отвечал им "Спасибо, очень рад", так, как только умел. Ухура перевела первые два-три приветствия, но на остальные она просто кивала Кирку головой и он тут же говорил выученную заранее фразу. Его новые знакомые улыбались ему, а потом всей команде, выражая расположение к новым союзникам. Схватив мимоходом бокал с белой жидкостью с подноса пробегавшего официанта, Джим одним могучим глотком осушил его и ощутил на языке и в горле лопающиеся пузырьки из золотистых вкраплений. Сам напиток напоминал то ли эль, то ли ром и пришелся по вкусу капитану. После третьего бокала, выпитого им, Спок начал поглядывать на Джима, после пятого ходить по пятам, а после шестого уводить от любого показавшегося на горизонте разносчика Джимова счастья. Вскоре всех пригласили за стол и Кирк наконец вспомнил, что за весь день он выпил только кофе и алкоголь, а это ох, как плохо. Впрочем, об этом он будет сожалеть только с утра. Радрас на своем снова произнес что-то, а Ухура не стала утруждать себя переводом, видя, как капитан прожигает взглядом стол. Из него выдвинулись круглые панели с дымящимися блюдами и холодными закусками. Стакан с алкоголем пополнялся сам по себе, и Джим почувствовал себя повелителем всего сущего. Закинув в голодно скулящий желудок еще три бокала, он принялся за красное мясо, порезанное на ломтики и политое горчичного цвета соусом.       В промежутках между поглощением еды, к капитану обращались члены совета, желающие узнать о его работе, о дальнем космосе и так далее. Иногда Джим не понимал вопроса и за него отвечал Спок. Хоть его речь и отличалась сухостью и прагматичностью, главы слушали его с таким же интересом как и цветущую словами паразитами речь капитана.       Все деликатесы были приготовлены просто божественно, а что самое странное, Джим увидел вдалеке куриные ножки. Земные куриные ножки! О, как он соскучился по ним, ведь последние два года ему только и делали, что реплицировали сухую грудку или костлявое крыло. То ли дело сочные, пышущие паром ножки настоящей курицы, за которыми теперь приходилось тянуться. Как только в тарелке показалось это яство, Джим втянул аромат и разрезал его по кости. Оттуда потек сок, а белое и рыхлое мясо полетело в рот капитана. О, это была лучшая курица из всех, что он пробовал. Жаль только, что когда он повернулся, ничего больше не осталось. Но хоть что-то Джим успел утащить. Посмотрев на Спока, рот его открылся, а глаза полезли на лоб. У вулканца в тарелке лежал ломтик красного мяса, которое быстро пропадало вместе с синими листьями салата. А что еще удивительнее - Спок размеренно попивал гардарианский ром из бокала. Джим собрал челюсть со стола и продолжал посматривать на помощника, начавшего столь странно и нетипично для себя вести, но больше одного бокала тот не выпил и мясо больше не ел. Видимо много чего все не знают о Споке и его внутреннем мире. А может это был лишь жест уважения еде местных.       Тем временем ужин подходил к концу, парламент по очереди вставал и уходил, прощаясь с капитаном так, как в первый раз с ним поздоровался Радрас, выговаривая на земном исковерканное "До свидания". Джим устало улыбался в ответ и говорил новую выученную фразу: "Это честь для меня познакомиться с вами". Вроде бы он произвел неплохое впечатление, не так ли? Гордый собой, Кирк первым из группы вышел за пределы здания, вдыхая теплые порывы ветра. Казалось, что день не может быть прекраснее. Сегодня он разговорился со Споком и полки в сознании стали собираться по осколкам. Он был рад, что его друг не воспринял вчерашний вечер всерьез и не стал подозревать капитана в симпатии. Он был спокоен и даже не побоялся взять Джима на руки, говорил с ним и вообще вел себя как обычно. - Я думаю, что вам нужно выбрать новую точку транспортации на ваш корабль. Мы, к сожалению, уже не сможем предоставить вам наш зал, - сказал Радрас, едва выйдя из белых дверей. - Конечно! Без проблем, - улыбнулся Джим и на ощупь отыскал коммуникатор на запястье. Набрав Скотти, он ждал ответа, слушая легкое жужжание и попискивание. Наконец в динамике раздался шорох и кашель. - Монтгомери Скотт, слушаю. - Скотти! Привет. - О, капитан, вы уже закончили? - Да, а теперь иди и выбери новые точки для транспортации. Жду координаты на навигатор. - Сию минуту.       Несколько секунд компания стояла посреди пустеющей улицы и рассматривала перед отправкой город. Писк раздался от пояса Джима - новые точки были заданы. - Хм, - протянул он. - Видимо нам нужно идти за город, почти к пустыне. На юг. - О, не беспокойтесь! - сказал Радрас, разведя руки и сложив их вместе. - Я вполне могу отвезти вас туда! - Благодарю вас, - Джим был не против, ибо ноги его скоро должны были отказать.       Сев в машину, они поплыли к тому месту, о котором сообщил Джим заплетающимся языком. Они ехали в тишине, лишь иногда покашливала охрана, а Джим изредка зевал. Как только они прибыли на место назначения, команда направилась к точке отправления. Уже собираясь упасть от усталости, капитан заметил на горизонте маленького зверька. Тот был пушистый, с шестью глазами и, в общем, походил на укороченного лемура порядка двадцати-двадцати пяти сантиметров без хвоста. Зверь приблизился и его бело-коричневая шерсть заблестела от падающего из фиедролета света. Пискнув, он сел и повернул головой из одной стороны в другую. Джим умилялся: - Кто тут такой пушистый? Ути-пути, какие мы глазастые!.. - Это тот самый вид, - сказал Радрас, - о котором я вам говорил. Эти, как мы их назвали, кольнеры, встретили нас первыми на этой планете. Мы считаем их священными, и не наносим им вреда. - Каких размеров они достигают? - спросил Спок, глядя с высоты своего роста на маленького лемурчика, ласкаемого присевшим на корточки Джимом. - Примерно метра, но более полутора мы не встречали. - ...Ты же будешь хорошим, да? Да–а, малявочка моя. Пушисти–и–и–а–а–А–!!! - Джим резко отстранился, держа левое кровоточащее запястье другой рукой.       Реакция коммандера была молниеносной - удар ногой и зверь то ли шипит, то ли фыркает, убегая и роняя капли золотисто-серой крови. А Радрас взвывает, сжимая руками лысую голову. - Что вы делаете?! Как вы смогли! Этот вид настолько редкий, а вы просто так его бьете?! Уходите сейчас же, прощайте! - после этого гневного восклицания вождь запрыгнул в фиедролет и унесся прочь, оставив команду в кромешной темноте. - Спок! Ты самый большой идиот, которого я когда-либо встречал! - заорал Кирк, брызгая слюной и оставляя капли крови на иссушенной земле. - Я могу не согласиться, - начал виновный, но Джим заткнул его своим криком. - Я не ожидал такого от тебя! Черт, да ты просто нарушаешь правила, которые просишь всех соблюдать!       В коммуникаторах раздался писк и засветились белым, определяя их местоположение. А между тем капитан продолжал: - Знаешь что? Иди-ка ты к черту! Ай! - Джим, тебе больно? - сразу кинулся Спок к жертве маленького существа.       Тот лишь поднял целую руку и следом сильнее сжал пострадавшую, чтобы меньше крови вытекало. Теплая жидкость чувствовалась в перчатке костюма. Наконец они впятером пропали в золотых кольцах транспортационрых лучей. Но Джим определенно продолжит кричать на помощника за этот провал.