Я помню

      Вернемся к воспоминаниям о том лете, проведенном в спортивном лагере. Мне тринадцать, шестой класс позади, прошел ровно год с тех пор, как мы приехали на каникулы в загородный домик и больше не вернулись в свою квартиру.       Вскоре после свадьбы я собрала все самые необходимые вещи, которые почему-то не помещались в большой чемодан, и отправилась навстречу неизвестному, но захватывающему приключению — в лагерь. Я легко находила общий язык с моими ровесниками, поэтому боязни новых знакомств у меня не было. В первый же день я подружилась с несколькими девочками из моего отряда и начала приспосабливаться к здешнему распорядку жизни.       Дни в лагере летели в бешеном ритме. Ранний подъем мне давался проще, чем многим. За день я так уставала, что сил на ночные перешептывания с девчонками у меня попросту не оставалось. Ежедневно в моем распорядке были тренировки по бегу, у других — баскетбольные и футбольные игры или подготовка к каким-то соревнованиям между отрядами. В общем, скучать никому не приходилось. Помимо спорта, у нас была и развлекательная программа, включающая в себя различные игры и конкурсы, а вечером по традиции — дискотека.       Во время одной из таких дискотек ко мне подошел незнакомый парень, лет четырнадцати на вид, и пригласил на медленный танец. Я не видела его раньше или просто не обращала внимания. Моей отличительной чертой было то, как умело я могла абстрагироваться от окружающего мира и абсолютно никого не замечать вокруг. Так происходило всегда, независимо от того, что я делаю и где нахожусь. Если у меня нет цели обратить на кого-то внимание, то я легко могу не заметить идущего навстречу знакомого. Именно поэтому я не знала, кто мой кавалер и из какого он отряда. У него были светлые короткие волосы и красивые голубые глаза, такие мальчики казались мне чересчур смазливыми, но отрицать его привлекательность было бы кощунством.       Во время танца он засыпал меня множеством вопросов, на которые я не успевала отвечать, но мне это даже понравилось. Его лицо светилось таким озорным огоньком, будто еще чуть-чуть — и он прожжет во мне дыру. Единственное, что я сама успела узнать — его звали Алекс, и ему пятнадцать. Медленная песня закончилась, и он, пообещав увидеться снова, скрылся в толпе так же стремительно, как и появился.       После дискотеки я рассказала о нем своим соседкам по комнате и была приятно удивлена, что они сразу поняли, о каком парне идет речь. Кто-то из них даже не скрывал зависти, обиженно расспрашивая меня о нем. Но рассказать-то мне было нечего, потому что Алекс не давал мне и слова вставить. Таких болтливых ребят еще нужно поискать. Я старалась не придавать этому знакомству большого значения, чтобы снова не разочаровываться, но мне было, безусловно, приятно такое проявление внимания со стороны одного из самых красивых ребят в нашем лагере, как сказали мои соседки.       На следующее утро, когда я возвращалась из столовой, Алекс дожидался меня на крыльце нашего корпуса. В тот же день он предложил встречаться, и я, не раздумывая, ответила «Да». Не знаю, почему я это сделала, но он мне и правда понравился. К тому же я понимала, что наше знакомство не продлится больше трех недель, пока мы в лагере, потому что он был из другого города. Спустя неделю наших «отношений», если так можно назвать прогулки за ручку, мы уже расстались. Оказалось, что встречаться он хочет не только со мной, но и с другими девочками в лагере. Я узнала это на дискотеке, когда он танцевал с одной из них. На этом наше общение с ним резко прекратилось, и в дневнике он занял почетное место моего первого в жизни парня. Странно, но я совсем не расстроилась, хотя все ждали именно этого. Вся эта ситуация вызвала у меня только смех.       Жизнь в лагере отличалась от нашей повседневной строгим распорядком дня. Ежедневно мы просыпались, кушали, гуляли и тренировались в одно и то же время. У нас было пятиразовое питание, но абсолютно все почему-то оставались голодными. Наверное, это было связано с нашей высокой активностью или, может, с непривычно пресной едой. На полдник мы получали какой-нибудь фрукт или печенье и маленькую упаковку сока. Вожатые каждого отряда приносили полдники прямо в наши комнаты. Остальные приемы пищи проходили в столовой, и во время трапезы все корпуса закрывались на ключ. Те, кто первым поел, ждали всех остальных на лавочках или гуляли на территории лагеря. Самые нетерпеливые, чтобы не дожидаться вожатых с ключом, оставляли форточки в своей комнате открытыми и без труда залезали через них в комнату.       В один прекрасный день мы с подругой сидели на качелях и наблюдали, как парень из соседнего корпуса пытается пролезть в форточку. Я уже видела его раньше, но мы не были знакомы. Он был довольно симпатичным парнем с азиатской внешностью и тоже занимался легкой атлетикой. Недолго думая, я решила с ним познакомиться и уверенным шагом направилась к своей цели. — Привет. Не хочешь посидеть с нами, пока мы ждем? — дернув его за шорты, спросила я. — Не, не хочу, — ответил он, глядя на меня с карниза окна, на котором стоял.       Я не собиралась сдаваться и взяла его за ногу, которая уже намеревалась просунуться в окно. Посмотрев на меня, он понял, что я не отстану, и сказал: — Я есть хочу. У меня там в тумбочке лежит пачка чипсов. — А если я найду тебе еду, останешься? — Нуу… смотря, что ты найдешь, — заинтересованно ответил он, пока я все еще держала его за ногу.       Я обернулась в надежде, что подруга мне чем-то поможет, но у нее ничего не было. Как вдруг увидела девчонку из нашего отряда, протирающую персик, который мы получили сегодня на полдник. Я мигом подбежала и выхватила бархатистый фрукт из ее рук, когда она уже собиралась его откусить. Ее шокировала моя наглость, но я бегло объяснила ей ситуацию и умчалась, пообещав, что взамен отдам ей все, что у меня есть в запасах, как только мы попадем в свой корпус. У меня были хорошие отношения с девчонками нашего отряда, поэтому она отдала его мне без проблем.       Радостно вернувшись к своему новому знакомому, я протянула ему персик в надежде, что его устроит такой презент. К счастью, он согласился и слез с подоконника. Так завязалось наше общение, и до конца смены мы с ним уже не расставались. Тренировки стали значительно интереснее. Я не упускала возможности поглазеть на его красивые рельефные ноги в коротких шортах. Ему это нравилось, и, пробегая мимо меня, он специально натягивал их еще выше, чтобы в очередной раз рассмешить. В нем бушевала необычайная энергия, которая передавалась всем, кто его окружал. Он, словно вечный двигатель, не мог и секунды провести в спокойствии, ему всегда нужно куда-то бежать.       Я узнавала в нем себя, и от этого мне становилось лучше. Я больше не думала о Максе и не скучала по дому, а просто жила. Жила здесь и сейчас и была по-настоящему счастлива. Будто я попугай, который покинул свою клетку и теперь может ощутить всю прелесть свободы, насладиться ею, улететь, куда он хочет, и больше никогда не возвращаться в свою крохотную крепость. Мой новый друг открыл для меня эту дверь, показал, как быть счастливым, жизнерадостным подростком. Правда, как только смена закончилась, и мы выехали за пределы лагеря, я больше никогда его не видела. Хоть мы и обменялись номерами телефонов, никто из нас так и не воспользовался ими. Но приятное воспоминание о времени, проведенном с ним, осталось в моей памяти на долгие годы. Надеюсь, и он обо мне когда-нибудь вспоминал.       Время, прожитое в этом лагере, было наполнено невероятными эмоциями, дружбой, весельем, трудом, слезами расставания, смехом, приключениями и многим-многим другим. Как же я не завидую тем детям, которые никогда не были в детских лагерях. Нигде больше вы не будете окружены стольким количеством ваших сверстников, охваченных одной лишь целью — веселиться все дни напролет. Ни школа, ни университет, ни вечеринки с друзьями не сравнятся с тем временем, которые я провела в этом лагере. Мы все были одной дружной семьей эти три недели. Между нами не было вражды или неприязни, нам попросту было хорошо вместе, хоть мы и совсем разные. Если у вас есть дети — не лишайте их такой возможности ни в коем случае. Они будут благодарны вам за это, уж поверьте мне на слово.       Какая-то часть меня изменилась за те три недели моего отсутствия, и мама сразу это заметила. Может, это и был тот самый период, когда из ребенка я резко превратилась в подростка. Обычно этот процесс происходит как раз в этом возрасте. Я уже не была той Мишей, которая уехала в лагерь, я была абсолютно новой Мишей. Теперь, когда мне довелось пользоваться вниманием со стороны противоположного пола, застенчивость и неуверенность в себе остались в прошлом.       В лагере были довольно интенсивные тренировки и жесткое питание, поэтому моя физическая форма значительно улучшилась. На животе проступали полоски пресса, ноги были заметно подтянуты, и каждая мышца на загорелом теле красиво выделялась при ходьбе. Как-то мама даже сделала мне замечание, чтобы я начала носить одежду, прикрывающую живот. Раньше я всегда ходила дома в коротких топиках и шортах, но теперь это действительно выглядело на мне вульгарно. Хотя Макса это никогда не смущало, и он не стеснялся рассматривать мой рельефный живот, что, безусловно, было приятно. Может, именно по этой причине мама и запретила мне так ходить.       Пока я была в лагере, Макс расстался с Фрэнсис, и остаток лета я наслаждалась тем, что никто не занял ее место. Мы не знали причин их расставания, но все были уверены, что инициатором был именно он. Эта новость и правда была хорошей, но я все равно уже не строила никаких планов.       За ужином мама неоднократно устраивала допрос с пристрастиями по поводу моей поездки. После нескольких дней она все же смогла вытащить из меня информацию, которой я совсем не хотела делиться. — Миша, а мальчики красивые были в лагере? — с легкой усмешкой спросила мама. — Ну, конечно, были, мам. Что за вопрос? — фыркнула я, догадываясь, к чему она клонит. — Тебе кто-то понравился? — упорно продолжала она. — Вроде того.       Никто, кроме мамы, в этих разговорах не участвовал, но тут Пол резко отложил газету и заинтересованно посмотрел на меня. — Ну так расскажи нам про него. Нам же интересно! — воскликнула мама, расплываясь в счастливой улыбке.       Теперь не только Пол, но и Макс выжидающе взглянул на меня. «Ну зашибись», — подумала я. Все замерли и потеряли интерес к своим тарелкам. Нужно было просто промолчать или соврать. Теперь я чувствовала себя неловко. Меньше всего мне хотелось обсуждать мальчиков при Максе. Но его этот вопрос действительно заинтересовал, что было для него несвойственно. — Ничего особенного, мам. Просто мальчик, тоже бегал. Мы вместе тренировались. — Красивый? Как он выглядел? — не отставала мама. — Нормальный. — И все? Ну расскажи поподробнее, нам же интересно! — застонала она. — Мам, тут нечего рассказывать.       Я уже начала немного злиться, и все это видели. Мои щеки залились краской, что еще больше усугубило ситуацию. Макса так не расспрашивали о Фрэнсис, а ко мне почему-то прикопались конкретно. Это явно позабавило его и маму, но не Пола. Тот молча выражал свое недовольство. Ему не нравилось, что я начала интересоваться мальчиками, но произнести это вслух он не решился. Была бы я его родной дочерью, Пол бы с радостью отдал меня в закрытую школу для девочек или в монастырь, чтобы никто не посмел прикоснуться к его дочке, пока она не станет совершеннолетней. К счастью, он не был моим отцом, поэтому держал себя в руках, не мешая маме воспитывать меня так, как она считает нужным.       Макс понял, что я не хочу об этом говорить, но, видимо, подумал, что будет забавно подлить масла в огонь. Мама уже смирилась и не стала расспрашивать меня дальше, поэтому Макс умело подхватил эстафету и с ироничной усмешкой добавил: — Действительно, Миша, расскажи! Всем же интересно. — Что там за мальчик такой, о котором ты не хочешь говорить? Сколько ему лет? — вдруг подхватил Пол.       Не знаю, какую игру он затеял, но я решила не поддаваться на эти уловки и взять ситуацию в свои руки. Родители сосредоточено смотрели на меня в надежде услышать что-нибудь интересное, и я не заставила их долго ждать. — Мы начали встречаться сразу после того, как я рассталась с другим мальчиком. Его звали Алекс, познакомились на дискотеке. Потом повздорили, и я начала встречаться с Тони (так звали моего бегуна). Смена закончилась — мы разъехались по домам. Конец. Надеюсь, я достаточно потешила ваш интерес, — выпалила я и принялась наконец ужинать. — Вот это да, — вздохнул расстроенный Пол. — Куда только смотрят эти вожатые? — Ну прекрати, дорогой! Миша уже взрослая, это нормально, что у нее появились ухажеры. Вы же вели себя пристойно? — спокойно спросила мама, прекрасно зная ответ на свой вопрос. — Конечно, — ответила я.       Макс наблюдал за этим диалогом со стороны и, когда понял, что все потихоньку успокоились, снова сбросил бомбу замедленного действия. — А что подразумевается под «пристойно»? — Да ты издеваешься? — вскрикнула я. — Мне тоже интересно. Энн? — подключился Пол. — Так. Я наелась. Спасибо, мам, — любезно сказала я, еле сдерживая злобу на Макса.       Ему все-таки удалось испортить мне настроение окончательно, а все остальные прекрасно подыграли. Мама старалась меня задержать, обещая закрыть эту тему, но его это еще больше забавляло. Пытаясь выбраться из-за стола, я, как назло, зацепилась за стул Макса поясом от платья. Когда я нервничала, то становилась неуклюжей и медлительной, что бесило меня еще сильнее в данную минуту. Мне на помощь пришел Макс, хотя я не просила его об этом. — Да успокойся, мы же шутим, — пытаясь развязать пояс, проговорил Макс. — Кто шутит? — отозвался Пол. — Какие могут быть шутки? Кажется, нам пора обсудить важный вопрос.       Вот тут-то я и вспылила, вырвав злосчастный пояс вместе с петлями на платье. Думаю, мама впервые видела меня в таком расположении духа. Но Макс был приятно удивлен моим решением и особенно тем, как ловко он смог вывести меня из себя за считанные минуты. Мама не на шутку разволновалась и добила меня вопросом: — Миша, ты ничего не хочешь мне рассказать? — О господи, мам! Хорошо. Я ни с кем даже не целовалась. Никогда! Надеюсь, теперь ты доволен?! — крикнула я Максу, уже поднимаясь на второй этаж. — Совсем нет. Попробуй как-нибудь на досуге. Вдруг все-таки понравится! — крикнул в ответ Макс, не скрывая смеха в голосе. Я остановилась, спустилась обратно, чтобы меня было слышно, и крикнула в ответ: — Иди в жопу! — Миша! — недовольно вскрикнула мама, пытаясь успокоить всех оставшихся за столом.       Я хлопнула дверью так, чтобы слышал весь дом, а затем достала из-под матраса свой дневник, чтобы накатать гневное послание самой себе. Я злилась, не понимая, почему этот разговор так сильно меня взбесил. Особенно мне не были понятны действия Макса. Чего он добивался? Просто решил скрасить свой вечер таким способом? Я так ничего и не написала тогда, но это было и ни к чему, потому что этот диалог мне все равно запомнился надолго.       Утром мы с Максом столкнулись в коридоре, и он даже попытался извиниться, но я прервала его, уверив в том, что все в порядке, просто вчера у меня было плохое настроение. Макс оценил мое умение забывать обиды так быстро, как никто другой, поэтому одарил меня напоследок своей фирменной сдержанной улыбкой и зашел в ванную. Я, как вы помните, очень отходчивый человек, но никто не говорит, что я ничего не помню. Я все помню.