Я помню

      Учебный год подходил к концу, и все школьники занимались планированием своего лета. Мои успехи в легкой атлетике были довольно впечатляющими, поэтому тренер предложил мне путевку в детский спортивный лагерь, и я с радостью согласилась поехать. Это казалось хорошей возможностью провести лето вдали от города, а самое главное, вдали от сладкой парочки, которая мозолила мне глаза не только в школе, но и дома.       Наверное, тренера удивило мое рвение заниматься в этом году более усердно. Я и правда постоянно пропадала на тренировках, лишь бы не видеть ненавистную мне Фрэнсис. Мои показатели заметно улучшились, и я стала занимать первые места в соревнованиях. Это прозвучит странно, но когда в моей жизни все было хорошо или хотя бы стабильно, то и в беге все оставалось так же, но с появлением Фрэнсис я будто с катушек слетела. По моим венам текла жгучая жидкость под названием злость. Я злилась на весь чертов мир, но эта злость благотворно влияла на мою выносливость.       Когда я только пришла в спорт, никто не возлагал на меня особых надежд, но теперь тренер по-настоящему заинтересовался моей персоной. Даже Пол воодушевился моими успехами и не упускал возможности поприсутствовать на соревнованиях. Он несколько раз пытался и Макса склонить к чему-то подобному, но тот не проявлял никакого интереса к спорту, чем сильно огорчал отца. По большому счету, Макс уже привык быть разочарованием Пола, поэтому даже не старался изменить этот факт. Его устраивали подобные взаимоотношения, как, впрочем, и Пола.       Единственной, кому действительно удалось наладить теплые отношения с Максом, была мама. Она искренне полюбила своего новоиспеченного пасынка со всеми его странностями и недостатками, а он был несказанно благодарен ей за это. Все знали, что у нее золотое сердце и добрая душа. Мама даже не обращала внимания на столь очевидное сходство Макса с первой женой Пола, которую он так сильно любил. Тот редко о ней рассказывал, но мама и сама все понимала.       Как только наступило лето, Макс устроился на подработку в местный магазин автозапчастей, его владелец был хорошим знакомым Пола. Макс часто помогал отцу с ремонтом машины, поэтому его без проблем взяли младшим помощником продавца. Не думаю, что это занятие было ему интересно, скорее, он просто хотел занять свободное время и как можно меньше находиться дома. В этом я была с ним полностью солидарна.       Дата свадьбы была назначена на начало июня, и мама усердно готовилась к ней почти год. Не понимаю, зачем столько возни вокруг одного дня, но для нее это и правда было важно, а значит, автоматически становилось важным и для меня. Приглашения получили примерно сорок человек, большая половина которых с нашей стороны. Не удивительно, что у Пола почти не было близких друзей: душой компании его уж точно не назовешь. То ли дело моя мама — человек, который открыт ко всем окружающим, дружелюбен с соседями, а главное — любимец среди близких и родных. Не понимаю, как именно Пол заполучил такую восхитительную женщину, когда вокруг нее всегда крутились толпы ухажеров, которых она и близко не подпускала. Наверное, неспроста все талдычат о том, что противоположности притягиваются. Вот только мы с Максом почему-то не притягивались…       Мне купили красивое нежно-розовое платье в пол и босоножки на маленьком устойчивом каблуке. Оставалось только дождаться момента, когда я наконец смогу превратиться из неуверенной юной серой гусеницы в прекрасную бабочку, хотя бы на один день. Было так странно осознавать, что я буду присутствовать на свадьбе моей мамы. Не так уж много детей, которые выдают замуж своих мам. Но это было гарантией нашего будущего в этой семье. Гарантией того, что я буду рядом с Максом хотя бы еще несколько лет.       Этот долгожданный день настал, и волнение предшествующих месяцев осталось позади в миг, когда я увидела маму в ослепительно белоснежном платье. Такой красивой я никогда прежде ее не видела. Искренне радуясь ее счастью, я не заметила, как и сама была счастлива в этот день. Сборы проходили на втором этаже, в моей комнате. Время тянулось нестерпимо медленно, будто специально предоставляя нам возможность еще немного побыть той, прежней, семьей. Мельком я замечала, как менялось настроение мамы. С минуту она, широко улыбаясь, хохотала от какой-нибудь моей шутки, а потом тут же уходила в нахлынувшую снежной лавиной печаль. Связана ли эта печаль с Полом или же все-таки с моим отцом, мне неведомо, но тень сомнений на ее лице было сложно не заметить. Каждая невеста прежде, чем вступить на порог своего замужества, хоть раз задается вопросом: «А не совершаю ли я ошибку?», но мы обе знали, что никакой ошибки тут нет. Она все делала верно, по зову своего сердца.       Мы полностью собрались, и я первая спустилась вниз. Пол и Макс ждали нас в гостиной. Скрипящая на лестнице ступенька выдала мое появление. Я чувствовала себя неуверенно в таком образе, но изо всех сил старалась это скрыть. Тихонько пройдя в столовую, я оповестила Пола о том, что мама сейчас присоединится к нам. Осыпав меня комплиментами, Пол направился встречать свою невесту.       Макс ничего не сказал, но по его взгляду было заметно, что он меня оценивает. В платье и с прической в виде небрежных, но красивых локонов я выглядела немного старше своих тринадцати лет. Макс, в свою очередь, выглядел не менее ослепительно в черных, чуть великоватых ему, брюках и белой свободной рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы. В руках он держал пиджак, который должен был дополнить его образ, если бы так и не остался лежать в тот день на нашем диване. Было странно видеть его в таком образе, как, впрочем, и ему видеть меня в платье и на каблуках. Мы оба чувствовали себя не в своей тарелке, но успокаивались тем, что уже завтра вернемся к своей повседневной одежде, в которой нам будет комфортно и легко.       Пока мы ждали родителей, я присела на диван возле Макса и пыталась придумать тему для разговора. А он тем временем был занят выбором журнала из стопки, лежавшей на столике. Единственное, что мне пришло в голову, вырвалось из моих уст прежде, чем я решила, что не хочу знать ответ. — Фрэнсис подъедет позже? — Нет, ее не будет. — Почему? — Я ее не приглашал, — безразлично ответил Макс, не отрывая глаз от журнала.       Теперь я не жалела о своем вопросе, даже больше — мое настроение заметно улучшилось от такой прекрасной вести. Я непроизвольно расплылась в улыбке и делала это, не стесняясь, так как Макс не обращал на меня внимания, листая страницу за страницей в поиске неведомо чего. Только я хотела узнать причину отсутствия Фрэнсис, как вдруг в гостиную вошли родители.       По пути к месту торжества я гадала, что же произошло между Максом и Фрэнсис. Мне в голову приходили мысли об их расставании или серьезной ссоре, и это еще больше поднимало мне настроение. Никто и подумать не мог, что мое счастливое лицо выражает радость совсем не от предстоящего бракосочетания — меня наполнял счастьем предмет более сокровенный, так желанный мною все эти долгие месяцы.       Церемония прошла довольно быстро, и вскоре мы заняли свои места за праздничным столом. Мама посадила меня рядом с Максом, и за это я была ей крайне благодарна. Можете представить, как паук смотрит на бедную муху, которая безнадежно застряла в его паутине? Именно этим пауком я чувствовала себя в тот вечер, хотя Макс даже не подозревал о том, что он — та самая муха. Я украдкой следила за каждым его движением. Если он ел, я тоже начинала есть, когда отставлял тарелку, я повторяла за ним.       Начались поздравительные тосты, и все гости были заняты молодоженами. Все, кроме Макса. Я наблюдала, как он, воспользовавшись случаем, незаметно подлил себе немного виски в стакан с колой. Мне ничего не оставалось, как протянуть ему и свой стакан. — Я тоже буду, — тихо произнесла я, немного прильнув к его уху, чтобы нас не услышали. — Это виски, — прошептал он. — Знаю.       Тут он действительно удивился и даже одарил меня заинтересованным взглядом. Я была не менее шокирована, но отступать не собиралась, держа стакан на весу под столом у бутылки с виски. — Тебе нельзя. — Тебе тоже, — настырно произнесла я.       Чем дольше я держала протянутый стакан возле него, тем больше была вероятность оказаться застуканными на месте преступления, поэтому он все же плеснул в мой напиток немного алкоголя. Я ждала, когда Макс первым глотнёт, принюхиваясь к содержимому своего напитка. Запах был отвратный, но любопытство взяло верх. Макс сделал несколько больших глотков и с неподдельным интересом посмотрел в мою сторону в ожидании моего следующего хода. Я прежде никогда не пила спиртного, поэтому уверенно взяла стакан и выпила залпом все содержимое. Думаю, Макс ожидал именно этого. Я начала кашлять, руки судорожно искали графин с водой, чтобы запить этот ужасный вкус виски. Все за столом повернулись ко мне и спрашивали: «Подавилась? Воды! Где вода?» Во рту все так горело, что я не могла произнести и слова, но на помощь быстро пришел, как всегда невозмутимый, Макс. — Не переживайте. Все в порядке, — и, похлопав меня по спине, протянул графин с водой. — Спасибо, — вымолвила я после того, как выпила целый стакан воды и немного пришла в себя.       Я жутко покраснела, осознав, как глупо это выглядело с моей стороны. Макс увидел мой виноватый взгляд и мило улыбнулся, а затем выпил остаток своего коктейля, не моргнув и глазом, будто, кроме колы, в нем ничего и не было. Больше я не просила ничего мне подливать, в то время как Макс незаметно помогал гостям за нашим столом опустошать бутылку виски.       Вечер близился к концу, а мы обменялись всего парой слов или просьбами подать что-либо с другой стороны стола. Я заметно загрустила, опустив голову на руку, как вдруг заиграла медленная песня, и все вышли танцевать. С первых секунд я узнала песню Майкла Джексона «Ты не одинок» — одну из его лучших песен, по моему мнению. Танцпол начал наполняться парочками, а в самой середине танцевали наши молодожены. Я так завидовала им в тот момент. И тут я, неожиданно для себя, повернулась к Максу и уверенно спросила: — Потанцуешь со мной? — Сейчас? — удивленно ответил он. — Ну конечно, сейчас. Когда же еще? — Ты точно этого хочешь? — с ноткой иронии спросил он. — Да. Люблю эту песню.       Я засияла в такой искренней улыбке, что он просто не мог мне отказать. И не отказал. Макс лениво поднялся со стула и нехотя протянул мне руку. В тот момент мое сердце забилось так сильно, будто у меня вот-вот случится сердечный приступ, но я старалась вести себя непринужденно. Это был наш первый танец, поэтому я была по-настоящему счастлива. Он прижал меня к себе даже ближе, чем я на это рассчитывала. Его дыхание было таким теплым, а ладонь так нежно сжимала мою. Я пыталась запомнить каждый миг этого волшебного момента, сохранить в памяти, как приятно пахло от него вкусным парфюмом. На секунду я непроизвольно прислонилась щекой к его груди, чтобы впитать этот запах в себя, но тут же опомнилась и подняла голову. Я была самой наивной дурочкой, влюбленной в своего сводного брата, но благодарной ему за то, что он давал мне быть ею, позволял купаться в море своих грез, не отталкивал, хотя и не призывал на свой берег.       Он ничего не говорил, но его глаза всегда давали мне понять, что он все знает. Только представьте, как сильно мне хотелось прижать его к себе, прикоснуться к его волосам, так красиво обрамлявшим его лицо, почувствовать вкус его губ, ощутить себя желанной, но это было возможно только в моих мечтах. Мои чувства были не взаимны, и я это понимала. Все, что у меня действительно было, — этот танец, который всецело принадлежал только мне. Я хранила воспоминания о нем, как девочки обычно хранят свои личные дневники — так глубоко, насколько это возможно. Запах Макса навсегда остался в моей памяти, его я не спутаю ни с каким другим, сколько бы времени ни прошло. Я все еще помню.       Вечер пролетел, как одно мгновение, но запомнился мне на всю жизнь. Впервые за последнее время я почувствовала себя счастливой. Моя повседневная тревога заметно утихла, а душевное равновесие понемногу возвращалось в свое обычное состояние. Конечно, я понимала, что для него этот танец ничего не значил, но для меня он был своего рода спасительным маяком среди бушевавшего моря.