Я помню

      Наступил новый учебный год. За лето я заметно изменилась, и мне снова пришлось обновлять большую половину гардероба. Из ребенка я стремительно превращалась в девушку, и об этом говорили значительно увеличившаяся грудь и округлившиеся формы. Черты лица стали намного симпатичнее и взрослее. Лето было жарким, поэтому волосы красиво выгорели на солнце, а шоколадный цвет кожи это только подчеркивал. Из гадкого утенка, каковым я себя считала, получился вполне достойный лебедь. Конечно, это не смогло привлечь особое внимание так дорогих моему сердцу глаз, но точно привлекло много других.       На нашей улице проложили новую ровную дорогу, и Макс умело воспользовался этим, прикупив себе на заработанные летом деньги красивый скейтборд. Каждый вечер я наблюдала, как он катается на нем, укутавшись в большую толстовку с капюшоном. Это занятие казалось мне слишком травмоопасным, но желание научиться так же было сильнее.       Наконец я собралась с мыслями и решила спросить Макса, можно ли мне попробовать прокатиться на его скейте. Я не ждала, что он разрешит, и представьте мое изумление, когда он ответил: — Конечно.       Мы вышли на улицу, где почти никогда не было машин. Солнце уже садилось, и улица медленно покрывалась мягкими лучами заката. Сентябрьский ветерок обдувал наши лица, тишину нарушал только редкий лай соседских собак. В этот момент все было идеально. Я не могла поверить, что это происходит наяву. Вот так просто. Я, он и скейтборд. Макс в двух словах объяснил мне, что нужно делать. Ничего сложного я не услышала, поэтому приготовилась действовать по его инструкции. Он протянул мне руку и велел становиться на скейтборд. Я неуверенно поставила одну ногу и сразу пошатнулась, когда поняла, что нужно поймать равновесие прежде, чем поставить вторую. После непродолжительного обучения мне все же удалось проехать на нем без посторонней помощи.       Казалось, будто и Макс был рад за меня не меньше, чем я сама. Смело отталкиваясь одной ногой, я стремительно набирала скорость, преодолевая все свои страхи и радуясь своему достижению. Войдя во вкус, я все-таки переоценила свои силы и хорошенько распласталась спустя несколько минут. Приземлившись на асфальт, я сразу поняла, почему Макс катается в толстой кофте с рукавами. На обоих моих локтях были кровоточащие ссадины, поэтому я грустно поплелась домой обрабатывать полученные раны.       Но, несмотря на неудачу, во мне проснулось чувство, что схватка не была проиграна, и я все равно в плюсе, потому что стала чуточку ближе к Максу и его увлечениям. Недолго думая, я разбила свою копилку и попросила маму отвезти меня в магазин. Спустя несколько дней я составила Максу компанию уже на своем личном скейтборде. Не скажу, что это сильно нас сблизило, он по-прежнему катался, слушая свою музыку в наушниках, а я просто пыталась не отставать от него. Было в этом молчании что-то особенное. Я чувствовала некую связь между нами, но не могу сказать, была ли она на самом деле, или это все плод моих фантазий.       Макс никогда не забывал зайти за мной, прежде чем выйти кататься, и это много для меня значило. Моя любовь к нему снова проснулась и с каждым днем становилась все крепче. Эти недолгие совместные вечера опять вселили в меня надежду. Мы еще никогда не были настолько близки. Оставалось только найти к нему подход и начать хоть какое-то общение. Но этот пункт слишком сложно выполнить, когда твоему собеседнику намного интереснее слушать плеер, чем тебя.       Вернемся к школе, а точнее, в мой седьмой класс. Все одноклассники заметно подросли за лето. Наш непревзойденный квартет был в сборе, и посиделки в столовой снова возобновились. Мег и Никки все лето гостили у своих бабушек, а Кейт провела каникулы у отца. После развода с ее мамой он переехал в другой город, поэтому лето Кейт зачастую проводила у него. Мы неделю обсуждали наши каникулы, у каждой накопилось много интересных историй, и, конечно же, я тоже поделилась своими.       Но мои рассказы про лагерь не были настолько захватывающими, чтобы затмить приключения Никки, которая впервые поцеловалась с мальчиком. Он тоже приезжал к бабушке на лето, и поскольку они были единственными подростками в округе, сама судьба их так удачно свела.       Вот так буквально за одно лето все наши прежние разговоры о всяких девичьих глупостях сменились болтовней о мальчиках. Только о мальчиках и ни о чем больше. Мы постоянно кого-то обсуждали, даже вели свой список красивых парней нашей школы. У каждой был свой, и он постоянно пополнялся или даже уменьшался, если кто-то переставал нам нравиться. Никого не удивлю, если скажу, что имя Макса красовалось в первых строчках этих списков, конечно же, у всех, кроме меня. Я всегда делилась с подругами своими тайнами, но только не про Макса. Он был моим главным секретом, который я так тщательно хранила ото всех.       Я могла скрывать это от подруг или родителей, но Макс всегда все знал. Он будто видел меня насквозь. Хотя не думаю, что я была хорошим конспиратором. Помню, как он посмотрел на меня, когда рядом с ним появилась очередная старшеклассница. Уже не скажу, как ее звали, потому что задержалась она совсем ненадолго. Через несколько недель ее сменила другая, потом третья и так далее. Я перестала запоминать их имена, когда поняла, что в этом нет никакого смысла. Но был случай, который заставил меня ревновать, как никогда раньше. Родители часто уезжали на выходные к бабушке, она была уже не молода, и ей требовалась помощь по хозяйству. Мы уже не считались детьми, поэтому, оставляя Макса за старшего, они давали нам свободу на все выходные.       В один из таких уикендов я смотрела в своей комнате какой-то молодежный фильм. Мое внимание привлек шум из комнаты Макса, которая была буквально за стенкой. Отключив звук телевизора, я сразу поняла, что этот шум был ничем иным, как стоном какой-то девушки. Сначала у меня был шок. Я застыла и начала прислушиваться в надежде, что мне показалось. Но нет. Меня моментально накрыло гневом, потом унынием, в конце концов я включила фильм на всю громкость и горько расплакалась. Этот звук, проникающий в самую душу, причинял мне такую боль, какой я никогда не испытывала ранее. Сердце сжималось от одной мысли, что Макс с другой, прямо сейчас, в двух метрах от меня. Мне не хотелось в это верить, я просто не могла в это поверить. Еще вчера я жила с надеждой в душе, уверяя себя в том, что еще чуть-чуть, и я смогу заполучить желаемое. Но теперь все мои мечты снова рухнули, а я оказалась прижата этими развалинами и не могу дышать, пытаюсь выкарабкаться, но все безуспешно. Меня разрывали тяжесть разбитых надежд, горечь разочарования и бесконечный поток пролетающих в голове беспорядочных мыслей.       Я не выдержала и спустилась в гостиную на первом этаже. Пытаясь отвлечься и досмотреть фильм, я была не в силах сосредоточиться и не думать о том, что происходит сейчас наверху. Швырнув пульт на диван с такой силой, что он отлетел на пол, я направилась на кухню в поисках того, что меня отвлечет. Я опустошила все запасы вредной еды, запила все это газировкой и лежала на диване, проклиная и в то же время жалея себя за слабохарактерность. Я так устала от своих эмоций, что не заметила, как провалилась в сон.       Спустя какое-то время меня разбудил скрип ступеньки. Когда я выглянула из-за дивана, на лестнице появилась неизвестная мне девица. Макс шел за ней и не видел, как она испугалась, увидев меня. Ее лицо быстро изменилось, когда она поняла, что я его младшая сестра. Видимо, в полумраке она подумала, что наши родители неожиданно вернулись домой. Это ее позабавило, и она громко засмеялась. Макс строго попросил вести себя тише. В тот момент мне показалось, что она еще и пьяна. Быстро спустившись вниз, он выпроводил ее из дома и посадил в такси, которое стояло возле нашего двора. Макс вернулся в дом и сделал такой безукоризненный вид, будто ничего необычного не произошло. На этом его наглость, конечно же, не закончилась. Ее хватило на то, чтобы развалиться на диване, где я лежала, укутавшись в плед, словно в кокон. Я успела поджать ноги прежде, чем он на них сел. — Что смотришь? — спросил он. — Кино, — растерянно ответила я.       Макс ухмыльнулся, когда я не смогла ответить, потому что тот фильм, который я смотрела в своей комнате, давно закончился, и больше часа по телевизору шел другой. Не знаю, чего он хотел добиться своим жестом, но, раздосадованная всей этой ситуацией, я резко поднялась с дивана и направилась в свою комнату. Макс безразлично проводил меня взглядом и остался смотреть телевизор в гостиной.       На следующий день я не хотела его видеть, потому что несколько часов ревела в подушку, проклиная себя за то, что не могу полюбить кого-то другого, более достойного, чем Макс, которому, по большому счету, на меня глубоко плевать. Показать ему, насколько я была уязвлена вчерашним инцидентом, было ниже моего достоинства, поэтому мне пришлось не высовываться из комнаты, чтобы ни единая душа не увидела моих зареванных глаз. Не каждая девочка в моем возрасте способна хранить свои чувства в секрете от всех. Не было такого плеча, в которое я могла бы изливать свои реки слез, и не было того человека, кто мог бы меня утешить. У меня была только я, и никого кроме. Это делало меня сильнее, но тогда я еще не понимала этого.       Та девушка была не единственная, кто посещал комнату Макса, пока родителей не было дома. Меня удивляло, что они так быстро сменяли друг друга, но ни одна из них ни разу не осталась ночевать. Каждый раз, когда я видела новое лицо в нашем доме, на моей книжной полке появлялась маленькая черная полоска, заметная только мне. Маркер оставлял очередную пометку не только на полке, но и внутри меня. Гнев сменился новым чувством. Наверное, это было смирение.       Вы наверняка задаетесь вопросом, откуда столько девушек было в жизни Макса. Ответ был прост — они не знали друг о друге. В этом и было преимущество Макса — он никогда не сплетничал, не хвастался перед сверстниками, и все, что происходило в его личной жизни, не выходило за пределы его спальни. Безусловно, по школе ходили слухи о его репутации, но правду знали только я, Макс и все его многочисленные подружки, которые, по всей видимости, быстро ему надоедали. В конечном счете я уже не обращала на них внимания. У меня выработался своеобразный иммунитет, который позволял мне не показывать своих искренних чувств при виде очередной особи женского пола в нашем доме. Я вела себя так, как и должна вести младшая сводная сестра — безразлично. Мы ни разу не обсуждали с Максом эту тему, и нас обоих это вполне устраивало.       К концу учебного года я познакомилась со Стивом из восьмого класса. Мы быстро сблизились, и спустя несколько дней я объявила подружкам, что у меня появился парень. К тому моменту у двоих из нас они уже были, и иногда мы позволяли им присутствовать на наших собраниях в столовой. Стив был первым, кто меня поцеловал. Я даже подумала, что смогла по-настоящему влюбиться. Он был таким милым и забавным, а главное, совсем не похожим на Макса. Полная его противоположность. Его карие глаза и черные, как уголь, волосы сводили с ума не только меня, но и других девчонок, о чем мне было хорошо известно из своих источников. Мы много времени проводили вместе, после школы гуляли в парке или катались на велосипедах по городу. В то время я снова почувствовала себя счастливой. Теперь мое внимание, как и все мои мысли, полностью захватил Стив. С ним я обрела ощущение безумной симпатии. А главное — эта симпатия была взаимной. Я стала желанной. На меня смотрели влюбленными глазами, и плевать, если эти глаза карие, а не зеленые. По крайней мере, они только мои.       Как-то мама пригласила Стива к нам, чтобы я наконец познакомила семью со своим избранником. Я оттягивала этот момент до последнего, но мама настырно капала мне на мозг, пока мне не пришлось согласиться. Мы собрались в гостиной за ужином, на котором Стив, безусловно, всем понравился, он просто не мог не нравиться. Даже Макс, который всегда был отстраненным, участвовал в общей беседе и расспрашивал Стива о каких-то мелочах. В тот день все было замечательно, но как только Стив уехал, и я ушла в комнату, слезы ручьем потекли по моим щекам. Я не понимала их причину, ведь все прошло так идеально, даже Пол был доволен нашими со Стивом отношениями. Неописуемое чувство заполнило меня до краев. Что-то яростно сжимало все мои внутренности до тошноты. Я лежала, глядя в потолок, пытаясь осознать, почему я так расстроена. Может, это обыкновенное волнение? Или я не ожидала, что Макс так тепло примет моего парня, без капли ревности. Почему я так несчастна, когда все так хорошо складывается?       Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. В ту ночь я плохо спала, постоянно ворочаясь в попытках заснуть поскорее, утром впервые переставила будильник, поэтому пропустила свою очередь в душ. Когда над ухом снова прозвенело, мне все же пришлось встать. В это время я обычно уже спускалась к завтраку полностью собранная.       В дверях ванной я столкнулась с Максом, который как раз освобождал ее. Он вышел в одних шортах, и его голый худощавый торс покрывало множество капель воды после душа, а влажные волосы беспорядочно лежали мелкими кудрями. В руках Макс держал свое полотенце, но не спешил им воспользоваться. Мое сердце забилось так сильно, что мне казалось, будто он его вот-вот услышит. Я случайно прикоснулась к нему плечом, потому что дверной проем был слишком узок для двоих, а я не сообразила сначала выпустить его и только потом зайти самой. Макса это ничуть не смутило, и мне кажется, он даже посмеялся с того, как сильно я растерялась в эту секунду.       Захлопнув дверь, я опустилась на пол и осознала, что никогда не чувствовала такой эйфории рядом со Стивом. Никогда его прикосновения не выбивали почву из-под ног, не оставляли обжигающий след на коже и уж тем более не возбуждали во мне новые, неизвестные до этого, приятные ощущения внизу живота. Да, он, безусловно, нравился мне, но этого, видимо, было недостаточно. Мое сердце не пыталось вырваться наружу при одном лишь касании. Напротив, оно было даже чересчур спокойным рядом с ним. Я постоянно наблюдала за Стивом и не могла понять, почему не испытываю к нему столь сильных чувств, на которые все же была способна. Счастье было совсем близко, лишь протянуть руки и ухватиться так крепко, насколько хватит сил. Но руки стремились не к нему, они хотели к раздирающему огню, который оставит от них всего лишь горстку ненужного пепла.       Я в отчаянии падала в бездну, во мне текла разрушающая, как яд, кровь, все тело изнывало от боли, но у меня не было сил сопротивляться. Все это время вера в то, что любовь к Стиву действительно существует, тешила мое самолюбие. Но теперь все карты раскрыты, убеждать себя в обратном было бессмысленным занятием. Я знала, чего я хочу. Убедить себя хотеть что-то иное у меня уже не получится. Карточный домик рухнул, а вместе с ним и мои мечты о настоящей взаимной любви, о которой я так много знала из своих книжек.       Помню тот день, когда Стив встретил меня у школы, и мы, как обычно, отправились в кафе неподалеку. Я сразу заметила, что он нервничает, и его волнение, словно по цепочке, передалось мне. Разговор по дороге не клеился, поэтому мы просто шли молча, держась за руки. Я попыталась узнать, что у него произошло, но Стив уверил меня, что все в порядке.       Мы зашли в кафе, он купил мне молочный коктейль, а себе кока-колу. Пока мы ждали еду, Стив вдруг посмотрел на меня так серьезно, как будто его только что вызвали к доске. Я замерла в ожидании. Что же он хочет мне сказать? Может, хочет со мной расстаться? Тогда это даже к лучшему. Мне не придется самой прибегать к таким мерам. А вдруг он догадался о моих чувствах к Максу? Да ну, нет. Даже подруги об этом не знают, он точно не мог. А если все-таки… Предположим, он знает? Что мне нужно ответить? Буду отнекиваться. Никто не должен знать, тем более Стив. Почему я вообще решила, что он знает? Не знает он ничего.       Отставив в сторону стакан колы, Стив взглядом намекнул, чтобы я тоже отвлеклась от своего коктейля. Я сделала большой глоток и приготовилась защищаться. — Я хочу тебе кое-что сказать, — неуверенно произнес он. — Замуж за тебя не пойду, даже не проси, — отшутилась я, но он лишь немного улыбнулся. — Я тебя люблю. Давно хотел тебе это сказать.       Повисло минутное молчание, к такому признанию я была не готова и уж точно не понимала, что мне нужно сейчас ответить. Я лишь хлопала ресницами, не в состоянии вымолвить и слова, но Стив был настроен решительно, поэтому спросил: — А ты меня? — Я что? — растерянно ответила я. — Ты ничего не хочешь мне сказать, Миша?       Как я чувствовала себя тогда? Как загнанная в угол мышь. Мне хотелось провалиться сквозь землю, потому что соврать ему я не могла. Как сказать своему парню, что я его не люблю и никогда не любила? Как вообще такое говорят? Я молчала и не могла выдавить из себя и слова. Будто я не человек, а бездушный камень, который вовсе не умеет говорить и чувствовать. И вдруг представила свою реакцию, если бы эти слова прозвучали из уст Макса. Как тогда я бы отреагировала на них? Наверное, упала бы в обморок от счастья. Я так сильно погрузилась в эту мысль, представляя все до мельчайших подробностей, что совсем забыла про Стива, который все еще сидел напротив. Его терпение было на исходе, и он выпалил: — Все ясно!       А затем резко встал, достал из кармана деньги, бросил их на стол и ушел, а я просто осталась одиноко сидеть в этом кафе, не понимая, что вообще сейчас произошло. Он думал, я побегу за ним, успокою его и скажу, что просто растерялась и на самом деле тоже его люблю. Я поняла это по его недоуменному взгляду, когда он обернулся уже у самого выхода из кафе. Но я не сдвинулась с места. В душе я даже радовалась такому исходу. Так было намного проще, чем пытаться заставить себя любить того, кого не можешь полюбить.       На следующий день Стив не захотел со мной разговаривать, а я не особо и настаивала. Гордость его была задета, поэтому, как и все ребята в его возрасте, он довольно быстро пережил эту трагедию и спустя каких-то две недели уже ходил за ручку с другой девочкой. Я, безусловно, расстроилась, но не так сильно, как ожидали окружающие. Мои девчонки без конца бранили Стива и его новую подружку, но мне это быстро надоело, и я попросила больше не произносить его имя в моем присутствии. Они наивно полагали, что я по нему страдаю, но смело скрываю свои чувства от окружающих. На самом деле мне просто надоело слушать о нем каждый божий день. Мама пыталась подбодрить меня новыми вещами или любимой выпечкой на завтрак, а Пол сказал не переживать, ведь вся жизнь еще впереди. Но никто даже не догадывался о том, что меня тогда волновал всего один вопрос. Обрадовался ли Макс нашему расставанию или ему было все равно?