Я помню

      Мне четырнадцать. Прошло два года с тех пор, как мы живем с Полом и Максом. Иногда наша семья даже казалась полноценной. Пол полюбил меня, как собственную дочь, и ставил в пример каждый раз, когда был недоволен оценками сына. Думаю, это не лучший способ воспитания детей, но Макс спокойно слушал упреки в свой адрес и вряд ли сильно расстраивался. Помню, как терпеливо он сидел за столом во время таких разговоров и даже не пытался оправдаться. Не знаю, чувствовал ли он ненависть ко мне в те минуты или ему было все равно, но я всегда остро переживала за него в тот момент.       Однажды по пути из школы я предложила ему помощь с уроками, по которым у него были низкие оценки, хотя прекрасно понимала, что даже при огромном желании не смогла бы ему чем-то помочь, ведь он был на два класса старше. Его ответом была ироническая усмешка, которой он частенько пользовался, когда не желал ничего отвечать. В такие моменты я чувствовала себя невероятно глупой, на этом все и заканчивалось.       Я ощущала себя такой только с ним, с другими людьми была совершенно иная Миша — самоуверенная и прямолинейная. Может, это он меня такой сделал, а может, я просто выросла. В школе у меня была некая популярность, как и у остальных девушек нашего квартета. Мы были одной из самых обсуждаемых компаний, поэтому нас все знали. Я часто получала приглашения на свидания от старшеклассников и, признаюсь, не раз принимала их. Первую четверть восьмого класса я встречалась с одноклассником Макса, потом его место на целый месяц занял парень из нашей параллели. Как бы то ни было, это все считалось несерьезными отношениями. Поцелуи за школой и прогулки за ручку, ничего более. В то время как Макс уже давно вел активную половую жизнь, и это многим было известно. Обиженные девушки часто распускали про него сплетни и предостерегали других не совершать их ошибок, но я видела, что это только обостряло интерес женской половины школы, и каждая считала своей обязанностью во что бы то ни стало влюбить в себя Макса. Меня это порой даже забавляло, пока не произошло то, чего я совсем не ожидала.       Летом Никки начала общаться с компанией ребят из класса Макса. В то время и Макс начал гулять с этими ребятами. Мы, как обычно, все вместе встретились в столовой. Напомню, что Никки училась в параллельном классе, поэтому с ней мы виделись только на большой перемене или после школы. За короткое время нужно было успеть обсудить последние новости, поэтому наше собрание рассматривало сначала самые интересные и только потом все остальные. Мне почти всегда давали слово в последнюю очередь, поэтому первой заговорила Никки. Я видела, как она готовилась рассказать нам что-то ошеломляющее, поэтому все с нетерпением ждали, пока она начнет. — Вы готовы услышать главную новость дня, а может, и не только дня? — с горящими от восторга глазами спросила Никки. — Давай уже говори! — умоляюще кричали девчонки, пока я пила свой чай с булочкой. — Даже не знаю, с чего начать. Помните, я говорила, что мне кое-кто нравится из десятого класса, но боялась говорить, чтобы не сглазить? — Конечно, помним, говори уже. Повисла пауза, все приготовились услышать эту тайну, и наконец она произнесла: — Я встречаюсь с Максом! Представляешь, Миша? Он меня вчера позвал в кино, и мы целовались весь сеанс. Я даже не знаю, о чем был фильм. Боже, вы даже не представляете, как он целуется, это просто что-то невероятное. Я так счастлива! — выпалила Никки, радостно хлопая в ладоши.       Сказать, что я была ошарашена, было недостаточно. Я была в гневе и чуть не подавилась своей гребаной булкой. Девчонки смеялись и искренне радовались за Никки, я же готова была убить ее прямо в столовой на глазах у всех. Подруги ждали моей реакции, пока я выискивала в толпе школьников виновника всех моих бед. Он сидел со своими одноклассниками и даже не смотрел в сторону нашего стола, но как только я его нашла, Макс будто почувствовал на себе чей-то взгляд и повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и мы, как два враждующих воина, смотрели друг на друга, пока он не отвернулся. Думаю, Макс сразу понял, что я в курсе, но его это ничуть не волновало.       Я тщательно обдумывала, как лучше поступить с Никки. Сказать, что он воспользуется ей, как и другими девушками, а потом забудет ее имя? Или, может, поздравить и смиренно ждать, пока это произойдет, потому что убедить ее не встречаться с Максом было невозможно. Я знала, что он всегда ей нравился. Все это знали. Но я и подумать не могла, что такое вообще возможно. Пока я размышляла, девчонки вопросительно смотрели на меня, пытаясь понять мое отношение ко всему этому. — Ты что, не рада за меня? — обиженно спросила Никки. — Конечно, рада. Надеюсь, ты вскоре об этом не пожалеешь, — сказала я, натянув искусственную улыбку, чтобы никто не заподозрил ревность в моем ответе.       Никки проигнорировала вторую часть моего ответа и принялась рассказывать подробности своего свидания. С каждым ее словом ненависть кипела во мне бурлящей лавой, и я всеми силами старалась не выпустить ее наружу. Никто не должен знать моих чувств… Больше всего в жизни я хотела, чтобы все это закончилось так же быстро, как и началось. Мне было противно от одной мысли, что моя подруга станет очередной жертвой его бессердечности. Но она знала, на что идет, поэтому сама подписала себе приговор. Противно было только одно — мне приходилось слушать истории их встреч и с завистью представлять себя на месте Никки. Мне кажется, Макс ждал, что рано или поздно я заговорю с ним об этом, но я упорно хранила молчание, будто это вообще меня не волновало.       Из всех девочек нашей школы он выбрал именно мою подругу. Иногда я думала, что все его действия были направлены на то, чтобы выжить меня из ума. А может, это вновь был плод моих фантазий. Я не принадлежала сама себе, потому что все мои мысли всегда сводились к одному и тому же. Он закончит школу и уедет, а я останусь наедине сама с собой и буду жить дальше, словно ничего этого и не было, а спустя время начнется полноценная жизнь. Я встречу свою любовь, буду готовиться к поступлению в университет и забуду все, как страшный сон. Но пока этого не произошло, я жила, как в агонии.       Стыдно признаться, но я не осознавала, насколько сильно была привязана к нему. Я могла украдкой взять какую-то из вещей Макса, уткнуться в нее носом и засыпать, ощущая запах его приятного парфюма, а затем незаметно вернуть ее на место. Как-то произошел случай, который навсегда запомнился мне как тот, который окончательно убедил его в моих маниакальных чувствах. Я, как обычно, взяла одну из его футболок, которые были повсюду в его комнате, в надежде, что он снова не заметит пропажи. Мне нравилось, как она смотрелась на нем, вырез был круглым и довольно большим. В ней его костлявая ключица выглядела особенно сексуально. Его не смущала худоба, и мне она тоже казалась красивой. Хотя сложно судить, когда ты влюблен по уши и даже недостатки кажутся лучшими достоинствами твоего возлюбленного.       Вся его одежда была широкой, он любил большие толстовки и свободные джинсы. Раньше я никогда не надевала его вещи, но в тот день даже не заметила, как футболка оказалась на мне. Я дождалась, пока свет в комнате Макса погаснет, и сразу натянула ее на себя. В ней я почувствовала себя чуточку счастливее, представляя, будто часть его всецело принадлежала мне. Я поднесла воротник к носу, чтобы вдохнуть запах его тела и представить, будто я вкусила запретный плод, что так сильно соблазнял меня все эти годы. Окунувшись в свои извечные фантазии, я решила остаться в ней до утра, а потом закинуть в корзину для стирки, чтобы не оставлять на ней никаких улик.       В ту ночь мне снились волшебные сны, которые наутро так и не удалось вспомнить. Я так крепко спала, что не проснулась даже от звука будильника. Кто чутко спал и слышал каждый шорох в доме, так это Макс. Его всегда раздражал мой будильник, потому что я вставала на полчаса раньше, и каждое утро он просыпался, когда звенел и мой, и его. Трезвонящий без умолку сигнал так его разозлил, что ему ничего не оставалось, как самому его отключить. Он бесцеремонно зашел в мою комнату и направился к прикроватной тумбе, откуда исходил надоедливый звук. В ту секунду, когда он отключил будильник, я открыла глаза и не понимала, что происходит. Приподнявшись на кровати, я уже хотела поднять шум, но взгляд Макса на мою одежду тут же привел меня в чувство. — Это что, моя футболка? — сложив руки на груди, сказал Макс. — Нет, — твердо ответила я. — А я уверен, что да. — Ошибаешься. Наверное, просто похожа на твою, — продолжала я.       Конечно же, он мне не поверил, поэтому попытался посмотреть бирку на внутренней стороне футболки, но я так рьяно ее защищала, что ему пришлось отстраниться. В моих глазах был непередаваемый ужас, я не знала, что мне делать, но Макс просто посмеялся и ушел в свою комнату. Я накрылась одеялом с головой, чтобы спрятаться от стыда, но этого было недостаточно. Для того, чтобы успеть принять ванну прежде, чем ее займет Макс, мне нужно было собраться с силами и встать с кровати, но ноги меня просто не слушали. Я не знала, как теперь буду смотреть ему в глаза. Быстро прошмыгнув мимо комнаты Макса, я забралась под горячий душ в надежде смыть с себя клеймо позора, но никакая вода не имела такой силы, чтобы стереть мой безобидный, но все же непростительный промах.       В этот день я решительно настроилась врать до конца, поэтому спустилась в столовую, где все уже давно завтракали, вместе со злосчастной футболкой. Тихо присев рядом с Максом, я протянула ему ненавистный мне кусок ткани. — Ты был прав, она и правда твоя. — И как она оказалась на тебе? — Наверное, перепутала ее со своей такого же цвета, когда снимала одежду после стирки. — Интересно. Вчера утром я снял ее с себя и положил на стул. Я в ней спал. «Туше», — подумала я про себя. Он все понял и всем видом показал, что мне не нужно продолжать оправдываться. Да мне и нечего было сказать. Я молча взяла сэндвич и начала есть, думая о том, расскажет ли он об этом Никки. Родители, к счастью, не вникали в наш разговор: мама варила кофе, а Пол, не отрываясь, читал газету. Ах, если бы они только знали, что их Миша по уши влюблена в своего сводного брата… Я не видела в этом ничего плохого, ведь мы не были кровными родственниками и тем более не росли все детство вместе. Это все равно не имело никакого значения.       По пути в школу мне не хотелось сидеть рядом с ним, поэтому я пошла в самый конец и села одна. Облокотившись на холодное окно автобуса, я погрузилась в сумбур своих мыслей. Как так вышло, что за два с половиной года ни один парень не мог вытеснить из моего сердца человека, которому я настолько безразлична? Почему именно он? Я задавала себе этот вопрос каждый день, но ответа все не было. Как можно ненавидеть и любить одновременно? Неужели я не могу взять волю в кулак и смириться с тем, что мы никогда не будем вместе? В любом случае, я верила, что время все расставит по своим местам, нужно только подождать.       В этот же день, вернувшись из школы позже обычного, я обнаружила на своей кровати ту самую футболку. Схватив ее и прижав к лицу, я расплылась в блаженной улыбке. Он подарил ее мне или просто не захотел надевать после меня? Это осталось тайной. Но отрицать, что я была счастлива в то мгновение, было невозможно. С тех пор каждую ночь я спала только в ней, и отныне мы никогда не поднимали этот вопрос. Я была благодарна ему, даже если для него это ничего и не значило.       Перед зимними каникулами школа устраивала новогодний бал для старших классов. Все тщательно готовились к нему, продумывая свои образы и предвкушая, с кем они будут танцевать медленный танец. Девчонки прожужжали мне все уши, но меня это совсем не интересовало. Наверное, потому, что я знала, как скучно там будет. Или потому, что у меня не было пары. Конечно, я получила несколько приглашений, но ни одно из них не привлекло моего внимания.       За день до бала Никки попросила сходить с ней после школы в кафе. Она позвала только меня, и я, конечно же, согласилась. Это был последний учебный день в этой четверти, поэтому уроки закончились чуть раньше, когда все оценки были выставлены. Я дождалась Никки возле ее кабинета, и мы направились в ближайшую кофейню. По дороге туда мы болтали о всякой чепухе, и она ни слова не проронила о Максе. Я уже начала подозревать, что они и вовсе расстались. Хотя если бы это и правда произошло, то вся школа уже судачила об этом. По пути в кофейню я изрядно промерзла и хотела поскорее согреться горячим какао. Мы давно не выбирались никуда вдвоем, и это приглашение показалось мне странным, поэтому я ждала какого-то подвоха. Долго ждать не пришлось. — Миша, я все решила. Думаю, он тот самый, — выдала Никки, как только официантка принесла наш заказ и удалилась. — В каком смысле? — недоуменно произнесла я. — Я хочу сделать это. Сделать это с Максом. Ты понимаешь, о чем я? — чуть тише сказала Никки. — Не совсем, — соврала я в надежде, что все-таки неправильно истолковала ее слова. — О господи, Миша, не тупи! Я хочу, чтобы Макс был моим первым. Завтра на балу я ему об этом скажу. — С ума сошла? Ты что, не знаешь, кто такой Макс? Хочешь быть одной из его многочисленных брошенок? Как твоя подруга, я обязана тебя… — Почему ты кричишь? Успокойся! На нас смотрят люди, — с досадой прошептала Никки. — Прошу, одумайся. Неужели ты не понимаешь, что он разобьет тебе сердце и забудет, как тебя зовут, уже на следующий день! — продолжала я. — Прекрати, я не хочу это слушать. Я знаю, что он меня любит, я тоже его люблю и не собираюсь выслушивать эти гадости. Как вообще у тебя язык поворачивается такое говорить? Ты же его сестра, в конце концов! — Сводная! Я знаю, какой он, и ты тоже знаешь. Мы же вместе смеялись над теми девушками, которых он отшивал, забыла? — Это было до меня. Теперь он не такой, я уверена в нем, и я его люблю. — Тогда ты еще глупее, чем я думала! — Да пошла ты! Что вообще ты о нем знаешь? Ничего! Ты вообще не имеешь права давать мне советы. Я буду делать то, что я хочу, и мне плевать на твое мнение!       Сказав это, Никки схватила свой рюкзак и с разъяренным лицом выскочила на улицу, оставив меня одну в этом набитом людьми кафе. По большому счету она была права. Я и правда понятия не имела, кто такой Макс. Мысль о том, что Никки знала его больше, чем та, кто провела с ним под одной крышей столько лет, приводила меня в ужас. Как вообще такое возможно? Неужели я не достойна хотя бы символической дружбы между братом и сестрой? А вдруг он и правда влюбился в Никки? Этого просто не может быть, я в это не верила. Намерения Никки теперь были мне известны. Меня волновало только одно — как долго это все продлится.       На следующий день я не пошла на бал, хоть девчонки и пытались меня уговорить. Они знали, почему я не хочу идти, Никки опередила меня и все им рассказала про наш скандал тем же вечером. Подруги не спешили занимать чью-то сторону, потому что знали, к чему может привести такой разлад в нашей компании. Думаю, в глубине души они поддерживали меня, потому что понимали, кто на самом деле был прав в этой ситуации. В любом случае, я приняла решение больше никогда не лезть в их отношения. Ни к чему хорошему это все равно не приведет, только зря рассоримся с Никки. Она ведь не виновата, что любит того же человека, что и я. Можно сказать, у нее прекрасный вкус. Вот только мне не повезло. Теперь-то я была уверена, что дело совсем не в моем возрасте, дело именно во мне. Ему не нравилась именно я. Понимаю, почему он выбрал Никки, она была влюблена в него не меньше, чем я сама. Все парни мечтали с ней встречаться, но повезло именно Максу. Они нашли друг друга — два самых популярных человека в нашей школе да еще и встречаются. У меня не было шансов. Поэтому все, что мне оставалось — умирать от зависти и тоски.       К вечеру я запаслась горой всяких сладостей, достала свои любимые диски с романтическими фильмами и улеглась на диване в гостиной. Родители, как обычно, уехали на выходные к бабушке. Если бы я знала, что не пойду на этот проклятый бал, то поехала бы с ними. Макс в тот вечер пошел на бал с Никки. Не думаю, что он по собственному желанию посетил это мероприятие, видимо, просто не хотел выслушивать истерики своей избранницы.       В полночь я уже дремала под включенный телевизор, пока меня не разбудил Макс, громко захлопнув входную дверь. Я перевернулась на другой бок и попыталась снова заснуть, как вдруг услышала в коридоре женское хихиканье. Чтобы посмотреть, не показалось ли мне, я выглянула из спинки дивана. Макс в самом деле привел домой Никки, и они, явно немного выпившие, пытались тихо пройти на второй этаж. Мы с Никки встретились глазами, и я сразу поняла — она тут неспроста. На меня нахлынул приступ тошноты от этого осознания и от того, что я ничего не могла сделать.       Они тем временем поднялись в комнату Макса и заперлись на замок. Сон как рукой сняло. Я отлично понимала, что сейчас будет происходить за закрытыми дверьми. Мне было противно находиться в этом доме. Почему я не поехала к бабушке…       Я поднялась в свою комнату, оделась потеплее, взяла с собой все деньги, которые у меня были, и ушла. На улице было довольно морозно, но кровь в моих жилах так кипела, что я совсем не чувствовала холода. Уверенным шагом я направилась в сторону города, который был совсем не близко. Я не знала, куда иду и почему, я забыла о том, что была ночь, и фонари могли в любое время отключиться, оставив меня на пустынной дороге в темноте, где нет ни одного дома или магазина ближайшие полтора километра.       Страха не было, как и мыслей в голове, я просто шла. Увидев первый жилой дом на своем пути, я вздохнула немного с облегчением и решила, что мне все-таки нужен план, не возвращаться же домой. Время было позднее, но я все-таки позвонила Мег, она жила намного ближе, чем Кейт. К счастью, она взяла трубку, и я смогла напроситься к ней ночевать. Ее родители спали, когда я пришла, поэтому мне не пришлось объяснять, почему я стою у них на пороге глубокой ночью. — Что случилось, Миша? — испуганно вопросила Мег. — Ничего серьезного. Просто поругалась с Максом и не хотела оставаться дома, — соврала я. — Ты что, пришла сюда пешком? — Хотелось пройтись. — Ты дура совсем? Тут идти часа два, не меньше. Да еще и ночью. Не могла такси вызвать? Сказала бы мне, я бы вызвала. — Мег, все в порядке, не переживай, я уже тут. — Ну ты даешь, конечно. Из-за чего вы поругались? Вы же не общаетесь даже толком. Мне еще раз напомнили о том, как мной пренебрегает Макс, но я пропустила это мимо ушей. — Ладно. Мы не ругались. Он пришел домой пьяный. — И что? — не унималась Мег. — Он пришел не один. — А с кем? — С Никки… Ты же знаешь о нашей ссоре, поэтому я решила не усугублять положение и просто ушла. — Ого. Не думала, что все настолько серьезно.       В надежде, что Мег не поймет моих истинных мотивов, я решила быстро сменить тему и спросила, как прошел бал. Слава богу, она с радостью поддержала эту тему и принялась рассказывать о том, как много я упустила. Ничего интересного, что можно было бы запомнить и рассказать вам, поэтому не стану заострять на этом внимание. Утром я поняла, что моя вчерашняя выходка была чересчур глупой, поэтому решила вернуться домой на такси, пока Макс не проснулся. В выходные он мог спать до обеда, так что у меня в запасе было много времени. Я тихо оделась и разбудила Мег, чтобы та закрыла за мной дверь. Ее родители еще спали, поэтому о моей ночевке знала только она. Я попросила не говорить девчонкам о моей ночевке. Она пообещала, что не скажет.       Такси подъехало к моему дому в начале девятого. В нашем поселении было затишье, на улицах совсем никого не было. Когда я зашла домой, там тоже было тихо. «Главное, не разбудить Макса», — думала я. Помните, я упоминала, что никто из девушек Макса не оставался у нас ночевать? Можете догадаться, что я обнаружила сразу, как зашла домой. Конечно же, ботинки Никки! Все мои предположения относительно этой пары были разрушены, я уже не знала, насколько серьезны могут быть их отношения. Меньше всего мне хотелось бы встретиться с Никки лицом к лицу у своей комнаты, поэтому я взяла из кухни немного еды и воды, чтобы больше не выходить из своей темницы, пока она не уедет.       Она не уехала. Пока не вернулись родители, Никки была у нас дома. Я встретила ее на кухне, когда спустилась приготовить что-нибудь на ужин. Мы сухо поздоровались и разошлись по разным сторонам. Ну и конечно, сами понимаете, что доносилось из соседней комнаты в ту ночь. Я схватила подушку и пошла спать в гостиную, где утром меня разбудил Макс. — Почему ты здесь спала? — спросил он, обнаружив меня на диване. — Потому что здесь тихо. — Прости, что не даем тебе спать, мы будем потише в следующий раз.       Я ничего не ответила на это, но с тех пор никогда больше не спала в его футболке, спрятав ее в самый дальний ящик. Меня будто предали. Я перестала жить глупыми мечтами и приняла решение сосредоточиться на своей жизни. Стала больше читать, усерднее тренироваться и с головой ушла в учебу. Со временем я и правда немного остыла. С Никки мы, конечно же, помирились. Я сама перед ней извинилась за то, что лезла не в свое дело.       Отец всегда учил меня быть умнее. Даже когда ты прав, можно закрыть на это глаза и извиниться, если человек тебе и вправду дорог. Так я и поступила. Дружеская атмосфера снова воцарилась, и мне пришлось слушать все эти вечные разговоры о том, насколько Макс хорош в постели. Представляете? Как будто ей было с кем сравнивать… Поначалу мне было тяжело все это воспринимать, но спустя какое-то время я уже ко всему привыкла и всегда предельно внимательно слушала ее рассказы. К счастью, Никки так и не смогла уговорить Макса сидеть за нашим столом. Его вообще было сложно на что-то уговорить. Но для меня это стало спасением. Представляю, как неловко бы было смотреть на них, сидя за одним столом. Иногда мне хотелось просто выколоть себе глаза, чтобы навсегда забыть, как он выглядит, тем более в объятиях моей подруги.       К концу восьмого класса на нашем девичьем собрании Никки с грустью объявила о расставании с Максом. Она сказала, это было их общее решение, но все прекрасно понимали, кто кого бросил. Растерянный вид и каждодневные слезы выдавали ее страдания, как бы она ни старалась закрасить лицо косметикой. Она почти не ела на перемене, и ее совсем не интересовали те сплетни, которыми мы все пытались ее подбодрить. Мне было действительно жаль Никки, но внутренний голос мерзко шептал: «А я говорила, что так и будет».