one winter night

      Где-то около полудня Ацуши проснулся. Пробуждение его — язык не повернется назвать счастливым. Едва открыв глаза, он ощутил слабую боль по всему телу. В прочем, мальчик, засыпая на твёрдом полу и в неудобной позе, предполагал, что ждёт его на утро. Вчера, оказавшись здесь, Накаджима уж было подумал, что до смерти окоченеет, но всё оказалось далеко не так трагично. Во сне холода он совсем не чувствовал. Должно было насторожить ещё то, что слишком уж быстро затянулись вчерашние раны. Однако предавать значение ни одной странности Ацуши не стал.       Через некоторое время одна из работниц приюта принесла завтрак. Женщина с полностью равнодушным выражением лица поставила поднос перед мальчишкой и ушла, заперев дверь на ключ. Без всяких подозрений Ацуши буквально набросился на еду, которая не внушала никакой симпатии. Совершенно безвкусная овсянка и стакан с водой. Но Накаджима понимал, что привередничать сейчас не имеет смысла, да и голод терпеть не было желания. Дожевав свой завтрак, он отставил поднос подальше и уже при свете дня огляделся. Особо ничего не изменилось, разве что сам вид стал чётче. На удивление без особого труда поднявшись, Ацуши подошёл к тому самому заколоченному досками окну. Оно находилось на полметра выше него. Но всё-таки эту проблему он решил, просто подставив один из лёгких ящиков, которые кучей валялись в углу. Опуская одну некрепко держащуюся доску вниз, Накаджиме наконец удалось взглянуть на обстановку снаружи. Стекло в раме отсутствовало, что было даже кстати. Было не очень хорошо видно, но кое-что всё же удавалось рассмотреть. Похоже, за ночь всё замело снегом.       «Красиво…» — заметил про себя Ацуши, стараясь как можно отчётливее разглядеть поблёскивающее белое покрывало. На улице было довольно морозно, поэтому, не заметив больше ничего интересного, он вернул доску в исходное положение и опустился обратно на пол. Думать о том, чтобы себя как-то спасти, он даже не пытался. Ацуши слишком уж робок и слаб, он предпочёл просто смириться с участью, слепо надеясь, что однажды этот ад закончится. Сейчас Накаджима, не зная, чем ещё себя занять, тупо уставился в стену. Размышлять оказалось не о чем, о плохом не хотелось, а ничем хорошим мальчик похвастаться не мог.

***

— Эй, Рюноскэ, так и просидишь в комнате весь день? — пацан лет семи опустился на кровать рядом с другом. — Тебе какая разница?! — грубо ответил второй ребёнок. Его суровый, недовольный взгляд так и кричал о том, чтобы его обладателя оставили наконец наедине с книгой и не дёргали хотя бы пару часов. — Мы с ребятами хотели погулять! — весело сообщил мальчик. — Вот и гуляйте, а от меня отстань, — Акутагава снова уткнулся в свою книжку, давая понять, что разговаривать больше не собирается. Тогда второй мальчишка поднялся с кровати и направился к выходу, на последок бросая обиженное: — Ну и пожалуйста,       Рюноскэ выдохнул. Наконец-то тишина и покой. Можно с головой окунуться в чтение. Его абсолютно не колышет то, что его товарищ, скорее всего, сильно обиделся. Это ведь просто дети, и часа не пройдет, а они уже обо всём забывают. Да и вообще — не особо ему нужна была эта дружба. У него были совсем другие ценности, нежели у остальных сирот. Акутагава постоянно ходил с хмурым лицом, никогда не улыбался и не общался ни с кем по собственной инициативе. А когда воспитатели внушали детям, что все они семья и непременно должны дорожить друг другом, лишь усмехался. Его семья наверняка уже несколько лет как мертва. В приют он попал в два года и живёт здесь уже пять лет. Родная мать променяла сына на бутылку алкоголя. Впрочем, самому мальчишке от этого ни горячо, ни холодно. Редко кому удавалось вывести Рюноскэ на эмоции.       В комнате никого, кроме него, не осталось, как правило, в это время дети играют, гуляют и занимаются всем, что душе угодно. Только Рю предпочитает вечно находится в абсолютном одиночестве, наслаждаясь уединением, чаще всего за чтением. В его возрасте это казалось необычным, хотя сам он так не думал. Перелистывая очередную страницу, Акутагава краем уха услышал чей-то диалог в коридоре. Дверь комнаты была слегка приоткрыта, и мальчик подошёл чуть ближе. — Вы ещё не узнали, что там с этим отбросом? — спросил грубый мужской голос. Он был очень знаком, но кому принадлежал? Решительный, громкий, очень выразительный. Не так уж и много людей, обладающих таким голосом, Рюноскэ знает. Вероятнее всего, либо директор, либо повар. Других вариантов нет. — Очевидно, он не совсем обычный… — ответил другой, более спокойный. — Тогда нам стоит… — послышались отдаляющиеся шаги. Теперь до Акутагавы доходили лишь отрывки разговора. Вряд ли простой повар может давать кому-то некие указания. — А… что с ним? — Он в подвале, — последнее, что смог услышать мальчик.       Акутагава задумался. Интересно, о ком они? Что в том подвале? Пока что есть единственная версия. Директор и кто-то из работников обсуждали нечто нехорошее, что ясно по их интонации. И судя по всему, это «нечто» заставило их разволноваться. Рюноскэ был далеко не глуп, поэтому не смог просто забыть об услышанном. Он даже стал размышлять о том, как бы утолить своё любопытство. И похоже, мальчик нашел себе приключение на задницу и занятие на ближайшие дни. Когда взрослые ушли достаточно далеко, он выглянул за дверь. В коридорах никого. Наверняка все дети сейчас в комнате для игр или на улице.       «Подвал значит…» — Акутагава, взвесив все «за» и «против», отправился искать этот самый подвал. Обычно в помещениях подобного типа хранят что-то не слишком нужное, пригождающееся не так часто. Видно, на данный момент, им не пользуются, раз директор решил там что-то, а может, даже кого-то спрятать. Рядом с комнатами, где постоянно бывают дети, искать не стоит, это было бы слишком заметно. Рюноскэ ещё раз посмотрел на два узких прохода и направился в левый.       Проход вёл в сторону, где находилась кухня, а чуть дальше располагалась дверь, которая соединяла здание самого приюта со зданием меньшим по размеру — там находились комнаты работников. Сюда обычно запрещалось приходить детям, так как здесь много того, что может стать угрозой здоровья. Это правило больше о тех, кому меньше десяти, но, всё-таки, запрет распространяется на всех. Акутагава не знал, нарушал ли его кто-то прежде. Интересно, накажут ли его, если поймают? И если да, то как? Честно, сам он страха не испытывал, любопытство было сильнее.       Рюноскэ старался особо не шуметь, пока что всё было довольно гладко. Он незаметно преодолел проход в кухню, на глаза никому не попался. Дойдя почти до конца, мальчик обнаружил ещё один поворот, на этот раз вправо. На расстоянии двух метров находилась хлипкая дверь — явно старая. — Может, здесь?.. — тихо произнес Акутагава. Он подошёл чуть ближе и дёрнул за ручку. — Чёрт, заперто… — Рюноскэ вздрогнул, услышав позади себя чьи-то шаги. Мальчик в панике стал оглядываться вокруг. Деваться некуда, а шаги всё ближе.       «И что теперь делать?! А если это ещё и директор, мне точно влетит!» — и тут он заметил небольшой проём в стене. Но вряд ли он там поместится… «Нет! Там грязно и паутина… И много пыли… Чёрт, вы серьёзно?!» — всё-таки другого выбора не осталось. «Ладно!»       Кое-как, в спешке, Акутагава протиснулся в узкое пространство. Было жутко неудобно, но ничего не поделаешь. Придётся потерпеть.       А опасения Рюноскэ подтвердились. Это и вправду оказался никто иной, как директор. К счастью, он даже не посмотрел в ту сторону, где спрятался мальчик. Похоже, что ему сейчас совсем не до этого. Он, бубня какие-то ругательства, рылся в карманах, что-то выискивая. Наконец, обнаружив нужную вещицу, которая оказалась ключами, директор вставил один из них в замочную скважину и повернул три раза. Противный скрип старой двери раздался в коридоре. Мужчина прошёл внутрь и закрыл её за собой. Рюноскэ, с облегчением вздыхая, вылез из своего «укрытия» и упал на колени, переводя дыхание. Да уж, Акутагава сейчас не на шутку перепугался.       «Пронесло!» — радовался он про себя, поднимаясь и поспешно возвращаясь обратно в комнату. Благо, на обратном пути «препятствий» не встретилось. «Значит, это и есть дверь в подвал… Интересно, что там прячут? Что-то опасное или, может, дорогое? Но ведь директор говорил что-то про отброса…» — Акутагава, не переставая размышлять о тайне подвала, вошёл в комнату и развалился на кровати.       Книга, которую он так и не дочитал, отправилась в первый сверху ящик тумбочки. Сейчас мысли Рюноскэ заняты более интересным делом.       «Получается, ключ он всегда носит при себе… Нужно придумать как его достать.»