Дубль номер.

Легкое движение ладони поправляет череп, надетый на манер маски на голову; клыки мертвой рептилии обращают себя в стону земли вновь, а юноша удобнее перепрыгивает с крыши на крышу и кубарем валится вниз после того, как в щиколотку прилетает стрела. Сгруппировавшись, он лишь проезжается по грязи и крови, но больше вреда себе не причиняет. Спина мокрая, белые волосы оказываются спутаны комом грязи, но он лишь сильнее стискивает зубы, чтобы не застонать от боли, и обламывает стрелу, что пронзила ногу, но вытаскивать не спешит — до безопасного места, где можно было бы обработать рану, еще далеко. К счастью, это самое простое человеческое оружие — не более и не менее того. Если, конечно, наконечник не был смазан ядом. Пробежав мимо нескольких зданий, пригнувшись, жрец останавливается, прислушиваясь к воцарившейся после громкого свиста тишине. Это внезапное молчание пугает больше собственной смерти: только что вся деревня кричала в агонии боли, кричала приказами старших, страхом женщин и мольбами о пощаде. Но теперь вдруг в считанные мгновения стало слишком тихо. Ни пения птиц, ни шума деревьев на ветру. Он прислушался лучше. Глухие шаги приближались к постройке, за которой он спрятался, и юноша гуськом продолжил красться в противоположном направлении, стараясь обойти с другой стороны. Проверяя наличие веток под ногами или камней, он постепенно выбирался к тому месту, где еще недавно кричали люди, и в нос ударил резкий запах крови. Можно было бы дойти еще немного, лечь на землю и притвориться мертвым, пока враг не уйдет, пропитаться кровью и грязью только сильнее, но обязательно — выжить. Дома его ждали. И позволить себе такую привилегию, как смерть, этот человек не мог. Свист — и крыша постройки, за которой он прятался, рушится. Прямо над головой пролетает железный кнут, а юноша чувствует, как застывшее на мгновение сердце принимается биться все быстрее и жестче, разрывая легкие и сминая в кашу ребра. Прятаться больше не имело смысла, его все-таки обнаружили. Эта тварь, сколь не была бы похожа на человека, являлась чем-то совершенно иным: оно убило пантеон, защищавший эти земли так легко, что и люди обернулись лишь мошкой. — Не прячься, ну же. Я ведь слышу тебя, мне совсем не хочется играть в догонялки. Бегло перекатившись, юноша, впрочем, сразу понимает, как сильно ошибся — кнут зацепил лодыжку, а его самого резко тряхнуло; ударившись лицом о землю, парень заскрежетал зубами и прислонил кулак к губам на мгновение, а после все-таки вскочил. Ногу он уже не чувствовал от боли — чуть выше стрелы теперь красовался ровный след от раскаленного металла, что прижег смуглую кожу. Но человек, долгое время служивший своему богу и обученный им, все-таки легче уворачивается от последующих ударов, только вот существа перед собой почти не различает; а когда выдается первая же возможность к побегу — срывается с места. Легкие разбиваются о грудную клетку, горят пламенем, и каждая задержка на мгновение-два может стоить слишком дорого. Перемещаясь в расщелине, юноша взбирается на высокий камень, бегло бросая два взгляда, чтобы оценить обстановку — в бездну и туда, откуда бежал. Никого. Непонимающе хлопнув глазами пару раз, жрец приподнимает череп, оглядываясь лучше, и скоро опускает маску до конца, собираясь прыгать вниз. — Попался. Голос из-за спины и новый громкий свист кнута разрезает тишину: юноша опускается на корточки и, развернувшись, выставляет руку перед собой. Желание защитить себя, убежать, оказывается слишком сильным — боли нет, а кожа словно покрывается грубой чешуей, но… это совсем другое. Совсем тонкий слой чего-то неизвестного, лишь слегка отливающегося в тьме ночи синим, защищает его, но не дает потерять ловкости. Схватившись за кнут, жрец резко дергает рукой, ударной волной отбрасывая преследователя прочь, но оружия не выпускает, когда во время секундного замешательства отталкивается прочь и падает в расщелину. В полете юноша перематывает кнут удобнее, ладонью хватает основание. А у самого дна, когда кажется, что смерть от столкновения с землей неизбежна, теплым всполохом света он оборачивается змеевидным драконом, и быстро набирает скорость полета, уходя от погони.

***

Эти воспоминания не мучали его уже очень давно. Но теперь отчего-то кнут на его руке, обернувшийся крепким браслетом из белого золота, немного дрожал, словно чувствуя хозяина где-то рядом — воспользоваться краденным оружием у него не получалось никогда, а потому оно осталось лишь трофеем, воспоминанием, говорящим о том, откуда и как он выбрался. Именно это заставило его замереть на несколько секунд, прислушиваясь к гаму свадьбы; кровь на мгновение встала, словно он опасался, что сейчас снова начнется бойня. Но этого не происходило, а основная часть присутствующих являлась никем иным, как богами, демонами и прочей хтонической ересью. В дополнение, здесь не было никого, кто представлял бы для него хоть какую-то ценность. Повернув голову направо, он задумчиво глянул из-под маски на демона рядом, что жевать не переставал с того момента, как оказался рядом с ним, прокатил к нему свою тарелку, пока собеседник отвлекся, и снова оглядел свадебную процессию. Спутник дракона, впрочем, надолго с закрытой пастью не остался: — Они догадались. Пойду представлюсь, тебя и узнать могут, — тихо сказал мужчина средних лет, поднимаясь. — Какое имя здесь взял вестник Судьбы? Он ведь пользуется здесь доверием? — Кун Тао, кажется, — ответил юноша, — Представь меня как Хао. Кивнув, спутник его ушел к виновникам торжества, а дракон опустил ладонь на предплечье. Дрожащее оружие пришло в движение впервые за несколько десятков тысячелетий — совет не ошибся. Это чудовище все еще пряталось в мире даже спустя столько времени, и если не удастся найти его, вычислить, поймать раньше положенного времени, то уничтожать придется все подчистую. Впрочем, названный Хао себе такого расточительства позволить не мог; это место было его родиной. Его в совет взяли когда поймали в путешествиях между мирами, откликнувшись на энергетику кнута, что отказывался служить вору. Дракон лишь смог показать свою настойчивость, дав наводку главе совета и двум его приближенным подчиненным, что не могли изловить эту дрянь так давно, а после след их потерялся насовсем. И только теперь, стоило одному мальчишке совершить ошибку на этой планете — остаток совета вместе с Хао оказался здесь в поисках. Оглядев шумящих демонов, дракон сквозь глазницы черепа внимательно вглядывался в каждое существо здесь, но так и не мог найти того, чей кнут сейчас взбунтовался столь сильно, начиная звенеть под ханьфу и требовать выхода к хозяину. Отпустить его сейчас означало бы неминуемую битву, а портить праздник и мешать демону справа наслаждаться ужином совсем не хотелось. Но найти взглядом искомого так и не удается, вычислить интуитивно — тоже. А отвлекает от попыток только появление рядом вестника Судьбы, что остановился позади и сложил руки на груди: — Любопытство? — хмыкнул он безразлично, — Найди меня потом, чтобы поговорить. Под маской дракон лишь немного закатил глаза, только по нижней части лица было видно, как он расплылся в легкой ухмылке, клыками цепляя нижнюю губу. Пора было уходить с этой свадьбы прочь.