Нам будет сложно

Впервые наверное за последнее время у Гермионы было отличное настроение. Она проснулась от солнца, которое светило ей прямо в глаза. Да, солнце — зимой. Ничего особенного. Обычная погода. Жалко только, что снег подтаял. Ну ничего. Выпадет новый. И Гермиона, наверное впервые собралась так быстро. А её волосы не были как гнездо. Даже немножко уложенными. Ну и вообще утро супер. Потом она встретилась с Гарри. И она пошла с ним завтракать. А за столом уже сидел Рон.

***

— Ну наконец-то. Я то уже думал вы не придёте… Гермиона, я начинаю тебя ревновать к нему. — на одном дыхании выпалил рыжий. — Рон, не говори глупостей. Мы просто встретились с Гарри, вот и пошли вместе — перед тем как это сказать, Гермиона чуть посмеялась с нелепости Рона. Ревновать её к лучшему другу. Она с ним не встречалась всю их дружбу, а когда появился Рон то она сразу к нему прыгнула? Нет. Он должен был это уже давно понять. Ну ладно. Она приобняла его, а затем села рядом. — Вижу у тебя хорошее настроение — сказал Уизли радуясь за девушку. Нечасто её можно увидеть счастливой. И счастливой не пойми от чего. — Хорошо видишь. Да, у меня всё супер. А вот у тебя смотрю не очень. Что случилось? — Что? Ничего не случилось, я просто спать хочу — зевая проговорил он. — А не надо было вчера в два часа ночи есть, и думать о не пойми чём — сказал Гарри смеясь, и вмешавшись в разговор. — Серьёзно? Ну тогда понятно. — Привет, ребятишки! Как делишки? — Привет, Джинни. Да вот, твой братец не выспался, и теперь возмущается. — сказала Гермиона улыбаясь, и посматривая на Рона который удачно закатывал глаза. — Хаха. Дайте угадаю. Он снова всю ночь ел, и думал о еде? — сказала Джинни, еле сдерживая смех. — Так вот о чём ты думал! — засмеялся Гарри, и Гермиона заодно. — Слушайте, я вам это сказал не для того, чтоб вы меня травили — возмущённо сказал Рон. — Та ладно тебе, мы же шутим — сказала Грейнджер. — Очень смешно. Ха-ха — и снова закатил глаза. — Ну да — снова сдерживая смех сказала Джинни. — Всё, хватит, а то я уже не могу смеяться — держась за живот, который прихватило от смеха, сказал Поттер. — Ладно я побежала. Там меня Макгонагалл попросила зайти — сказала Джинни и обняла Гермиону напоследок. — Удачи. — Спасибо Гарри. А ты Рон, не дуйся. На правду не обижаются. А ещё на обиженных воду выливают, ну в твоём случае мысли о еде — похлопала она его по плечу, а договорив последнее слово убежала, потому что Рон был готов за ней бежать. А те двое заходились в смехе. — Та ладно тебе Рон. Не обижайся. Мы же не со зла. — Слушайте, это конечно всё очень весело и круто. Но нам пора на урок. Они собрали вещи, и пошли в класс.

***

Малфой. Он смотрел на эту смеющуюся троицу. Их грех было не услышать. Они так громко смеялись. Но больше всего он смотрел на неё. На Грейнджер. Ещё два дня назад она ревела от страха. От осознания того, что он действительно может сделать много чего с её телом. Ведь она девушка. Беззащитная, хрупкая, и она ничего бы не смогла сделать если бы Малфой стал её душить. Но когда-нибудь она доведёт его, и он сделает это. А пока что Драко просто сидел и наблюдал как Пэнси уже разговаривает с ним. И уже не кричит на всю школу, что он ей изменяет. Уже всё было хорошо. Он наблюдал как она лезла к нему, скорее всего хотя, чтобы он её трахнул. Ему казалось что она без этого жить не может. Или не казалось. Она гладила его член, думая что он возбуждается. Ни черта такого не было. Поэтому он просто убрал её руку, поднялся, и ушёл на уроки, потому что Грейнджер и её два сопливых друга пропали с виду.

***

— Именно поэтому это зелье нельзя давать животным. Оно может оказаться смертельным исходом для них. Урок был не скучным, но долгим, и то прошла только половина времени, а такое ощущение, что вечность. В зачарованном дневнике пришло уведомление, и Гермиона аккуратно открыла его, чтобы не привлекать внимание. Это было от Малфоя. Что тебе нужно, вот скажи мне?! » Сегодня в комнате старост. Нужно кое-что обсудить» Она фыркнула. И обернулась встретившись с его взглядом, и тут же написала: «Кажется ты говорил что нам нечего обсуждать. Не припоминается тебе?» <i>«Это касательно балла, и всей этой фигни» «А ещё ты говорил, что тебе нафиг не нужен этот балл. Малфой, я справлюсь сама. Не грузи себя. Нашему принцу нельзя трудиться» «Ой. Просто заткнись Грейнджер, ладно? Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Я сказал: после уроков в комнате старост. Ты поняла меня?» Она хотела ему высказаться. Как он вообще смеет приказывать ей что делать?! Когда она пыталась с ним поговорить, он лишь фыркал. «Он не собирается мне ничего доказывать» — прям не выживу без этого. Придурок. Но вместо всего этого она просто написала: «Да» «Умница. Люблю когда ты соображаешь своей башкой»— это она просто проигнорировала, и закрыла дневник. И наконец-то прозвенел звонок. Не прошло и пол года.

***

Вот уроки и закончились, и она входит в эту комнату. Она не знала чего ожидать, но всё же дёрнула ручку, и вошла. — Да неужели? — сказал Малфой вставая с дивана, и отбрасывая книгу в сторону. — Грейнджер, тебя не учили элементарной пунктуальности? Может тебе стоит взять уроки по ней? — Может и стоит. Но ты их точно преподавать не будешь. Слишком мало опыта. — Я и не собирался тратить время на грязь. — Тогда зачем ты «пригласил» меня сюда? — Вот. Держи — и он кинул на стол несколько бумажек. — Что это? — Грейнджер, будь добра, включай свою умную головку не только на уроках. Возьми и посмотри. Она взяла эти листики в руки, и глаза округлились. — Ты сделал то, что я тебя просила? Стоп. Но я же даже не сказала тебе, что это нужно делать. — По твоим «советам» я пошёл к Дамблдору, чтобы отказаться от «роли в этом спектакле». Но он отказал мне и дал это задание. — Это невероятно! Я бы это даже за неделю не успела бы составить. Это был график всех классов, и когда можно их украсить. — Я не сомневаюсь. И да… Мне помогали. — Спасибо. Минус одна работа. Ну. ладно, я тогда пойду. — Куда? — В смысле? — Грейнджер. Может ты скажешь когда нам стоит увидеться, чтобы украсить зал? — График выбирай себе сам. Я могу всегда. Ему показалось что их разговор выглядит так, будто они друзья, и это нужно было исправлять. — Ммм, можешь в любое время? А что так? График «отсасывать Уизли» исчерпал себя? Она застыла на нём взглядом. Ну всё же так хорошо было. И просто фыркнула, разворачиваясь, но он кинул ей вслед: — Всё? Это всё что ты можешь? Просто сбежать? — Я не собираюсь отвечать на то, чего нет. Он хватает её локоть и поворачивает к себе. — То чего нет? Ха-ха. Да у вас там целое порно. Поттер, Уизли и одна шлюшка на них. Не маловато им, а Грейнджер? А как же твоя правильность? Правильность о том, что до восемнадцати нет, а тебе ведь только пятнадцать. М? Какого это сосать два члена сразу? Какого это… — пощёчина. Это то, что он заслужил. Она слушала всё это, смотря ему куда-то за спину, и не смотря в глаза. Но терпение лопнуло. — Не смей говорить обо мне эти гадости! Это ТЫ спишь с двумя, а то и больше девушками сразу. Не нужно меня впутывать в свою историю. Если отец тебя не воспитал, это не значит что ты можешь вести себя как угодно. Нужно было ещё в детстве послать его на «курсы молодого отца». Может хоть тогда из тебя бы не выросло такое чудовище?! Нет ты скажи! Если тебе нужен психолог я тебе его оплачу. Мне не жалко. Раз папочка не оплатил, я оплачу. Сходишь к психологу, поправишь немного свою психику, и только тогда ты сможешь мне рассказать кто я такая, и что я делаю в свободное время! — не спокойно, но и не с криком сказала она. А он пылал злостью. Чёрт Гермиона. Отец. Ты снова… Он кинул её к стене и ударил по лицу, сделав розоватый оттенок на щеке. — Мне сука сколько раз повторять, чтобы до тебя дошло? Не преплетай моего отца сюда! Она уже плакала. Да что за слабачка то такая. Она держала руку на щеке, куда он несколько секунд назад ударил её. Гермиона была уверенна — синяк там останется. — Ты услышала меня?! Отвечай Грейнджер! Ты же так любишь поговорить! Она скатилась по стене, когда он немного отошёл. И он посмотрел на неё, а потом тяжело вздохнул и спросил: — Чего ты ревёшь? Но в ответ только всхлипы, и прикрытое лицо. Он присел напротив неё, и забрал её руки с её же лица. — Блять! Я не понимаю, Грейнджер. Мне нужно тебя по десять раз спрашивать, или как? — чуть крикнув сказал Малфой. Она сорвалась: — Да ты достал меня уже! Что я тебе сделала? Да даже сегодня? Ну что? Я же пришла… — она вдохнула воздух, потому что явно задыхалась от собственных слов. — Я же пришла, я тебя не трогала даже! Не говорила ничего в твой адрес! Но ты же не можешь просто дать мне эти грёбаные листики с твоей работой! Тебе же нужно добивать меня, унижать, и получать от этого удовольствие! Почему же я не могу, если мы с тобой блять на равных?! Почему? Какого хера ты можешь унижать меня, мою семью, и мою жизнь, а я нет?! Ну какого?! Малфой, сука, скажи мн… Рывок и он поцеловал её. Боже… зачем?! Да чтобы она заткнулась. Материться ей не шло, но… Зачем?! ЗАЧЕМ?! Да потому что, она восхитительна когда плачет. Потому что именно в тот момент у него появляется это грёбаное желание вцепиться в её искусанные до крови губы. Потому что только так он мог заставить её заткнуться. Мерлин, Малфой, ты целуешь грязнокровку! Ты в курсе? Да, и мне насрать. Он думал она его оттолкнет, пошлёт, или ещё что-то. Её эмоции были неконтролируемы. Но она ответила ему, лишь только чуть-чуть облизнув языком его губу, и он приглушённо застонал от этого бешеного удовольствия целовать её. Твою мать Грейнджер! Останови это! Останови меня! Она прикоснулась к его лицу, немного подтягивая к себе. Хотя ещё. Потому что его язык уже проник внутрь. Она была на вкус такая же сладкая как и на запах. Этот вкус. Боже. Он сходит с ума, или это действительно сейчас всё по-настоящему? Она начала бродить холодными пальцами по его шее, и от этого обдало мурашками. Он кусал её губы с большой силой, от чего Гермиона шыпела. Губы и так были искусаны, а он делал ещё больнее. Ещё. Пожалуйста не останавливайся. Иначе это будет пиздец. И… Сука! Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Она его оттолкнула. Точнее он сделает вид, что не она его, а он её. — Расскажешь о том, что сдесь было, я с тебя шкуру содру! — хриплым голосом сказал он. И ушёл, оставив Гермиону одну возле стены, с непонятными мыслями, слёзами на глазах, и искусаными до крови губами.