Мое красноволосое проклятие

      На следующее утро я проснулся первый. Стефан мирно спал у меня на плече. Его косички разметались по всей подушке, рука лежала на моей груди и как бы прижимала к себе. Внутри него столько чувств, столько эмоций, я никогда не ощущал такой калейдоскоп. Малыш прижался ко мне посильнее и слегка причмокнул губами. Я крепче обнял его и погладил спинку, на бархатной коже появились мурашки. Лицо было фарфоровым, пушистые ресницы слегка подрагивали, а во сне он улыбался. Я даже не заметил, как Стефан фыркнул и медленно открыл глаза. Его синие глаза, словно два бездонных озера, смотрели в мои, и в них было столько любви, что я не удержался и поцеловал своего мальчика в нос. Он смешно сморщил носик и прижался ко мне. — Ты чего так рано проснулся? — голос Стефи был немного хрипловат, и он еще не до конца проснулся, уткнувшись носом мне в грудь. — Ничего себе рано! Солнце уже светит, а ты говоришь рано. Родители не потеряют? — Нет, я сказал, что ночую у Корбла, — внутри что-то екнуло. Я нахмурился и отвернул голову. Сердце сжалось, и я наконец понял, что чувствовал мой малыш, когда я спал с другими. Стефан не достанется мне девственником. Сказать, что я расстроен, значит не сказать ничего. Я подавлен, убит морально, но показывать этого не хотелось. Я натянул улыбку и повернулся к Стефану. Малыш нахмуренно смотрел на меня, кусая нижнюю губу. — Ран, я не спал с ним, если ты сейчас так подумал. Мы с Корблом часто ночевали у него, но между нами ничего не было, — Стефи словно прочитал мои мысли, но потом я вспомнил. Мой малыш ведь чувствует все изменения эмоций у меня внутри, а сейчас я понимал, что он на меня обижен. И правда, как я мог подумать, что мой ангелок переспал с кем-то?       Я перекатился на Стефана и крепко поцеловал его. Он обвил руками мою шею и охотно разомкнул губы, впуская мой язык в свой рот. Целуя его мягко, нежно, я словно уносился в параллельную вселенную. Семнадцать лет я мечтал о том, чтобы Стефан был моим, и вот наконец моя мечта сбылась! Я поглаживал его бедра и продолжал целовать, не в силах отлипнуть от таких желанных губ. Малыш зацепил зубами мою нижнюю губу и слегка оттянул, снова принимаясь меня целовать. Мы танцевали языками бешеные танцы, и каждый пытался взять верх. В «схватке» выиграл я, плавно пропуская между двух половинок его язык. Он что-то довольно замурлыкал и забрался пальцами в волосы, слегка сжимая у корней. Наконец, я оторвался от его губ и улыбнулся, смотря в эти шикарные глаза. Легкое, не скрытое желание томилось на глубине синего озера, но сейчас было не время. Я покрывал поцелуями личико Стефи, а он, закрыв глаза, млел от моего напора. Он обхватил меня ногами за бедра и заулыбался. — Малыш, погоди, — я чуть приподнялся, отцепил его от себя и вышел из комнаты. На первом этаже стояла небольшая шкатулка, в которой была всякая лабутень Хагана, но очень дорогая. Перстни там всякие, цепочки. Он вообще еще тот шмоточник и барахольщик, но исключительно по дорогим и золотым вещам. Там же лежала и заветная коробочка. Я достал ее из шкатулки и пошел наверх.       Стефи сидел на кровати в моей рубашке и теребил край одеяла. Любопытство буквально поедало моего маленького мальчика, а в моей одежде он смотрелся так сексуально, что я на миг забыл, зачем вниз ходил, но все же собравшись с мыслями, подошел к нему. Стефан подтянулся ко мне ближе, свесив худые ноги с кровати. Я громко выдохнул и встал на одно колено, доставая из-за спины и открывая коробочку. — Когда-то ты вернул мне его, но оно, по праву, твоё. Согласны ли вы, Стефан, выйти за меня?       Малыш опешил, широко распахивая глаза. Я же немного смутился, от его молчания стало как-то не по себе. От этого взбалмошного мальчишки можно было ожидать чего угодно, ведь тогда, год назад, я даже не ожидал, что он вернет мне кольцо. Но сейчас все по-другому, на нас стоят метки, и даже если мы сильно захотели бы быть друг от друга подальше, это было бы невозможно.       Стефан широко улыбнулся и кинулся мне на шею. Я прикрыл глаза, а его губы начали целовать все мое лицо. После каждого поцелуя он повторял заветное «Да!», а по телу моему бегали крупные предательские мурашки. Этот малыш — мой, навеки мой, и я никому и никогда его не отдам.       Стефи вытянул кольцо из цепочки и надел на безымянный палец правой руки. Цепочку он обмотал вокруг запястья, превратив в тонкий браслет. Я провел рукой по его волосам и стал смотреть в глаза. Он великолепен, с этим легким румянцем, обкусанной нижней губой и немного влажными ресницами. Дядя говорил, что у него постоянно слезятся глаза, и никто не знает, от чего это. Я коснулся таких желанных губ, затем еще, и еще, а потом и вовсе вовлек его в поцелуй. Стефан обхватил меня за шею и повалил на спину, прижимаясь всем телом. Я же времени не терял и провел рукой по спинке, затем по округлым ягодицам. Совсем теряя голову и не оставляя хотя бы каплю стеснения, мои руки скользнул под ткань трусов и слегка сжали упругие половинки. Стефан словно кот выгнул спинку и выпятил попу, не отрываясь от моих губ. Его тонкие пальцы забрались в мои волосы и сжали, почти впиваясь в корни. Обычный поцелуй превратился в какое-то сумасшествие. Я сходил с ума от желания завалить своего будущего мужа на спину и оттрахать как следует, искусать всю его шею, пометить его до конца и отдаться ему полностью, без остатка, но первый раз в жизни я был так счастлив, когда внизу раздался стук входной двери громкое: «Отец, я вернулся» раздалось по-всему дому.       Стефан отлетел от меня на кровать, словно его ошпарили кипятком. Я быстро натянул джинсы и вышел из комнаты, спускаясь по лестнице к сыну. Хаган стоял на кухне и большими глотками пил воду из графина. — Как вечеринка? — Отлично, правда, омеги все скучные. Один, течный, постоянно пытался сделать так, чтобы я в него кончил. Не понимаю, зачем ему ребенок в шестнадцать лет, да еще и от меня, — я сел за барную стойку и подпер голову рукой, думая о бабочках в лесу, чтобы напряжение в штанах хоть немного спало, а Хаг продолжал рассказ. — Я плюнул на него и к черту послал. Не люблю вообще таких. Хочется уже пару свою найти и счастливым быть. А твоя как ночка со Стефаном? Переспали? — я выплюнул воду на столешницу, которую как раз набрал в рот и собирался выпить, и выпучил глаза на сына. Как этот засранец может буквально считывать меня, мои эмоции, когда этому козлу всего пятнадцать лет? Хаган ухмыльнулся и повернулся, так сказать, к лесу передом, ко мне задом, а именно повернулся к плите, продолжая делать себе кофе. — Отец, мне не пять лет. Я с легкостью различаю запахи, а укусы на твоей шее видны за километр, словно красный флаг. Я не знал, что омеги могут оставлять метки, — а я-то будто знал! Прямо всегда мечтал, чтобы меня как омегу пометили!       Я улыбнулся краем губ и осушил стакан. Хаган уселся напротив меня и стал помешивать кофе ложкой. Обычно так делают, чтобы растворился сахар, но мой сын к сладкому относится категорически и не ест его, даже для вкуса. На кухню вошел Стефан. Он по-свойски залез в холодильник, достал оттуда банан и встал сбоку от Хагана. Мое чудо было одето в узкие черные джинсы и повязанную на талию мою же рубашку. Стефи медленно очистил банан, погрузил кончик в рот и медленно откусил. Я уткнулся головой в руки и завыл, а Хаг рассмеялся на всю кухню. — Стефи, мне теперь тебя папашей называть? И что ты с бананом развлекаешься? Член отца намного вкуснее или не стоит уже? Писька-нестоячка? — этот засранец стал смеяться, а Стеф покрылся пунцовым румянцем. Он перехватил банан в другую руку и треснул им по башке ехидно смеющегося Хагана. — Можешь и папашей, я не против. Я захотел есть, а секс у нас с твоим отцом еще будет, ты не переживай.       Мой малыш ухмыльнулся, снова развернул банан и начал его есть, а я пытался думать о розовых пони, летающих по радуге, чтобы член в штанах хоть немного успокоился. Это не помогало, поэтому я, отсалютовав своим двум малышам, скрылся в душе. Там, залезая под холодные струи воды, я хоть немного остыл, и возбуждение постепенно стало спадать. Одна проблема решена, Хаган вечно воспринимает все с юмором и очень легко. Теперь осталось рассказать дядям и своим родителям, которые никак не ожидают таких разительных перемен. Да я и сам был немного шокирован всем происходящим.       Я до конца не верил во все, что вчера случилось. Казалось, что сон все еще продолжается. Ущипнув себя за локоть, я поморщился, кусая нижнюю губу. Черт, это больно! Значит, все это не сон, а самая настоящая реальность.       Вытеревшись полотенцем, я натянул джинсы и вернулся на кухню. Мои мальчики сидели и бурно что-то обсуждали. Услышав краем уха их диалог, я удивился, что они так быстро нашли общий язык. Они же учатся в одной школе, и правда, а я совсем об этом забыл. Хаган рассказывал про какую-то училку-монстра, а Стефан соглашаться буквально с каждым его словом и весело смеялся. В этот момент я очень жалел, что разница у меня со Стефаном в двадцать два года. Да, между нами эта дурацкая пропасть, но я надеюсь, что даже она не будет помехой нашим отношениям. Уйдя в свою комнату переодеваться, я решился позвонить своему папе. Трубку он взял моментально, и его бодрый голос меня порадовал. — Доброе утро! — Доброе, пап. Слушай, тут такое дело, позови дядей примерно через полчаса к вам. Мне нужно сообщить кое-что, и хотелось бы, чтобы они тоже присутствовали. — Что-то случилось? — Да, случилось. Ну, пап, ты сможешь? — Конечно! Тогда ждем.       Я отложил сотовый телефон и начал собираться. На улице шел дождь, поэтому одеваться пришлось потеплее. Сняв джинсы и натянув белье, я снова надел их и выудил из шкафа какой-то свитер. Думаю, он в такую погоду придется как раз кстати. Забрав футболку Стефана, я спустился вниз. Они продолжал болтать и весело смеяться. Я обвил талию своего мальчика и чмокнул в щеку, кладя на его колени предмет одежды. Стефи улыбнулся и прижался ко мне спиной. — Одевайся. Поедем сейчас сообщать радостную новость родителям. Хаган, ты с нами? — Не-ет, увольте. Я всю ночь бухал и трахался. Я устал и иду спать. — Хаган! — Да-да, пардон за мат и откровенность. Ушел.       Сын соскочил со стула и поспешно удалился из кухни. Я мягко поцеловал Стефана за ушком, от чего у того побежали мурашки по всему телу. Мне это понравилось. Скользнув половинками языка по раковине уха, я прохватил мочку зубами и стал слегка посасывать. Стефи тяжело задышал и завел руку мне за голову, слегка сжав волосы и притягивая меня к себе. Я развязал узел, завязанный из краев моей рубашки, и забрался рукой под нее, поглаживая его животик. Он немного напряг его, показывая рельеф на нем. Я переместился поцелуями на шею и стал немного покусывать ее, оставляя красные следы, которые моментально пропадали. Стефи немного выгнулся в спине, подставляя мне плечи и слегка наклоняя голову. Я поцеловал его ключицы и наконец оторвался от такого желанного тела. Он сведет меня с ума и лишит остатка мозга. Стефан чмокнул меня в губы, захватил зубами нижнюю и немного оттянул ее. — Переодевайся давай, Белоснежка моя, а то мы опоздаем везде. Родители ждут не дождутся, когда мы расскажем им такую великолепную новость. — Хорошо! — малыш соскочил со стула и стянул с себя мою рубашку, попутно надевая футболку. Я улыбнулся, наблюдая за ним, и пошел в прихожую.       До родителей мы добрались быстро. Стефан, когда мы вышли на улицу, сразу же вцепился в мою руку и слегка сжал ее в своей. По дороге мы встретили пару его одноклассников, которые были уж слишком удивлены таким поворотом событий. Оказывается, Стефан в своей школе был очень известным мальчиком. За его личной жизнью следили многие, и о Корбле они знали, а тут такая штука. Да и скрыть то, что мы оба меченые, было невозможно, так как запах чувствовал каждый, кто подходил к нам на расстояние вытянутой руки.       Дом моих родителей показался на горизонте, и мы ускорили шаг. Было немного страшно и волнительно, но ведь семья уже давно знала о том, что мы истинные пары друг друга, так что возражений быть не должно. Возле двери Стефан прижался ко мне всем телом, немного нервно дрожа от холода. Открыли нам моментально, и папа, увидев нас, сразу все понял. В прихожую вышли все члены нашей семьи и начали улыбаться. Я обнял одной рукой Стефи и улыбнулся. — Хотим вам сообщить, что с этого дня мы официально считаемся помолвленными.       Мой мальчик прижался ко мне и начал широко улыбаться. Родители несколько секунд были в ступоре, а потом кинулись нас обнимать и поздравлять. Видя счастливую улыбку на лице Стефана, я понял, что готов отдать жизнь за то, чтобы он всегда улыбался именно так искренне и по-детски. Нас сразу же посадили за стол и начались долгие и нудные разговоры насчет свадьбы, когда заводить детей и тому подобное. Стефи все это напрягало, и его доля постоянного возбуждения не давала мне покоя, но я продолжал буквально уговаривать себя, что еще рано и еще не время.       Ближе к вечеру я наконец успокоил родителей и решил, что обсуждений на сегодняшний день хватит. Стефан долго бубнил, что дядя Рейн не пустил его ко мне. Я был не против, но ему нужно делать уроки завтра, а послезавтра в школу. Пообещав заглянуть к нему завтра вечером, я, счастливый и довольный, ушел домой. Хаган на тот момент уже проснулся и сидел в зале, листая каналы на телевизоре. Я присоединился к нему, и мы немного поговорили. Перед тем, как ложиться спать, я позвонил Стефану. — Ра-ан, я соскучился, — скулил он в трубку. — Ну, малыш, я тоже, но тебе нужно учиться, а не отвлекаться постоянно на меня. — Я не могу так. Я хочу к тебе, — продолжал ныть Стефи. — Кстати, а почему тогда, в кафе, ты так ненавистно смотрел на меня? — Ну… Я просто… Пытался совладать как-то с собой. — И поэтому грубил? Твоя логика, малыш, бесценна. — Рабан, я тебя хочу, — внутри разгоралось пламя, а член сразу встал по стойке смирно. — И я тебя хочу, мой мальчик. — Завтра приди ко мне вечером, обязательно. — Приду, ангел мой, — я улыбнулся и стал ровно дышать, пытаясь привести себя в нормальное состояние. — Обещаешь? — Обещаю. — Я буду ждать. До завтра! — Пока.       Я бы хоть сейчас к нему побежал! Но нельзя так, он все-таки должен учиться. Отложив телефон, я снова стал думать о пони, о единорогах, но только, чтобы сошло напряжение.