Хён, твой дневник

В тот снежный вечер всю школу окутывала особая атмосфера полумрака за окнами. В большом шумно зале было тепло и уютно. Радостные голоса отдавались эхом в коридорах. Все ученики бурно обсуждали предстоящую постановку пьесы. Картонные Иверские ворота Москвы и Часовня с неугасимыми лампадами стояли в классе. Ученики доделывали последние детали на декорациях. Краснолицая повариха, которая с радостью отвлеклась от своих дел и помогала им, торгуя куклами. Ролей было много: рабочий, военный, матрос, скептик, Ленин, часовщик. Среди шумной толпы, можно было заметить Хана, Феликса и Минхо. Они сидели тихо, вчитываясь в слова своих персонажей. - Ты думаешь, что мы сможем? - оторвав взгляд от листа, спросил Ли, - я ещё никогда не принимал участие в пьесах… На этот шаг, новый не только для него, но и для Феликса, сподвиг Хан. Это маленький паренёк с большими щеками, который стеснялся выступать перед большим залом, взял всё в свои руки и записал их на участие. - Ты уже столько лет учишься в этой школе, а ещё ни разу не участвовал? - не скрывая удивления спросил Хан. - Говоришь так, будто сам часто играешь в пьесах… - закатив глаза, вмешался в разговор Феликс. Он выглядел так смешно, что ребята рассмеялись, тем самым разрядив напряжённую обстановку между ними. - Каждый из нас должен попробовать что-то новое. Тем более ты учишься последний год, - поникшим голосом сказал Джисон. Переведя свой взгляд с ребят на свечу, что стояла на крышке пианино, Ли задумался, что и его жизнь так же быстро проходила, как и сгорал весь воск под жаром огонька. - У нас всё получится, - с теплотой заверил Минхо своего друга. Репетиции, проходившие каждый вечер, были весёлыми. Ребята переодевались в костюмы, создавали локации, играли разные мелодии и просто хорошо проводили время. Минхо впервые было так уютно с большим количеством людей. Он не чувствовал осуждающих взглядов за спиной, лишь похвалу за старания и звонкий смех друзей. Ожидая учителя, который помогал ставить пьесу, все сидели в зале, оперевшись на мягкую спинку кресла. Кто-то обсуждал своего персонажа, кто-то повторял слова, боясь забыть хотя бы фразу, а кто-то тихо сопел от усталости. - Владимир Ильич? - вдруг послышался голос со сцены. - Саша Рыбаков, что вы здесь делаете? - кто-то ещё выходил из-за больших кулис, что свисали до самого пола. - Почему вы один, без охраны? - А я от них убежал, - задрав нос, сказал паренёк, что так яро изображал руководителя революции. - Как же вы от них убегаете? - Этого я вам не скажу. Секрет старого конспиратора, - ухмыльнувшись, он засунул руки в карманы. Эта картина выглядела так смешно, что ребята, не сдерживая смеха, стали хлопать. - А у вас неплохо получается, - сказал учитель, входя в зал. Время летело незаметно. Вечера проходили быстро, тем самым приближая премьеру. В холле школы уже висел плакат, на котором разноцветными красками были выведены слова:

" 15 декабря в 12:00 состоится премьера пьесы «Кремлёвские куранты». Всех ждём в зале на втором этаже."

Сегодня была последняя, генеральная репетиция. Многие волновались, ведь в зале будут не только их одноклассники, но и спонсоры школы, в число которых входил отец Рю Чона. А где был сам Чон? Его "великую персону" не интересовала деятельность такого рода. Он считал, что это занятие только для детей. Его мнение на этот счёт было лишним поводом для придирок к Минхо. Но тогда Ли не придавал особого значения, ведь он так счастлив был проводить время, играя роль, вместе с Ханом и Феликсом.

***

«14 декабря 1958 год Сегодня последняя репетиция. Завтра мы играем на большой сцене перед всей школой. Мне волнительно, но со мной рядом мой друг, который поддерживает меня. Без него я бы и не принял участие в пьесе. Думаю, всё пройдёт, как и запланировано» Ли улыбался, пока делал запись в дневнике. Последние несколько дней, он чувствовал спокойствие, будто бы он и раньше играл в пьесах. Конечно, Минхо не в первый раз собирался выходить на сцену, но теперь он не в роли пианиста. Его мысли прервал стук в дверь. - Это я, можно войти? - послышался такой родной голос. - Да, - закрыв дневник, не дав чернилам просохнуть, сказал юноша. Это был Хан. Его немного тревожило предстоящее. Пройдя в глубь комнаты, что была освещена от лампы в коридоре, Джисон сел на кровать. - Что-то случилось? - немного встревоженно спросил Ли. - Каково это, когда десятки глаз смотрят на тебя? - Это необычно. Даже порой пугающе, - с ноткой смеха ответил он, - Каждый из присутствующих будет смотреть на тебя. Ты не сможешь угодить каждому. Кто-то будет восхищён твоей игрой, а кто-то станет критиковать. Но всегда есть те, кто независимо от того, как ты выступишь, будут гордиться тобой. Забудь, что ты должен быть хорош в искусстве, чтобы наслаждаться им. Хобби не должно становится работой. Плохо пой, криво рисуй, ужасно пиши. Нужно жить для себя, а не ждать одобрения от общества. Глаза юноша, наполненные добротой и теплом, смотрели на Хана, что от волнения мял в руках ткань своей рубашки. Впервые он, парень с математического направления, будет играть на сцене. - Хён, а если у меня не получится, ты разочаруешься во мне? - это глупый, но в то же время важный для него вопрос. Порой, после таких мыслей, он думал не о том, что не понравится публике, а о том, что огорчит близкого человека. - Да... - тихо протянул Ли, что напугало Джисона, - Не разочаруюсь. Лёгкий толчок в плечо и юноша облегченно засмеялся. - Послушай, - обратился Ли к Хану, - в тебе нет ничего, чтобы разочаровало меня. Ведь, каждый человек сам волен выбирать, разочаровываться ему или нет. Может, просто не стоит завышать свои требования в отношении кого-то? Тебя я принимаю целиком и полностью, и сверх твоих сил я ничего не жду. Просто насладись выступлением и не думай о многом. - Хорошо, Хён. Я понял тебя, - с полным спокойствием в душе, сказал Джисион. На протяжении трех часов они разговаривали о разном, но вот прозвенел колокол, который давал сигнал к отбою. Напоследок обняв Ли, парень пошёл в своё общежитие. Закрыв за ним дверь, Минхо лег на кровать. Он думал о том, что сказал Хан. Впервые кто-то боялся его разочаровать, кого-то волновало его мнение и чувства. Эти мысли прервал скрип двери, что так беспощадно толкнули. Переводя свой взгляд с потолка на дверной проём, он увидел три силуэта, что были так знакомы. - Ну здравствуй, Ли Минхо, - нарушая тишину свой грубым голосом, сказал Чон, - давно не виделись.