Привет! Мне кажется, что я тебя придумал.

Смит всю ночь так и проработал над проектом. В целом, участок семьсот девятый ничем не отличался от соседних: те же самые среднестатистические модули, равноценные данные, простые алгоритмы. Отличался в целом, но не во всём. Проблему он нашёл вчера, но устранить не решился, уж слишком необычная получилась ошибка Глупо просто так стирать шедевр только потому, что он выбивается из системы. Немного подправил, спрятал и запустил новый алгоритм, поймал вдохновение и прикрутил клонам новые умения. Одна вдруг начнёт писать, а вторая откроет художественную студию. Почему-то он считал это очень девчачьим занятием. Исправлял ошибки, придумывал новые алгоритмы почти до рассвета, а параллельно мечтал о возмездии отделу программирования за тупость, лень и безответственность. Работал да так и уснул на офисном стуле. Разбудила его тётя Надя, ведрами не громыхала, но даже пластик и вода утром могут быть оглушительно громкими. — Тимочка, да ты никак всю ночь тут просидел? Не переделаешь всю работу. Ноги подними! — повозякала тряпкой под столом. — Опускай. Так и жизнь вся пройдёт. — Пройдёт Надежда Валерьевна, а что делать? Если кураж поймал, держи, улетит не вернёшь. Да и так себе она, жизнь моя. — Так себе? А кто её такой сделал? — имитируя очередного инста-психолога поинтересовалась тётя Надя. Махнула рукой на Тимочку в лице всего бестолкового поколения и ушла дальше наводить порядок в её личной вселенной. «Кто сделал, кто сделал? Я! И что?» — а потом мысль за мыслью и как-то незаметно сам для себя он впервые задумался с кого снимали данные для клонов. Кто, например, был прототипом этих подружек? Ну серьезно, классные ведь девчонки, с довольно сильным характером. «Мне бы такую силу духа, а если их найти в базе данных, а если дойти в лабораторию и хоть краем глаза посмотреть на…» — подумал и ужаснулся собственной дерзости. Потому что в лабораторию просто так не зайдёшь, придётся взломать коды доступа. «А и чёрт с вами, сами выпустили демона из клетки.» В голове закрутились слова совсем недоброй песни, откуда слова только вспомнились. «К чёрту добро, давай на сторону зла! Моралисты будут сожжены и скормлены псам» А если поймают — уволюсь или вообще сам уйду. Примерно через час и три чашки кофе, когда даже приставучая песня вылетела из головы как и утренняя решимость, телефонный звонок напомнил о мечтах и возмездии. — Да, конечно, перезагрузка помогла, — молчит, равнодушно кивает, смотрит в окно, закатывает глаза и отвечает. — Разумеется, я понимаю. Да, спасибо за сотрудничество. — На самом деле помогла? — вихрастая голова помощника на этот раз не показывается из-за перегородки, но голос источает убийственный сарказм. — Конечно, а что же ещё. — Ну, сделаем вид, что я верю. Смит, а вообще-то его звали Смирнов Тимофей, сокращённое прозвище прицепилось ещё в третьем классе, тогда все одноклассники фанатели по Нео и Морфеусу, фильм только вышел в прокат, популярность была бешеная. Тимке не повезло — кто-то сложил его первые инициалы и получился… Хорошо, что Смит, а не Смити, как кто-то поначалу попробовал его назвать. Попробовал и получил кулаком по лбу, на том и порешили — Агент Смит и точка, не самая скучная фигура, хоть и не топовая. А окончательно смирился только после того, как вдруг начал писать отличные программы, тогда хоть валенком назови — самооценка не пострадает. Лишь позже, через четыре года, когда произошло… ну не будем пока о жутком. «Закрутилось как всё неожиданно. Откуда во мне это только берётся и где 17 лет лежало? Ну, допустим, если я агент Смит, хыхыхы. Я же часть системы, зачем мне её тогда ломать?» — решительно пододвинул клавиатуру и без каких либо сомнений создал себе пропуск в архив и лабораторию. В процессе этого должностного преступления вспомнились новые строчки из песни. «Раут! Встречайте миру нужен злодей! Мир создали за семь дней! Раут! Рушит за день! Мы не приносим радость, только ужас и тлен. Поздравляю вас, в подарок вам куча проблем!» «Нусс, неуважаемые, кажется вы разбудили во мне вепря. Говорите жизнь проходит? Я согласен что-то изменить». В этот конкретный момент он по-настоящему счастлив, жизнь возвращается, словно он сам себе её сегодня починил.